Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Prologue

И будет пред ним множество путей, и никому не дано знать его имя, ибо рождён будет он среди нас многажды, во многих обличьях, как был он рождён прежде и как всегда будет, и так бесконечно. Пришествие его подобно будет лемеху плуга, вздымающему в борозды жизни наши с мест, где мы почили в забвении. Разрушающий узы; кующий цепи. Созидающий будущее; размывающий предначертанность рока.
Из "Комментариев к Пророчествам о Драконе" Джурит Дорине, Правой Руки Королевы Алморен. 742 г. П. Р., Третья Эпоха

Цитадель Света

Старческий взор Пейдрона Найола блуждал по его личному приёмному залу, но затуманенные размышлениями тёмные глаза не замечали ничего. Изорванные гобелены, когда-то бывшие боевыми знамёнами врагов его юности, терялись на фоне тёмного дерева панелей, покрывавших каменные стены, отличающиеся толщиной даже здесь, в сердце Цитадели Света. Единственное кресло в помещении - тяжёлое, с высокой спинкой, почти как трон - было столь же незаметно для него, как и несколько беспорядочно расставленных столиков, завершающих меблировку. Даже человек в белом плаще, с едва сдерживаемым рвением преклонивший колени в центре громадного знака пламенного солнца, выложенного на широких половицах, на время исчез из его помыслов, хотя лишь немногие могли столь беспечно им пренебрегать.

Джарету Байару дали время омыться перед приёмом у Найола, но и шлем его, и нагрудник были потускневшими в походах и побитыми в сватках. Тёмные, глубоко посаженные глаза светились лихорадочным, нетерпеливым блеском на лице, с которого, казалось, испарились все излишки плоти. У него не было меча — не дозволено в присутствии Найола — но, казалось, он едва удерживается от расправы, словно гончая, ждущая, чтобы её спустили с поводка.

Жар двух каминов, расположенных в противоположных концах зала, сдерживал зимний холод. Помещение было обставлено чрезвычайно просто, словно казарма, где всё сделано на совесть, но безыскусно - всё, кроме солнечного пламени. Такое убранство воцарилось в приёмном зале Лорда Капитана-Командора Детей Света с приходом его на пост; лучистое солнце чеканного золота было изглажено поколениями просителей, заменено на новое и вновь истёрто. Золото, достаточное, чтобы купить любое поместье в Амадиции и дворянскую грамоту в придачу. Десятилетие подряд ступал по этому золоту Найол и ни разу не задумывался насчёт него дольше, чем стал бы думать о блеске солнечной вспышки, вышитой на груди своего белого мундира. Невелик был интерес к золоту у Пейдрона Найола.

Наконец, спустя некоторое время, взгляд Найола вновь обратился к столу перед ним, покрытому картами и ворохом депеш и донесений. Три небрежно свёрнутых рисунка лежали среди беспорядка. Он неохотно взял один. Было неважно, который: все изображали одну и ту же сцену, хоть и нарисованные разными людьми.

Кожа Найола была столь же тонка, как лоскут пергамента, туго натянутый прожитыми годами на тело, составленное будто бы из одних костей и сухожилий, но без малейшего намёка на слабость. Ни один человек не занимал пост Найола до появления седины, и все они не уступали твёрдостью камню Купола Истины. И всё же, внезапно он будто впервые увидел жгуты сухожилий тыльной стороны руки, держащей рисунок, осознал необходимость спешить. Времени становилось мало. Его времени становилось мало. Его должно было хватить. Он должен сделать так, чтобы хватило.

Найол заставил себя развернуть толстый пергаментный свиток наполовину, ровно настолько, чтобы увидеть интересующее его лицо. Линии, нанесённые мелом, немного размазались от путешествия в седельных сумках, но портрет оставался отчётлив. Сероглазый юноша, с рыжинкой в волосах. Выглядел высоким, но сложно было утверждать наверняка. Если не брать в расчёт волосы и глаза, такой мог бы осесть в любом городе, не вызывая излишних толков.

— И этот... этот мальчик провозгласил себя Возрождённым Драконом? — пробормотал Найол.

Дракон. Имя это заставило Найола ощутить холод зимы и собственной старости. Оно было рождено Льюсом Тэрином Теламоном, когда он обрёк всех мужчин, способных направлять Единую Силу, живших тогда и рождавшихся впоследствии, на сумасшествие и смерть; и себя в том числе. Прошло три тысячи лет с тех пор, как гордыня Айз Седай и Война Тени привели к концу Эпоху Легенд. Три тысячи лет, но пророчества и легенды помогли людям помнить - хотя бы главное, пусть даже детали и позабылись. Льюс Тэрин Убийца Родичей.

Человек, который начал Разлом Мира, когда обезумевшие мужчины, могущие черпать из той силы, что приводит в движение Вселенную, равняли с землёй горные хребты и топили древние страны в пучине морских вод, когда лик всей земли исказился и все те, кто сумел выжить, метались, словно лесные звери при наступлении пожара. Конец всему наступил лишь когда умер последний из мужчин Айз Седай, и разрозненная человеческая раса смогла начать попытки отстроиться заново из камня, — там, где уцелели сами камни. Это имя было выжжено в людской памяти рассказами матерей детям. И пророчество гласит, что Дракон будет рождён вновь.

Найол едва ли нуждался в ответе на сказанное, однако Байар принял его слова за вопрос.
— Да, милорд Капитан-Командор, так он и сделал. Сумасбродство его страшнее, чем у любого из Лжедраконов, о которых я прежде слышал. Тысячи уже признали его. Тарабон и Арад Доман теперь вовлечены и в гражданскую войну, наряду с войной друг с другом.

По всей Равнине Алмот и Мысу Томан идут бои, тарабонцы против доманийцев и против Друзей Тёмного, взывающих к Дракону - вернее, шли бои вплоть до зимы, остудившей многих. Милорд Капитан-Командор, я не видел ни разу, чтобы война разгоралась столь стремительно. Словно в амбар с сеном бросили зажжённый фонарь. Вспыхнувший огонь может завалить снег, но с приходом весны пламя вырвется жарче прежнего...

Найол прервал его, воздев палец. Он уже дважды дозволял Байару описать события целиком, вникая в речи, пылающие ненавистью и гневом. Что-то из сказанного Найол знал и из других источников, и в ряде вопросов был осведомлён больше Байара, но каждый раз прослушанное вновь распаляло его.
— Джефрам Борнхальд и тысяча Детей мертвы. И виной тому Айз Седай. Нет ли у тебя сомнений в этом, чадо Байар?

— Никаких, милорд Капитан-Командор. После схватки на пути в Фалме, я видел двух Тар Валонских ведьм. Они обошлись нам в пятьдесят с лишним убитых прежде, чем мы начинили их стрелами.

— Ты уверен? Уверен, что они были Айз Седай?

— Земля взметалась у нас из-под ног — голос Байара был решительным и исполненным уверенности. Он не страдал избытком воображения, таков был Джарет Байар; смерть считал частью солдатской жизни, в каком бы виде она ни явилась. — Молнии били наши шеренги с ясного неба. Милорд Капитан-Командор, чем же иным могли они быть?

Найол мрачно кивнул. Со времён Разлома Мира не было мужчин Айз Седай, но женщины, по-прежнему заявлявшие о праве так называться, оставались немалым злом. Они всё брехали про свои Три Клятвы: не говорить ни одного слова лжи, не создавать орудий убийства, обращать Единую Силу как оружие только против Друзей Тёмного или Порождений Тени. Но теперь они выставили эти клятвы ложью, каковой те и были.

Он всегда знал, что никто не захочет обладаемого ими могущества, иначе как желая бросить вызов Создателю, а значит, служить Тёмному.

— И тебе ничего не известно о тех, кто взял Фалме и умертвил половину одного из моих легионов?

— Лорд-Капитан Борнхальд сказал, что они называют себя Шончан, милорд Капитан-Командор, — невозмутимо ответствовал Байяр. — Он сказал, что они - Друзья Тёмного.

И натиск Лорда-Капитана сломил их, хоть он и пал в бою. — Его голос вновь исполнился пылом. — Из города было много беженцев. И каждый, с кем я говорил, подтверждал, что иноземцы разбиты и бегут. Это свершил Лорд-Капитан Борнхальд.

Найол тихо вздохнул. То были почти те же слова, что и в первые два рассказа Байара об армии, словно ниоткуда пришедшей занять Фалме. Хороший солдат, думал Найол, как всегда и говорил Джефрам Борнхальд, но не способный думать собственной головой.

— Милорд Капитан-Командор, — неожиданно добавил Байар. — Лорд-Капитан Борнхальд повелел мне держаться в стороне от битвы. Мне было приказано наблюдать и затем доложить вам. И ещё поведать его сыну, лорду Дэйну, как он погиб.

— Да-да, — нетерпеливо сказал Найол. На миг он бросил испытующий взгляд на тощее лицо Байара, затем добавил: — Никто не сомневается в твоей искренности или отваге. Именно такого рода действия Джефрам Борнхальд и мог предпринять в битве, в которой мог погибнуть весь его штаб.
И это далеко не те действия, о которых тебе бы хватило воображения подумать.

Больше нечего было выведывать у этого человека.
— Ты отлично справился, чадо Байар. Даю тебе позволение поведать о гибели Джефрама Борнхальда его сыну. Дэйн Борнхальд с Эамоном Валдой - неподалёку от Тар Валона, судя по последним докладам. Можешь присоединиться к ним.

— Благодарю, милорд Капитан-Командор. Спасибо. — Байар поднялся с колен и отвесил низкий поклон Найолу. Выпрямившись, он помедлил. — Милорд Капитан-Командор, нас предали. — Ненависть прорезалась в его голосе, как острозубая пила.

— Тот самый Друг Тёмного, о котором ты уже говорил, дитя Байар? — Найол не сумел сдержать досаду в голосе. Многолетние планы погребены под трупами тысячи Детей, а этот Байар всё твердит об одном. — Тот юный кузнец, всего-то дважды виденный тобой, этот Перрин из Двуречья?

— Да, милорд Капитан-Командор. Не знаю точно, какая именно, но уверен, вина на нём. Я это знаю.

— Я разберусь, как с ним поступить, дитя Байар. — Байар вновь открыл рот, но Найол уже поднял худую руку, упреждая его. — Тебе позволено идти.
Узколицему мужчине не оставалось ничего иного, кроме как вновь отдать поклон и удалиться.

Как только дверь за ним закрылась, Найол опустился в кресло с высокой спинкой. Что вызвало ненависть Байара к этому Перрину? Существовало чересчур много Друзей Тёмного, чтобы растрачивать силы на ненависть к кому-либо конкретному. Слишком много Приспешников, в верхах и в низах, скрывающихся за бойкими языками и честными улыбками, пресмыкающихся перед Тёмным. И всё же, приписать к их перечню ещё одно имя не повредит.

Найол поёрзал на жёстком кресле, стараясь поудобнее устроить свои старые кости. Не в первый уже раз в голове у него мелькнуло, что подушка, возможно, могла бы оказаться не столь уж грандиозной роскошью. И не в первый уже раз он выбросил эту мысль из головы. Мир сползал в хаос, и у него не было времени идти на поводу у старости.

Он позволил всем знакам, что пророчили катастрофу, кружиться в водовороте своих мыслей. Война охватила Тарабон и Арад Доман, гражданская война разрывает Кайриэн, пламя войны возгорается в Тире и Иллиане, которые исстари остаются врагами друг другу.

Возможно, эти войны ничего и не значили сами по себе — люди всегда воюют, — но обычно они шли по одной за раз.

А теперь, кроме Лжедракона на Равнине Алмот, второй раздирал Салдейю, а третий изводил Тир. Сразу три. Они все должны быть Лжедраконами. Обязаны ими быть!

И ещё десятки прочих мелочей, иные из которых были, возможно, лишь беспочвенными слухами, но взятые все вместе...

Доклады об айильцах, замеченных далеко на западе, где Муранди и Кандор. По двое-трое зараз, но один или тысяча, Айил выходили из Пустыни лишь единожды за всё время после Разлома. Только в Айильскую Войну покидали они свою бесплодную глухомань. Как утверждали, Ата'ан Миэйр, Морской Народ, забросили торговлю ради поисков знамений и предвестий — каких именно, они не говорили никому — и плавают на полупустых или вовсе не загруженных кораблях. Иллиан начал Великую Охоту за Рогом, впервые за неполных четыре сотни лет, послав Охотников на поиски легендарного Рога Валир, о котором в пророчестве сказано, что поднимет он из могил погибших героев биться в Тармон Гай'дон, Последней Битве против Тени. Слухи гласили и что Огир, всегда бывшие такими затворниками, что большинство людей считало их легендой, созывают встречи между отдалёнными стеддингами.

Самым же многозначительным для Найола было то, что Айз Седай, судя по всему, действуют ныне в открытую. Ходили слухи о том, что они уже послали несколько сестёр в Салдэйю, чтобы те дали отпор Лжедракону Мазриму Таиму. Таим, что среди мужчин редкость, способен был направлять Единую Силу. Это само по себе внушало страх и презрение, и вряд ли кто предполагал, будто такого человека возможно одолеть без помощи Айз Седай. Лучше принять помощь Айз Седай, чем дожидаться неотвратимых кошмаров, когда тот спятит, а это с подобными происходит неизбежно. Но Тар Валон явно предпочёл отправить других Айз Седай в подмогу другому Лжедракону в Фалме. Иного вывода факты сделать не позволяют.

Сложившаяся картина пробрала его холодом до мозга костей. Хаос множился; небывалое прежде случалось сплошь и повсюду. Казалось, что весь мир крошится и бурлит близ точки кипения. Ему это виделось ясно. Близился час Последней Битвы.

Все его планы рухнули, планы, исполнение которых могло принести бессмертие его имени среди питомцев Света на сотни поколений вперёд. Впрочем, неразбериха создаст новые удобные случаи, и он уже строил новые планы, по достижению новых целей. Если только ему хватит сил и воли привести их в исполнение. Свет, позволь моей жизнь протянуться достаточно долго.

Почтительный стук в дверь отвлёк Найола от мрачных мыслей.
— Входи! — рявкнул он.

Слуга в куртке и бриджах бело-золотых цветов зашёл с поклоном. Потупив взор, он возгласил: Джайхим Карридин, Помазанник Света, Инквизитор Руки Света явился по приказу Лорда Капитана-Командора. Карридин зашёл вслед за человеком, не дожидаясь веления Найола.

Найол жестом приказал слуге удалиться.

Ещё до того, как вновь захлопнулась дверь, Карридин преклонил колено, картинно взмахнув белоснежным плащом.

Позади сияющего солнца в верхней части плаща лежал алый пастырский посох Длани Света, многими прозываемой Вопрошающими, хотя редко в лицо.
— Вы приказали мне прибыть, милорд Капитан-Командор, — звучно сказал Карридин, — и я возвратился из Тарабона.

Найол задержал на нём взгляд. Карридин был рослым, давно вошедшим в зрелый возраст, с мазками седины в волосах, но ещё здоровым и крепким. Как всегда, в его глазах, чёрных, глубоко посаженных, светился ум. Карридин не моргнув выдержал молчаливый осмотр Лорда Капитана-Командора. Лишь немногие имели настолько чистую совесть либо крепкие нервы. Коленопреклонённый Карридин ожидал так спокойно, будто бы каждый день получал резкий приказ покинуть штаб и незамедлительно возвращаться в Амадор, данный без указания причин. Впрочем, поговаривали, что Джайхим Карридин способен переждать камень.

— Встань, чадо Карридин. — Когда тот выпрямился, Найол добавил: — Мною получены тревожащие новости из Фалме.

Отвечая, Карридин разглаживал складки своего плаща. Голос его скользил на грани должного почтения, почти так, словно бы он говорил с равным, а не с человеком, которому клялся подчиняться до самой своей смерти.
— Лорд Капитан-Командор имеет в виду новости, что принёс ему чадо Джарет Байар, в недавнем прошлом помощник Лорда-Капитана Борнхальда.

У Найола задёргалось веко левого глаза, давнишний признак гнева. Предположительно, лишь трое человек знали о прибытии Байара в Амадор, и никто, кроме Найола, не знал, откуда тот прибыл.
— Не перемудри, Карридин.

Стремление вызнать всё может однажды завести тебя в руки твоих собственных Вопрошающих.

Карридин остался невозмутим, лишь слегка поджал губы в ответ на кличку.
— Милорд Капитан-Командор, Длань ищет истину везде, чтобы служить Свету.

Служить Свету. Но не Детям Света.
Все Дети служили Свету, однако Пейдрон Найол нередко задавался вопросом, действительно ли Вопрошающие считают себя принадлежащими к Чадам.
— И что же за истину ты мне приготовил о том, что случилось в Фалме?

— Друзья Тёмного, милорд Капитан-Командор.

— Друзья Тёмного? — Найол неприятно усмехнулся. — Несколько недель тому назад я получал от тебя рапорты, что Джефрам Борнхальд был Приспешником Тёмного, ибо он двинул отряды на Мыс Томан вопреки твоим приказам. — Голос Найола сделался опасно мягким. — Не хочешь ли ты сейчас меня убедить, что Борнхальд, будучи Приспешником Тёмного, повёл тысячу Детей биться насмерть с другими Друзьями Тёмного?

— Был он или не был Другом Тёмного теперь никогда не станет известно, — мягко сказал Карридин, — так как он умер прежде, чем мог быть призван к ответу. Замыслы Тени туманны, и зачастую кажутся безумными тем, кто идёт в Свете. Но Фалме, несомненно, захватили Приспешники Тьмы. Друзья Тёмного и Айз Седай, в поддержку Лжедракона. Единая Сила уничтожила Борнхальда и его армию, я в этом уверен, милорд Капитан-Командор, и она же поразила армии, которые Тарабон и Арад Доман посылали против Друзей Тёмного в Фалме.

— А что это за истории, будто те, кто захватил Фалме, явились из-за Океана Арит?

Карридин покачал головой:
— Милорд Капитан-Командор, слухами земля полнится. Некоторые утверждают, что те были армией, которую Артур Ястребиное Крыло отправил пересечь океан тысячу лет назад, вернувшейся и заявившей свои права на нашу землю. Да что там, некоторые даже утверждают, что видели самого Артура Ястребиное Крыло в Фалме. Да в придачу чуть ли не половину героев легенд. Запад от Тарабона до Салдэйи кипит, и новые слухи сотнями всплывают на поверхность каждый день, всё нелепее и нелепее прежних. Эти так называемые Шончан были не более, чем сбродом Друзей Тёмного, собравшихся в поддержку Лжедракона, только в этот раз их открыто поддерживали Айз Седай.

— Какие доказательства ты собрал? — Найол сказал это таким тоном, словно приведённые доводы не были убедительны. — Ты взял пленных?

— Нет, милорд Капитан-Командор. Как чадо Байар, несомненно, сказал вам, Борнхальд ухитрился нанести им столь тяжкий урон, что они разбежались. И определённо, никто из тех, кого мы расспрашивали, не признавался в поддержке Лжедракона. Что насчёт доказательств... они делятся на две части. Милорд Капитан-Командор мне позволит?

Найол сделал нетерпеливый жест.

— Первая часть - от противного. Редкие суда пробовали пересечь Океан Арит, и большинство из них так и не возвратилось.

Те же, что смогли возвратиться, повернули назад до того, как у них иссякла пища и вода. Даже Морской Народ не отваживается пересекать Арит, а они ведь плавают везде, где возможна торговля, даже к землям за Айильской Пустыней. Милорд Капитан-Командор, если и есть какие-то земли за океаном, они за пределами досягаемости, океан слишком широк. Перевезти через него армию было бы столь же невозможно, как перелететь.

— Возможно, — медленно сказал Найол. — Это определённо говорит кое о чём. Что у тебя за вторая часть?

— Милорд Капитан-Командор, многие из допрошенных говорили о чудовищах, бьющихся на стороне Друзей Тёмного, и придерживались этих показаний и под давлением наиболее жёсткого опроса. Кем же могут те быть, как не троллоками и прочими Порождениями Тени, как-то доставленными из Запустения? — Карридин развёл руками, словно подводя черту. — Большинство людей полагают, что троллоки это дорожные байки и враки, а из оставшихся большинство уверено, что их всех перебили в Троллоковых Войнах. Как ещё иначе могли они назвать троллока, если не чудовищем?

— Да. Да, возможно, ты прав, дитя Карридин. Я сказал, возможно. — Он не собирался радовать Карридина уверенностью в своём согласии. Пусть ещё попотеет. — Но что насчёт него? — Он указал на свёрнутые портреты. Насколько он знал Карридина, у Инквизитора в его покоях наверняка имелись копии. — Насколько он опасен? Способен ли он направлять Единую Силу?

Инквизитор лишь пожал плечами.
— Может быть, он способен направлять, а может, и нет. Несомненно, Айз Седай, если захотят, смогут убедить людей, будто и кот способен направлять. А насчёт того, насколько он опасен... Любой Лжедракон опасен, пока не повержен, а такой, который пользуется открытой поддержкой Тар Валона, опаснее вдесятеро. Но он не так опасен сейчас, как может стать через полгода, предоставленный сам себе. Допрошенные мною пленники самого Лжедракона не видели ни разу и понятия не имели, куда он подевался. Его силы разобщены. Я сомневаюсь, что там соберётся больше двух сотен разом. Тарабонцы и доманийцы даже в одиночку были бы способны смести их с лица земли, если бы не были так заняты междоусобицей.

— Даже Лжедракона, — сухо молвил Найол, — недостаточно, чтобы заставить их забыть четырёхсотлетнюю свару за обладание Равниной Алмот. Можно подумать, что кто-то из них в силах удержать её.

Лицо Карридина осталось невозмутимым, и Найол подивился его умению сохранять спокойствие. Недолго осталось тебе быть спокойным, Вопрошающий.

— Это неважно, милорд Капитан-Командор. Зима удержит их всех в лагерях, не считая разрозненных стычек и рейдов. А вот когда потеплеет достаточно для передвижения войск... Борнхальд потерял лишь половину своего легиона на Мысе Томан. Со второй половиной, я затравлю этого Лжедракона до смерти. Труп никому не опасен.

— А если ты встретишься с тем, что, похоже, встретил Борнхальд? С Айз Седай, направляющими Силу для убийства?

— Их колдовство не защитит их от стрел или кинжала в ночи. Умирают они столь же быстро, как и любой другой. Карридин усмехнулся. — Обещаю вам, я преуспею ещё до наступления лета.

Найол кивнул. Сейчас этот человек уверен в себе. Уверился, что если опасные вопросы и были заготовлены, то уже миновали. Следовало бы тебе помнить, Карридин, что меня считали отличным тактиком.
— Отчего, — тихо спросил Найол, — ты не привёл свои собственные силы в Фалме? Раз на Мысе Томан — Друзья Тёмного, а их воинство заняло Фалме, то почему ты пытался остановить Борнхальда?

Карридин моргнул, однако голос его не утратил твёрдости.
— Поначалу были одни только слухи, милорд Капитан-Командор. Столь дикие, что никто в них и не верил. К тому часу, когда я узнал истину, Борнхальд уже вступил в битву. Он погиб, и Друзья Тёмного разбежались. Кроме того, моим заданием было нести Свет на Равнину Алмот. Я не мог нарушить данные мне приказы ради погони за сплетнями.

— Твоим заданием? — сказал Найол, вставая и повышая голос. Карридин был на голову выше него, но Инквизитор отступил на шаг. — Твоим заданием? Твоим заданием было захватить Равнину Алмот! Пустое ведёрко, не удерживаемое ничем, помимо слов и угроз, и всё, что тебе требовалось - заполнить его. Чтобы вновь появилось государство Алмот, управляемое Детьми Света, которым не нужно было бы лицемерно поддерживать болвана-короля. Амадиция, и Алмот, и зажатый в тиски Тарабон. Через пять лет мы бы властвовали там столь же твёрдо, как и здесь, в Амадиции. А ты всё спустил псу под хвост!

Улыбка, наконец, пропала.
— Милорд Капитан-Командор, — запротестовал Карридин. — Как же я мог предвидеть случившееся? Ещё один Лжедракон. Тарабон и Арад Доман, наконец, завязали войну, после того, как столько лет лишь рычали друг на друга. И Айз Седай, раскрывшие свою истинную суть после трёх тысяч лет обмана! Хотя, даже после такого, не всё ещё потеряно. Я могу найти и уничтожить этого Лжедракона прежде, чем его сторонники объединятся. И как только тарабонцы и доманийцы ослабят друг друга, Равнину можно будет очистить от них без...

— Нет! — оборвал его Найол. — Конец твоим планам, Карридин. Возможно, мне следует отдать тебя в руки собственных твоих Вопрошающих прямо сейчас. Верховный Инквизитор не станет возражать. Он скрежещет зубами от желания свалить на кого-нибудь вину за случившееся. Он бы никогда не выставил таковым кого-то из своих, но сомневаюсь, что он станет спорить, стоит мне назвать твоё имя. Несколько дней под допросом — и ты подпишешь любое признание. Даже сам себя назовёшь Другом Тёмного. Не пройдёт и недели, как тебя поведут на эшафот.

Бусинки пота выступили на лбу Карридина.
— Милорд Капитан-Командор... — Он запнулся, сглотнул. — Кажется, милорд Капитан-Командор упоминает и об иной возможности. И если он пожелает лишь высказаться о ней, то я клянусь подчиниться.

Сейчас, подумал Найол. Пора бросать кости. Мурашки пробежали по его коже, словно он был в битве и внезапно понял, что окружён врагами на сотню шагов вокруг. Лорды Капитан-Командоры не отправляются к палачам, но не один из них был известен, как скончавшийся нежданно-негаданно, наскоро оплаканный да заменённый кем-то, чьи идеи опасностью не грозили.

— Дитя Карридин, — сказал он решительно, — ты удостоверишься, что этот Лжедракон не погибнет. И если какие-то Айз Седай придут ему противостоять, а не поддержать его, — ты воспользуешься своими «ночными кинжалами».

У Инквизитора отвисла челюсть. Но он быстро пришёл в себя, сверля Найола изучающим взглядом.
— Убивать Айз Седай — мой долг, но... Позволить Лжедракону бродить на воле? Это ... это будет... изменой.

И ересью.

Найол глубоко вздохнул. Он кожей чувствовал невидимые кинжалы, подстерегающие в тенях. Но он уже выдал себя.
— Не будет изменой сделать то, что должно быть сделано. И даже ересь можно стерпеть ради блага. — Одних этих двух фраз уже было довольно, чтобы обречь Найола на смерть. — Знаешь ли ты, как собрать людей под своим началом, чадо Карридин? Скорейший способ? Нет? Выпусти льва - бешеного льва - на улицы. И когда паника охватит людей, как только обратит их кишки в воду, спокойно сообщи им, что всё уладишь. Затем ты прикончи его, и прикажи им подвесить тушу, да на видном месте. Прежде, чем они опомнятся, отдай новый приказ, и они исполнят его. И если ты продолжишь отдавать приказы, продолжится и покорность, ибо ты будешь их спасителем, и кому же лучше возглавлять их?

Карридин неуверенно склонил голову. — Вы собираетесь... прибрать их всех к рукам, милорд Капитан-Командор?

Не только Равнину Алмот, но так же и Тарабон, и Арад Доман?

— Мои замыслы до́лжно знать лишь мне. Тебе же полагается подчиняться, как ты и поклялся. Я уже к вечеру ожидаю донесений о гонцах на быстрых лошадях, скачущих на Равнину. Я уверен, ты знаешь, в какие слова надо облечь приказы так, чтобы никто не подозревал недолжного. Если тебе нужно будет потрепать кого-то, пусть это будут тарабонцы или доманийцы. Это не даст им убить моего льва. Нет уж, во имя Света, мы принудим их к миру.

— Как прикажет милорд Капитан-Командор, — вкрадчиво сказал Карридин. — Слушаю и повинуюсь.
Слишком вкрадчиво.

Холодно блеснула улыбка Найола.
— На случай, если твоя клятва недостаточно крепка, знай. Если этот Лжедракон умрёт без моего приказа о его казни, или если его захватят Тар Валонские ведьмы, тебя однажды утром найдут с кинжалом в сердце. И если со мной произойдёт... несчастный случай... даже если я просто умру от старости - ты не переживёшь меня и на месяц.

— Милорд Капитан-Командор, я дал клятву повиноваться...

— Так ты и сделал, — прервал его Найол. — Гляди, помни о ней. А теперь - ступай!

— Как прикажет милорд Капитан-Командор — Голос Карридина на сей раз не был столь уж ровным.

Дверь закрылась за Инквизитором. Найол потёр руки. Его донимал холод. Кружились игральные кости, и никак не угадать, что за грани откроет их остановка. Истинно, Последняя Битва грядёт. Не мифическая Тармон Гай'дон, когда на волю вырвется Тёмный и против него встанет Дракон Возрождённый. Нет, не та, он был уверен. Айз Седай в Эпоху Легенд могли пробить дыру в узилище Тёмного у Шайол Гул, но Льюс Тэрин Убийца Родичей и его Сотня Спутников запечатали её заново. Ответный удар навсегда запятнал мужскую половину Истинного Источника и обратил их в безумцев, так и начался Разлом Мира, но одному из таких древних Айз Седай по силам были деяния, на которые не способен и десяток сегодняшних Тар Валонских ведьм. Наложенные ими печати выстоят.

Пейдрон Найол был человеком беспристрастной логики, и он рассудительно представлял, какой может быть Тармон Гай'дон. Орды звероподобных троллоков катятся к югу из Великого Запустения, — как они это сделали в Троллоковы Войны две тысячи лет тому назад, во главе с Полулюдьми - Мурддраалами, и даже, вероятно, новыми Повелителями Ужаса, набранными из Друзей Тёмного. Под их напором не устоит человечество, расколотое на грызущиеся друг с другом государства.

Но он, Пейдрон Найол, объединит всё человечество под знамёнами Детей Света. Сложат новые легенды — о том, как бился Пейдрон Найол в Тармон Гай'дон и как победил.

— Сперва, — пробормотал он, — выпустить на улицы бешеного льва.

— Бешеного льва?

Найол крутанулся на каблуке в сторону выскользнувшего из-за одного из настенных знамён костлявого человечка с огромным крючковатым носом. Промелькнула задвигающаяся панель, и снова флаг обвис на стене.

— Я показал тебе этот тайный ход, Ордейт, — рявкнул Найол, — чтобы ты мог явиться по моему приказу, не осведомляя об этом полцитадели, а вовсе не для подслушивания моих приватных бесед.

Пересекая комнату, Ордейт отвесил льстивый поклон.
— Подслушивать, Великий Лорд? Я бы никогда не стал заниматься чем-то вроде этого. Просто я только что появился, и невольно услышал ваши последние слова. Не более того.
На лице его была улыбка-полуусмешка, по наблюдениям Найола, никогда не покидавшая лица, даже когда человечек думал, что никто не смотрит.

Месяц назад, в разгар зимы, неуклюжий недомерок явился в Амадицию, оборванный и полумёртвый от холода, и каким-то образом проложил себе языком дорогу сквозь все заслоны к самому Пейдрону Найолу. Он казался осведомлённым о подробностях событий на Мысе Томан, отсутствующих и в пространных и запутанных донесениях Карридина, и в рассказе Байара, да и всех прочих слухах и докладах Найолу. Имя его было, разумеется, ненастоящим. На Древнем Наречии «Ордейт» означает «полынь». Когда Найол изъявил претензию на сей счёт, тот ответил лишь: «Кто мы такие — люди давно запамятовали, а жизнь горька». Но он был не глуп. Именно он помог Найолу увидеть узор за нитями отдельных событий.

Ордейт подошёл к столу и взял один из рисунков. Когда он развернул его достаточно, чтобы открыть лицо паренька, его улыбка растянулась почти до гримасы.

Найол всё ещё пребывал в раздражении, что человек явился незваным.
— Ты счёл Лжедракона забавным, Ордейт. Или он напугал тебя?

— Лжедракон? — тихо проговорил Ордейт. — Да. Да, разумеется, кем же иначе ему быть. И он зашёлся в пронзительном смехе, царапающем по нервам Найола. Порой Найол думал, что Ордейт, самое меньшее, наполовину безумен.

Однако, помешанный или нет, но он умён.
— Ты что имеешь в виду, Ордейт? Звучит так, будто ты с ним знаком.

Ордейт вздрогнул, словно уже позабыл, что с ним рядом Лорд Капитан-Командор.
— Знаком?

О да, знаком. Имя его Ранд ал'Тор. Родом он из Двуречья, из глуши Андора, и он Друг Тёмного, настолько погрязший в Тени, что душа ваша съёжится, знай вы хоть половину.

— Двуречье? — Найол поразмыслил. — Кто-то уже рассказывал мне о другом юном Приспешнике Тёмного родом из Двуречья. Странно слышать о Друзьях Тёмного, являющихся из подобного места. Хотя, в сущности, везде их достаточно.

— О другом, Великий Лорд? — сказал Ордейт. — Из Двуречья? Уж не Мэтрим ли это Коутон или Перрин Айбара? С тем они одногодки и ничуть не отстают от него на пути зла.

— Мне доносили, его звали Перрин, — хмурясь, сказал Найол. — Так ты говоришь, их трое? Из Двуречья исходят лишь табак да шерсть. Сомневаюсь, есть ли иной край, живущие в котором люди более оторваны от остального мира.

— В городах Друзья Тёмного вынуждены более-менее маскироваться. Им нужно связываться с другими, через странников, пришедших из иных мест и уходящих далее подавать весточки об увиденном. Но в тихих деревеньках, отрезанных от прочего мира, где почти совсем не появляются чужаки... Где же найти место, более подходящее, чтобы всем разом стать Друзьями Тёмного?

— Как же тогда ты разузнал имена троих Друзей Тёмного, Ордейт? Троих Друзей Тёмного с самого края земли. Слишком много секретов ты скрываешь, Полынь, и всё тащишь и тащишь их из рукава почище менестреля.

— Никто не способен рассказать всё, что содержится в его памяти, Великий Лорд, — льстиво ответил Ордейт. — Пока в этом нет пользы, оно будет лишь болтовнёй. Я всё вам поведаю, Великий Лорд. Этот Ранд ал'Тор, этот Дракон, в Двуречье буквально корнями врос.

— Лжедракон! — резко сказал Найол, и собеседник ответил ему поклоном.

— Разумеется, Великий Лорд. Я оговорился.

Внезапно Найол заметил, что рисунок в руках Ордейта сминается и рвётся. Несмотря на остающееся спокойным, за исключением той сардонической усмешки, лицо этого человека, его руки конвульсивно теребили пергамент.

— Прекратить! — скомандовал Найол. Он выхватил у Ордейта портрет и тщательно расправил его. — У меня не так много портретов этого человека, чтобы допустить их порчу. — Значительная часть рисунка размазалась, и по груди юноши прошёл разрыв, но лицо чудесным образом осталось нетронутым.

— Простите меня, Великий Лорд. — Ордейт, с вечной своей улыбкой, отвесил глубокий поклон. — Я ненавижу Друзей Тёмного.

Найол продолжал взирать на портрет, исполненный пастелью. Ранд ал'Тор из Двуречья.
— Пожалуй, я должен продумать планы касательно Двуречья. Сразу, лишь только сойдут снега. Да, пожалуй, так.

— Как пожелает Великий Лорд. — учтиво промолвил Ордейт.

Выражение лица Карридина, шагающего по залам Цитадели, заставляло прочих шарахаться от него, хотя, правду сказать, немногие искали компании Вопрошающих. Слуги, спешащие по делам, старались слиться со стенами, и даже мужчины с золотыми бантами чинов на белых плащах, завидев его лицо, сворачивали в боковые коридоры.

Он пинком распахнул двери своих покоев и захлопнул их за собой, не чувствуя обычного довольства при виде превосходных ковров из Тарабона и Тира, выполненных в сочных расцветках красного, золотого и голубого, фигурных зеркал из Иллиана, златолиственной окантовки украшенного витиеватой резьбой длинного стола, стоящего посреди зала. Мастер из Лугарда отдал трудам над ней почти год своей жизни. В этот раз Карридин почти не заметил её.

— Шарбон! — Но на сей раз, его камердинер не явился на зов. Человек должен был прибирать комнаты. — Да спалит тебя Свет, Шарбон! Где ты?

Краем глаза заметив движение, Карридин обернулся, готовый в пыль растереть Шарбона потоком сквернословий. Но собственные его проклятья прахом осели в глотке, когда навстречу ему зашагал с извилистой грацией змея Мурддраал.

Человекоподобный, и не крупнее большинства людей, но на этом сходство заканчивалось. Мертвенно чёрные одеяния и плащ, почти не колышущиеся от его движений, лишь оттеняли белизну его кожи, бледной, как у личинки. Глаз у него не было. Безглазый взгляд Мурддраала наполнял Карридина ужасом, как и тысячи прочих до него.

— Что ... — Карридин запнулся, пытаясь увлажнить глотку и вернуть голосу нормальное звучание. — Что ты здесь делаешь?
И всё равно прозвучало визгливо.

Бескровные губы Получеловека вывернула улыбка.
— Там, где есть тень, могу пройти и я. — Его голос шелестел, как змея меж сухих листьев. — Люблю держать своих слуг под присмотром.

— Я слу...

Бесполезно. С усилием Карридин оторвал взгляд от гладкого бледного пространства, этого синюшного лица, и отвернулся. Дрожь пробежала по его хребту, ибо он подставил спину Мурддраалу. В зеркале на стене он отчётливо видел всё. Всё, кроме Получеловека. Мурддраал был смутным пятном.

Не слишком приятно было глядеть на него, но легче, чем встретить тот взор. Толика силы возвратилась к голосу Карридина.

— Я служу Ве... — Он запнулся, внезапно осознав, где он находится. В сердце Цитадели Света.

Тень слуха о словах, что он собирался произнести, предала бы его Длани Света.

Ничтожнейший из Детей поразит его на месте, услышав их. Он был здесь один, за вычетом Мурддраала и, возможно, Шарбона, - Где этот проклятый? Было бы неплохо разделить с кем-нибудь взор Получеловека, даже если впоследствии придётся устранить постороннего, - но всё равно понизил голос.
— Я служу Великому Повелителю Тьмы, как и ты. Мы оба служим.

— Если тебе угодно так считать. — Мурддраал рассмеялся, и от этого звука кости у Карридина затряслись. — Тем не менее, я желаю знать, почему ты здесь, вместо Равнины Алмот.

— Я здесь по приказу Лорда Капитана-Командора.

Мурддраал проскрипел: — Приказы твоего Лорда Капитана-Командора не дороже дерьма! Тебе было приказано найти человека, прозванного Ранд ал'Тор, и убить его. Это - прежде всего. Превыше всего! Почему ты не подчиняешься?

Карридин сделал глубокий вдох. Этот взгляд в спину ощущался, как царапающее по хребту лезвие ножа.
— Ход дел... претерпел изменения. Некоторые события я контролирую не так крепко, как прежде.
Он крутанул головой в ответ на резкий, скребущий шум. Мурддраал вёл кистью по столешнице, и тонкие усики стружки выкручивались из-под его ногтей.
— Ничего не изменилось, человек. Ты отрёкся от клятв, данных Свету, и дал иные клятвы, и подчиняться ты будешь этим клятвам.

Карридин ошеломлённо уставился на царапины на полированной столешнице и с трудом сглотнул.
— Не понимаю.

Почему вдруг так важно стало убить его? Я полагал, что Великий Повелитель Тьмы намерен как-то его использовать.

— Устраиваешь мне допрос? Надо бы вырвать твой язык. Не твой это удел - задавать вопросы. Как и понимать. Твой удел — повиноваться! Ты пройдёшь дрессировку подчинению. Это тебе понятно? Служи, пёс, и повинуйся хозяину.

Гнев проточил себе путь сквозь пласты страха, и рука Карридина зашарила по бедру, но меча там не было. Меч лежал в соседней комнате, где он и оставил его, собираясь с визитом к Пейдрону Найолу.

Бросок Мурддраала был стремительней атаки гадюки. Карридин открыл рот закричать, когда рука того сжала ему запястье мёртвой хваткой; кости заскрипели друг о друга, посылая по руке мучительные спазмы. Крик, однако, так и не вырвался, ибо другой рукой Получеловек схватил его за подбородок и захлопнул рот. Пятки Инквизитора оторвались от пола, следом потеряли опору и пальцы ног. Кряхтя и булькая, болтался он в воздухе в хватке Мурддраала.

— Слушай меня, человек. Ты найдёшь этого юнца и незамедлительно убьёшь. Не думай, что сможешь скрыться. Среди ваших чад есть и другие, что сразу же мне донесут, если ты сменишь свои цели. Но ещё я вот что сделаю, чтобы тебя подбодрить. Если Ранд ал'Тор не умрёт в течение месяца, я заберу кого-нибудь из твоей семейки.

Сына твоего, или дочь, сестру, дядьку. Ты не узнаешь, кого, покуда избранник не сдохнет, испуская вопли. Если ал'Тор проживёт ещё месяц, я заберу другого. А там и третьего, четвёртого. И когда никого из родни твоей, кроме тебя самого, в живых не останется, если он всё ещё будет жив, я заберу тебя прямо в Шайол Гул. — Мурддраал улыбался. — Ты будешь умирать годами, человек. Понятно, теперь?

Карридин издал звук, наполовину стон, наполовину всхлип. Ему казалось, что шея его вот-вот сломается.

Рыча, Мурддраал швырнул его через всю комнату. Карридин врезался в дальнюю стену и, оглушённый, соскользнул на ковёр. Лёжа на животе, он судорожно пытался вдохнуть.

— Ты понял меня, человек?

— Я... Я слушаю и повинуюсь. — выдавил Карридин в ковёр. Ответа не было.

Он повернул голову, морщась от боли в шее. В комнате, кроме него, никого не было. Полулюди скачут на тенях, как на лошадях, гласили легенды, а сворачивая в сторону, исчезают. Никакая стена не способна удержать их. Карридину хотелось плакать. Он поднялся, проклиная потоки боли из своего запястья.

Дверь распахнулась, и в зал забежал пухлый человечек с корзиной в руках, Шарбон. Он замер, уставившись на Карридина.
— Хозяин, с вами всё в порядке? Простите меня за отлучку, хозяин, но я ходил покупать фрукты для вашего...

Неповреждённой рукой Карридин выбил корзину из рук Шарбона, раскатав сморщенные зимние яблочки по коврам, и тыльной стороной ладони отвесил слуге оплеуху.

— Простите меня, хозяин. — прошептал Шарбон.

— Подай мне бумагу, перо и чернила. — рычал Карридин. — Пошевеливайся, остолоп! Мне нужно послать приказы.
Но какие?

Какие?
Шарбон помчался исполнять приказания, Карридин же, сотрясаясь, озирал царапины на столешнице.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/47939

Переводчики: DarkLeopard

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0