Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 3. News from the Plain

Вести с Равнины

Тьма накрыла часть расщелины, поскольку в одном месте из-за толчков часть стены упала своим верхом на другую. Перрин с подозрением посмотрел на черноту свода, перед тем, как проскочить под ним, но каменная плита, казалось, прочно встала на место. Зуд снова вонзился в затылок, сильнее, чем прежде. <i>Нет, чтоб мне сгореть! Нет!</i> Зуд прошёл.

Когда он выбрался на спуск к лагерю, чашу долины наполняли причудливые тени от заходящего солнца. Морейн стояла возле своей хижины, глядя вверх на расщелину. Он приостановился. Она была стройной, темноволосой женщиной ему по плечо, симпатичная, с безвозрастными чертами, присущими всем Айз Седай, продолжительно обращавшимся к Единой Силе. Перрин никак не мог определить её возраст, с таким лицом, слишком гладким для пожилой, и тёмными глазами, слишком мудрыми для юной. Пыльное платье тёмно-синего шёлка было в беспорядке, и из причёски, обычно гладко уложенной, выбивались пряди. Мазок пыли проходил по её лицу.

Перрин опустил глаза. Морейн знала о нём - лишь она и Лан среди всех в лагере - и ему совсем не по душе было понимающее выражение её лица, когда она глядела ему в глаза. Жёлтые глаза. Быть может, когда-нибудь, собравшись с духом, он и спросит её о том, что именно она знает. Айз Седай должна знать об этом больше него. Но сейчас неподходящий момент. Похоже, что таковой никогда и не настанет.
— Он... Он не хотел... Это вышло нечаянно...

— Нечаянно, — сказала Морейн ровным голосом, встряхнула головой и скрылась обратно в свою избу. Хлопок затворяемой двери был, пожалуй, громковат.

Перрин перевёл дух и поспешил вниз к поварским кострам. С утра, если не нынче же вечером, у Ранда снова будет ссора с Айз Седай.

На склонах долины-чаши лежало с полдюжины поваленных деревьев; вырванные из почвы корни торчали землистыми дугами. След из рытвин и взрыхлённой земли вёл вниз к берегу ручья, к валуну, которого прежде там не было. Одна из хижин на противоположном склоне рухнула из-за тряски, и большинство шайнарцев собрались вокруг неё, отстраивая. Лойал был с ними. Огир был способен поднять бревно, на переноску которого требовалось четверо. Изредка раздавались ругательства Уно.

Мин стояла у костра, помешивая в котле с недовольным выражением. На щеке у неё появилась небольшая ссадина, а в воздухе повис едва уловимый запах подгорелого рагу.
— Ненавижу готовку, — объявила девушка, с подозрением всматриваясь в котёл. — Если с едой выйдет что не так, то я ни при чём. Ранд выплеснул половину в костёр своей... Кто дал ему право швырять нас из стороны в сторону, словно мешки с зерном? — Она потёрла штаны в области седалища и поморщилась. — Когда он попадётся мне в руки, я так ему залеплю — век не забудет. — Она замахнулась деревянной ложкой на Перрина, словно намереваясь начать избиение с него.

— Пострадал кто-нибудь?

— Разве что если считать ушибы, — мрачно сказала Мин. — Сначала они были вне себя, всё как положено. Потом узрели Морейн, воззрившуюся на нору Ранда, и решили, что это его рук дело. А уж если <i>Дракон</i> желает сбросить нам гору на голову, значит, у <i>Дракона</i> есть достойные причины для этого. Если он соизволит заставить их содрать собственные шкуры и сплясать на своих косточках, они примут это как должное. — Она фыркнула и постучала ложкой по краю котла.

Перрин оглянулся на избушку Морейн. Если бы Лея пострадала - если погибла бы - Айз Седай не вернулась бы туда так запросто. Чувство ожидания ещё присутствовало. <i>Что бы то ни было, оно ещё не произошло.</i>
— Мин, может быть, тебе лучше уйти отсюда. Сразу с утра. У меня найдётся для тебя немного серебра и, я уверен, Морейн даст тебе достаточно для проезда вместе с караваном купцов из Гэалдана. И опомниться не успеешь, как уже возвратишься в Байрлон.

Она глядела на него столь долго, что Перрин задался вопросом, уж не сказал ли он чего-то неподобающего. Наконец, она сказала:
— Ты очень любезен, Перрин. И всё же, нет.

— А мне казалось, ты хотела уйти. Ты ведь всегда злилась, что тебе приходится оставаться здесь.

— Я знала когда-то одну старую женщину из Иллиана, — неторопливо проговорила Мин. — В пору её юности, мать устроила для неё замужество с человеком, которого та прежде никогда не видела. В провинциях Иллиана так иногда поступают. Старушка рассказывала, что первые пять лет она была на него в ярости, и потом ещё пять целенаправленно отравляла ему жизнь исподтишка. И лишь годы спустя, когда он умер, она поняла, что на самом деле любила его без памяти.

— Не вижу связи одного с другим.

Взглядом Мин выразила уверенность в том, что он и не попытался понять, а голосом - беспредельное терпение:
— Путь, навязанный тебе судьбой, не обязательно плох лишь потому, что ты не сам себе его выбрал. Пусть даже сам ты его ни за что бы не выбрал и вовек. «Десять дней любви лучше долгих лет сожалений», — она будто повторила чужие слова.

— Мне стало ещё непонятней, — сказал ей Перрин. — Ты не обязана оставаться здесь, если это против твоей воли.

Мин повесила ложку на высокую деревянную рогатку, воткнутую в землю, затем, к его удивлению, поднялась на цыпочки для того, чтобы поцеловать его в щёку.
— Ты очень мил, Перрин Айбара. Даже когда совершенно ничего не понимаешь.

Он растерянно моргал, глядя на неё. Уж лучше бы здесь был Ранд в здравом уме, или Мэт. Перрин никогда не умел обращаться с девушками, а Ранд, видно, знает, как с ними держаться. Да и Мэт тоже, и пусть даже дома, в Эмондовом Лугу, большинство девиц лишь фыркали, утверждая, что он никогда не повзрослеет, но, казалось, ему всегда удавалось поладить с ними.

— А ты-то сам, Перрин? Совсем не хочется податься в родные места?

— Всё время, — ответил он пылко. — Но я... Я не уверен, что могу. Пока нет. — Он взглянул в ту сторону, где была долина Ранда. <i>Мы с тобой, похоже, накрепко связаны, верно, Ранд?</i> — А может, и вообще никогда.
Он подумал, что произнёс это слишком тихо, чтобы ей услышать, но Мин ответила ему взглядом, исполненным сочувствия. Сочувствия и согласия с ним.

Слух его уловил чуть слышные шаги, и Перрин обернулся к хижине Морейн. Два силуэта пробирались сквозь сгущающиеся сумерки, один женский, стройный, изящно скользил даже по изрытой, перекошенной поверхности. Мужской же, преобладающий ростом и шириной плеч над спутницей, повернул туда, где трудились шайнарцы. Даже для зрения Перрина он был расплывчатым, то исчезал целиком, появляясь через полшага, то частями пропадал и вновь выплывал из ночи под порывы ветра. Такое мог сделать только меняющий цвет плащ Стража, выдававший в большей фигуре Лана, а в меньшей, конечно же, Морейн.

Далеко позади них, ещё одна тень, совсем почти незаметная, проскользнула меж деревьев. <i>Это Ранд,</i> решил Перрин, <i>возвращается в свою хижину. Он и этим вечером откажется от пищи, не в силах вынести взгляды, которые бросают на него окружающие.</i>

— Похоже, у тебя глаза и на затылке тоже, — проговорила, нахмурившись, Мин, заметив приближение женщины. — Или самые чуткие на свете уши. Это Морейн?

<i>Я неосторожен.</i> Перрин настолько успел привыкнуть к тому, что шайнарцы осведомлены, как хорошо он видит — по крайней мере, днём; они не знали, что и ночью так же - что уже стал кое-что упускать. <i>Небрежность всё ещё может погубить меня.</i>

— С женщиной из Туата'ан всё в порядке? — спросила Мин, когда Морейн подошла к костру.

— Она отдыхает, — низкий голос Айз Седай был по обыкновению музыкален, словно речь её была наполовину песней, а наряд и причёска вновь были в совершенном порядке. Она принялась растирать ладони над огнём. На левой её руке было золотое кольцо: змей, кусающий собственный хвост. Великий Змей, ещё более древний символ вечности, чем Колесо Времени. Каждая прошедшая обучение в Тар Валоне женщина носила такое кольцо.

На мгновение взгляд Морейн задержался на Перрине и, как ему почудилось, увидел больше, чем нужно.
— Она упала и разбила себе голову, когда Ранд... — Морейн поджала губы, но уже через миг лицо её снова выражало спокойствие.
— Я Исцелила её, и сейчас женщина спит. Кровь всегда хлещет рекой даже при малых ранениях головы, но это был пустяк. Ты видела что-то о ней, Мин?

Мин, казалось, не была уверена. — Я видела...Мне казалось, я видела её смерть. Её лицо, всё в крови. Я была уверена, что распознала значение этого, но раз уж она поранила голову... Уверены ли вы, что с ней всё в порядке?
Вопрос Мин выдавал, насколько та смущена. Айз Седай, Исцеляя, не оставляют недолеченных ран, если те поддаются Исцелению. А Талант Морейн в этой области отличался особой силой.

Голос Мин прозвучал столь беспокойно, что на секунду Перрин изумился. Затем мысленно кивнул сам себе. Мин совсем не по нраву то, что она делает, но это стало частью её натуры; Мин считала, что понимает, как оно работает, хотя бы частично. Для неё быть неправой — всё равно, что обнаружить, что она не умеет владеть собственными руками.

Морейн на секунду задумалась над её словами, сохраняя хладнокровие и безмятежность.
— Ты ни разу ещё не ошиблась в прочтении знаков как для меня, так и во всех других случаях, о которых я когда-либо слышала. Возможно, это впервые.

— Уж если я знаю, то знаю, — упрямо прошептала Мин. — Это точно, помоги мне Свет.

— Или, возможно, это ещё не свершилось. Женщине предстоит длительное путешествие, возвращение к родным фургонам, ей придётся скакать по необжитым местам.

Певучий голос Айз Седай был прохладным и беззаботным. У Перрина из горла непроизвольно вырвался возглас. <i>О Свет, я что, тоже говорил таким тоном? Я не позволю себе считать смерть чем-то столь маловажным.</i>

Морейн взглянула на него так, словно бы он произнёс это вслух.
— Колесо плетёт так, как желает Колесо, Перрин. Некогда я говорила вам, что мы все — на войне. Мы не сложим оружия из-за того, что кто-то из нас может погибнуть. Любой из нас может погибнуть прежде, чем всё будет кончено. Лея осознавала это, становясь на этот путь, пусть даже средства её борьбы и отличаются от твоих.

Перрин опустил взгляд. <i>Быть может, всё и так, Айз Седай, но я никогда не стану относиться к этому, как ты.</i>

На противоположную сторону костра подсел Лан с Уно и Лойалом. Пламя отбрасывало на лицо Стража дрожащие тени, из-за чего оно даже более обычного казалось высеченным из камня, из одних лишь твёрдых граней и углов. Осмотреть его плащ в свете костра не стало намного проще. Подчас он выглядел просто, как тёмно-серый или чёрный плащ, но пристальному взгляду открывалось, будто его серый и чёрный цвета ползут и меняются местами, а тени и полутени впитываются в него или соскальзывают. Порой казалось, словно Лан как-то сделал дыру в ночи и натянул её тьму на плечи. Не самое уютное зрелище, и оно не становилось приятней при взгляде на того, кто носил этот плащ.

Рослый и крепкий, широкоплечий, с глазами голубыми, как ледяные горные озёра, Лан двигался с такой смертоносной грацией, что меч на бедре казался его частью. Он выглядел не просто способным нести насилие и смерть; этот человек приручил насилие и смерть и держал их в кармане, готовыми вырваться за один удар сердца или уложиться обратно по слову Морейн. Близ Лана, даже Уно казался менее опасным. Седина коснулась длинных волос Стража, перевязанных у лба плетёным кожаным ремешком, но и люди помоложе опасались вставать на пути Лана - если хватало ума.

— Госпожа Лея доставила нам с Равнины Алмот обычные новости, — объявила Морейн. — Все сражаются со всеми. Деревни объяты пламенем. Народ разбегается, куда глаза глядят. И появились Охотники, в поисках Рога Валир.
Перрин поёрзал - Рог был там, где, как он надеялся, его не сыскать ни одному Охотнику с Равнины Алмот; равно как и прочим Охотникам - за что Морейн, перед тем, как продолжить, смерила его ледяным взором. Она не выносила, когда кто-либо из них заводил разговоры о Роге. Кроме тех случаев, конечно, когда то было нужно ей.

— Так же она принесла и другие новости. Похоже, что Белоплащников на Равнине Алмот набралось около пяти тысяч человек.

— Эти уб... — заворчал Уно. — Ох, извините, Айз Седай. Это, должно быть, половина их сил. Никогда прежде они не вводили столь много в одну страну.

— Тогда, полагаю, все сторонники Ранда на равнине убиты или рассеяны, — пробормотал Перрин. — Или скоро будут. Морейн, вы были правы.
Не нравилось Перрину размышлять о Белоплащниках. Он вообще не любил Детей Света.

— В этом и состоит странность, — проговорила Морейн. — Или, точнее, её первая часть. Дети Света заявляют, что их цель - установить мир, в этом ничего необычного для них нет. Необычно вот что: стараясь вытеснить тарабонцев и доманийцев обратно в границы их собственных земель, они ни разу не выдвинули войска против тех, кто провозгласил Дракона.

Мин удивлённо ахнула:
— Уверена ли она в этом? Непохоже на тех Белоплащников, о которых мне доводилось слышать.

— На равнине вряд ли осталось много прок... много Лудильщиков, — высказался Уно. Голос его скрипел от напряжённых усилий выбирать слова перед лицом Айз Седай. А живой его глаз нахмурился так сильно, как и нарисованное око. — Не нравится им там, где творятся какие-то беды, а уж особенно сражения. Наверняка их там недостаточно, чтобы охватить всю картину действий.

— Достаточно для достижения моих целей, — твёрдо заявила Морейн. — Большинство Лудильщиков ушло, но кое-кто остался по моей просьбе. И Лея совершенно уверена. Да, Чада захватили кое-кого из Преданных Дракону в местах, где тех было совсем немного. Но хоть Белоплащники и заявляют, что низвергнут этого <i>Лже</i>дракона, хоть они и отрядили тысячу воинов, будто бы исключительно с целью выследить его, они избегают стычек с любым отрядом Преданных Дракону, превышающим полсотни. Не в открытую, понятно, но всегда случается какая-то заминка, или что-то ещё, и преследуемым удаётся ускользнуть.

— Тогда Ранд может к ним спуститься, как ему и охота. — Лойал неуверенно заморгал, глядя на Айз Седай. Всем в лагере было известно о её спорах с Рандом. — Колесо сплетает путь для него.

Уно и Лан одновременно раскрыли свои рты, но шайнарец уступил, отвесив лёгкий поклон.
— Больше похоже, — заметил Страж, — что это некая интрига Белоплащников, хотя спали меня Свет, если я понимаю, в чём она состоит. Однако, если Белоплащник преподнесёт мне подарок, я стану искать в нём потаённую отравленную иглу.
Уно угрюмо кивнул.
— Кроме того, — добавил Лан, — доманийцы и тарабонцы уничтожают Преданных Дракону столь же безжалостно, как убивают друг друга.

— Есть ещё одна вещь, — сказала Морейн. — В деревнях, мимо которых проезжали караваны госпожи Леи, умерли трое молодых людей.
Перрин заметил внезапный прищур Лана; для Стража то был столь же яркий знак удивления, как для другого человека — вскрик. Этих слов от Морейн Лан явно не ожидал. Она же продолжила свою речь:
— Один был отравлен, двое пали жертвой ножа. Ни в первом случае, ни в двух прочих подкрасться незаметно никто бы не смог. — Она глядела на пляску пламени. — Все трое убитых были выше среднего роста, и с глазами светлых оттенков. Светлые глаза - редкость на Равнине Алмот, так что, думаю, очень некстати сейчас появляться там высокому юноше со светлыми глазами.

— Как? — спросил Перрин. — Как могли они быть убиты, если никто не мог подобраться к ним?

— У Тёмного есть убийцы, которых вы не заметите, пока не станет слишком поздно, — тихо пояснил Лан.

— Бездушные. — содрогнулся Уно. — Никогда прежде не слыхал ни об одном к югу от Порубежья.

— Хватит болтать об этом. — твёрдо сказала Морейн.

Перрин проглотил вертевшиеся на языке вопросы - <i>Во имя Света, что такое Бездушные? Похожи они на троллоков, или на Исчезающих? Так что же?</i> - оставив их невысказанными. Раз уж Морейн решила, что насчёт чего-либо сказано было достаточно, она больше не станет об этом говорить. А когда помалкивает она, рот Лана хоть ломом раздвигай, толку не добиться. Шайнарцы тоже придерживались её воли. Никто не осмеливался сердить Айз Седай.

— Свет! — пробормотала Мин, с опаской вглядываясь в сгущающуюся вокруг темень. — Так их и <i>не заметить?</i> О Свет!

— Значит, ничего не изменилось, на самом деле. — мрачно сказал Перрин. — Спуститься на Равнину нам нельзя, и Тёмный желает предать нас смерти.

— Всё меняется, — спокойно сказала Морейн. — И становится частью Узора. Мы должны следовать Узору, а не веяниям момента. — И, оглядев их всех по очереди, Морейн спросила: — Уно, ты уверен, что твои разведчики не упустили ничего подозрительного? Даже самую малость?

— Перерождение Лорда Дракона сломало скрепы определённости, Морейн Седай, да и в схватке с Мурддраалом никогда не бывает уверенности в исходе, но я готов жизнь свою поставить на то, что разведчики справились ничуть не хуже любого Стража.
Это была одна из длиннейших фраз без единого сквернословия, какую Перрину когда-либо приходилось слышать от Уно. У того аж пот на лбу заблестел от напряжения.

— Как и все мы, — молвила Морейн. — Содеянное Рандом для любого Мурддраала на десять миль окрест равносильно костру на вершине горы.

— Может... — неуверенно начала Мин, — Может вам лучше сплести стражей, которые отгонят врагов?
Лан обратил на неё тяжёлый взгляд. Страж иногда и сам подвергал сомнению решения Морейн, хотя редко делал так на людях, но он никак не одобрял подобное со стороны прочих. Мин ответила ему столь же хмурым взором.
— Ну, Мурддраал и троллоки — немалое зло, но их я всё же могу увидеть. Мне не нравится мысль, что один из этих ... этих Бездушных может прокрасться сюда и перерезать мне горло прежде, чем я его даже замечу.

— Стражи, что я сплела, сумеют укрыть нас от Бездушных, как и от прочих Отродий Тени.— промолвила Морейн, — Если силы твои невелики, вот как у нас, зачастую, самое лучшее — спрятаться. Если здесь поблизости есть Получеловек, так близко, чтобы... Что ж, выставить таких стражей, чтобы они убили Полулюдей, пытающихся проникнуть в лагерь - это свыше моих способностей, а если бы и было по силам, такое охранение только заперло бы нас тут. И раз невозможно устроить сразу два круга охраны, то я предоставлю защищать нас разведчикам, дозорным и Лану, и сплету одно охранение - такое, от которого будет какой-то толк.

— Я могу сделать обход вокруг лагеря, — сказал Лан. — Если разведчики что и упустили, я это обнаружу.
Это не было хвастовством, просто изложение факта. Уно даже согласно кивнул.

Морейн покачала головой.
— Если, мой Гайдин, ты и понадобишься сегодня вечером, это будет здесь. — Она подняла взгляд на окружающие их тёмные горы. — Чувство, будто что-то нависло.

— Ожидание. — Слово сорвалось с языка Перрина прежде, чем он успел его прикусить. Когда Морейн уставилась на него - прямо в душу, - он пожелал вернуть его обратно.

— Да, — сказала она. — Ожидание. Уно, позаботься о том, чтобы твои часовые ночью были особо настороже.
Предлагать воинам на ночь положить оружие поближе не было нужды: шайнарцы всегда так делали. — Спокойной ночи. — добавила Морейн, обращаясь ко всем, как будто для кого-то таковая была теперь возможна, и направилась к своей избушке. Лан остался возле огня ровно настолько, чтобы вычерпать ложкой три миски рагу, после чего поспешил вслед за ней, мгновенно поглощённый тьмой ночи.

Глаза Перрина сияли золотом, провожая путь Стража в темноте.
— Спокойной ночи, — пробормотал он. Запах тушёного мяса внезапно вызвал у него тошноту. — Уно, у меня третья стража? — Шайнарец кивнул. — Ну, тогда попробую последовать её совету. — К огню подходили иные жители посёлка, и, поднимаясь по склону, Перрин слышал шёпоты их разговоров.

У него была своя хижина, небольшое жилище из брёвен, лишь чуть выше его макушки, с щелями, промазанными высохшей глиной. Почти половину её занимала грубая кровать, набитая сосновыми лапами, накрытыми одеялом. Тот, кто расседлал коня Перрина, также принёс и поставил у дверей его лук. Повесив пояс с топором и колчаном на колышек, Перрин снял своё облачение и поёжился. Ночи в предгорьях оставались по-прежнему холодны, но холод не давал ему крепко спать. А глубокий сон приносит видения, отмахнуться от которых невозможно.

Улёгшись, он какое-то время дрожал, прикрытый единственным одеялом, и разглядывал бревенчатый потолок. Наконец пришло забытьё и принесло с собой сны.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/47951

Переводчики: DarkLeopard