Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 6. The Hunt Begins

Охота Начинается

Перрин не надеялся уснуть, но желудок, набитый холодным рагу - его решение насчёт корешков держалось лишь покуда в нос не ударил запах остатков ужина - и засевшая в костях усталость опрокинули его на кровать. Если он и видел сны, то не запомнил этого. Проснулся Перрин от того, что за плечи его тряс Лан, представший тенью в лучистом ореоле в свете зари через открытую дверь.

— Ранд исчез, — только и сказал Лан, уходя в спешке, но и этого было более, чем достаточно.

Зевая, Перрин вытащил себя из постели и быстро оделся на утреннем холоде. Снаружи была видна лишь горстка шайнарцев, оттаскивающих лошадьми тела троллоков в лес, и большинство из них двигалось так, будто им место в больничной койке. Телу требуется время, чтобы восстановить силы, потраченные на Исцеление.

Желудок заворчал на Перрина и тот проверил ветер на нюх, надеясь, что кто-нибудь уже принялся готовить. Он готов был бы съесть те похожие на репу коренья сырыми, если бы пришлось. Но обнаружилась лишь застоявшаяся вонь убитого Мурддраала, запахи тел троллоков, живых и мёртвых людей, лошадей и деревьев. И погибших волков.

Изба Морейн на другой стороне долины-чаши казалась стержнем оживлённой деятельности. Вот Мин забежала внутрь, а секунду спустя вышел Масима, за ним Уно. Одноглазый скрылся за деревьями, припустив бегом к отвесной каменной стене за избушкой, в то время как другой шайнарец захромал вниз по склону.

Перрин направился к избе. С плеском пересекая мелкий ручей, он повстречался с Масимой. Лицо шайнарца было измученным, шрам на щеке стал заметнее, а глаза впали даже глубже обычного. Посреди ручья он неожиданно поднял голову и схватил Перрина за рукав куртки.

— Ты из одной с ним деревни, — хрипло сказал Масима. — Ты должен знать. За что лорд Дракон покинул нас? Какой грех мы свершили?

— Грех? О чём ты говоришь? Куда бы там Ранд ни направился, это не из-за того, что вы что-то там сделали или не сделали.
Масима не выглядел удовлетворённым; он продолжал держать Перрина за рукав, вглядываясь в его лицо, словно бы там были ответы. Ледяная вода начала просачиваться в левый сапог Перрина.
— Масима, — сказал он осторожно, — что бы ни сделал лорд Дракон, это случилось согласно его замыслу. Лорд Дракон не оставил бы нас.
<i>Или оставил бы? Если бы я был на его месте, поступил бы так?</i>

Масима медленно кивнул:
— Да. Да, теперь я всё понял. Он в одиночку вышел в мир, чтобы разнеслась весть о его появлении. Мы тоже должны нести эту весть. Да. — Он похромал через ручей, бормоча себе под нос.

Хлюпая через шаг, Перрин поднялся к избушке Морейн и постучал. Никто не откликнулся. Немного поколебавшись, он вошёл.

Прихожая, где спал Лан, была столь же проста и аскетична, как и хижина самого Перрина, с грубой кроватью, поставленной у одной из стен, несколькими колышками для развешивания пожитков и одной полкой. Не так уж и много света проникло через открытую дверь, а кроме него, свет давали лишь неказистые лампы на полке - лучины из маслянистой смоленки, воткнутые в трещины скальных камней. Они источали тонкие струйки дыма, туманом слоящегося под потолком. Нос Перрина сморщился от запаха.

Низкий потолок был лишь чуть выше макушки Перрина, а вот голова Лойала практически тёрлась об него, даже в положении сидя, которое тот принял на одном из углов кровати Лана, подтянув колени, чтобы занять меньше места. Увенчанные кисточками уши огир тревожно подёргивались. Мин сидела, скрестив ноги, на земляном полу рядом с дверью в комнату Морейн, сама же Айз Седай в раздумьях ходила туда-сюда. Должно быть, то были мрачные думы. В три шага укладывалось доступное ей пространство, но она оживлённо мерила его вновь и вновь, и быстрота её шага шла вразрез со спокойствием на её лице.

— Сдаётся мне, Масима сходит с ума, — сказал Перрин.

— А он когда-то был в здравом уме? — фыркнула Мин.

Морейн повернулась к Перрину, поджав губы. — Неужели Масима — самое важное из того, о чём ты думаешь этим утром, Перрин Айбара? — сказала она ему мягким голосом. Слишком мягким.

— Нет, я хотел бы знать, когда и почему ушёл Ранд. Видел ли кто-нибудь его уход? Знает ли кто-нибудь, куда он пошёл? — Он заставил себя взглянуть ей в глаза не менее спокойно и решительно. Это было нелегко. Он превосходил её ростом, но она была Айз Седай. — Не ваша ли это заслуга, Морейн? Не вы ли держали его в узде, покуда он не утратил остатки терпения и стал готов идти куда попало и делать что угодно, лишь бы не сидеть сиднем? — Лойал навострил уши и незаметно предупреждающе помахал толстым пальцем.

Склонив голову чуть набок, Морейн сверлила Перрина взглядом, и все его силы уходили на то, чтобы не опустить глаза. — Я здесь ни при чём, — ответила она. — Он ушёл где-то среди ночи. Когда, как и почему, я ещё надеюсь узнать.

Плечи Лойала качнулись в тихом вздохе облегчения. Тихий для огир, он прозвучал словно пар, вылетевший при закалке раскалённого железа. — Никогда не гневи Айз Седай,— прошептал Лойал, видимо, про себя, но услышали его все. — Лучше обхватить солнце, чем разгневать Айз Седай. — Мин чуть склонилась, протянув Перрину сложенный лист бумаги. — Ночью, после того, как мы перенесли Ранда в постель, Лойал пришёл его повидать, и тот попросил дать ему ручку, бумагу и чернила.

Огир дёрнул ушами и нахмурился так, что длинные его брови повисли до самых щёк.
— Не знал я, что он задумал. Не знал.

— Мы знаем, — сказала Мин. — Никто тебя ни в чём не обвиняет, Лойал.

Морейн нахмурилась, завидев письмо, но не попыталась помешать Перрину его прочитать. Почерк принадлежал Ранду.

<i>То, что я делаю, я делаю потому, что другого выхода нет. Он вновь преследует меня, и, думаю, в этот раз один из нас должен умереть. Но соратники мои не должны гибнуть вместе со мной. Слишком многие уже отдали жизнь за меня. Я тоже умирать не желаю и во что бы то ни стало постараюсь уцелеть. Во снах кроется смерть и ложь, но есть в них также и правда.</i>

На этом письмо заканчивалось, подпись отсутствовала. Для Перрина не было нужды гадать, кого имел в виду Ранд под словом «он». Для Ранда, для всех них, им мог быть только один — Ба'алзамон.

— Он оставил это там, подсунул под дверь, — сказала Мин напряжённым голосом.

— Он взял кое-что из старой одежды, вывешенной шайнарцами на просушку, свою флейту и лошадь. Ещё немного съестного, и ничего больше, насколько нам известно. Никто из часовых не видел его ухода, а ведь прошлой ночью они бы не упустили и крадущейся мыши.

— А был бы толк, если бы они и заметили? — спокойно сказала Морейн. — Неужели кто-нибудь из них встал бы на пути <i>лорда Дракона</i>, или хотя бы окликнул его? Некоторые из них - как, например, Масима - глотки себе перережут, если так велит им <i>лорд Дракон.</i>

Настала очередь Перрина сверлить её взглядом. — А вы ждали чего-то другого? Они поклялись следовать за ним. Ради Света, Морейн, он никогда бы не провозгласил себя Драконом, кроме как из-за вас. Чего же вы ждёте от них? — Она промолчала, и дальше он говорил уже тише. — Верите ли вы, Морейн, в то, что он действительно Дракон Возрождённый? Или вы просто думаете, что он из тех, кого вы можете использовать, пока Единая Сила не убьёт его или не сведёт с ума?

— Спокойнее, Перрин, — сказал Лойал. — Не кипятись так.

— Я успокоюсь, когда она мне ответит. Ну так что же, Морейн?

— Он тот, кто он есть, — резко ответила она.

— Вы утверждали, что в конце концов Узор вынудит Дракона выйти на верный путь. Не это ли и случилось, или же он просто пытается от вас удрать? — На секунду Перрин подумал, что зашёл слишком далеко - тёмные глаза Айз Седай блеснули гневом, — но и сдаваться он был не намерен. — Итак?

Морейн глубоко вздохнула.
— Вполне возможно, что всё предначертано Узором, и всё же я не предполагала, что он скроется в одиночку. Невзирая на всю его силу, во многих делах Ранд уязвим, как дитя, и столь же мало знает мир вокруг. Направлять он способен, но не всегда может призвать Единую Силу, а обратившись к ней, частенько не умеет управлять её потоком. И если он не научится управлять ей, то не успеет сойти с ума — Сила сама по себе прикончит его. Ему ещё столь многому нужно учиться. Ранд желает бегать, не обучившись ходить.

— Вы играете словами и перевираете их смысл, Морейн, — хмыкнул Перрин. — Если он, как вы выразились, тот, кто он есть, разве не приходило вам в голову, что ему лучше знать, как он должен поступить?

— Он тот, кто он есть, — повторила она твёрдо, — но я должна сохранить ему жизнь, если он хочет хоть чего-то добиться. Мёртвым ему не исполнить пророчеств, и даже если он сумеет избежать Друзей Тьмы и Отродий Тени, найдутся тысячи других, готовых убить его. Всё вышесказанное - лишь намёк на сотую часть того, кто он есть. Но если б это было всё, с чем он может столкнуться, я бы и вполовину так не беспокоилась, как сейчас. Нельзя сбрасывать со счёта Отрёкшихся.

Из угла раздался стон Лойала; Перрин вздрогнул и по привычке забормотал:
— Тёмный и все Отрёкшиеся заточены в Шайол Гул,... — но Морейн не дала ему закончить.

— Печати слабеют, Перрин. Некоторые из них сломаны, хотя мир не знает об этом. Не должен знать. Отец Лжи не на свободе. Да. Но, по мере того, как всё больше ослабевают печати, кто из Отрёкшихся мог уже вырваться? Ланфир? Саммаэль? Асмодиан, или Бе'лал и Равин? Или сам Ишамаэль, Предавший Надежду? Всего их было тринадцать, Перрин, и они были скованы печатями, а не стенами узилища, что удерживает Тёмного. Тринадцать самых могучих Айз Седай Эпохи Легенд, слабейший из них сильнее десятка сильнейших Айз Седай наших дней, а самый невежественный владеет всеми знаниями Эпохи Легенд. И все они, каждый мужчина, каждая женщина, отринули Свет, предали свои души Тени. Что если они освободились, и ждут его там? Я не позволю им его заполучить.

Перрин вздрогнул, отчасти из-за ледяной стали в её последних словах, отчасти из-за размышлений об Отрёкшихся. Он не желал допускать мысли даже об одном Отрёкшемся, свободно ходящем по земле. Мать пугала его этими именами, когда он был маленьким. <i>К мальчикам, которые не говорят правду своим матерям, приходит Ишамаэль. Ланфир подстерегает в ночи мальчиков, которые не ложатся спать, когда положено.</i> Не помогало и то, что он стал взрослым, не теперь, когда он знал, что все они реальны. Не теперь, когда Морейн сказала, что они, возможно, на свободе.

— Заточены в Шайол Гул. — прошептал Перрин, мечтая верить в это, как прежде. В волнении, он вновь перечитал письмо Ранда: — Сны. Он вчера тоже упоминал про сны.

Приблизившись, Морейн впилась взглядом ему в лицо. — Сны? — Вошли Лан и Уно, но Морейн жестом приказала им молчать. В маленькой комнатушке стало совсем тесно: пять человек, да ещё и огир вдобавок. — Что за сны были у <i>тебя</i> в последние несколько дней, Перрин? — Она проигнорировала его заверения, что в его снах всё было в порядке. — Расскажи мне, — настаивала Морейн. — Что необычного было в твоих снах? Говори. — Её взгляд впился в него, вытягивая из него слова, словно кузнечными клещами.

Перрин посмотрел на окружающих - все они пристально смотрели на него, даже Мин - и с неуверенностью рассказал об одном сне, казавшимся ему странным и повторявшемся каждую ночь. Сон о мече, которого он не мог коснуться. О волке, являвшемся ему до этого, он умолчал.

— <i>Калландор,</i> — выдохнул Лан, услышав рассказ Перрина. Каменной твёрдости было его лицо, или нет, но он казался ошеломлённым.

— Да, — произнесла Морейн. — Но мы должны быть абсолютно уверены. Поговори с остальными. — Лан поспешил к выходу, а она обратилась к Уно: — А твои сны о чём? Тебе тоже снился меч?

Шайнарец переминался с ноги на ногу. Красный глаз, украшающий его повязку, вперился прямо в Морейн, но живой глаз Уно помаргивал и бегал.
— Мне каждую ночь снятся сны о растрек... гм, клинках, Морейн Седай, — отвечал он напряжённым голосом. — И в последние ночи мне, наверно, тоже снился меч. Мне не дано помнить сны так, как лорд Перрин запоминает свои.

— Лойал? — спросила Морейн.

— Сны у меня всегда одни и те же, Морейн Седай. Рощи, Великие Древа и <i>стеддинг.</i> Когда мы, огир, находимся далеко от <i>стеддинга,</i> то всегда видим его во сне.

Айз Седай вновь повернулась к Перрину.

— То был просто сон, — сказал тот. — И ничего больше.

— Сомневаюсь, — молвила она. — Ты описал нам зал, именуемый Сердцем Твердыни, тот, что в крепости, называемой Твердыня Тира так, как будто стоял в том зале. А сияющий меч — <i>Калландор,</i> Меч-Который-Не-Меч, Меч-Которого-Нельзя-Коснуться.

Лойал сел прямо, стукнувшись головой о потолок и, похоже, не заметив этого.
— Пророчества о Драконе гласят: Тирская Твердыня не падёт, покуда рука Дракона не завладеет <i>Калландором.</i> Падение Тирской Твердыни будет одним из вернейших предзнаменований Возрождения Дракона. Если Ранд возьмёт <i>Калландор,</i> всему миру придётся признать его Драконом.

— Возможно, — слово поплыло с уст Айз Седай, точно льдинка по стоячей воде.

— Возможно? — сказал Перрин. — Возможно? Я считал, что это последний знак, последнее, оставшееся для свершения ваших Пророчеств.

— Не первый, но и не последний, — сказала Морейн. — <i>Калландор</i> будет лишь очередным свершением из <i>Кариатонского Цикла,</i> в то время, как рождение Дракона на склонах Драконовой Горы было первым. Он должен ещё сокрушить государства, а также расколоть мир. Даже всю свою жизнь толковавшие Пророчества учёные не знают, как объяснить их все. Что означает то, что он "поразит свой народ мечом мира, и уничтожит их листом"? Как понимать "девять лун обяжет он служить себе"? Этим в <i>Цикле</i> отводится такое же значение, как и <i>Калландору.</i> Есть и другие. Что за "раны безумия и порезы надежды" он должен исцелить? Что за цепи суждено ему разорвать, и кто закован в те цепи? А некоторые настолько туманны, что он, возможно, уже выполнил их, пусть даже я и не знаю об этом. Но, нет. <i>Калландор</i> - далеко не в конце <i>Цикла.</i>

Перрин беспокойно повёл плечами. Он знал только куски и отрывки из Пророчеств; и ещё меньше ему хотелось слышать о них с тех пор, как Ранд позволил Морейн всучить себе в руки то знамя. Нет, даже раньше того. С тех пор, как путешествие посредством Портального Камня убедило Перрина, что его жизнь связана судьбой с жизнью Ранда.

— Если же ты, Лойал, сын Арента, сына Халана, считаешь, будто Ранду достаточно просто руку протянуть, то ты глупец, как и он сам, если так думает, — продолжала Морейн. — Даже если он живым доберётся до Тира, в Твердыню он может так и не попасть.

— Тайренцы совсем не любят Единую Силу, и ещё меньше им понравится кто-либо, назвавшийся Драконом. Направлять там запрещено законом, а Айз Седай, в лучшем случае, лишь терпят до тех пор, пока те не направляют. Произносить Пророчества о Драконе, или даже просто иметь их копию, - в Тире этого достаточно, чтобы тебя упекли в тюрьму. И никто не попадёт в Тирскую Твердыню без позволения Благородных Лордов; в Сердце же Твердыни не вступает вообще никто, кроме самих Благородных Лордов. Он к этому не готов. Не готов.

Перрин тихонько хмыкнул. Твердыня нипочём не падёт, пока Дракон Возрождённый не возьмёт <i>Калландор. Как, Света ради, следует ему добираться до меча - висящего в треклятой крепости! - до того, как крепость падёт? Безумие какое-то!</i>

— Почему же мы просто сидим здесь? — взорвалась Мин. — Ранд движется в Тир, почему бы нам не последовать за ним? Его могут убить, или... или... Почему мы здесь отсиживаемся?

Морейн положила ладонь на голову Мин.
— Потому, что я должна быть уверена, — мягко сказала она.— Не слишком-то приятно, когда Колесо избирает тебе быть великим или находиться в тени величия. Избранники Колеса могут лишь принимать то, что грядёт.

— Я устала принимать то, что грядёт.— Мин потёрла глаза рукой. Перрину почудилось, будто он заметил слёзы. — Ранд мог умереть, пока мы ждём.— Морейн пригладила волосы Мин; на лице Айз Седай почти что проявилось выражение жалости.

Перрин присел на край кровати Лана напротив Лойала. Запах людей загустел в помещении — людей, тревоги и страха; от Лойала пахло книгами и деревьями, равно как и беспокойством. Ощущение ловушки усугубляли стены вокруг них, их теснота. И зловоние тлеющих лучин.
— Как может мой сон рассказать, куда подевался Ранд? — спросил Перрин. — Это же мой сон.

— Те, кто способен направлять Единую Силу, — промолвила Морейн негромко, — кто особенно силён во владении Духом, иногда навязывают собственные сны другим людям. — Говоря, она не прекращала утешать Мин. — Особенно тем, кто... восприимчив. Вряд ли Ранд поступил так нарочно, но сновидения тех, кто прикасается к Истинному Источнику, бывают сильны. С могуществом Ранда, его сны способны охватить деревню, а может и целый город. Ему мало известно, на что он способен, и ещё меньше - как это контролировать.

— Тогда почему они не являлись и вам тоже? — спросил Перрин. — Или Лану.
Уно вперился в пустоту перед собой и выглядел так, будто предпочёл бы находиться где угодно, лишь бы не здесь. У Лойала сникли уши. Перрин был слишком усталым и голодным, чтобы беспокоиться насчёт того, выказывает ли он Айз Седай должное уважение. И ещё слишком разгневанным, как он сейчас осознал.
— Почему?

— Айз Седай обучены ограждать свои сны, — спокойно отвечала Морейн. — Я делаю это неосознанно всякий раз, когда сплю. Стражам, благодаря узам, даны весьма схожие способности. Гайдины не могли бы исполнять своё предназначение, если бы Тень вкрадывалась в их сновидения. Во сне каждый из нас уязвим, а Тень по ночам в самой силе.

— Вечно мы от вас узнаём что-то новенькое, — проворчал Перрин. — Нельзя ли хоть раз заранее сказать нам, чего ждать, вместо того, чтобы объяснять уже случившееся? — Уно выглядел так, будто пытался придумать повод немедленно удалиться.

Морейн обратила на Перрина решительный взгляд. — Ты хочешь, чтобы я с тобой поделилась знаниями всей своей жизни за один день? Или, хотя бы за год? Я вот что скажу тебе. Поосторожней со снами, Перрин Айбара. Будь очень осторожен со снами.

Перрин отвёл свои глаза прочь от её взора. — Я осторожен. — прошептал он. — Осторожен.

Затем воцарилась тишина, нарушать которую никто не испытывал желания. Мин, сидела, уставившись на свои скрещённые лодыжки, хотя от присутствия Морейн ей было, очевидно, спокойнее. Уно прислонился к стене, ни на кого не глядя. Лойал забылся настолько, что вытащил из кармана книгу и пытался читать в тусклом свете. Ожидание тянулось и выматывало Перрина. <i>Не Тени в своих снах я боюсь, а волков. Я не позволю им завладеть мной. Не позволю!</i>

Возвратился Лан, и Морейн нетерпеливо выпрямилась. Страж ответил на её немой вопрос:
— Половина из них припомнила сны с мечами в последние четыре ночи подряд. Некоторые помнят зал с огромными колоннами, а пятеро сообщили, что меч был то ли стеклянным, то ли хрустальным. Масима утверждает, что прошлой ночью видел во сне, как этот меч держит Ранд.

— Это всё проясняет, — возгласила Морейн. Оживившись, она потирала руки; казалось, будто она внезапно стала исполнена сил. — Теперь я уверена. Хотелось бы, правда, узнать, как удалось ему улизнуть незамеченным. Если в нём раскрылся некий Талант времён Эпохи Легенд...

Лан поглядел на Уно, и одноглазый боец взволнованно передёрнул плечами.
— Побери меня прах, совсем позабыл я за этим растреклятым разговором, что... — Он запнулся и, прокашлявшись, покосился на Морейн. Она отвечала ему ожидающим взглядом. — Я имею в виду... э... то есть, я прошёл по следам Лорда Дракона. Теперь в ту укромную долину есть иной путь. То... землетрясение опрокинуло её дальнюю стену. Получился крутой перевал, однако лошадь его одолеет. На вершине я нашёл ещё больше следов, а оттуда есть лёгкий спуск, огибающий гору.
Договорив, Уно сделал глубокий выдох.

— Хорошо, — сказала Морейн. — По крайней мере, он не открыл вновь, как летать, или как становиться невидимкой, или ещё что-то такое, как в легендах. Нам нужно немедля последовать за ним. Уно, я дам тебе достаточно золота, чтобы тебе и другим добраться до Джеханнаха, и назову имя того, кто позаботится дать вам ещё. К чужакам гэалданцы относятся настороженно но, если будете помалкивать, вас не потревожат. Ждите там, покуда я не пришлю весточку.

— Но мы отправимся вместе с вами, — возразил Уно. — Все мы поклялись следовать за Возрождённым Драконом. Не представляю, как может горстка моих соратников взять крепость, которую прежде никогда не могли захватить, но с помощью лорда Дракона мы свершим предначертанное.

— Так мы теперь "Народ Дракона". — Перрин безрадостно рассмеялся. — "Твердыня Тира останется несокрушимой, пока не явится Народ Дракона". Морейн, вы дали нам новое имя?

— Следи за языком, кузнец. — прорычал Лан, воплощение камня и льда.

Морейн пронзила их обоих взглядом, и они умолкли.
— Извини, Уно. — сказала она. — Чтобы настигнуть Ранда, мы должны двигаться быстро. Из шайнарцев ты один можешь выдержать долгую скачку, что же касается прочих, мы не можем ждать ни дня, покуда они войдут в полную силу. Как только смогу, я пошлю за вами.

Уно поморщился, но покорно поклонился. Получив её позволение удалиться, он выпрямился и отправился передавать весть остальным.

— Ну, а я отправлюсь с вами, что бы вы там ни говорили, — решительно высказалась Мин.

— Ты отправишься в Тар Валон, — сказала ей Морейн.

— Ничего подобного!

Айз Седай без запинки продолжила, словно девушка ничего и не говорила:
— Престол Амерлин нужно известить обо всём случившемся, а рассчитывать на то, что отыщется доверенное лицо с почтовыми голубями, я не могу. Как и на то, что Амерлин вообще увидит послание, которое я отправлю с голубем. Путь долог и труден. Я не послала бы тебя одну, если бы у нас было кого дать тебе в провожатые, но я присмотрю, чтобы ты получила деньги и письма тем, кто может помочь тебе в пути. Скачи быстро, во что бы то ни стало. Если загонишь лошадь, купи другую — или укради, если потребуется — но скачи быстро.

— Пусть ваше послание передаст Уно. Он справится; вы сами так сказали. Я отправляюсь по следам Ранда.

— У Уно свои обязанности, Мин. И неужели ты полагаешь, будто мужчина запросто может приблизиться к воротам Белой Башни и потребовать аудиенции у Престола Амерлин. Даже короля заставят ожидать не один день, если он прибудет без предупреждения, а простому шайнарцу, боюсь, придётся неделями, если не вечно, обивать пороги. Не упоминая уже о том, что столь необычное событие ещё до захода солнца станет известно в Тар Валоне всем и каждому. Немногие женщины ищут встречи с самой Престол Амерлин, но такое случается, и это не вызовет громких пересудов. Никто не должен узнать и такой малости, что Престол Амерлин получила от меня послание. От сохранения тайны может зависеть её жизнь, да и наши тоже. Моим вестником должна стать именно ты.

Мин сидела и шевелила губами, видимо, подбирая иные доводы, но Морейн уже продолжала.
— Лан, я крайне опасаюсь, что следов ухода Ранда мы обнаружим куда больше, чем мне того бы хотелось, но я полагаюсь на твоё умение выслеживать. — Страж кивнул. — Перрин? Лойал? Вы пойдёте со мной за Рандом?
Мин возмущённо вскрикнула со своего места у стены, однако Айз Седай не обратила на это внимания.

— Я пойду. — выпалил Лойал. — Ранд мой друг. И признаюсь: я ничего не хочу пропустить. Понимаете, из-за моей книги.

Перрин не спешил с ответом. Ранд был его другом, в кого бы он там ни перековался. И вряд ли есть сомнения, что их судьбы связаны, хотя Перрин был бы не прочь избегнуть этой своей участи, если б мог.
— Это следует сделать, не так ли, — наконец сказал он. — Я пойду.

— Хорошо. — Морейн потёрла ладони друг об друга с таким выражением лица, как будто уладила дело. — Вы все немедленно собирайтесь. Ранд опережает нас на несколько часов. Я желала бы ещё до полудня уверенно встать на его след.

В последних словах стройной Айз Седай было столько воли и целеустремлённости, что всех, кроме Лана, будто рукой подтолкнуло к двери; Лойал пригибался, пока не дошёл до порога. Перрину на ум пришло сравнение с хозяйкой, погоняющей гусей.

Едва выйдя, Мин задержалась на миг, с приторной улыбкой обратившись к Лану:
— А от тебя никакого послания передать не надо? Найнив, быть может?

Страж захлопал глазами, выведенный из равновесия, словно лошадь на трёх ногах.— Все это знают...? — Он почти мгновенно взял себя в руки. — Если ей нужно будет от меня услышать ещё что-то, я сам ей скажу. — Он захлопнул дверь прямо перед её лицом.

— Мужчины! — пробормотала Мин в закрытую дверь. — Не видят того, что и валун узрит, и слишком упрямы, чтобы доверить им самим думать за себя.

Перрин сделал глубокий вдох. Слабые запахи смерти по-прежнему висели в воздухе долины, но это было лучше тесноты в помещении. Немного лучше.

— Чистый воздух. — вздохнул Лойал. — Тот дым уже начал мне надоедать.

Вместе они тронулись вниз по склону. Там, на берегу ручья, вокруг Уно собрались шайнарцы, те, кто ещё мог держаться на ногах. Судя по жестикуляции, одноглазый навёрстывал упущенное время своими проклятиями.

— За что вам двоим такие привилегии? — неожиданно спросила Мин. — У вас-то она <i>спросила.</i> Мне она не оказала такой любезности, как обратиться с просьбой.

Лойал покачал головой,— Сдаётся мне, она обращалась с просьбой, уже зная, как мы ответим, Мин. Похоже, Морейн может прочесть и меня, и Перрина, как книгу, она предвидит наши поступки. А ты для неё — книга закрытая.

Видимо, Мин это не сильно успокоило. Она посмотрела на них обоих, с одной стороны - на голову возвышающийся над ней Перрин, с другой - ещё более рослый Лойал. — Будто мне от этого легче. Я до сих пор иду, куда она хочет, так же безропотно, как и вы, барашки. А ты неплохо держался на этот раз, Перрин. Ты напустился на Морейн так, будто она продала тебе плащ, у которого швы расползаются.

— А ведь и правда, я напустился на неё, — с удивлением сказал Перрин. Он и сам не сообразил, что сделал именно это. — Это оказалось не так ужасно, как я себе представлял.

— Ты в рубашке родился, — прогрохотал Лойал. — Гневить Айз Седай — всё равно, что голову в осиное гнездо засунуть.

— Лойал, — обратилась к нему Мин. — Мне нужно потолковать с Перрином. С глазу на глаз. Ты не против?

— О, конечно нет. — Он перестал сдерживать шаг и быстро опередил их, доставая трубку и кисет с табаком из кармана куртки.

Перрин осторожно наблюдал за Мин. Она покусывала губу, подбирая, похоже, нужные слова.
— Ты когда-либо видела образы у него? — спросил он, кивком указывая на огир.

Она покачала головой.— По-моему, у меня такое выходит только с людьми. Но в твоей судьбе я вижу кое-что, о чём тебе лучше бы знать.

— Я же говорил тебе...

— Не стоит прикидываться большим тупицей, чем следует, Перрин. Вот те, сзади, появились сразу после того, как ты сказал, что пойдёшь. Их раньше не было. Они должны быть связаны с этим походом. Или, по крайней мере, с твоим решением пойти.

Помолчав, он спросил с неохотой:
— И что же ты видишь?

— Айильца в клетке, — быстро сказала она. — Человека из Туата'ан с мечом. Сокола и ястреба, севших на твои плечи. Обе самки, я полагаю. И, конечно, всё остальное, то, что всегда там. Тьма, кружащаяся вокруг тебя, и...

— Ни слова об этом! — Убедившись, что девушка замолчала, он почесал голову, размышляя. Всё названное для него было бессмыслицей. — У тебя есть хоть какое-то понятие насчёт того, что всё это значит? — Я имею в виду новые образы?

— Нет, но они важны, как и все другие знаки, которые я вижу. Поворотные моменты в жизни людей, или то, что суждено. Это всегда важно.— Она помедлила в сомнении, глядя на него. — И вот ещё что,— медленно добавила она. — Если ты встретишь женщину - самую красивую женщину из всех, каких ты когда-либо видел - беги!

Перрин моргнул. — Ты видела красавицу? С какой стати мне убегать от красивой женщины?

— Ты можешь просто принять совет? — раздражённо поинтересовалась Мин. Она пнула камень и проследила, как тот скатывается вниз по склону.

Перрин не любил спешить с выводами - одна из причин, почему некоторые люди считали его тугодумом, - но он сопоставил ряд высказываний Мин за последние несколько дней и пришёл к поразительному заключению. Он встал, как вкопанный, мучительно подбирая слова. — Ух... Мин, ты мне нравишься... Нравишься, но... Мм...вроде как напоминаешь мне моих сестрёнок... Я имею в виду, ты... — Она подняла голову и поток его слов прервался, наткнувшись на её взгляд под удивлённо поднятыми бровями. На губах была еле заметная улыбка.

— Что ж, Перрин, знай - я люблю тебя. — Она постояла, наблюдая за тем, как он глотает ртом воздух, затем не спеша заговорила, осторожно подбирая слова. — Как брата, ты, чурбаноголовый простофиля! Высокомерие мужчин никогда не перестаёт меня удивлять. Все вы думаете, что всё делается лишь ради вас, и каждая женщина обязана вас желать.

Перрин почувствовал, как по его лицу растекается румянец. — Я бы никогда ... Я не ...— Он прочистил горло. — Что ты там видела насчёт женщины?

— Просто прими мой совет, — сказала она и быстрым шагом продолжила свой спуск к ручью. — Можешь позабыть обо всём остальном, — бросила она через плечо, — но насчёт этого - берегись!

Перрин хмуро смотрел вслед девушке - и на сей раз его мысли вроде бы шустро разложились по полочкам, - затем нагнал её в два шага.
— Так это Ранд, верно?

Она издала нечленораздельный звук и покосилась на него, не замедляя, впрочем, шага.— Может, ты не такой уж и шерстеголовый, в конце концов, — пробормотала она. А потом добавила, разговаривая будто сама с собой: — Я связана с ним так же крепко, как вколоченная в бочку заклёпка. Но я не видела знаков, говорящих об ответной любви Ранда ко мне. И я не единственная.

— А Эгвейн знает? - спросил Перрин. Ранд и Эгвейн с детства были чуть ли не обещаны друг другу. Разве что не стояли на коленях перед деревенским Кругом Женщин, чтобы объявить о помолвке. Он не знал точно, насколько далеко всё от этого ушло, если вообще что-то изменилось.

— Знает, — кратко ответила Мин. — Как будто кому-то из нас от этого легче.

— А Ранд? Ему известно?

— О, конечно, — с горечью сказала она. — Я ведь сказала ему, не так ли? Ранд, я прочитала твои знаки, и похоже, что мне суждено в тебя влюбиться. А ещё мне придётся делить тебя с другими, что вовсе мне не по нраву, но так тому и быть. Всё-таки ты чурбаноголовый разиня, Перрин Айбара.— Она сердито отёрла глаза ладонью. — Если бы я могла быть с ним, знаю, это могло бы помочь. Как-нибудь. О, Свет, если он умрёт, я не знаю, смогу ли я перенести это.

Перрин неловко пожал плечами. — Послушай, Мин. Я все силы приложу, чтобы помочь ему. — <i>Во что бы то ни стало.</i> — Обещаю тебе. А для тебя и вправду лучше всего — отправиться в Тар Валон. Там ты будешь в безопасности.

— В безопасности? — Мин посмаковала слово, словно пытаясь понять его смысл. — Ты думаешь, Тар Валон безопасен?

— Уж если в Тар Валоне небезопасно, тогда не безопасно нигде.

Она громко фыркнула, и они молча пошли, чтобы присоединиться к собирающимся в поход.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/47954

Переводчики: DarkLeopard