Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 8. Jarra

Джарра

Над речушкой с перекинутым через неё низеньким деревянным мостом, вверх по склону холма взбирались дома серого камня с черепичными крышами, сгрудившись вдоль нескольких узких улиц Джарры. Грязные улицы пустовали так же, как и деревенский луг на склоне, и лишь один человек подметал ступеньки единственной деревенской гостиницы, стоящей рядом с собственной каменной конюшней, однако похоже было, будто совсем недавно на лугу гуляло немало народу. Посредине лужайки стояли кругом с полдюжины арок, сплетённых из зелёных ветвей и украшенных той малостью цветов, сколько возможно насобирать в столь раннюю весну. Земля выглядела потоптанной, и были на ней и другие следы гулянья - скомканный красный женский шарф у подножия одной из арок, вязаная детская шапочка, опрокинутый на бок оловянный кувшин и несколько недоеденных кусочков пищи.

Застоявшиеся на лугу ароматы сладкого вина и пряных пирожных смешивались с дымом десятков труб и вечерних кухонь. На мгновение Перрин уловил чутьём другой, непонятный запах, слабый след, от мерзости которого волосы встали дыбом на его затылке. Затем запах исчез, но Перрин был уверен, что нечто прошло сим путём, какое-то зло. Он потёр свой нос, словно намереваясь изгнать запах из памяти. <i>Это не может быть Ранд. Свет, даже если он </i>и впрямь<i> сошёл с ума, это не может быть он. Или может?</i>

Над дверью гостиницы висела вывеска "Прыжок Хардина" с изображением человека, стоящего на одной ноге с воздетыми ввысь руками. В ту минуту, когда всадники подбирали поводья перед каменной квадратной постройкой, подметальщик выпрямился, неудержимо зевая. Он вздрогнул при виде глаз Перрина, но его собственные глаза, и без того навыкате, вылезли из орбит, когда взгляд его пал на Лойала. С таким распахнутым ртом и не заслуживающим упоминания подбородком, человек этот выглядел чем-то вроде лягушки. От него шёл застарелый запах кислого вина - для Перрина, по крайней мере. Очевидно, парень поучаствовал в празднестве.

Человек взял себя в руки, и обернул свою позу в поклон, прижав руку к двойному ряду деревянных пуговиц, сбегающих по куртке. Глаза его перебегали от одного посетителя к другому и всякий раз, останавливаясь на Лойале, выпучивались ещё больше.
— Добро пожаловать, добрая госпожа, да осияет Свет ваш путь. Добро пожаловать, добрые господа. Желаете ли откушать, снять комнату или помыться? Всё это вы получите здесь, в Прыжке. Мастер Харод, хозяин гостиницы, крепко держит хозяйство. Меня зовут Симион. Если захотите чего-нибудь, кликните Симиона, и он вам это доставит. — Он опять зевнул, смущённо прикрывая рот и кланяясь, чтобы скрыть зевок. — Прошу прощения, добрая госпожа. Вы издалёка? Есть ли у вас вести о Великой Охоте? Охоте за Рогом Валир? Или о Лжедраконе? Говорят, Лжедракон появился в Тарабоне. Или, может, в Арад Домане.

— Мы прибыли вовсе не из столь дальних мест, — сказал Лан, соскакивая с седла. — Несомненно, ты более сведущ, чем я.
Отряд принялся спешиваться.

— У вас тут сыграли свадьбу? — спросила Морейн.

— Свадьбу, добрая госпожа? Да что вы, у нас сплошные свадьбы. Свадебное поветрие. Все в последние два дня. Во всей деревне да на милю окрест не осталось женщины, достаточно взрослой для помолвки и оставшейся незамужней. Что вы, даже Вдова Джорат протащила старого Банаса через арки, и оба они дали клятву, что никогда более в брак не вступят. Как вихрь, что прямо втянул всех в себя. А началось всё с Рилит, дочки ткача, что взяла, да и попросила кузнеца Джона жениться на ней, а тот по годам годится ей в отцы, а то и в деды. Старый болван просто снял фартук и сказал "да", и она потребовала выставить арки прямо здесь и сейчас. Не захотела и слышать о приличествующем ожидании, и все остальные женщины стали на её сторону. С тех пор у нас день и ночь свадьбы. Да что там, вряд ли хоть кому-либо вообще удалось поспать.

— Весьма интересно, — сказал Перрин, когда Симион примолк для очередного зевка. — Но не случалось ли тебе видеть молодого...

— Очень любопытно, — перебила его Морейн. — Может, попозже я бы и ещё послушала об этом. А сейчас мы бы хотели занять комнаты и поужинать.
Лан неприметным рубящим жестом указал Перрину придержать язык.

— Разумеется, добрая госпожа. Ужин. Комнаты. - Симион помедлил, пожирая взглядом Лойала. — Нам придётся сдвинуть вместе две кровати для...— Он наклонился поближе к Морейн и понизил свой голос. — Прошу прощения, добрая госпожа, но... э... что именно... он... собой представляет?

- Не хочу проявить неуважение, — поспешил он добавить.

Симион вёл речь недостаточно тихо, и уши Лойала раздражённо задёргались.
— Я огир! А по-твоему, я что? Троллок?

Симион на шаг попятился от этого гулкого голоса.— Троллок, добрый... э... господин? Что вы, я взрослый человек. Я не верю в детские сказки. Эээ, вы сказали огир? Да что вы, огир ведь детск... я имею в виду... то есть... — В отчаянии, он повернулся к конюшне рядом с гостиницей и прокричал. — Нико! Патрим! Посетители! Идите приглядите за их лошадьми! — Через минуту из конюшни, зевая и потирая глаза, вывалились двое мальчишек с сеном в волосах. Они взяли поводья, а Симион с поклоном сделал жест в сторону ступеней гостиницы.

Перрин перебросил сумки и свёрток одеял через плечо и понёс свой лук, проследовав внутрь за Морейн и Ланом, с кланяющимся и приплясывающим перед ними Симионом. Лойалу пришлось пониже наклониться в дверном проёме, а внутри от его головы до потолка остался промежуток всего в фут. Огир бурчал под нос, что ему непонятно, почему так мало людей помнят о них, и голос его был подобен дальним раскатам грома. Даже Перрин, шагавший прямо впереди него, понял лишь половину сказанного.

В гостинице пахло элем, вином, сыром и усталостью, на фоне доносящегося откуда-то аромата жарящегося барашка. Несколько сидящих в зале мужчин так нависли над своими кружками, словно и впрямь были бы не прочь улечься на скамью да заснуть. Единственная толстенькая служанка набирала кружку эля из одной из бочек в дальнем конце помещения. Сам же хозяин, в длинном белом фартуке, сидел на высоком табурете в углу, прислонившись к стене. При их появлении он поднял голову с затуманенным взглядом и челюсть его отвисла при виде Лойала.

— Посетители, Мастер Харод, - объявил Симион. — Они желают снять комнаты. Мастер Харод? Он огир, Мастер Харод. — Служанка обернулась, увидела Лойала, и с грохотом уронила кружку. Никто из усталых мужчин у столиков даже не взглянул вверх. Один из них опустил голову на стол и захрапел.

Уши Лойала яростно задёргались.

Мастер Харод медленно встал, не отрывая взгляда от Лойала и всё время приглаживая фартук.
— По крайней мере, он не Белоплащник, — сказал он наконец, затем вздрогнул, словно поразившись тому, что произнёс это во всеуслышание. — То есть, хочу сказать: добро пожаловать, добрая госпожа. Добрые господа. Простите, манеры у меня не очень. Усталость - моё единственное оправдание, добрая госпожа. — Он снова метнул взгляд на Лойала и с недоверчивым видом промямлил: — Огир?

Лойал открыл было рот, но Морейн опередила его: — Как уже сказал ваш человек, уважаемый хозяин, нам на всех нужны комнаты на ночь, и ужин.

— О, конечно, добрая госпожа, конечно. Симион, покажи-ка этим добрым людям наилучшие комнаты, чтобы они смогли сложить свои вещи. К вашему возвращению, добрая госпожа, у меня на столе будет выставлено наилучшее угощение. Превосходные яства.

— Извольте следовать за мною, добрая госпожа, — сказал Симион. — Добрые господа. — Он склонился в сторону лестницы в одной из сторон зала.

Позади них, один из мужчин за столом вдруг воскликнул:
— Что, во имя Света, оно такое?
Мастер Харод принялся разъяснять насчёт огир таким голосом, будто был хорошо знаком с ними. Большая часть того, что услышал Перрин перед тем, как голоса остались позади, было неправдой. Уши Лойала дёргались, не переставая.

На втором этаже огир стал едва ли не скрести по потолку головой. В узком коридоре стемнело, и лишь из окна у двери на дальнем его конце резко светил закат.

— В комнатах стоят свечи, добрая госпожа, — сказал Симион. — Следовало бы принести лампу, но моя голова всё ещё кружится от всех этих свадеб. Я пришлю кого-нибудь разжечь огонь, если пожелаете. А ещё, конечно, вам надобно воды для умывания. — Он распахнул дверь. — Наша лучшая комната, добрая госпожа. Их у нас немного - странники, как вы заметили, здесь редки - но это у нас лучшая.

— Я займу соседнюю, — проговорил Лан. На плечах он нёс тюк с одеялом и перемётные сумы Морейн, как, впрочем, и свои, а также свёрток с драконьим знаменем.

— О, добрый господин, эта комната вовсе не так хороша. Кровать узка. Тесно. Предназначена, я думаю, для слуги, как будто бы у нас тут когда-либо появлялся кто-то, у кого был слуга. Прошу прощения, добрая госпожа.

— Я всё равно её займу, — твёрдо сказал Лан.

— Симион, — спросила Морейн, — а что, Мастер Харод недолюбливает Детей Света?

- Ну, так и есть, добрая госпожа. Прежде так не было, но теперь это так. Неблагоразумно это, недолюбливать Чад, для людей, столь близких к границе, как мы. Они постоянно проходят через Джарру, словно никаких границ нет вообще. Но вчера были неприятности. Куча неприятностей. И с чередой свадеб, и вообще.

— А что случилось, Симион?

Прежде, чем ответить, тот пристально взглянул на неё. Перрин счёл, что в сумраке вряд ли кто-либо ещё заметил, насколько пристально.
— Их было около двадцати, явились позавчера. В тот момент никаких проблем не было. Но вчера ... Да что там, трое из них встали и объявили, что больше они не будут Детьми Света. Они сняли плащи и просто ускакали прочь.

— Белоплащники дают клятву на всю жизнь, — проворчал Лан. — Что сделал их командир?

- Что вы, он бы что-нибудь да предпринял, можете быть уверены, добрый господин, но следующий из них заявил, что отправляется на поиски Рога Валир. Мало того, ещё один сказал, что им следует охотиться на Дракона. Этот, когда уходил, говорил, что собирается на Равнину Алмот. Затем некоторые из них начали говорить непотребные вещи женщинам на улицах и хватать их. Женщины ударились в крик, и остальные Белоплащники принялись орать на тех, пристающих к женщинам. Я прежде никогда не видел такой сумятицы.

— И что, никто из вас и не попытался остановить их? — спросил Перрин.

— Добрый господин, вы носите этот топор, словно знаете, как с ним обращаться, но не так-то просто противостоять людям с мечами, доспехами и прочим, когда всё, с чем ты умеешь обращаться - это метла да мотыга. Остальные Белоплащники, которые не ушли, сами и положили этому конец. Чуть не дошло до рубки на мечах. И это ведь было не самое худшее. Ещё двое словно с ума сошли - это если счесть остальных сохранившими разум. Та парочка начала бредить, что Джарра кишит Приспешниками Тьмы. Они собирались спалить деревню дотла - так и сказали, что спалят! - начиная с Прыжка. Можете поглядеть на следы поджога на заднем дворе, откуда они начали. Затем влезли в драку с другими Белоплащниками, когда те попытались их унять. Оставшиеся Белоплащники помогли нам всё потушить, накрепко связали эту парочку и поскакали отсюда обратно в Амадицию. Скатертью дорога, сказал бы я им, возвращайтесь, когда рак на горе свистнет, и то это будет слишком рано.

— Дурные манеры, — проговорил Лан. — Даже для Белоплащников.

Симион согласно кивнул. — Верно вы говорите, добрый господин. Они прежде никогда себя так не вели. Шатались вокруг с важным видом, это да. Глядели на всех, как на грязь и совали носы не в своё дело. Но прежде они никогда не вызывали беспорядков. Ничего подобного, что ни говори.

— Они уже убрались, — молвила Морейн. — И все неприятности с ними. Я уверена, что мы переночуем спокойно.

Перрин держал рот на замке, но душа его не находила покоя. <i>Все эти свадьбы и Белоплащники просто замечательны, но я бы предпочёл узнать, останавливался ли здесь Ранд и в какую сторону он направился, когда уходил. Тот запах не мог принадлежать ему.</i>

Он дал Симиону провести их по коридору в другую комнату, с двумя кроватями, умывальником, парой табуретов и ещё кое-какой мелочью. В дверном проёме Лойал пригнулся, оберегая голову. Узкие окна пропускали внутрь совсем мало света. Кровати были достаточно большими, с одеялами и стёганными перинами, сложенными в ногах, но матрасы выглядели комковатыми. Симион принялся шарить руками по каминной полке над очагом, пока не нашёл свечу и огниво, чтобы её зажечь.

— Я распоряжусь, чтобы для вас сдвинули вместе несколько кроватей, добрый - э - огир. Да, сейчас, одну минуточку. — Впрочем, особой расторопности в исполнении сказанного заметно не было. Симион возился с подсвечником так, словно собирался достичь вершин совершенства в его расстановке. Перрину показалось, будто тот чем-то встревожен.

<i>Что ж, и я был бы более чем встревожен, если б Белоплащники вели себя подобным образом в Эмондовом лугу.</i> — Симион, а не проезжал ли здесь вчера или позавчера другой незнакомец? Высокий юноша с серыми глазами и рыжеватыми волосами? Возможно, он играл на флейте за еду или ночлег.

— Я помню его, добрый господин,— сказал Симион, всё ещё двигая подсвечник. — Пришёл вчера, рано утром. Выглядел голодным, так оно и оказалось. Он вчера играл на флейте на всех свадьбах. Красивый парень. Некоторые женщины поначалу посматривали на него, но ...— Симион помолчал, искоса глядя на Перрина. — Он ваш друг, добрый господин?

— Знакомый, — сказал Перрин. — А что?

Симион колебался. — Да ничего такого, добрый господин. Странный он был, вот и всё. То говорил сам с собой, то смеялся без повода. Спал в этой самой комнате прошлой ночью, вернее, часть её. Посреди ночи разбудил нас всех своим криком. Просто кошмар, но он не пожелал остаться подольше. Мастер Харод не слишком-то и старался уговорить его остаться, после всего этого шума. — Симион опять замолчал. — Он сказал кое-что странное, когда уходил.

— Что же?— продолжал расспрашивать Перрин.

— Он сказал, что кое-кто его преследует. Сказал ... — человек со скошенным подбородком сглотнул и заговорил медленнее. — Сказал, что его убьют, если он не отправится в путь. "Один из нас должен умереть, и я намерен сделать так, чтобы это был он". Его собственные слова.

— Он не нас имел в виду, — прогромыхал Лойал. — Мы его друзья.

— Да-да, конечно, добрый — э — добрый огир. Конечно, парень имел в виду не вас. Я... Гм... Я не хочу ничего сказать о вашем друге, но я... Гм... Мне показалось, он больной. На голову, понимаете ли.

— Мы о нём позаботимся, — сказал Перрин. — Для того мы за ним и следуем. В какую сторону он направился?

— Я так и знал, — воскликнул Симион, подскочив на носках.— Знал, что она сумеет помочь, как только вас увидел. В какую сторону? На восток, добрый господин. На восток, словно сам Тёмный гнался за ним по пятам. Как вы думаете, она поможет мне? Поможет моему брату, так ведь? Ноам тяжело болен, и Матушка Руун говорит, что не может ничего поделать.

Перрин сохранил невозмутимое выражение лица. Он прислонил лук к углу и разложил на одной из кроватей тюк с одеялом и перемётные сумки, выиграв этим немного времени на раздумья. Беда была в том, что размышления не слишком-то помогли. Перрин взглянул на Лойала, но поддержки там не нашёл: от испуга огир пригнул уши и свесил свои длинные брови до щёк.
— А с чего ты взял, что она может помочь твоему брату? — <i>Дурацкий вопрос! Правильный вопрос — как он намерен в этой ситуации поступить?</i>

— Что вы, как-то раз я ездил в Джеханнах, добрый господин, и видел двух... двух женщин, похожих на неё. Так что в ней я ошибиться не мог. — Голос его понизился до шёпота. — Говорят, <i>они</i> могут подымать мёртвых, добрый господин.

— Кто ещё знает об этом? — резко спросил Перрин, а Лойал промолвил одновременно с ним:
— Если твой брат мёртв, с этим никто не в силах ничего сделать.

Взгляд лягушколицего с тревогой забегал от одного собеседника к другому, а речь перешла в лепет. — Никто, кроме меня, не знает, добрый господин. Ноам не мёртв, добрый огир, лишь болен. Я клянусь, никто её не опознал. Даже Мастер Харод за всю жизнь никогда не отъезжал дальше двадцати миль отсюда. Ноам так тяжело болен. Я бы попросил её сам, если бы только коленки не стучали так сильно, что она меня и не расслышит. А что, если она воспримет это, как оскорбление и призовёт на меня молнии? А если я ошибаюсь? Обвиню женщину невесть в ч ... То есть ... ох ... — Он вскинул руки, не то умоляя, не то прося защиты.

— Я не могу ничего обещать, — сказал Перрин, — но я поговорю с ней. - Лойал, почему бы тебе не составить компанию Симиону, пока я не переговорю с Морейн?

— Конечно, — прогремел огир. Симион вздрогнул, когда рука Лойала накрыла его плечо. — Симион покажет мне мою комнату и мы поболтаем. Скажи-ка, Симион, что ты знаешь о деревьях?

— Де-де-деревьях, д-добрый огир?

Перрин не стал медлить. Он поспешил назад в тёмный коридор, постучал в дверь комнаты Морейн и отворил, едва дождавшись её повелительного: «Войдите!»

Полдюжины свечей выдавали, что лучшая комната Прыжка была не так уж и хороша, хотя над единственной кроватью четыре высоких опоры удерживали балдахин, а матрас выглядел не таким комковатым, как у Перрина. На полу имелся кусок ковра, а вместо стульев - два мягких кресла. Кроме этого, других отличий от его комнаты не наблюдалось. Морейн с Ланом стояли перед холодным очагом с видом, словно обсуждали что-то и, похоже, Айз Седай не понравилось, что их прервали. Лицо Стража хранило невозмутимость статуи.

— Ранд был здесь, сомнений нет, — начал Перрин. — Этот парень, Симион, запомнил его.
Морейн прошипела что-то сквозь зубы.

— Тебе велено было держать рот на замке, — прорычал Лан.

Перрин встал в позицию лицом к Стражу. Это было легче, нежели встретить взор Морейн. — Скажи-ка мне, как мы сможем узнать, был ли он здесь, не задавая вопросов? Если тебе интересно, так он отбыл вчера вечером, двинулся на восток. И он тревожился из-за каких-то преследователей, пытающихся убить его.

— Восток. — Морейн кивнула. Полнейшее спокойствие её голоса шло вразрез с её неодобрительным взглядом. — Хорошо знать это, хотя так и должно было быть, раз он собирается в Тир. Впрочем, я и так почти не сомневалась, что он был здесь, ещё до того, как услышала о Белоплащниках, а уж они вселили в меня уверенность. Перрин, Ранд наверняка прав в одном. Я не могу допустить, что мы единственные, кто пытается его найти. И если те узнают о нас, они вполне могут попытаться нас остановить. С нас и без того хватит состязания в догонялки с Рандом. Ты должен научиться держать язык за зубами, пока я не скажу тебе говорить.

— Белоплащники? — недоверчиво переспросил её Перрин. <i>Держать язык за зубами? Спали меня Свет, если я стану!</i> — Но как вы связали их с...? Безумие Ранда. Оно <i>заразно?</i>

— Не в его безумии дело,— сказала Морейн, — даже если допустить, что он уже настолько повредился умом, чтобы зваться безумцем. Перрин, он намного более сильный <i>та'верен,</i> чем кто-либо со времён Эпохи Легенд. Вчера, в этой деревне, Узор ... сдвинулся, сам обернулся вокруг него, как глина облепляет форму. Свадьбы, Белоплащники, этого было достаточно, чтобы любой, умеющий слушать, мог сказать, что Ранд был здесь.

Перрин глубоко выдохнул. — И что, подобное мы обнаружим везде, где он побывал? Свет, если за ним гонятся Отродья Тени, они смогут с такой же лёгкостью выследить его, как и мы.

— Возможно,— сказала Морейн. — А может быть, и нет. Никто ничего не знает о таких сильных <i>та'веренах,</i> как Ранд. — В голосе её промелькнула досада из-за неведения. — Артур Ястребиное Крыло был наиболее сильным <i>та'вереном,</i> о котором остались хоть какие-то записи. А ведь Ястребиное Крыло был далеко не так силён, как Ранд.

— Говорят, — вставил слово Лан, — временами случалось, что люди в одной комнате с Ястребиным Крылом говорили правду, когда собирались лгать, принимали решения, о которых и не помышляли. Иногда, каждый бросок костей, каждый карточный ход был ему на руку. Но лишь иногда.

— Иначе говоря, вы не знаете, — сказал Перрин. — Он может на всём пути до Тира оставлять след из свадеб и спятивших Белоплащников.

— Иначе говоря, я знаю столько, сколько нужно знать, — резко сказала Морейн. Её тёмные глаза хлестали Перрина взглядом, как кнут. — Узор туго оплетает <i>та'веренов,</i> и другие могут проследить за очертанием этих нитей, если поймут, на что смотреть. Будь осторожен, дабы язык твой не выболтал больше, чем ты можешь представить.

Помимо своей воли Перрин ссутулился, словно она наносила настоящие удары. — Что ж, вам лучше радоваться, что на сей раз я не держал язык за зубами. Симион знает, что вы Айз Седай. Он хочет, чтобы вы Исцелили его брата Ноама от какой-то болезни. Если бы я не поговорил с ним, он никогда бы не набрался достаточно мужества, чтобы попросить, зато, возможно, стал бы болтать языком в кругу друзей.

Лан поймал взгляд Морейн, и они пристально смотрели друг на друга некоторое время. Страж излучал угрозу готового к броску волка. Наконец, Морейн покачала головой. — Нет, — промолвила она.

— Как пожелаешь. Решаешь здесь ты. — Голос Лана прозвучал так, будто Страж полагал, что Морейн приняла неверное решение, однако напряжение покинуло его.

Перрин уставился на них. — Вы думали о... Что Симион никому не сможет рассказать, если будет мёртв, так, да?

— Он умрёт не по моей вине, - сказала Морейн.— Но я не могу, и не стану ручаться, что так будет всегда. Мы должны найти Ранда, и я не потерплю неудачи. Я выразилась достаточно ясно для тебя? — Пойманный её взглядом, Перрин не смог ничего возразить. Она кивнула, будто его молчание послужило должной заменой ответу. — А теперь отведи меня к Симиону.

Дверь в комнату Лойала была открыта, пламя свечей лужицей проливалось в коридор. Две кровати внутри были сдвинуты, и Лойал с Симионом сидели на краю одной из них. Разинув рот, лишённый подбородка человек изумлённо взирал на Лойала.

— О да, <i>стеддинги</i> чудесны, — говорил Лойал. — Такой покой под сенью Великих Древ. Вы, люди, затеваете раздоры и войны, но <i>стеддинги</i> не беспокоит ничто. Живя в согласии, мы выращиваем древа... — Увидев Морейн с Ланом и Перрина позади них, он умолк.

Симион вскочил на ноги, кланяясь и пятясь, пока не дошёл до дальней стенки. — Э-э ... добрая госпожа ... Гм ... мм ...— Даже тогда он продолжал дёргаться, словно марионетка на верёвочке.

— Покажи мне своего брата, — велела Морейн, - и я сделаю всё, что смогу. Перрин, ты пойдёшь с нами, раз уж этот добрый человек обратился к тебе первому. — Лан приподнял бровь, и она покачала головой. — Мы можем привлечь внимание, если пойдём все сразу. Перрин сумеет обеспечить мне всю необходимую защиту.

С неохотой кивнув Морейн, Лан окинул Перрина суровым взором.
— Смотри, кузнец. Если с ней что случится...
Его холодные голубые глаза завершили обещание.

Симион подхватил одну из свечей и припустил по коридору, всё так же кланяясь, отчего тени их танцевали в свете язычка пламени.
— Сюда - э - добрая госпожа, сюда...

Дверь в конце коридора привела к наружной лестнице, спускающейся в тесный проход между гостиницей и конюшней. Ночь сжала мерцающий свет свечи до размеров булавочной головки. В усеянном звёздами небе реял полумесяц; для зрения Перрина его света вполне хватало. Перрин гадал, когда же Морейн скажет Симиону не кланяться больше, но она этого так и не сделала. Приподняв свои юбки, чтобы удержать их над грязью, Айз Седай скользила вперёд так, словно тёмный проход был дворцовым коридором, а она - королевой. Воздух уже остыл; ночи по-прежнему доносили отголоски зимы.

— Сюда. — Симион привёл их к небольшому сараю позади конюшни и поспешно отпер дверь. — Сюда. — указал он. — Вот здесь, добрая госпожа. Тут мой брат. Ноам.

Дальний конец сарая был отгорожен деревянными досками; сделано это было наспех, судя по грубому виду изгороди. Толстый железный замок на засове удерживал корявую дощатую дверь закрытой. За досками лежал человек, распластавшись на животе на покрывающей пол соломе. Он был бос, рубашка и штаны разорваны, словно он порвал их, не зная, как снять. Запах немытого тела был таков, что Перрин решил, его смогут почуять даже Симион и Морейн.

Подняв голову, Ноам молча и безучастно уставился на вошедших. Ничто в нём не выдавало брата Симиона - во-первых, у него имелся подбородок, а ещё он был крупным и широкоплечим, - но не это ошеломило Перрина. Ноам глядел на них блистающими золотом глазами.

— Почти что год он вёл бредовые речи, добрая госпожа, утверждал, что может ... может разговаривать с волками. И его глаза ...— Симион бросил взгляд на Перрина. — Ну и как напивался, заводил об этом речь, и все над ним смеялись. А потом, где-то с месяц тому назад, он исчез из деревни. Пошёл я выяснять, в чём дело, и нашёл его - вот таким.

Без особой охоты, соблюдая осторожность, Перрин потянулся мыслью к Ноаму, как потянулся бы к волку.
<i>Бежать сквозь лес, чуя носом холодный ветер. Броситься из укрытия, зубами подрезав жилы. Пряный вкус крови на языке. Убийство.</i>
Перрин отдёрнулся, как от огня, отгородился. То были вовсе не мысли, правду говоря, лишь нагромождение страстей и образов, отчасти - из воспоминаний, отчасти - мечтания. Но волчьего там было больше, нежели всего прочего. Чтобы устоять, он опёрся рукой о стену - ноги сделались ватными. <i>Свет, помоги мне!</i>

Морейн положила ладонь на замок.

— У Мастера Харода есть ключи, добрая госпожа, да вот не знаю, позволит ли...

Женщина потянула замок на себя, и тот открылся. Симион с отвисшей челюстью уставился на неё. Морейн вытащила замок из засова, и лишённый подбородка человек обратился к Перрину:

— Безопасно ли это, добрый господин? Он мой брат, но он укусил Матушку Руун, когда она пыталась помочь, и он ... он убил корову. Собственными зубами, — чуть слышно закончил Симион.

— Морейн, — сказал Перрин. — Этот человек опасен.

— Все люди опасны, — холодно отвечала та. — Теперь тихо.
Она открыла дверь и вошла. Перрин затаил дыхание.

С ​​первым её шагом, Ноам оскалил зубы и принялся рычать. Этот рык усиливался, покуда не охватил всё его тело, однако Морейн не обратила на него внимания. По мере её приближения, Ноам, всё так же рыча, отползал по соломе, пока не загнал себя в угол. Или же это она загнала его.

Медленно и спокойно Айз Седай опустилась на колени и обхватила его голову руками. Рычание Ноама возвысилось до рёва, затем угасло, обратившись в хныканье прежде, чем Перрин успел двинуться с места. Время тянулось, Морейн держала голову Ноама, а затем так же спокойно выпустила её и поднялась. Горло Перрина сжалось, когда она отвернулась от Ноама и вышла из клетки, но тот лишь посмотрел ей вслед. Морейн толкнула дощатую дверь, вставила замок обратно в засов, не побеспокоившись защёлкнуть его - и Ноам с рыком бросился на деревянные брусья. Он грыз их, бился о доски плечами, старался просунуть меж ними свою голову, при этом продолжая рычать и щёлкать зубами.

Морейн стряхнула со своего платья солому, лицо её было безмятежно и руки не дрожали.

— Вы так рисковали, — выдохнул Перрин. Она посмотрела на него — спокойным, проницательным взглядом, — и он опустил глаза. Свои жёлтые глаза.

Симион смотрел на своего брата. — Сможете помочь ему, добрая госпожа? — хрипло спросил он.

— Мне жаль, Симион, — сказала она.

— И ничего нельзя поделать, добрая госпожа? Может, хоть что-то? Одну из этих..., — голос его понизился до шёпота, — ...штучек Айз Седай?

— Исцеление - дело непростое, Симион, оно в той же мере исходит изнутри, сколь и от целителя. В брате твоём нет ничего, что помнило бы, как было Ноамом, ничего, что помнило бы, как было человеком. Не осталось карт, способных показать ему путь назад, и не осталось никого, кто мог бы вступить на сей путь. Ноам пропал, Симион.

— Он... он ведь просто любил пошутить спьяну, добрая госпожа. Он только... Симион потёр ладонью глаза и заморгал. — Спасибо, добрая госпожа. Я знаю, вы бы сделали что-нибудь, если бы могли.
Морейн положила руку ему на плечо, пробормотала слова утешения и вышла из сарая.

Перрин знал, что должен пойти за ней, но человек - то, что когда-то было человеком - грызущий деревянных брусья, будто бы не пускал его. Перрин сделал быстрый шаг и неожиданно для себя вынул свисающий замок из засова. Замок был хорош, сработан кузнецом - мастером.

— Добрый господин?

Перрин рассмотрел замок в руке, перевёл взгляд вперёд на человека в клетке. Ноам прекратил грызть дощечки: тяжело дыша, он с опаской глядел на Перрина. Несколько его зубов были криво обломаны.

— Можешь держать его здесь всю жизнь, — проговорил Перрин, — но я не думаю, что ему когда-нибудь станет лучше.

— Если он вырвется отсюда, добрый господин, он умрёт!

— В клетке или на свободе — он всё равно погибнет, Симион. На воле он, по крайней мере, будет свободен и счастлив, насколько это возможно. Он больше не твой брат, но принять решение должен именно ты. Ты можешь оставить его здесь, чтобы на него глазели люди, оставить его взирать на прутья клетки, покуда он не зачахнет с тоски. Симион, заточив волка, не стоит ждать, что он будет счастлив и долго проживёт.

— Да, — медленно проговорил Симион. — Да, понимаю. — Поколебавшись, он всё же кивнул и дёрнул головой в сторону двери сарая.

Всё это означало ответ, которого и ждал Перрин. Он отворил дощатую дверь и отошёл в сторону.

Ноам уставился на открывшийся выход, затем резко устремился из клетки, мчась на четвереньках, но с удивительным проворством. Прочь из клетки, из сарая, — в ночь. <i>Свет да поможет нам обоим,</i> подумал Перрин.

— Думаю, ему лучше быть свободным. — Симион встрепенулся. — Но я не знаю, что скажет мастер Харод, когда обнаружит открытую дверь и пропавшего Ноама.

Перрин захлопнул дверь клетки; огромный замок звонко щёлкнул, когда он вернул его на место.
— Пусть поломает голову.

Симион закатился лающим смехом, но тут же умолк.
— Уж он-то понавыдумывает. Да и все они. Кое-кто из них утверждал, что Ноам превратился в волка - с мехом и всё такое - когда он покусал Матушку Руун. Ведь враки, но они так и говорили.

Дрожа, Перрин прислонил голову к двери клетки. <i>Он может быть и без меха, но он волк. Волк, а не человек. Свет, помоги мне.</i>

— Не всегда мы его здесь держали, — внезапно заговорил Симион. — Он был в доме Матушки Руун, но мы с ней уговорили Мастера Харода переместить его сюда, когда пришли Белоплащники. У них всегда есть список имён разыскиваемых Друзей Тёмного. Тут дело в глазах Ноама, сами понимаете. Одно из имён в списке Белоплащников принадлежало парню по имени Перрин Айбара, кузнецу. Они сказали, что у него жёлтые глаза и он бегает с волками. Легко догадаться, почему я не захотел, чтобы они узнали о Ноаме.

Перрин слегка повернул голову, поглядев на Симиона через плечо:
— А ты сам как полагаешь, этот Перрин Айбара — Приспешник Тёмного?

— Приспешник Тёмного не повёл бы и бровью, если бы мой брат умер в клетке. Я так разумею, что она нашла тебя вскоре после случившегося. Успела помочь. Как бы мне хотелось, чтобы она пришла в Джарру несколькими месяцами раньше.

Перрин устыдился, что прежде сравнивал парня с лягушкой. — И я бы хотел, чтобы она смогла что-нибудь для него сделать.— <i>Чтоб мне сгореть, я бы хотел, чтобы это было в её силах.</i>
Внезапно Перрина озарило, что всё село должно знать о Ноаме. О его глазах. — Симион, ты не мог бы принести мне какой-нибудь еды в комнату? — Мастер Харод и все прочие прежде, наверное, были чересчур захвачены разглядыванием Лойала, чтобы заметить глаза Перрина но, если он будет обедать в общей зале, они уж точно заметят.

— Конечно. И утром тоже. Вам не придётся спускаться, пока не придёт время оседлать коня.

— Добрый ты парень, Симион. Хороший ты человек. — Симион выглядел таким довольным, что Перрина вновь уколол стыд.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/47956

Переводчики: DarkLeopard