Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 11. Tar Valon

Тар Валон

Небольшая деревушка Дайрейн располагалась на берегу реки Эринин почти столь же долго, как Тар Валон занимал свой остров. Маленькие красные и коричневые кирпичные домики и лавки Дайрейн, её мощёные камнем улицы давали ощущение постоянства, хотя деревня была сожжена в Троллоковы Войны, разграблена, когда армии Артура Ястребиное Крыло осадили Тар Валон, разгромлена не один раз во время войны Ста Лет, и вновь предана огню в Айильской Войне, каких-то неполных двадцать лет тому назад. Неспокойная история для маленькой деревни, но само расположение Дайрейн, у подножия одного из мостов, ведущих в Тар Валон, гарантировало, что она всегда будет восстановлена, сколько бы раз её ни разрушали. По крайней мере, пока стоит Тар Валон.

Поначалу Эгвейн показалось, что Дайрейн вновь готовится к войне. Вдоль по улице маршировало каре пикинёров, ряды и колонны ощетинились, будто чесальный гребень, следом лучники в плоских шлемах с ободками, несли на бёдрах заполненные колчаны, а через грудь перекинули луки. Повинуясь мановению закованной в перчатку руки своего офицера, эскадрон конных латников, с лицами, скрытыми за стальными прутьями шлемов, уступил дорогу Верин и её спутникам. Все воины носили на груди белое Пламя Тар Валона, подобное снежной слезе.

Впрочем, горожане с явной беззаботностью сновали по своим делам, рыночная толпа обтекала солдат, словно марширующие люди были давно привычным препятствием. Несколько мужчин и женщин, несущих подносы с фруктами, шагали вместе с солдатами, пытаясь заинтересовать их морщинистыми яблоками и грушами, извлечёнными из зимних подвалов, но, помимо этих немногих, владельцы магазинов и уличные торговцы, похоже, не обращали на солдат никакого внимания. Верин, казалось, тоже не замечала их, когда вела Эгвейн и остальных путников через деревню к большому мосту, на полмили, а то и более простирающемуся дугой над водами, подобно кружеву, сотканному из камня.

У подножия моста на страже также стояли солдаты, дюжина пикинёров и вполовину меньше лучников, проверяя всех, кто желал его пересечь. Командир, лысеющий мужчина, повесивший свой шлем на рукоять меча, выглядел обескураженным длиной очереди из пеших и конных, людей с телегами, влекомыми волами, или лошадьми, а то и самим хозяином. Очередь протянулась в длину всего на сотню шагов, но всякий раз, как человека пускали на мост, другой человек присоединялся к хвосту очереди. Тем не менее, лысеющий офицер, казалось, не жалел времени на то, чтобы удостовериться в праве каждого попасть Тар Валон прежде, чем дозволить проезд.

Когда Верин повела свой отряд во главу очереди, командир караула открыл было рот с сердитой гримасой, но затем пригляделся к её лицу и поспешно нацепил шлем на голову. Никому из тех, кто действительно близко знал Айз Седай, не требовалось кольцо Великого Змея, чтобы распознать их.
— Доброго утра вам, Айз Седай, — сказал он, кланяясь с рукою у сердца. — Доброго утра. Если угодно, пожалуйте на мост.

Верин остановила коня рядом с ним. В очереди поднялся ропот, но никто не произнёс жалобу во всеуслышание. — Проблемы с Белоплащниками, гвардеец?

<i>Почему мы остановились?</i> Эгвейн еле сдерживала своё нетерпение: - Она что, забыла про Мэта?

— Не совсем, Айз Седай, — сказал офицер. — Стычек не было. Они пытались занять Элдонский Рынок, на другой стороне реки, но мы дали им от ворот поворот. Амерлин хочет быть уверена, что они не повторят свою попытку.

— Верин Седай, — осторожно вставила Эгвейн, — Мэт...

— Секунду, дитя, — отозвалась Айз Седай, лишь отчасти рассеянно. — Я о нём не забыла. — Она тут же переключила внимание на офицера. — А окрестные деревни?

Мужчина беспокойно дёрнул плечами: — Мы не можем совсем не подпускать Белоплащников, Айз Седай, но они отходят, когда приближаются наши патрули. Видимо, они пытаются спровоцировать нас.
Верин кивнула и уже хотела было ехать дальше, но офицер снова заговорил:
— Простите, Айз Седай, но вы, очевидно, прибыли издалека. Есть ли у вас какие-нибудь новости? Каждое торговое судно несёт с собой вверх по реке свежие слухи. Поговаривают, что где-то на западе появился новый Лжедракон. Да что там, болтают даже, что за ним следуют армии Артура Ястребиное Крыло, поднятые из мёртвых, и что он убил множество Белоплащников и разрушил город - Фалме его название - поговаривали, что это в Тарабоне.

— Говорят, Айз Седай помогали ему! — крикнул из очереди мужской голос. Хурин глубоко задышал и заёрзал, как будто предчувствуя насилие.

Эгвейн посмотрела вокруг, но не обнаружила никаких указаний на того, кто это выкрикнул. Казалось, все были заняты лишь ожиданием своей очереди пересечь мост, кто терпеливо, а кто и с нетерпением. Всё изменилось, и не к лучшему. Когда она покидала Тар Валон, любому, высказавшемуся против Айз Седай повезло бы, удери он от слышавших это с одним лишь расквашенным носом. Покраснев всем лицом, офицер оглядывал очередь.

— Слухи редко бывают правдивы, — ответила ему Верин. — Могу вас заверить, что Фалме всё так же стоит на месте. И это даже не в Тарабоне, гвардеец. Поменьше прислушивайтесь к сплетням, и побольше - к Престолу Амерлин. Да осияет вас Свет. — Она потянула поводья и, под поклон офицера, провела мимо него остальной свой отряд.

Мост поразил Эгвейн, подобно чуду, как это бывало всякий раз при виде мостов Тар Валона. Ажурные стены выглядели настолько замысловато, словно искуснейшая мастерица корпела над пяльцами. С трудом верилось, что подобное оказалось возможным проделать с камнем, и что он может устоять под тяжестью даже собственного веса. Шагах в пятидесяти внизу, а то и ниже, неустанно катила свой могучий поток река, а мост парил над нею, без единой опоры на протяжении целой полумили от берега реки и до острова.

Но ещё поразительней, в своём роде, для Эгвейн оказалось ощущение, что мост ведёт её к дому. Чудесное, потрясающее чувство. <i>Эмондов Луг - мой дом.</i> Но именно в Тар Валоне было знание, к которому она тянулась, знание необходимое ей, чтобы жить полной жизнью, чтобы быть свободной. В Тар Валоне она могла бы выяснить - должна выяснить - почему сны так тревожат её, и почему порой они кажутся исполненными ускользающего от неё смысла. Теперь жизнь Эгвейн была связана с Тар Валоном. И, если она когда-нибудь вернётся в Эмондов Луг - болезненное "если", но она должна быть честна с собой - если она вернётся, то лишь погостить, повидать родителей. Она уже не могла ограничиваться ролью дочки владельца гостиницы. Эти узы нипочём не удержат её снова, не потому, что она тяготилась ими, но потому, что переросла их.

Мост был всего лишь началом. Его дуга завершалась прямо у окружавших остров стен из сверкающего серебристыми прожилками белого камня, стен, чьи вершины свысока взирали на кручу моста. Местами гладь стен прерывали сторожевые башни такого же белого камня, река омывала их массивные подножия. Но именно позади стен высились истинные башни Тар Валона, башни из преданий, их остроконечные шпили, желобчатые колонны и винтовые лестницы, связанные порой воздушными мостами в доброй сотне с лишним шагов над землёй. Но и это всего лишь начало.

Одетые в бронзу ворота, достаточно просторные для проезда двадцати всадников в ряд, стояли без стражи, открываясь на одну из широких улиц, пересекающих остров. Весна едва вступила в свои права, но в воздухе уже пахло цветами, благовониями и пряностями.

При виде города Эгвейн затаила дыхание, как будто никогда не видела его прежде. На каждой площади и перекрёстке - фонтан, памятник, или статуя, из коих некоторые стояли на высоких, словно башня колоннах, но город - город просто поражал взор. Простое по форме бывало столь щедро покрыто рисунками и резьбой, что само казалось частью общей картины, и напротив, оставшееся без особой отделки одною формой превращалось в шедевр. Здания огромные и маленькие, отделанные камнем всевозможных оттенков, похожие на раковины, волны, или изваянные ветром скалы, плавные и причудливые, взятые с натуры или порождённые фантазией. Жилища, гостиницы и просто конюшни - даже самые незначительные здания в Тар Валоне сооружались во имя красоты. Огир, после Разлома Мира ставшие мастерами работ по камню, возвели большую часть города, потратив на это немало лет, и называли это своей лучшей работой.

Улицы заполоняли мужчины и женщины всех народов мира, с тёмной кожей и со светлой, а также всяких промежуточных оттенков, в разноцветных нарядах с узорами, или же в серых одеждах, зато украшенных бахромой, позументами и блестящими пуговицами, или же в строгом и суровом одеянии. Некоторые демонстрировали больше открытого тела, чем было бы пристойно, по мнению Эгвейн, иные вовсе ничего не оставляли открытым, кроме глаз и кончиков пальцев. Паланкины и носилки петляли сквозь толпу, их носильщики кричали на бегу "Дай дорогу!". По улице ползли крытые кареты, и одетые в ливрею кучера восклицали "Хэйя!" и "Хо!", будто и вправду надеялись двигаться быстрее пешеходов. Уличные музыканты играли на флейтах, арфах и трубах, аккомпанируя иногда жонглёру или акробату, положив спереди шапку для сбора монет. Бродячие торговцы зазывали покупателей, а лавочники, стоя у прилавков, громко славили свой товар. Гул заполнял город, подобно жизнеутверждающей песне.

Верин натянула капюшон на голову, пряча лицо. Похоже, в этих толпах никому до нас нет никакого дела, подумалось Эгвейн. Даже Мэт, лежащий в носилках на лошади, не притягивал повторных взглядов, хотя некоторые сторонились носилок, спеша их обойти. Порой люди приходили в Белую Башню с больными в поисках Исцеления, а ведь неведомый недуг мог оказаться и заразным.

Эгвейн подъехала к Верин и наклонилась к ней поближе:
— Неужели вы и сейчас ожидаете неприятностей? Ведь мы уже в городе, и почти на месте.
Теперь Белая Башня была в поле зрения, величественное здание сияло, ширясь и возвышаясь поверх крыш.

— Я всегда ожидаю неприятностей, — спокойно ответила Верин, — и тебе советую, причём в Башне - больше всего. Всем вам сейчас следует стать бдительнее, чем когда-либо прежде. Ваши выходки... — губы Айз Седай на миг поджались, но безмятежность тут же вернулась к ней — устрашили Белоплащников, но в Башне за такое вас вполне могут казнить или усмирить.

— В Башне я не стану так поступать, — запротестовала Эгвейн. — Никто из нас не станет. Илэйн и Найнив присоединились к ним, оставив Хурина следить за лошадьми, везущими носилки. Они обе кивнули, Илэйн с пылкой готовностью, Найнив же, как показалось Эгвейн, со скрытым несогласием.

— Никогда больше не делай так, дитя. Никогда! Это недопустимо! — Верин пристально оглядела их искоса, из-под края своего капюшона, и покачала головой. — И я искренне надеюсь, что вы усвоили, как это глупо - болтать языком, когда нужно помалкивать. — Лицо Илэйн стало малиновым, а у Эгвейн запылали щёки. — Как только мы войдём на территорию Башни, попридержите ваши языки и воспринимайте всё, что бы ни случилось, как должное. <i>Что бы ни случилось!</i> Вы и не представляете, что ждёт нас в Башне, но даже если бы и представляли, то всё равно не знаете, как всё это уладить. Так что молчите.

— Я поступлю, как вы велите, Верин Седай, — произнесла Эгвейн, и Илэйн повторила её обещание. Найнив фыркнула. Айз Седай уставилась на неё, и она неохотно кивнула.

Улица выходила на огромную площадь в центре города, а посреди площади стояла Белая Башня, сверкая на солнце и поднимаясь так высоко над окружавшими площадь дворцовыми куполами, изящными шпилями и прочими конструкциями, будто пыталась коснуться облаков. На площади было на удивление мало народа. Никто не наведывается в Башню иначе, как по делу, обеспокоенно напомнила себе Эгвейн.

Как только они выехали на площадь, Хурин повёл лошадей с носилками вперёд.
— А теперь, Верин Седай, придётся мне вас покинуть. — Ловец воров всего раз окинул взором Башню, но больше старался на неё не смотреть, хотя для взгляда совсем непросто было найти иной ориентир. Хурин пришёл из земель, где уважали Айз Седай, но одно дело - уважать их, и совсем другое - быть окружённым ими.

— В путешествии ты был нам надёжной опорой, Хурин, — сказала ему Верин, — а путь наш был долог. В Башне тебе найдётся место, чтобы отдохнуть перед отъездом.

Хурин решительно покачал головой. — Я не могу терять ни дня, Верин Седай, ни единого часа. Я должен вернуться в Шайнар, чтобы поведать королю Изару и Лорду Агельмару правду о том, что произошло в Фалме. Я должен рассказать им о... — внезапно он осёкся и принялся оглядываться. Никто не стоял настолько близко, чтобы суметь подслушать, но Хурин всё же понизил голос и сказал лишь: — О Ранде. О том, что Дракон Возродился. Наверняка в порту будут торговые суда, направляющиеся вверх по реке, и я намерен отплыть в Шайнар с первым же парусом.

- Ступай же в Свете, Хурин из Шайнара, — молвила Верин.

— Да озарит Свет всех вас,— ответил он, подбирая поводья. Ещё мгновение Хурин колебался, затем добавил: — Если я вам понадоблюсь - когда-нибудь - пришлите весточку в Фал Дара, и я найду способ к вам явиться. — Прокашливаясь, словно застеснявшись, он развернул лошадь и поскакал, направляясь прочь от Башни. И, как-то уж очень скоро, он скрылся из виду.

Найнив сердито покачала головой.
— Мужчины! Они всегда просят послать за ними, если понадобится, однако, когда тебе становится нужен кто-то из них, тут-то его и нету.

— Ни один мужчина не поможет там, куда мы сейчас направляемся, — сухо сказала Верин. — Помните. Рот держать на замке.

С уходом Хурина Эгвейн ощутила чувство потери, хотя он редко разговаривал с кем-либо из них, кроме Мэта, да и Верин была права. Хурин — всего лишь мужчина, беспомощный, как младенец, перед лицом всего того, что может их ждать в Башне. Тем не менее, его отъезд уменьшал их количество на одного, и Эгвейн никак не могла отделаться от мысли, что иметь под боком человека с мечом было весьма кстати. Кроме того, Хурин являлся связующим звеном между ними и Рандом с Перрином. <i>У меня и собственных забот полон рот.</i> Ранду и Перрину придётся удовольствоваться опекой Морейн. <i>А Мин, несомненно, приглядит за Рандом, </i>подумала Эгвейн, пытаясь подавить вспышку ревности. Ей это почти удалось.

Вздохнув, Эгвейн взяла поводья от конных носилок. Мэт лежал, укутанный до подбородка, и дыхание его вырывалось из груди сухим хрипом. <i>Скоро,</i> подумала она, <i>совсем скоро ты будешь Исцелён. А мы узнаем, что же нас ждёт.</i> Как бы ей хотелось, чтобы Верин прекратила свои попытки напугать их. И совсем не хотелось верить, что у Верин имелись на то основания.

Верин провела их вокруг основания Башни к небольшой распахнутой калитке, у которой стояли два стражника. Остановившись, Айз Седай откинула капюшон и наклонилась в седле, что-то тихо сказав одному из них. Тот вздрогнул, и удивлённо посмотрел на Эгвейн и прочих её спутников. Бросив: — Как прикажете, Айз Седай,— охранник бегом припустил к подножию Башни. Его слова ещё не отзвучали, а Верин уже двинулась через ворота, правя лошадью так, будто спешить было некуда.

Эгвейн с носилками проследовала за ней, переглядываясь с Найнив и Илэйн и гадая, что же Верин сказала тому мужчине.

Сразу за воротами находилась караульная, сложенная из серого камня в форме шестиконечной звезды, поставленной на бок. Несколько стражников, без дела толпившихся в дверях, перестали болтать и поклонились проезжавшей мимо Верин.

Деревья, подстриженные кусты и широкие гравийные дорожки этого участка у основания Башни уподобляли его парку какого-нибудь лорда. Сквозь деревья виднелись прочие здания, сама же Башня словно нависала над всем этим.

Дорожка привела путников в окружённую деревьями конюшню, где их лошадей приняли подбежавшие конюхи в кожаных куртках. Под руководством Айз Седай, группа конюхов отвязала носилки и осторожно отставила их в сторонку. Как только лошадей повели в конюшню, Верин взяла кожаный мешок, лежавший у ног Мэта и небрежно сунула его под мышку.

Найнив приостановилась, разминая спину и, нахмурившись, посмотрела на Айз Седай.
— Вы говорили, что, возможно, ему осталась лишь пара часов. И что же, вы собираетесь просто...

Верин взмахнула рукой, но пыталась ли она жестом утихомирить Найнив или просто поскользнулась на гравии и поддержала равновесие, Эгвейн понять не удалось.

Вскоре появилась Шириам Седай в сопровождении трёх Принятых в белых платьях, окольцованных по низу цветами всех семи Айя, от Синей до Красной, и двух крепких мужчин в грубых рабочих куртках. Наставница Послушниц была немного полновата, с высокими скулами, обычными для жительниц Салдэйи. Огненно-рыжие волосы и ясные, раскосые зелёные глаза придавали выразительность её гладкому лицу Айз Седай. Шириам спокойно оглядела Эгвейн и прочих девушек, однако губы у неё были поджаты.

— Стало быть, ты привела трёх наших беглянок обратно, Верин. Учитывая всё случившееся, я уж и не знаю, стоило ли...

— Мы не... — начала Эгвейн, но Верин оборвала её резким возгласом:
— МОЛЧАТЬ! — и вперила в неё - во всю их троицу разом - такой взгляд, как будто силою взора могла заткнуть им рты.

И, как убедилась Эгвейн, с ней это вполне сработало. Прежде девушка никогда не видела Верин такой рассерженной. Найнив скрестила руки на груди и что-то пробормотала себе под нос, но вслух ничего не сказала. Три Принятые за спиной Шириам, разумеется, хранили молчание, но Эгвейн показалось, что их уши словно разрослись, чтобы не пропустить ни слова.

Удостоверившись, что Эгвейн и остальные девушки останутся безмолвны, Верин обернулась к Шириам.
— Паренька нужно унести отсюда куда-нибудь подальше от всех. Он болен, и по-настоящему опасно. Для окружающих опасность столь же велика, как и для него самого.

— Мне донесли, что вам потребуется отнести носилки.
Шириам указала на носилки двум рабочим, тихо сказала одному из них какое-то слово, и через мгновение Мэта унесли прочь.

Эгвейн открыла было рот сказать, что помощь нужна Мэту прямо сейчас, но, под быстрым и яростным взглядом Верин, вновь его закрыла. Найнив подёргивала свою косу так сильно, что едва не отрывала её от головы.

— Я полагаю, — проговорила Верин, — сейчас уже всей Башне известно, что мы возвратились.

— А те, кто ещё не знает, узнают очень скоро, — сказала ей Шириам. — Приезды и отъезды сделались первейшей темой всех разговоров и сплетен, превзойдя в этом Фалме, и оставив далеко позади войну в Кайриэне. А вы надеялись сохранить это в тайне?

Верин обхватила кожаный мешок обеими руками:
— Мне необходимо увидеть Амерлин. Немедленно.

— А что насчёт этих трёх?

Нахмурившись, Верин смерила взглядом Эгвейн и её подруг. — Их нужно держать отдельно, пока Амерлин не пожелает их видеть. Если пожелает. Отдельно, присмотри за этим. Думаю, их собственные комнаты подойдут. Нет необходимости в камерах. И никому ни единого слова.

Верин по-прежнему обращалась к Шириам, но Эгвейн поняла - последние слова были сказаны, как напоминание ей и двум другим девушкам. Насупив брови, Найнив так резко дёргала себя за косу, будто хотела во что-то ударить. Голубые глаза Илэйн были широко распахнуты, а лицо стало ещё бледнее, чем обычно. Эгвейн точно не знала, какие чувства ею владели, гнев ли, страх или беспокойство. <i>Наверное, всего понемногу,</i> подумалось ей.

Бросив последний испытующий взгляд на трёх своих бывших спутниц, Верин поспешила прочь, прижимая мешок к груди, плащ развевался за её спиной. Шириам упёрлась кулаками в бока и принялась изучать Эгвейн и двух её подруг. На миг Эгвейн ощутила, как её напряжённость ослабла. Наставница Послушниц всегда поддерживала в себе кротость характера и располагающее чувство юмора, даже когда назначала внеочередные хозяйственные работы за нарушение распорядка.

Но, когда Шириам заговорила, её голос был грозным:
— Ни единого слова, велела Верин Седай, и так тому и быть. Если кто-то из вас заговорит, - исключая необходимость ответить Айз Седай, разумеется, - я заставлю вас мечтать о том, чтобы отделаться лишь поркой да многочасовым выскабливанием полов. Вы меня поняли?

— Да, Айз Седай! — ответила Эгвейн и тут же услышала, как две подруги говорят то же самое, хотя Найнив произнесла свои слова, как вызов.

Из горла Шириам вырвался звук негодования, почти рычание. — В наши дни в Башню за обучением прибывает меньше девушек, чем прежде, но всё же они приходят. Большинство отправляются восвояси, так и не научившись чувствовать Истинный Источник, и намного меньше тех, кто его ощутил, но не смог прикоснуться. Среди выбывающих лишь малая толика достаточно сведуща, чтобы не навредить самим себе. Едва ли горсточка может рассчитывать возвыситься до звания Принятой, и ещё меньше получают право носить шаль. Жизнь здесь нелегка, дисциплина сурова, но каждая послушница борется за то, чтобы здесь удержаться, добиться права на шаль и кольцо. Даже если от страха она каждую ночь плачет в подушку, послушница все силы отдаёт, чтобы здесь задержаться. А вы три, одарённые от рождения больше, чем я надеялась когда-либо повидать в своей жизни, без разрешения удрали из Башни, сбежали, не пройдя и половины обучения, как бестолковые детишки, пропали на несколько месяцев. А теперь вы явились обратно так, будто ничего и не случилось, словно вам можно завтра с утра продолжить свои занятия.— Шириам сделала столь глубокий выдох, будто иначе взорвалась бы от гнева. — Фаолайн!

Все три Принятые подпрыгнули, словно их застали за подслушиванием, и одна из них, кудрявая и темнокожая, сделала шаг вперёд. Все три были молоды, но всё же старше Найнив. Столь быстрое Принятие Найнив было событием исключительным. Обычно на то, чтобы послушнице получить кольцо Великого Змея, которое носили Принятые, требовалось несколько лет, и ещё долгие годы ей пришлось бы ждать прежде, чем возникала надежда возвыситься до ранга полноправной Айз Седай.

— Отведи их к ним в комнаты, — приказала Шириам, — и запри там. Из еды давать хлеб, холодный бульон, и воду, и так до тех пор, пока Амерлин не распорядится по-иному. И если кто-то из них скажет хоть слово, можешь отвести её на кухню и посадить скрести котлы.
Шириам отвернулась и пошла прочь, даже спиной выражая гнев.

Фаолайн вперила в Эгвейн с подругами взор, исполненный легко уловимой надежды, особенно пристально оглядев Найнив, на лице которой, словно маска, застыло негодование. Круглое лицо Фаолайн не выражало никакой любви к тем, кто столь грубо нарушил правила, и ещё меньше к таким, как Найнив, дичку, заимевшей своё кольцо, не будучи даже послушницей, направлявшей силу ещё до поступления в Тар Валон. Когда же стало очевидно, что Найнив намерена удержать свой гнев внутри, Фаолайн пожала плечами и молвила: — Когда Амерлин пришлёт за вами, вас, по всей вероятности, усмирят.

— Прекрати, Фаолайн, — сказала другая Принятая. Она была самой старшей из трёх, и у неё была бронзовая кожа, стройная шея и грациозная походка. — Я провожу тебя, — сказала она Найнив. — Меня зовут Теодрин, и я тоже дичок, как ты. По приказу Шириам Седай я буду тебя стеречь, но изводить не стану. Пойдём.

Найнив обеспокоенно глянула на Эгвейн и Илэйн, затем вздохнула и дала Теодрин увести себя.

— Дички,— пробормотала Фаолайн. Слово это в её устах прозвучало подобно ругательству. Она перевела свой взгляд на Эгвейн.

Третья Принятая, симпатичная розовощёкая молодая женщина, стала рядом с Илэйн. Уголки её губ клонились кверху, словно она любила улыбаться, но, отвешенный Илэйн строгий взгляд говорил о том, что сейчас эта Принятая не потерпит глупостей.

Эгвейн возвратила Фаолайн её взгляд, вложив него столько спокойствия, сколько сумела изобразить и, как она надеялась, толику надменности и молчаливого презрения, перенятых у Илэйн. <i>Красная Айя,</i> подумала Эгвейн. <i>Эта уж точно выберет Красных.</i> Но отрешиться от собственных бед было трудно. <i>О Свет, как они собираются с нами поступить?</i> Под словом "они" Эгвейн подразумевала Айз Седай, а также Башню, а не этих Принятых.

— Ну, пошли,— рявкнула Фаолайн. — И без того плохо, что мне придётся караулить у твоей двери, так не хватало ещё и стоять здесь весь день. Идём.

Сделав глубокий вдох, Эгвейн сжала руку Илэйн и последовала за Фаолайн. <i>О Свет, пусть они Исцелят Мэта.</i>

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/47959

Переводчики: DarkLeopard