Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 1_02

Было бы ошибкой думать, что Лихнис — лентяй. Абигайль приложила все силы, чтобы вытравить этот порок из наших личностей. Но Лихнис, без сомнения, был умелым прокрастинатором. Он не просто откладывал на завтра, он откладывал на десятки килолет, пока задержки не становились соизмеримыми с циклом. Ему подошло бы кредо «Зачем делать сегодня то, что можно отложить на четверть миллиона лет?»

Это сходило ему с рук в течение тридцати одного цикла. Однако эта услуга доктору Менинксу могла прервать полосу удач. Лихнис шутил по поводу дисциплинарного взыскания и изгнания, как будто шутки делали его неуязвимым для этих несчастий. В действительности же линию всё больше раздражали его выходки. Ему и доктора подкинули только из-за этого. Лихнису следовало как можно быстрее разделаться с поручением, а не скакать от звезды к звезде с доктором на борту.

Путь от системы кентавров к Нелюмбию был недолгим — всего лишь девяносто лет по планетарному времени. Тем не менее, следовало войти в забытьё. Лихнис пользовался стазом и не понимал, почему я предпочитаю, чтобы меня замораживали и оттаивали. Как только криофаг выпустил меня, я проверила информацию от датчиков «Серебряных крыльев». Никаких признаков жизни, кроме шёпота остаточных энергий, который означал, что несколько столетий назад здесь пролетал корабль.

Ни Атешги, ни кораблей.

Как только я переварила анализ от «Серебряных крыльев», я скользнула на «Дальянс», затем вверх на мостик, где меня уже ждали Лихнис и доктор Менинкс. Лихнис развалившись сидел на одном из диванов. Аватар стоял рядом с ним. Головы обоих были повёрнуты к огромной светящейся стене дисплея. Хотя я не могла разобрать слова, благодаря акустике мостика я поняла, что они увлеклись тихим, слегка напряжённым разговором, в котором время от времени проскакивали раздражительные и оборонительные нотки.

Я не нуждалась в подсказках относительно темы их разговора.

Бо́льшая часть дисплея была занята видом Млечного Пути сверху, построенным на основании данных астротеки. Спиральные рукава были обозначены тонкими линиями белого и жёлтого цветов, цветов охры и хаки и неяркого цвета красного кирпича. Звёзд было слишком много, чтобы рассмотреть каждую отдельно; были видны только их ассоциации, потоки и кластеры. Только самые яркие звёзды были видны как самостоятельные объекты: сверхгиганты в последней стадии, приближающиеся к сверхновой, и молодняк типа T Тельца, горящий обжигающе-голубым и ядовито-красным светом из рукавов и перемычки.

Главный диск, вплоть до внешнего Кольца Единорога, достигал девяноста тысяч световых лет в поперечнике. Обитаемые миры были рассыпаны от ядра до внешних границ спиральных рукавов, однако наибольшей плотности людские поселения достигали в широко протянувшейся полосе Зоны Комфорта, области, где требовались минимальные усилия, чтобы сделать планеты обитаемыми. Оставаясь в Зоне, корабль мог облететь галактику за двести килолет и посетить сотни систем на своём пути. Это и был цикл, двухсоткилолетний период между слётами линии Горечавки.

Последний слёт прошёл на планете, находящейся на конце рукава Лебедя, близком к ядру. После него мы путешествовали по часовой стрелке: пересекли Шпору Ориона, прошли в тысяче световых лет от Старого Места, затем опять проплыли через рукава Стрельца, Щита-Кентавра и Персея перед тем, как вернуться на другую сторону рукава Щита-Кентавра. Волнистая красная линия отмечала наш путь. Водная планета кентавров лежала в рукаве Щита-Кентавра, и расстояние, которое мы прошли после неё, выглядело царапинкой в масштабе рукава, мы даже не вышли из него. Пунктирная красная линия отмечала путь, который мы должны пройти, чтобы попасть на слёт. Он состоится в точке, лежащей в направлении рукава Стрельца меньше, чем в тысяче световых лет отсюда.

В масштабе цикла мы были практически дома. Однако, даже если бы оставалось десять тысяч световых лет или девяносто тысяч, это не испортило бы нашу репутацию сильнее.

Мы опоздаем, сильно опоздаем, и на это не посмотрят сквозь пальцы.

— Вот и наша очаровательная Портулак, — проскрипел доктор Менинкс. Его голос дрожал от негодования. — Уж она-то прислушается к моим жалобам, даже если вы делаете вид, что оглохли, Лихнис. Не правда ли?

— Не знаю, доктор. На что вы жалуетесь?

— Разве есть необходимость объяснять? — Аватар указал хилой рукой в сторону дисплея. — Лихнис опять меня подвёл! Он не привёз меня к Бдительности, он пытался бросить меня у этих вонючих полулюдей-полуконей, он безучастно наблюдал, как я тону в их проклятом заливе среди обломков и мусора. И вот сейчас у него хватило смелости сказать мне, что я даже не попаду на слёт вовремя, чтобы воспользоваться услугами другого человека!

— Я этого не говорил, — голос Лихниса звучал так, будто он испробовал все аргументы. — Я сказал, что мы немного опоздаем.

— И что, ваш слёт не начнётся, пока не прибудете лично вы? — колко заметил доктор. — Вы это хотите сказать?

— Я ничего не могу гарантировать. Если бы Атешга был здесь и согласился заменить мой корабль, мы бы опоздали на самую малость.

Я прошла по узкой дорожке, которая соединяла главную часть мостика с круглой платформой, на которой ждали меня Лихнис и Менинкс.

— Где он может быть, по-вашему?

— Не знаю, может, прячется, — сказал Лихнис.

Доктор даже подпрыгнул.
— Конечно, прячется! Это же известная во всей галактике бизнес-стратегия продавцов.

Я усмехнулась.
— Зато вид отличный.

Изображение планеты Атешги висело под картой галактики. Она была похожа на конфетку, которую не терпится взять в рот: мармеладный гигант, унизанный сахарными кольцами, которые были расчёсаны и сплетены силами притяжения дюжины глазированных и засахаренных лун. Мы пересекали эклиптику, поэтому кольца постепенно загибались под более крутым углом, раскрывая свою настоящую прелесть. Даю руку на отсечение, что это была самая изумительная планета, а уж планет я повидала немало.

Но мы прибыли сюда не ради красивого пейзажа, хотя планета была, без сомнения, красивой.

— Ты выяснила что-нибудь, что я пропустил? — спросил Лихнис.

Я поцеловала его и уселась на незанятый диван.
— Есть следы технологической деятельности, но ничего существенного. Возможно, неподалёку пролетел корабль с шумным двигателем. Или утечка из приватной сети другой линии. Кажется, в этой системе нет нашего узла.

— Я обязательно оставлю здесь узел. Надеюсь, это утихомирит Овсяницу.

— Боюсь, этого будет недостаточно.

— Я заметил, что все промолчали, когда он опоздал.

Я приставила палец к брови, чувствуя биение крови.
— Не заводи эту песню опять.

— Нам всем пришлось ждать в забытьи, пока он не соизволил явиться. Сколько тогда прошло? Семь или восемь килолет, не меньше. Я не заметил, что ему сделали выговор.

— Потому что Оживляющие пригласили Овсяницу посмотреть на Разжигание. Ты знаешь, что он не мог уйти до его окончания. Твоя ситуация сильно отличается.

— Давай, добивай лежачего.

— Пожалуй, я доверюсь Портулак, — сказал доктор Менинкс. — С ней я хотя бы успею к закрытию слёта.

— Знаете, это хорошая мысль. Почему бы вам не улететь прямо сейчас? Я полечу следом, когда закончу дела.

— Как будто я способна на это, — сказала я, бросив виноватый взгляд на аватар. — Простите, доктор, но я не могу бросить Лихниса здесь.

— Тогда ждите последствий.

— Вы всё ещё мой гость, — сказал Лихнис.

— К сожалению.

— Да. Если что-то случится с вами до слёта, это будет ужасно. Например, необъяснимая авария, о которой не останется записей: допустим, нарушение химического баланса вашего бака. И я не преувеличиваю: этот аппарат напоминает экспонат музея ужасов Золотого Часа. Он буквально напрашивается на поломку.

Бумажная фигура сморщилась от гнева.
— Вы мне <emphasis>угрожаете</emphasis>, шаттерлинг?

— Нет, просто немного замечтался.

К счастью, в это время «Дальянс» прервал ссору. Кто-то или что-то подавало сигналы нашим кораблям. Из атмосферы гиганта, возле приторно-сладкого экватора, выскользнуло транспортное средство. До сих пор мы его совершенно не замечали, но сейчас оно стремилось заявить о своём присутствии.

— А ты мне не верила, — сказал Лихнис.

Вид у судна был, без всяких сомнений, старомодный — солидный, надёжный экземпляр технологий Одиннадцатого Интерцессионария. Состоящее из острых рёбер и блестящих тёмных граней, оно было похоже на кусок каменного угля, из которого вытесали наконечник стрелы размером с гору. С момента появления оно посылало нам одно и то же сообщение на Языке. Отвечать не имело смысла, сообщение просто приказывало замедлиться с трансэклиптической траектории и ждать дальнейших указаний.

Судно обогнуло систему колец, не заходя в неё, и остановилось в системе отсчёта, которую образовывали «Дальянс» и «Серебряные крылья утра». Три корабля находились в вершинах почти равностороннего треугольника. Расстояние между их центрами тяжести было тысяча километров. Корабль Лихниса выглядел как ромбоид в стиле ар-деко, мой корабль был безголовым хромовым лебедем, изогнувшим крылья в брачном танце.

— Что теперь? — спросила я.

— Будем ждать. Кем бы ни был Атешга, вряд ли у него часто бывают гости. Не думаю, что ему захочется томить нас в ожидании.

Я притронулась пальцем к своей голове. Тело вздрогнуло, как будто кто-то ходил по моей могиле.
— Кто-то только что просветил «Серебряные крылья утра» с помощью датчиков глубокого проникновения.

— Атакуйте его немедленно, — взвизгнул Менинкс. — Чего вы ждёте? Атакуйте его немедленно!

— «Дальянс» просит разрешения включить видеосвязь, — сказал Лихнис.

— Мы ничем не рискуем, — сказала я.

Перед нами появилась фигура в капюшоне. Она была достаточно прозрачной и подёргивающейся, чтобы было ясно, что это изображение, а не физический объект. Голос — медленный, глубокий и дребезжащий — был модулирован так, чтобы казалось, что он проходит через примитивный передающий аппарат.

— Изложите своё дело, «Дальянс» и «Серебряные крылья утра», — сказало существо на диалекте Языка, который был единственным кандидатом на универсальный язык звёздных путешественников.

— Я ищу существо по имени Атешга, — сказал Лихнис на трансе, внутреннем языке Содружества линий. Он рассчитывал, что «Дальянс» переведёт исходящее сообщение на Язык. Он знал Язык так же хорошо, как и я, но предпочитал перекладывать рутинную работу на корабль.

— Ещё раз, какое у вас дело? Зачем вы прилетели в эту систему?

— Мне нужен новый корабль, — ответил Лихнис. — У меня есть основания считать, что здесь есть корабли.

Существо перед нами было одето в мантию с капюшоном из тёмно-красной ткани, по которой струились узоры из тонких хромовых нитей. Сложенные вместе руки терялись в широких рукавах. В тени большого капюшона невозможно было разглядеть лицо.

— Корабль? — спросил он таким тоном, как будто Лихнис искал что-то очень странное. — Зачем тебе корабль, путешественник?

— Мой немного износился.

Мне показалось, что существо рассматривает меня из-под капюшона с какой-то нечеловеческой проницательностью.

— И много кораблей ты здесь видишь, путешественник?

— Не то, чтобы приходилось уворачиваться от них.

— Что означает, что ты ошибся адресом, не так ли?

— Согласно моей астротеке, ошибки нет, — сказал Лихнис. — Если бы ты не взлетел с этой планеты, я бы решил, что в данных ошибка. Но твоё появление не может быть случайностью. Сейчас я разговариваю с <emphasis>Атешгой</emphasis>, не так ли?

— И что же написано об Атешге в твоей астротеке?

— Немного. Написано, что у него умеренные цены и много старых кораблей. Но меня интересует только одно: продаёт ли он их.

Из рукавов показались белые худые запястья с совсем уж худыми пальцами, которые имели непривычное количество суставов и обсидиановые ногти. Атешга откинул капюшон. Таким лицом гордился бы любой вампир: бумажная кожа обтягивала череп со впалыми щеками и глубокими глазницами. Зубы торчали из дёсен под разными углами, как осколки кроваво-красного стекла.

— Кое-что у меня есть.

Лихнис сначала взглянул на меня, потом спросил:
— Нам можно посмотреть?

— Следуйте за мной. Я покажу вам те, которые выставлены на продажу.

— Я не доверяю этому существу, — заговорил доктор Менинкс. — Я требую покинуть это место немедленно.

В моей голове мелькнула мысль о предупреждении, которым нас напутствовал господин Небьюли. Как удар по нерву.

— Лихнис, — начала я, — может быть, нам следует подумать…

Судно Атешги развернулось и рвануло к газовому гиганту. Оно оставляло за собой след из искривлённого, измученного пространства-времени, которое возвращалось в норму, испуская экзотические элементарные частицы. Вид колец и звёзд затуманился, как в грязной воде.

— Мы летим следом, — сказал Лихнис.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/109304

Переводчики: beroal