Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 1_04_2

Я опустила руку в лоток синтезатора и сомкнула пальцы вокруг рукоятки энергетического пистолета. В свежеиспечённом оружии чувствовалась та особая тяжесть, которую имеют все вещи, до отказа набитые хитрыми механизмами. Хотя я держала его с помощью леваторов, оно всё равно весило как валун. Любители этого оружия обычно использовали его в моторизованных доспехах, чтобы погасить остаточную инерцию, но я не хотела, чтобы наш гость принял меня за робота, когда я буду его приветствовать.

Я уговаривала себя не нервничать, но, как только я прогоняла одно опасение, остальные возвращались, как мухи. На данный момент ни один человек-машина не нападал на людей, поэтому то, что я приблизилась к нему с оружием, казалось и ненужным и оскорбительным. С другой стороны, это существо не только обладало сверхчеловеческой скоростью и силой, но и могло свихнуться за время пребывания в плену у Атешги.

Я надеялась, что моё оружие сможет хотя бы пробить его золотистую броню.

— Может быть, не стоит? — спросил Лихнис.

— Может быть, — сказала я, — но я уверена, что нам рано или поздно придётся это сделать.

Я провела рукой по пульту управления и быстро отскочила от вертикального шасси его клетки.

Сдерживающее поле плавно сошло на нет, и Геспер медленно, как во сне, опустился на пол. Его ноги коснулись палубы, руки свесились по бокам. Несколько секунд он стоял, не подавая признаков жизни. Было невозможно определить, он в сознании или просто балансирует в вертикальном положении. Затем он повернул своё золотое лицо и посмотрел мне в глаза.

Геспер был великолепной машиной.

Его можно было принять за человека в идеально пригнанных доспехах, хотя внутри мог поместиться лишь очень худой человек. Он был одновременно холодным, как механизм, и обжигающе человечным, как стилизованная карикатура на красавца из сочинений древности, облачённого в золото и серебро. Фасеточные глаза меняли цвет от опалового до бирюзового в зависимости от направления взгляда. На его широком подбородке была выемка. Скулы проходили по коже, как два параллельных стальных фланца, словно они служили радиаторами. Нос, казалось, был нужен только затем, чтобы сбалансировать форму лица. Узкая щель рта, обрамлённая толстыми золотистыми губами, скрывала синтезатор речи. Весь его череп был золотого цвета, кроме двух цветных стеклянных панелей по бокам как раз над обтекаемыми ушами. Панели были покрыты плотной серебряной паутиной, и в их глубине мигали пастельные огоньки.

Другие части тела были не менее прекрасны. Они были подобраны так, чтобы вместе составлять эстетически целостную картину — точёная грудная клетка, втянутый живот, мускулистые конечности. Единственная странность, которая нарушала совершенство, — левая рука. Ниже локтя она выглядела заметно толще и тяжелее правой, как будто он надел металлическую рукавицу на свою тоже металлическую руку.

Только эта деталь царапала взгляд, всё остальное было идеальным. Люди-машины выбирали форму мужчин или женщин, иногда детей, совсем редко встречались бесполые сверкающие металлические создания. Внешность Геспера не оставляла сомнений, что он мужчина. Даже гениталии были обозначены на рельефной поверхности тела. Однако, его облик не был воинственным или утилитарным. Геспер был изящным сувениром, который хочется купить, чтобы любоваться в одиночестве.

Кроме того, он был живым. Пожалуй, он был самым мощным, быстрым и потенциально самым хитрым и смертельно опасным изделием, которое когда-либо находилось на борту «Дальянса».

— Кто вы? — спросил он, шевеля губами, хотя его лицо до этого момента оставалось застывшей золотой маской. Его голос состоял из мелодичных птичьих трелей, скомпонованых в человеческую речь. Это был самый прекрасный звук из когда-либо слышанных мной.

— Я Портулак, шаттерлинг линии Горечавки, которая входит в Содружество линий. — Я представила моего компаньона: — Это Лихнис, шаттерлинг из той же линии. Сейчас вы на его корабле. Вас держало в плену существо по имени Атешга. Я только что договорилась о вашем освобождении.

— Вы меня боитесь, шаттерлинги?

— Возможно, — сказала я.

— Для этого нет причин. На вашем месте я бы убрал оружие. Мой разум распределён по телу, так что у вас не получится убить меня одним выстрелом. Вы <emphasis>сможете</emphasis> меня повредить при достаточном упорстве, но к тому времени отражённая энергия нанесёт значительный ущерб этой обстановке. — Когда он осматривал помещение, его голова поворачивалась с жуткой плавностью пулемётной турели. Он продолжил разговор на трансе: — Возможно, будет лучше, если я перейду на язык Содружества? Для меня это не представляет труда.

Мы, Горечавки, любим считать себя непревзойдёнными знатоками транса. Всего лишь одним предложением Геспер развеял моё самомнение.

— А он хорошо говорит, — прошептал Лихнис, — даже <emphasis>очень</emphasis>.

— Вы хорошо говорите на трансе, — сказала я.

— Для машины.

— Для существа, для которого транс не родной язык. Я не хотела обидеть.

Он смерил меня своими опаловыми глазами, потом наклонил голову на микроскопический угол и зажёг свои глаза бирюзовым светом.
— Я и не обиделся, шаттерлинг. Я прошу вас разъяснить мне моё положение. Вы упоминали о каком-то Атешге, имя которого вызывает смутные ассоциации. Но я не имею ни малейшего понятия, как оказался здесь.

— Значит, вы не помните, как вас схватили?

— Я помню подробности, но не цельную картину. Я вспомнил, что путешествовал. — Он повернул ладонь с застывшими пальцами к своей груди. — На моём корабле случилась какая-то авария, поломка.

— Я могу догадаться о том, что было дальше. Вы нашли в астротеке вашего судна сведения, что в этой системе пребывает продавец кораблей. Атешга заманил вас, а потом решил, что ему выгоднее не брать ваши деньги, а захватить ваш корабль.

— То же самое случилось с вами?

— Но Атешга не знал, что в его сети попала пара Горечавок. Мы пригрозили, что если он не отпустит нас, то получит на орехи от всей линии.

— Страшная угроза, — сказал Геспер. — Как вы заставили его освободить меня?

— Он проговорился, что схватил кого-то из машинного народа. Когда мы очутились на свободе с этой информацией, его положение стало ещё более рискованным.

— В таком случае, примите мою искреннюю благодарность. Мне неловко, что вы чувствовали необходимость защищаться оружием.

— Я опасалась, что вы дезориентированы.

— Тогда вы поступили правильно. Моя память повреждена. Вы могли бы сообщить сегодняшнюю дату?

— Шесть ноль три три, четыре восемьдесят пять, стандартное время Крабовидной туманности. Вы в рукаве Щита-Кентавра, в системе Нелюмбий.

— Хм, я провёл в плену очень много времени. Последняя дата, которая хранится в моей памяти, в человеческом времяисчислении начинается с пяти.

Я взглянула на его клетку. Геспер до сих пор стоял внутри, хотя ничто его не держало.
— Атешга что-то сделал с вашей памятью?

— Характер ошибок в памяти указывает на мощное электромагнитное излучение. Должно быть, он пытался вызвать у меня амнезию, чтобы отпустить меня на все четыре стороны и не бояться за свою жизнь. — Он посмотрел на свою непропорционально большую руку, потом опять на меня. — Простите, шаттерлинги. Должно быть, крайне неприятно найти меня в таком состоянии. Могу я спросить, что вы собираетесь делать со мной теперь, когда я в вашем распоряжении?

— Следующая остановка после системы Атешги — наш слёт. Если ничего не изменилось со времени последнего слёта, на нём будут гости из машинного народа. Если вы желаете, мы отвезём вас туда. Если нет, вы можете оставаться на наших кораблях, сколько хотите. — Я немного помолчала, чтобы незаметно подойти к моему деликатному делу. — Конечно, если вы собрались посетить слёт, это нисколько не повредит моему положению в линии.

— Думаю, я смогу. Мы уже покинули систему Атешги?

— Нет, нам ещё нужно закончить кое-какие дела. — Я вытянула руку, приглашая его наружу. — Вам не обязательно находиться в клетке, если вы не хотите.

Он показал улыбку. Она была похожа на театральную маску, слишком симметричная и застывшая для человеческого лица. Но всё равно это была искренняя улыбка.

— Спасибо, шаттерлинг.

— Зовите меня Портулак.

— Хорошо, Портулак.
Он осторожно шагнул из клетки, словно опасаясь быть отброшенным назад. Потом он вытянул руки и начал поворачивать их вправо и влево, как будто радуясь, что они работают. Я подумала о двух вещах: об охотничьей кошке, которая когда-то была в моём «Дворце», и о копии «Давида» Микеланджело, которая стояла в одном из больших помещений старого особняка.
— Как приятно иметь возможность двигаться. Не могу выразить словами, насколько ужасно было сидеть под замком у Атешги. Если бы я был склонен мстить… — он не закончил.

— А вы не склонны? — спросил Лихнис.

— Да, — сказал он. — Месть присуща биологическим существам. Мы действуем по-другому.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/109313

Переводчики: beroal