Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 2_11

Я не сильно удивился, когда на нас напали. Мы ждали нападения с того момента, как вошли в эту систему. Я гнал корабль к источнику сигнала бедствия, хотя сомневался в его правдивости. Но угадать точный момент удара, разумеется, было невозможно.

Однако, удача мне улыбалась — я как раз заглушил двигатель и тормозился о мусор, чтобы прийти в покой относительно источника сигнала. Чтобы изменить курс, нужно отключить поле, и на это время корабль становится фатально уязвимым. Нападающий не смог сжечь «Дальянс» немедленно, но нагрузил его защиту до предела. За секунду барьер поглотил больше энергии, чем после вхождения в облако. Корабль включил экстренные механизмы быстрее, чем я успел об этом подумать. Генераторы барьера создали дополнительные пузыри вокруг жизненно важных систем и груза, включая меня. Если главный пузырь прорвётся и корабль будет разрушен, внутренние пузыри могут выстоять, как у рыбы, которая мечет икру, когда её тело уже порвали на куски.

Несколько секунд я сидел неподвижно, размышляя, сколько продержится главный пузырь. Красная полоса на висящей перед мной консоли неумолимо ползла вправо. Если мощность луча останется прежней, «Дальянсу» придёт конец через тридцать секунд. Инстинкт самосохранения требовал бежать от луча, но это было невозможно.

Потом луч пропал, а я всё ещё существовал. Возможно, пушка исчерпала заряд и перезаряжалась, или другая пушка ещё не была готова стрелять. В моей голове сформировался приказ, но «Дальянс» предвосхитил его. Пока пузырь был на месте, из люков высыпалось несколько десятков миног — малых автономных кораблей, с оружием и намоточными двигателями близкого действия. Они выстроились в отряды и полетели к барьеру. Жёсткость барьера уменьшилась, чтобы выпустить миног наружу, и сразу же восстановилась. За это мгновение внутрь влетели обломки, которые забарабанили по корпусу, как когти тысячи ведьм.

У миног было две задачи. Три отряда по четыре машины расположились возле пузыря так, чтобы горизонт пузыря был между ними и расчётным источником луча. Другие шесть отрядов разлетались от «Дальянса» на полной скорости. Каждая минога прогрызала путь в туче хлама: гамма-лучи превращали частицы в плазму, которую можно было отклонить электростатически. Из-за этого миноги были видны, как на ладони, но в тот момент было не до этого.

Миноги подлетели к пузырю, ухватились за отвердевшее поле и синхронными усилиями двигателей потащили «Дальянс». Через несколько секунд они поменяли направление движение, не давая противнику шанса предсказать мою траекторию. Суммарная мощность миног была далека от мощности главного двигателя. Тем не менее, перегрузки были достаточно большими, чтобы включить амортизирующее поле.

Потом пушка нашла меня снова. Пузырь едва успел восстановиться после предыдущей атаки, и красная полоса снова поползла вправо. На другой части консоли я увидел, как излучение, отражённое от пузыря, сожгло двух миног. Оставшиеся десять штук всё ещё могли уводить мой корабль от выстрелов, но медленнее.

Остальные двадцать четыре машины стали стрелять в источник луча с помощью тех самых гамма-пушек, которыми они пробивали дорогу в облаке. Я даже мог видеть их лучи на главном экране, который занимал весь капитанский мостик. Часть электромагнитного излучения понижалась до видимого спектра и рассеивалась там, где луч взаимодействовал с облаком. Траектории лучей были похожи на спицы колеса, ось которого проходила через невидимого врага. Я уставился на растущую красную полосу, понимая, что мои манёвры малополезны. Нападающий был достаточно близко, чтобы компенсировать в орудийных расчётах задержку на прохождение света от меня до него и обратно.

Внезапно луч перескочил с меня на миног и подбил три штуки одну за другой. Колесо потеряло три спицы. В тот миг, когда луч был занят миногами, барьер «Дальянса» отключился, чтобы выпустить ещё четыре штуки. Теперь мой арсенал был пуст, следовало ждать, когда будут изготовлены новые миноги. Как я и ожидал, стрельба по моему кораблю возобновилась, но красная полоса за это время заметно уменьшилась, так как часть энергии рассеялась.

Две миноги остались возле «Дальянса», чтобы помогать двигать его, остальные разлетелись, чтобы закрыть дыры в колесе. Луч большую часть времени был направлен на меня, отклоняясь иногда, чтобы уничтожить одну из спиц колеса. Хвала небесам, у нападающего было всего одно орудие. В противном случае, «Дальянс» вряд ли бы продержался так долго. Меня бы убили немедленно или потом, когда я потеряю корабль и будут дрейфовать в пузыре.

Когда я взорвал вражеское орудие, у меня осталось восемь миног: половина буксировала «Дальянс», половина отвечала на обстрел. Взрыв расчистил в облаке дыру размером с луну, которая быстро унеслась вдаль, так как мы двигались друг относительно друга. Секунды текли за секундами, но обстрел не возобновлялся. Я понял, что могу позволить себе вздохнуть свободно. С другой стороны, ослаблять бдительность было глупо.

Я приказал миногам сгруппироваться перед «Дальянсом» и включил двигатель. В этот раз я полностью отключил пузырь, чтобы двигатель мог развить полную мощность. Я выбрал скорость в ущерб защите, чтобы как можно быстрее удалиться от противника. Хотя я уничтожил его орудие, я всё ещё слышал сигнал о помощи.

В это время на связь вышел Геспер.

— Лихнис, — произнесла зернистая фигура Геспера перед мной, — по всей видимости, вас атаковали. Как вы перенесли атаку? Насколько сильно вы истощены?

— Я всё ещё жив, — сказал я, повышая голос. Шум моего двигателя был похож на адскую молотилку, из которой вот-вот вылетят шестерни. Мне совсем не нравилось разгонять двигатель до такой мощности. Толчки подсказывали, что амортизаторам приходится нелегко. — Спасибо, что спросили, — продолжал я. — Похоже, сигнал был приманкой. Надо было думать перед тем, как гнаться за сигналом не от Горечавки.

Геспер был на расстоянии минуты от меня.

— Ваш корабль не повреждён?

— В целости и сохранности. Но я думаю, что это подтверждает опасения Овсяницы. Эта система — змеиное гнездо. Надо драпать отсюда как можно быстрее.

— Между мной и Портулак множество препятствий для сигнала. Я сообщу ей, что вы едва избежали гибели. Могу я предложить вам помощь?

— Со мной всё будет в порядке, если я пробьюсь через облако. Сосредоточьтесь на том, чтобы вы и Портулак выбрались. Передайте ей не обращать внимания на любые сигналы.

— Вы уверены, что выживших не осталось?

— Присмотритесь к этому месту. Было глупо даже надеяться.

Пока я отвечал Гесперу, моя консоль зазвенела. Я посмотрел на сообщение, не ожидая ничего хорошего.

«Дальянс» принял новый сигнал, источник которого был не там, где предыдущий. Он был мощнее: достаточно мощный, чтобы предположить, что кто-то следит за нами и целится в передатчик сигнала.

Также он исходил от Горечавки, без малейших сомнений.

Я занёс руку над консолью и остановился. Разум требовал проигнорировать новый сигнал, особенно после моего разговора с Геспером. Но у меня не хватило духа.

— Лихнис?

— Пришёл новый сигнал. От Горечавки, с использованием самого нового протокола.

— Сигнал бедствия?

— Да.

— Поскольку мы убедились, что враг устроил здесь засаду, с большой вероятностью он не раз принимал ваш сигнал бедствия. Он мог перехватить сигнал и реплицировать его?

— Если он способен на это, почему он не начал с нашего сигнала?

— Я не могу объяснить этого, — тихо сказал Геспер. — Тем не менее, я прошу быть осторожнее. Должен ли я сообщить Портулак об этом?

— Подождите, — сказал я, не убирая руку от консоли. «Дальянс» обнаружил вложенные данные в сигнале. Он содержал модуляции, которые могли быть аудиовизуальным сообщением.

Я всё ещё не решался коснуться консоли. Существовала опасность, что я поверю сообщению.

Возможно, мне не стоит ему доверять.

Я мог пролететь мимо, оправдывая себя тем, что проигнорировал вторую, более искусную приманку и правильно сделал. Допустим, враг переключился на протокол Горечавки только после того, как убедился, что я принадлежу этой линии.

— Лихнис, — сказал Геспер, — извините меня за ослушание, но я сообщил Портулак о новом сигнале.

Я почувствовал скорее замешательство, чем гнев.
— Я же сказал подождать.

— Я почувствовал, что необходимо передать эту информацию, так как она имеет большое значение. Благодаря этому Портулак знает, что в этой системе есть существа, которые могут имитировать сигналы от Горечавок. Существа могут быть или не быть Горечавками. Теперь она может извлечь пользу из этой информации, даже если нас уничтожат.

У меня не было сил спорить с Геспером. Тем более, что какая-то часть меня понимала, что он прав.

— Она что-нибудь сказала?

— Портулак считает, что следует игнорировать сигнал. Она весьма жёстко отстаивала свою точку зрения.

Я улыбнулся, потому что Геспер, без сомнения, подсластил пилюлю. В то же время я скомандовал «Дальянсу» проиграть аудиовизуальные данные на плоской поверхности сразу за диском пульта управления.

На экране появилось лицо.

Я узнал её — одна из нас, женщина по имени Волчник.

«Я надеюсь, что говорю с Лихнисом, — сказала она. — Я <emphasis>полагаю</emphasis>, что это ты. Твой корабль я узнаю где угодно. Я много раз советовала тебе сбыть его с рук, но сейчас я рада, что ты этого не сделал. Мне жаль, что тебя обстреляли, но я не замечала тебя до этого момента. Не отвечай до тех пор, пока мы не сблизимся. Я вижу тебя, но нахожусь в другой части этой солнечной системы. Я в камуфляже и надеюсь, что мой луч никто не прослушивает. — Она облизала сухие бесцветные губы, как будто хотела пить. По меркам нашей линии она была обычной женщиной. Скулы, разноцветные глаза, форма рта (самые привлекательные черты Горечавки) были приглушены так, что почти исчезли. Волосы были схвачены сзади, и кожа на лбу натянулась, как на барабане. На ней было фиолетовое платье или блуза, которая оголяла одно плечо. За её спиной была стена, испещрённая данными, что означало, что она в корабле. — Я полагаю, ты уже знаешь в общих чертах о засаде, — сказала она. — Я была в забытьи и планировала проснуться, когда что-нибудь случится. Когда они начали стрелять из «Плюющейся кобры», я поняла, что кто-то прибыл. — Её лицо исказил дикий гнев. — Они не прикончили всех. Со мной несколько шаттерлингов, которых я подобрала, когда начался армагеддон. Я уверена, что есть и другие, прячутся в системе. У нас есть пленники. Нам не на чём лететь. У потеряла двигатель. Нам не выбраться. Я могу лететь с черепашьей скоростью, но они поймают меня рано или поздно».

Я невольно ответил: «Что я должен сделать, по-твоему?»

Волчник тяжело вздохнула. «У нас мало времени. Синхронизатор закончился, я использовала девять жизней в стазе. Мой корабль умирает. Он не может ремонтировать себя, и сейчас работает только генератор барьера. — Она пристально смотрела на меня, как будто пыталась заставить меня отвести взгляд. — Сообщи мне, что ты получил моё сообщение, даже если ты решишь не реагировать на него. Отклонись от курса, чтобы просигнализировать мне. Я хочу знать, что кто-то его получил. Потому что я должна сообщить данные, которые ты должен доставить остаткам линии, даже если ты оставишь нас умирать здесь. Я сказала о пленниках. Овсяница о них не знал, поэтому я уверена, что ты тоже не мог о них узнать. Мы выдавили признание из одного. Его зовут Грильз, подонок из линии Марселленов. Таким образом они получили гомункулярное оружие. Не спеши обвинять Марселленов. Мы думаем, что Грильз и его друзья действовали на свой страх и риск. Если ты Лихнис, я не знаю, как ты это воспримешь, но Грильз сказал, что каким-то образом <emphasis>ты виноват</emphasis>. — Волчник покачала головой в отчаянии. — Я оговорилась. Не виноват. Ты сделал что-то вполне невинное, не зная, к чему оно приведёт. Ты был катализатором. Результатом была эта засада».

«Как мог я спровоцировать засаду, если меня даже <emphasis>близко</emphasis> не было возле этого места?» — спросил я, поражённый.

Я передал послание Портулак, чтобы она узнала о Марселленах и о моём так называемом соучастии. Я начал манёвр, не дожидаясь ответа от неё. Через несколько секунд за мной полетел Геспер. Он старался расположить свой корабль впереди моего, выжимая около пяти тысяч g. Сомневаюсь, что какие-либо амортизаторы могли такое компенсировать. Я о таких не слышал.

Волчник ответила быстро. «Спасибо, Лихнис. Я не рассчитывала, что ты повернёшь. Что бы там ни было… я по гроб тебе обязана. Я в курсе, что о тебе говорили отвратительные вещи, и я в этом участвовала, хотя должна была подумать сначала. Это всё клевета. Ты украшение нашей линии, мы должны гордиться тобой».

«Подожди, пока я спасу вас», — сказал я.

«Сейчас я передаю тебе наши координаты, — сказала Волчник. — Я знаю, что они не точные, но других нет. Когда ты подлетишь ближе, ты сможешь засечь нас по утечкам из барьера. Я постараюсь тебя уговорить, конечно. Я полагаю, что сейчас не стоит связываться со мной напрямую».

На консоли появились числа, на главном экране на коричневом пятне облака выскочил значок. Волчник находилась приблизительно на пятнадцать градусов севернее первоначального сигнала, немного глубже в облаке. При текущем ускорении я приближусь к ней меньше, чем за час. Я вглядывался в распылённую планету, глупо надеясь, что могу увидеть скрытую угрозу раньше, чем во много раз более чувствительные датчики моего корабля.

— Она упомянула о «Плюющейся кобре», — нарушил тишину Геспер. — Вынужден признаться, что я ничего об этом не помню.

— Вы знаете о червоточинах, Геспер?

— Немного. С их помощью Оживляющие омолаживают звёзды.

— Потому что их вряд ли можно использовать для чего-то другого. Бог создал их ради смеха. Может быть, приоры научились пропускать через них корабли или информацию, но мы не представляем, как это сделать. Мы умеем только продавливать через них материю. Так можно перекачать топливо из одной звезды в другую. А если, например, попытаться передать информацию, модулируя поток материи, на другом конце червоточины она превратится в кашу. Может, машинный народ научился это делать.

— Мы столкнулись с тем же затруднением, — сказал Геспер.

— К счастью для нас, из червоточины можно сделать оружие. Нужно взять червоточину, вставить в звезду только один конец. Пусть горючее вылетает из другого конца в открытое пространство. Горловину нужно окружить машинами, которые будут регулировать подачу топлива и направлять его на цель. По сути, это огнемёт.

— Другой конец должен находиться в этой солнечной системе?

— Не обязательно. Он может быть в сотнях лет отсюда. В одну звезду можно вставить несколько червоточин.

— Вы полагаете, что здесь может быть несколько выходов?

— Боюсь, определить это не возможно. Может быть, я даже не уничтожил тот выход, который стрелял по мне. Разрушил оборудование горловины, да, но его можно починить со временем.

— Почему они используют это оружие, а не гомункулярное?

— Дальность стрельбы. Разрушительная сила «Плюющейся кобры» меньше, зато она бьёт дальше. Гомункулярное оружие надо подвозить ближе к цели. Раз врагам удалось уничтожить планету слёта, они должны были находится рядом с ней.

— Можно ли спрятать гомункулярное оружие?

— Только внутри корабля.

— Корабль будет обнаружен, — сказал Геспер.

— Но его пропустят, если он будет принадлежать члену линии и будет подавать наши сигналы.

Геспер умолк. Я не думаю, что он был шокирован моей гипотезой. Скорее всего, он хотел таким образом проявить уважение. Я сомневаюсь, что он сделал какие-то другие выводы из фактов, которые были известны всем нам.

Невозможно было устроить эту засаду без помощи Горечавки.

Консоль зазвенела, потому что Волчник опять передала сообщение. Это был просто список координат. «Дальянс» скорректировал курс и выдал предполагаемое время встречи. Учитывая торможение, мы прибудем через двенадцать минут.

— Лихнис, — сказал Геспер, — не хочу пугать вас, но я вижу какой-то объект за Волчник. Несколько секунд назад его не было. Он большой и движется в нашу сторону.

«Дальянс» напрягся, понижая порог срабатывания датчиков, чтобы я получил независимое подтверждение того, что в облаке скрывается ещё один объект. Через несколько секунд на дисплее появился комок тумана, обведённый рамкой и окружённый не слишком богатыми данными, которые смог извлечь мой корабль. Объект был закамуфлирован. Он был огромным, пять или шесть километров в диаметре. Геспер не ошибся — объект приближался.

— Это может быть крупный корабль, крупный корабль с гомункулярным оружием на борту или само это оружие, — сказал я.

— Более слабые сигналы исходят от объектов вокруг него. Возможно, другие корабли.

Волчник снова включила связь. Мы были достаточно близко, чтобы передавать изображение, не опасаясь перехвата данных. Её изображение нарисовалось справа от Геспера. Она пыталась говорить твёрдо, но не могла скрыть дрожь в голосе.

— Лихнис, тебе придётся повернуть назад. Они двигают к тебе гомункулярную пушку. Ты можешь уйти из радиуса поражения, если будешь удирать на полной мощности. Конечно, они будут преследовать, но ты, наверное, сможешь оторваться от них.

В этот раз её протокол позволял ответить.

— Они рассчитывали расстрелять меня из «Плюющейся кобры», но я её подбил.

— Это хорошо, — сказала она с огоньком гордости в глазах. — Это их не остановит, но ты показал, что у нашей линии есть порох.

— Я на это надеюсь.

— Разворачивайся, Лихнис. Ты сделал всё, что мог. Незачем доказывать твою преданность таким образом. Я рассказала тебе всё. Конечно, я хотела передать тебе пленников, но…

— Я всё равно лечу к вам, — сказал я.

— Если вы решили спасти их, — сказал Геспер, — я сделаю всё возможное, чтобы отвлечь огонь на себя. Я пройду близко от Волчник и увеличу свою видимость.

— Вы хорошо подумали?

— Я уже начал манёвр. Я подойду наиболее близко к Волчник через три минуты. Потом я настрою излучение барьера и паттерн работы двигателя таким образом, чтобы переманить их оружие. Оно обязательно перестроится на более близкую цель, даже если будет видеть вас.

— Что бы из этого ни вышло, Геспер… спасибо.

— Я выключаю связь. Увидимся в межзвёздном пространстве, когда покинем это скверное место.

Его изображение рассыпалось сполохами, и я остался наедине с Волчник.

— Ты разговаривал с человеком-машиной? Какие боги послали его тебе?

— Ты меня недооценивала.

Следующие три минуты тянулись, как вечность. Я смотрел, как Геспер рванул в направлении корабля Волчник и прошёл от него на расстоянии полмиллиона километров. К тому времени я намного лучше видел приближающийся объект и его эскорт. Теперь стало окончательно ясно, что это гомункулярное оружие. Перспектива искажала его пропорции, но «Дальянс» смог восстановить их. На конце изящного, тонкого стебля находилось что-то вроде цветка. Полупрозрачные лепестки были покрыты прожилками, подобно крыльям стрекозы. К моему огорчению, картина совпала с данными из астротеки. Скорее всего, его скрытно провезли в трюме одного из наших кораблей. Сейчас не было причин скрывать его. Оружие вовсе не было таким хрупким, каким выглядело. Поле поддерживало и защищало его; буксиры, похожие на моих миног, тащили его, вцепившись в стебель, как шипы, и испуская излучение намоточных двигателей.

Удаляясь от Волчник, Геспер начал менять свою оболочку, чтобы стать более заманчивым. Он начал стрелять в гомункулярное устройство и буксирующие корабли, но не потому, что надеялся повредить их, а чтобы вынудить их ответить. Его двигатель теперь грохотал так, что был слышен с другого конца солнечной системы. Скорее всего, Портулак тоже видела его манёвр, не понимая, что он означает.

Через минуту я начал торможение. «Дальянс» отказался от обычных мер безопасности. Двигатель заскрежетал, появилось предупреждение, что работа амортизаторов не гарантируется при ускорении в несколько тысяч g.

Я поморщился, вжался в кресло и вцепился в подлокотники, словно это могло смягчить удар при отказе амортизаторов.

Расстояние между мной и кораблём Волчник сократилось до тысяч километров, затем сотен, и я наконец смог рассмотреть корабль, который собрался спасать. Волчник приняла меры, чтобы замаскировать его, но она не умела творить чудеса. Её корабль был развалиной на последнем издыхании, не поддающейся ремонту. Он имел форму ромба, длина один километр от носа до кормы, одна пятая километра в поперечнике. На месте двигателя была выемка точной сферической формы, похожая на укус. Нос корабля лопнул, как созревший стручок. Корпус корабля был пёстрым из-за серебристых воронок и царапин на угольно-чёрной поверхности.

Однако, Волчник оказалась находчивой. Генератор барьера работал, и она собрала несколько миллионов тон камней внутри пузыря. Этот хлам окутывал её разбитый корабль вроде подушки и мог бы скрыть его в некоторой степени, если бы пузырь отключился.

— Я подошёл очень близко, — сказал я. — Ты поместишься в моём грузовом отсеке, и он уже открыт. Но тебе нужно отключить пузырь и избавиться от камуфляжа.

— Я боюсь. Они сейчас близко, и если я отключу пузырь, то они без труда меня найдут.

— Ты говорила, что генератор барьера скоро сдохнет. Так что терять нечего.

На последнем этапе операции моё замедление упало до нескольких g. Я решил посмотреть, что с Геспером. Он продолжал обстреливать гомункулярную пушку. Его действия принесли плоды: два корабля эскорта вышли из строя и направились к нему. Однако само оружие никак не показывало, что ему понравилась приманка. Два преследующих корабля ускорялись на поворотах так же жёстко, как Геспер.

«Дальянс» остановился точно за последним слоем камуфляжных камней. Пузырь исчез, и корабль Волчник начал медленно продвигаться ко мне на импеллерах через кучу мусора. Камни бились о его корпус, оставляя сияющие царапины, раскалываясь и крошась. Импеллеры начали светиться ярко-розовым цветом, что означало неполадку. Бог с ними, от них требуется всего лишь протянуть корабль несколько сотен метров; потом хоть в утиль.

Я дал двум миногам задание собрать из камней импровизированный щит между нами и пушкой. Они были достаточно умными, чтобы выполнить эту работу без мелочной опеки; они начали сновать по пространству с такой скоростью, что глаз видел вместо них туманные полосы.

Пока миноги занимались щитом, я повернул «Дальянс» и отключил свой щит. Миноги заметались вокруг меня, как светляки, стараясь отбрасывать крупные камни, потревоженные кораблём Волчник. Внезапно мне показалось, что её корабль не влезет, как будто я ошибся в объёме моего грузового отсека.

— Выключи импеллеры. Импульса хватит. С остальным я разберусь.

В ту же секунду на небе проступили трещины ослепительно-белого света, и оно стало похожим на чёрную яичную скорлупу, которая заслоняет яростное пламя. На консоли появились многочисленные жалобы «Дальянса»: повреждения средней степени по всей площади оболочки, один из светляков в отключке.

Изображение Волчник мигнуло и деформировалось.

— Они выстрелили.

Я кивнул: я сам понял.
— Ты не ранена?

— Думаю, куча поглотила основную часть удара. Мы пока ещё вне радиуса эффективного поражения. Тебя сильно стукнуло?

— Всё можно починить. Повреждения не помешают нашему побегу.

У меня не было желания думать, что бы случилось, если бы пушка была ближе. С технической точки зрения, выстрел даже не задел нас. Мои руки дрожали, когда я наблюдал, как несчастный корабль Волчник заплывает в грузовой отсек с практически нулевой видимостью. Корабль заскрежетал, когда что-то ударило в его корпус. Но медленное движение продолжалось. Я переключился на внутренние камеры и увидел её развалюху, заходящую в отсек, как немытое бездомное животное лезет в чужую чистую норку. От корабля Волчник, особенно в местах повреждений, отваливались куски.

Пламя за небом загорелось ещё раз, в этот раз ярче, превратив отсек и корабль в силуэты с розовыми краями. «Дальянс» сообщил о новых повреждениях. Один из валунов откололся от экрана, который построили миноги, и показал нам раскалённую докрасна сторону, которая была обращена к оружию.

Волчник освободила ворота.

Захваты зафиксировали её корабль. Я включил свой барьер и приказал улетать. Поскольку теперь миног было меньше, «Дальянс» не мог развить прежнее ускорение, и я решил выключить барьер на короткое время, чтобы использовать двигатель. На тысяче g стена камней за моей спиной удалялась с головокружительной скоростью. Хотелось думать, что между мной и гомункулярной пушкой достаточно пространства, но это было не так.

Я снова отыскал «Вечерний». Геспер летел в сторону оружия, перед этим сделав крутой поворот, который бы превратил в лепёшку большинство кораблей, не говоря уже о пассажирах-людях.

«Геспер, — прошептал я, — не делай этого. Мы и сами выберемся».

Как будто он меня слышал. Как будто он бы прислушался, если бы услышал.

Пушка выстрелила снова. Свет, расплывшийся по небу, был рваным и асимметричным. Когда он схлынул, осталась светящаяся разветвлённая структура. Это была язва. Должно быть, они выстрелили с полной мощностью, чтобы убить меня наверняка.

Я использовал все средства спасения, которые имел. «Дальянс» уходил так быстро, как мог. Мои волнения не повлияют на исход предприятия.

Но я не мог улететь, не узнав, что случилось с Геспером.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/126125

Переводчики: beroal