Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 2_12_1

— Ты видел, как он погиб? — спросила я.

— Да, — сказал Лихнис.

— Мне жаль. Его и тебя.

Мы лежали рядом. Облако осталось позади, мы были в межзвёздном пространстве. Корабли доводили скорость до крейсерской. Я скользнула на «Дальянс» сразу же, как только он подошёл к моему кораблю. Мы крепко прижались друг к другу, как будто факт, что мы выжили, был ещё под вопросом, и вселенная могла аннулировать его по своей прихоти.

Мы поцеловались, потом поцеловались ещё раз, и так наши поцелуи перешли в лихорадочное изучение друг друга, словно за часы разлуки каждый успел позабыть, как выглядит другой. Мы сбросили одежду и занялись любовью, время от времени погружаясь в полусон, чтобы отдохнуть и начать снова, пока дошли до блаженного беспамятства, выдохшиеся и благодарные, что выжили. После этого мы проснулись и лежали, крепко обнявшись, как истощённые пловцы опираются друг на друга.

— Я должен представить тебя нашим новым гостям, — сказал Лихнис после долгой тишины, во время которой я чуть не заснула.

— Они целы?

— Да, конечно, я проверил. В данный момент бодрствуют только Аконит и Волчник. Я решил отложить сердечное приветствие до твоего прихода. Я предложил им подождать в оранжерее, пока ты готовишься.

— А пленник? Или пленники? Ты узнал что-нибудь новое?

— Нет. Всё это мне уже рассказала Волчник. Что я каким-то образом спровоцировал нападение на нас.

— Похоже на то, что либо Волчник неправильно поняла, либо пленник сочинил сказочку.

— И совершенно случайно в эту сказочку попал я.

Я не знала, что ответить.

Мы помылись, оделись и скользнули через «Дальянс» к его оранжерее. Я из всех сил старалась скрыть беспокойство. Мои мысли раз за разом возвращались к этой загадке. Как Лихнис мог быть связан с засадой, если он опоздал на слёт?

Если обвинение имело основания, тогда «причина» произошла на предыдущем слёте. Другими словами, что-то попало в нить Лихниса. Если это так, то мы столкнулись со врагом, который составлял план уничтожения нашей линии на протяжении целого цикла. Это дольше, чем существовали некоторые планетарные цивилизации.

Другими словами, этот враг выжидал хладнокровно, как змея.

— Всё указывает на Бдительность, — сказала я.

Лихнис открыл дверь в каменной стене, которая ограждала оранжерею.

— При чём здесь Бдительность?

— Подумай немного. Если бы в прошлом цикле ты не посетил Бдительность, тебе бы не навязали поручение отвезти туда доктора Менинкса. Если бы ты не был обязан везти Менинкса, мы бы не вернулись в этот сектор рукава Щита-Кентавра, не встретились бы ни с кентаврами, ни с Атешгой, и, скорее всего, не опоздали бы на слёт.

— И не спасли бы Геспера. Он бы остался пленником Атешги.

— Видишь, к чему я веду?

— Пока что я не вижу, как это связано со словами Волчник.

— Может, никак. Но если твой визит к Бдительности вызвал все перечисленные происшествия, может быть, он вызвал и что-то ещё? Цикл назад всё это образовало центральную часть твоей пряди. Что, если в твоих воспоминаниях, связанных с Бдительностью, была деталь, которая вызвала неудовольствие у кого-то?

— Какая деталь?

— Без понятия. — Временами Лихнис был нечеловечески тугодумным. — Раз мы не можем придумать более правдоподобную причину, может, стоит рассмотреть мою гипотезу?

— Это означает, что надо проверить мою нить, — сказал Лихнис таким тоном, как будто это был титанический труд. — Наверное, лучше сначала допросить пленников.

Из всех отсеков корабля Лихниса оранжерея была моей любимицей. Мы вошли через ворота в каменной стене, покрытой плющом. От ворот мы шли по тропинке под небольшим уклоном вниз через луг. Тропинка петляла между скульптурами, солнечными часами, водяными часами, китайскими колокольчиками, игривыми железными фонтанами и элегантными движущимися статуями; она оканчивалась возле поляны, окружённой деревьями. В её центре стоял маленький летний домик, круглое деревянное строение с конической крышей. Его окружал ров с водой, соединённый с прудом. Через ров был брошен красный мостик в китайском стиле.

Небо было безоблачной голубой эмалью сотен тысяч миров. Ландшафт сада и комфортный климат, соответствующий бесконечному солнечному полудню, никогда не менялся. Когда закладывалась почва этого сада, некоторые сегодняшние звёзды не существовали. Из тех, которые видели рождение сада, некоторые стали массивами бесплодного газа, погружёнными в темноту. Бесчисленные цивилизации возносились из небытия, мня себя хозяевами мироздания, и оставляли после себя всего лишь сноски в анналах истории.

Волчник и Аконит ждали нас в летнем домике. Они сидели на одной из скамеек. Между ними стоял поднос с пищей и вином.
— Здравствуй, Портулак, — произнесли они практически в унисон, когда я, нагнувшись, входила в тёмное помещение. Лихнис последовал за мной.

— Я рада, что вы выбрались, — сказала я.

— Мы ведь выбрались? — Волчник обратилась к Лихнису.
У неё были волосы цвета высохшей на солнце соломы и бледная, почти прозрачная кожа, на щеках лежали аристократические медового цвета веснушки.

— Боюсь, пока что рано говорить, — сказал Лихнис. — Мы удаляемся от врагов, но в настоящей безопасности будем только тогда, когда та система станет неприятным воспоминанием.

— Я как раз хотел спросить, — сказал Аконит, прервавшись, чтобы хлебнуть из бокала в руке.
Под его тёмной кожей бугрились мускулы, седые пряди вызывающе светились в чёрной бороде, и целый арсенал колец свисал с одного уха, тихонько звеня.
— Ты обнаружил кого-нибудь ещё? Кричать на всё облако о нашем присутствии, разумеется, было рискованно.

— Если кто-то и был, я не получил от него сигнала, — сказал Лихнис. — К сожалению, не могу сообщить ничего хорошего.

— Ты не виноват, старик.

— Мы знаем, что выжили вы и Овсяница, — сказала я, садясь на противоположную скамейку. Я сбросила туфли и обхватила руками голени. — Мы получили его послание. Он не советовал входить в облако, но мы всё же решили испытать удачу.

Волчник строго посмотрела на Аконита, затем на меня.
— Полагаю, вы не знаете об Овсянице.

— Он умер, — сказал Аконит. — Он оставался, когда большинство выживших покинуло солнечную систему. Должно быть, это послание было его последним действием.

Его слова оглушили меня. Я всегда полагала, что Овсяница ещё жив. Как он мог передать послание, если он не пережил атаку?

— Что ему помешало? — спросила я. — Поломка двигателя?

Волчник устало покачала головой.
— Овсяница пытался отвлечь врагов, чтобы несколько наших могли удрать. Он мог бы спастись, если бы хотел, но он думал о линии.

— Я думала о нём несправедливо, — сказала я.

— Не только ты, — сказал Лихнис. Стыд был написан на его лице, склонённом к земле.

— Не будем раскисать, — сказал Аконит. — Достаточно, что мы выжили, чтобы почтить его память. Прославить его имя и всё такое. Будем жить так, чтобы старый негодяй нами гордился. — Аконит наградил Лихниса ободряющим тычком. — Согласен, старик?

— Согласен, — сказал Лихнис.

Волчник налила себе ещё вина, Аконит жевал кусок хлеба. Снаружи щебетали птицы и ветер колыхал камыш возле игрушечного рва с водой.

— Вас только двое? — спросила я.

— Из бодрствующих только мы, — сказал Аконит. — Ещё трое спят: Люцерна, Донник и Валериан. И пленники, само собой.

— У вас есть какие-нибудь просьбы? — Лихнис наклонился и взял гроздь с подноса. — Например, медицинская помощь?

Наши гости очень быстро переглянулись прежде, чем Волчник ответила за обоих:
— Наше здоровье в норме. Нам было тяжко, но корабль хорошо заботился о нас. Если бы выявилась нехватка пищи или других средств поддержания жизни, мы бы впали в забытьё. К счастью, до этого не дошло.

— Вы бодрствовали с начала нападения? — спросила я.

— Мы бы рехнулись от напряжения, если бы не погружались в забытьё, — ответила Волчник. — Мы дежурили по очереди. Запрограммировали корабль, чтобы он разбудил одного или двух из нас, если он обнаружит что-то аномальное. Когда вы прилетели, была наша смена.

— Пожалуй, я неудачно выбрал время для следующего вопроса, — сказал Лихнис, — но провезти на планету слёта без маскировки одну из тех пушек было бы очень трудно.

— В одном из наших кораблей? — спросил Аконит.

— Мне крайне неприятно предполагать такое, но…

— Ты прав. Три пушки и «Плюющаяся кобра» находились в кораблях Шафрана, Скабиозы и Плевела. Но они не соучастники. Должно быть, кто-то захватил их корабли, взломал протокол нашей линии. — Аконит пристально смотрел на Лихниса так, как будто любое другое объяснение было недопустимым и еретическим. — Они не могут быть замешаны в это, что бы ты там ни думал.

— В данный момент мы обязаны рассматривать все версии, — сказал Лихнис.

— Наступило время поговорить об участии линии во всём этом, Аконит. — Волчник вздохнула. — Даже Овсяница подозревал одного из нас. Он говорил, что нельзя взломать внутреннюю сеть без соучастника.

— Соучастие не обязательно является добровольным, — сказал Аконит. Потом он поднял большие руки. — Давайте не будем ругаться по этому поводу. У нас будет много времени, чтобы задавать щекотливые вопросы, когда мы прибудем в резерв. Если факты подтвердят ваши подозрения, я не буду прятать голову в песок.

Я взяла себе кусочек хлеба и сказала:
— Я тоже.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/126126

Переводчики: beroal