Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 5_23

Волчник расположила двести пятьдесят шесть листов Грильза на полу квадратом со стороной шестнадцать листов. Казалось, что листы были расположены случайно, но на самом деле они подчинялись сложной, продуманной схеме. Главный принцип состоял в том, что никакие две соседних пластины не должны содержать соседних частей тела пленника. В результате одна пластина могла содержать разрез всего тела, например, в профиль, а следующая могла содержать не связанные островки. Пластины подсветили снизу, и мы видели, как в них медленно тужилась жизнь. Жидкости организма текли плавно, как струйки масла между стёклами. Лёгкие расширялись и сокращались, и на многих пластинах было видно их синхронное ритмичное движение. Между пластинами шли каменные дорожки. Со стороны сцена напоминала пруд в саду формального стиля со странными пульсирующими цветами, лежащими в тёмной воде. Когда мы вошли, Волчник мерила шагами одну из тропинок, в её руке болтался энергетический пистолет. Она по-прежнему третировала Грильза, задавая вопросы, которые он слышал десятки раз.

— У меня много времени, — говорила она. — Твоё же, к сожалению, утекает всё быстрее. Я могу отреза́ть от тебя кусочки, пока нервной системы у тебя останется не больше, чем у рака. — Она подняла пистолет, немного подстроила его мощность и направила на панель справа от себя. — Ты уже чувствуешь разницу, Грильз? Я не слишком тороплюсь? Твоя голова затуманивается? Тебе становится всё труднее и труднее вспоминать, как ты попал сюда, к нам? — Прикрыв глаза свободной рукой, она нажала спусковой крючок пистолета, направляя луч красного света на панель. Она целилась в его голову. Панель не разбилась, но луч просверлил аккуратную дырочку в секции мозга Грильза, и ткань под лучом разошлась хрустящим, обугленным кругом. — А теперь есть разница, Грильз? Ты вряд ли почувствуешь, но знай, что сейчас я сожгла несколько миллиардов твоих нервных клеток. У тебя остались сотни миллиардов, но мы оба знаем, что их количество не бесконечное. Панели перенаправят функциональные пути в обход повреждения, но они не восстановят потерянную память. К сожалению, может получиться так, что ты не будешь помнить, что потерял её. Ты просто будешь чувствовать себя более пустым и рассеянным, как комната, которую освобождают от мебели.

Громко прозвучал его ответ:
— Я сказал тебе всё, что знаю.

— Я тебе не верю.

— Почему ты думаешь, что мне сообщили больше абсолютного минимума, который нужно знать для выполнения операции?

— Потому что ты можешь быть её руководителем. В принципе, это возможно. Пока я не знаю структуру и численность дома Солнц, я не могу отбросить эту возможность. — Волчник сдвинулась на шесть рядов вправо к другой панели. — В любом случае, я сомневаюсь, что ты рассказал мне всё, что сказали тебе, даже если ты не был организатором.
Она прицелилась и выстрелила в его живот. На этот раз Грильз вскрикнул. По всей площади мозаики корчились его кусочки под стеклянными стенками.
— Да, — одобрительно заметила Волчник, — там находится мощный пучок нервов. Должно быть, боль <emphasis>адская</emphasis>. Может быть, и сейчас ещё болит?

— Она взбесилась, — прошептал я Портулак.

— Это не новость.

Я осматривал аудиторию, пока не заметил Аконита, Валериана и остальных шаттерлингов, которым поручили следить за выходками Волчник. В траурных одеждах они походили на стаю ворон. Буквица сидел позади них через один-два ряда, рядом с Горчицей.

— Подожди здесь, — сказал я.

— Тебе не достаточно проблем?

— Мне запретили входить в комнату для допросов. Сейчас мы снаружи.

Я начал пробираться к Акониту и компании, а Волчник продолжала мучить Грильза. Щелчок следующего выстрела прозвучал, когда я был на середине пути. Крика не было, что означало, что она удалила очередную порцию нервных клеток.

— Лихнис, — сказал Аконит, хлопая ладонью по пустому сиденью рядом с собой. — Присаживайся, старик. Она в отличной форме, не так ли?

— Это отличная форма для сумасшедшей.

— Да, она демонстрирует определённое… рвение. Меньшего мы от неё не ожидали.

— Она превратила в шелуху трёх заключённых. Если до вечера от Грильза останется хоть кусочек, это будет удача.

— Он тоже это знает. Разве ты не заметил, как он балансирует на пороге чистосердечного признания?

— Он на пороге потери зон Вернике и Брока.

Валериан кашлянул и тихо сказал:
— Возможно, Лихнис прав. Мы слишком ослабили поводок. Она действует из правильных побуждений, и относительно Грильза мы с ней солидарны, но единственное, что важно — это выдавить из него информацию. Нельзя давать волю личным чувствам, если это ставит под угрозу безопасность линии.

— Считаете, нам стоит осадить её? — сказала Донник, и её фразу разорвал на две части очередной энергетический разряд. — Не уверена, что это будет прилично, учитывая, что здесь наши гости.

— Насколько я могу судить, происходящее уже выглядит не очень прилично. Похоже на пытки ради пыток, санкционированные линией, — сказал я.

— А как бы ты поступил, Лихнис? — спросил Буквица, присоединившись к нам. — Я уверен, что тебя переполняют идеи.

— Для начала я бы забрал у неё пистолет. Можно отключить каналы передачи данных между панелями, не уничтожая нервную систему физически. Если хотите продемонстрировать решимость, сделайте так. Грильз всё равно не заметит разницы — он точно так же будет чувствовать, как исчезают части его личности. Преимущество этого метода в том, что всегда можно собрать Грильза обратно, если не будет результата.

— Если он ничего не скажет, когда мы дострогаем его до нуля — любым способом — вряд ли он будет вести себя по-другому во время второго захода, — сказал Аконит.

Я пожал плечами.
— Ну, уничтожите его по-настоящему во второй раз или в третий. Но хотя бы попытайтесь. Проверьте на прочность его блеф. Узнайте, насколько тверда его воля. Может быть, он когда-нибудь расколется, но к тому моменту из-за тактики Волчник он будет бесполезен.

— Похоже, ты хочешь как можно сильнее затормозить расследование, — сказал Буквица.

Я покачал головой, скорее от усталости, чем от досады.
— Нет, я полностью одобряю любые действия, которые помогут добыть правдивые сведения из Грильза. Если бы я верил, что нам нужно разбить панели топором, я бы первым стоял в очереди. Просто это бессмысленно.
Я пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь достучаться до разумного, рационально мыслящего человека, которого знал. Он мог поддаться амбициям, но не дурным побуждениям.
— Буквица, ты знаешь, что это не правильно. Я слушал, как ты говорил речь о Минуарции прошлой ночью.

Он посмотрел в сторону с ухмылкой.
— Я знал, что ты найдёшь, к чему придраться.

— До сих пор я ни к чему не придрался. Твоя речь была идеальной. Я стоял там и благодарил звёзды, что ты выступаешь, а не я. Ты воздал ей должное.

Наступила тишина, которая могла длиться тысячу лет. Другие шаттерлинги отошли, чтобы мы могли говорить без свидетелей.

— Я думал, ты не одобришь, — наконец выговорил он.

— Речь была прекрасной. Правильной и правдивой. Если бы Минуарция была с нами, она бы сказала тебе то же самое.

— Я просто хотел высказать всё недосказанное. Я не знал Минуарцию так хорошо, как ты, но уверен, что она не допустила бы, чтобы речь была хоть капельку фальшивой или неточной. Она не хотела, чтобы её жизнь приукрашивали или романтизировали.

— Ты взял правильный тон, — со вздохом сказал я, понимая, что сейчас одинаково сильно рискую и оттолкнуть его навсегда, и склонить его на свою сторону. — После церемонии я понял, что ошибался в тебе. Из-за того, что было с Портулак, мне показалось — просто показалось, поверь — что твои действия, возможно, вызваны скрытыми от нас мотивами. — Я с трудом сглотнул. — Потом, когда Минуарция умерла…

— Ты думал, что я был соучастником?

— Это было глупо. Но кто-то из нас, разумеется, отвечает за её смерть. Я прошу прощения, что позволил своим подозрениям пасть на тебя, пусть даже на короткое время. Но это случилось. — Мне было трудно говорить, я шумно дышал, как будто закончил восхождение на гору. — Ты дал Волчник разрешение продолжать допрос. Я начал думать, что ты, кажется, хочешь, чтобы она потерпела неудачу.

— Чтобы информация не выплыла наружу.

— Думаю, ты согласен, что у меня были основания так думать.

По глазам Буквицы невозможно было прочитать его мнение обо мне. Его мысли и мимика могли отстоять друг от друга на световые годы.
— А теперь что? — спокойно спросил он.

— Речь всё изменила.

— Я всё равно могу оказаться убийцей. Несколько проникновенных слов? Да это легко имитировать.

— Но ты не имитировал.

— Да, — сказал он после долгой паузы. — Я не имитировал. Мне было тяжело говорить о Минуарции. И ещё тяжелее потому, что я знал, что её убийца, вероятно, стоит в нескольких шагах от меня.

— Значит, в этом мы согласны. — Я повернулся к площадке, где Волчник стояла посреди подсвеченных корчащихся органов. — Вот поэтому надо остановить экзекуцию, пока она не зашла слишком далеко. Волчник не убийца, но она действует не в наших интересах. Я понимаю её ненависть и жажду мести, но сейчас не время и не место для этого.

Раздался ещё один выстрел энергетического пистолета и ещё один крик Грильза.

— Волчник, — сказал Буквица громче, чтобы его голос был слышен в зале. — Ты не против… на минутку прерваться?

Она повернулась кругом. В её глазах ясно горел гнев, и пистолет был направлен почти на нас. Защитного ограждения здесь не было. Если оружие не запрограммировано щадить шаттерлингов Горечавки, то достаточно её пальцу дёрнуться, чтобы отправить на тот свет ещё пять-шесть человек.

— Что-то не так, шаттерлинг Буквица?

— Вовсе нет, Волчник. — Как ни старался Буквица, его голос немного дрожал. — Я просто подумал, что сейчас, возможно, подходящий момент остановиться… оценить результаты, обдумать то, что мы узнали, перед тем, как продолжить.

— Мы ничего не узнали.

— Тем не менее… пожалуй, будет разумно пересмотреть наш подход, подумать, можем ли мы внести в него какие-нибудь коррективы.

К моему великому облегчению, Волчник опустила пистолет и крутанула на нём ручку, полагаю, чтобы поставить на предохранитель. Она выпустила оружие из руки, и оно повисло в воздухе неподвижно. Потом она зашагала к нам.

— Это неприемлемо. Всё шло прекрасно.

— Ты зашла в тупик, — сказал я.

Она пристально смотрела на Буквицу.
— Я думала, Лихнису запретили приходить на допрос.

— То было другое, — парировал я. — Здесь общественное место. Если ты выгонишь меня, тебе придётся также выгнать имирян.

Она обратилась к Буквице, игнорируя меня:
— Грильз готов расколоться. Я это чувствую.

— Проблема в том, что мы не знаем, сколько дыр тебе придётся просверлить в нём, чтобы он заговорил, — сказал Буквица. — Его тело — конечный ресурс. У нас нет в кладовке ещё одного Грильза, которого можно взять, когда ты добьёшь этого.

— Мне достаточно одного.

— Я боюсь, что он говорит разумно, — сказал Аконит и подарил ей примирительную улыбку. — До сих пор ты всё делала отлично, и все говорят тебе спасибо, но пора попробовать другой подход.

Буквица мельком взглянул на меня, потом опять сосредоточился на Волчник.
— Грильз меня слышит? — спросил он тихо.

— Нет. Я выключила его слуховой канал, когда ты прервал меня.

— С этого момента нельзя причинять ему физический вред. По крайней мере, пока мы не испробуем все остальные способы. Настрой мощность пистолета так, чтобы он не пробивал панели. Мы будем имитировать разрушение, прекращая передачу данных между секциями.

— Он почувствует разницу, Буквица. Он не будет чувствовать боль.

— Что ж, тебе придётся ограничиться этим. Всё равно он будет чувствовать, что его личность исчезает, кусочек за кусочком. Это достаточно неприятно даже без боли.

— Он поймёт, что процесс обратим.

— Он не будет знать наверняка и всё равно будет сомневаться, особенно если ты продолжишь стрелять. В данный момент есть шанс сложить его обратно во вменяемого человека. Удаляй панели, и он превратится в книгу, в которой вырвана половина страниц. Настанет момент, когда страниц будет так мало, что восстановить его будет невозможно, и он это поймёт.

Похоже, слова не убедили Волчник. С другой стороны, она не была готова идти на конфликт с Буквицей и остальными. Они предложили ей сохранить лицо, то есть вести допрос дальше. Руки ей свяжут, но это менее унизительно, чем быть полностью отстранённой от должности.

— Мне это не нравится, — сказала она.

— Но ты всё равно попробуешь, — закончил вместо неё Буквица. — Так надо, Волк. Если мы ошибаемся, если эта хитрость ничего не даст, я первый признаю ошибку. Но пока есть шанс, делаем по-моему.

Волчник нахмурилась. Она повернулась, подошла к парящему оружию и выхватила его из воздуха, как осу. Она покрутила ручку на пистолете, потом повернула лицо к нам. Её пальцы, обхватившие рукоятку пистолета, были белыми.

— Пусть будет по-вашему, ребятки.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/170977

Переводчики: beroal