Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 5_24

Роботы пришли ко мне в полдень. Я оставила Лихниса наблюдать за допросом Грильза, который вела Волчник, и вернулась в комнату, где мы оставили Геспера — в ней же он находился до того, как мы отвезли его к Духу. С утра его состояние не изменилось, но я чувствовала обязанность постоянно наблюдать за ним, чтобы не пропустить хоть какой-то проблеск жизни или краткую попытку общения.

— Вы хорошо потрудились, — сказала Каденция.
Я вздрогнула — так внезапно она появилась у двери.
— Не следует обвинять себя в том, что вы не добились результата.

— Не скажу, что мы ничего не добились, — сказала я, заметив Каскада, который маячил за спиной женщины-робота. — Теперь он не сплавлен с материалом корабля. Форма его стала нормальной, даже рука.

— Рука? — спросил мужчина-робот.

— Под металлическим кожухом его левой руки была человеческая плоть. Он пытался принять облик человека, чтобы его впустили в Бдительность.

— Мы об этом даже не подозревали, — сказала Каденция.

— Теперь уже не важно. Главное то, что Дух что-то изменил. Он не просто положил его обратно на платформу в том же виде. Он увидел, что в нём сломалось, что не правильно, что не подходит.

— Разница не существенна, — сказал Каскад.

— Может быть. Но откуда мы знаем, что Дух не заглядывал ещё глубже в Геспера? Он мог вылечить и остальное: память, раны от гомункулярного оружия.

— Факты свидетельствуют об обратном, — произнесла Каденция. — Как ни прискорбно констатировать, его когнитивные функции работают не лучше, чем во время предыдущего обследования.

— Но огни в его голове ещё светятся.

— Слабо, и почти не двигаются. Будет неразумно считать это обнадёживающим признаком.

— Вы думаете, что он уже умер?

Мне показалось, что роботы начали телепатический диалог — в воздухе моментально возникло напряжение, как в облаках, накапливающих электрический заряд перед грозой.

— Он не безнадёжен, — ободрила меня Каденция, хотя в голосе звучало сомнение. — Но в любой момент признаки жизни могут пропасть. Чем раньше он отправится в Машинное Пространство, тем лучше.

— После смерти Минуарции мы не хотели давить на вас, — сказал Каскад, сумев придать своему голосу мягкость и непоколебимость одновременно. — Однако, если боль потери утихла, возможно, мы могли бы обсудить транспортировку Геспера снова?

— Думаю, мы обо всём уже договорились, — сказала я. — Мы попрощались с Минуарцией, и я отдаю Геспера вам. Если хотите получить мой корабль, можете забрать его сегодня.

— Это окончательное решение? — спросила Каденция.

— Полностью. Забирайте. Чтобы глаза мои его не видели.

— Для нас это наиболее удовлетворительный исход, — сказал Каскад.

— Если это поможет Гесперу, если это поможет линии, если это поможет машинному народу, я буду рада такому исходу, — заявила я.
Но это была полуправда. До гибели Минуарции, до возвращения Геспера я возмущалась тем, что у меня хотят отобрать «Серебряные крылья». Сейчас я чувствовала внутри пустоту от того, что меня предали не только члены моей линии, но и сама вселенная. Теперь даже возврат корабля не утешил бы меня — это всё равно, что бросить в каньон камень и надеяться таким образом наполнить его до краёв.

— Вы хотели забрать с корабля некоторые вещи, — сказала Каденция.

Я кивнула, хотя эта задача не вызывала во мне энтузиазма.
— Это будет недолго: большинство кораблей, хотя и старые, могут лететь самостоятельно.

— Как мы договорились ранее, мы начнём ознакомление с системами вашего корабля, пока вы разгружаете трюм. — Каскад показал головой на золотистую фигуру перед нами. — Мы можем переместить Геспера на орбиту прямо сейчас. Тогда мы сможем наилучшим образом подготовить его к путешествию.

— Я его больше не увижу, да?

— Если получится его вылечить и если вы будете жить достаточно долго, то всё возможно, — ответила Каденция.

— Может быть, он нас забудет. Такое может случиться, правильно?

Каскад сказал:
— Мы обещаем вернуть его долг.

— Дело не в долге. Дело в дружбе. Мы к нему привязались. Я думаю, он чувствовал то же к нам.

— Сейчас он в руках друзей, — сказала Каденция. — Можете не волноваться по этому поводу.

— Вы возьмёте на себя перевозку Геспера? — спросила я. — Я приготовлю свой шаттл на главной посадочной палубе через час. Нужно, чтобы Буквица разрешил переход на орбиту, но он не будет возражать. В конце концов, это была его идея.

— Вас не затруднит? — спросил Каскад.

— Ну, на сегодня у меня нет других дел.

— Тогда мы с удовольствием принимаем ваше предложение. Мы подготовим всё для транспортировки Геспера.

— Берегите его, — сказала я.

Я оставила Геспера на попечении роботов и пошла обратно в открытый зал, где рассталась с Лихнисом. Он по-прежнему сидел в группе Буквицы, внимательно наблюдая за Волчник. Когда я шла к нему, он встал и перешёл на пустую площадку, где его не могли слышать другие. Я поднялась к нему и сказала:
— Я поднимусь в «Серебряные крылья», чтобы передать управление Каденции и Каскаду. Они собираются взять Геспера с собой.

— Ты надолго?

— Мне нужно освободить трюм и авторизовать новых владельцев. Я вернусь на Невму около полуночи. В крайнем случае к завтраку.

Он попытался встать.
— Я пойду с тобой.

— Ты не обязан. Честно говоря, лучше не надо. Понимаешь, прощание с кораблём — не самый весёлый момент, а если ты будешь торчать рядом, будет ещё хуже. Ты знаешь, как он мне дорог.

— Понимаю, — сказал Лихнис. — Это лучше делать без свидетелей.

— Всё будет нормально. Я просто хотела сказать тебе, куда иду. Я переживу это.

— Не отдавай этим механизмам ничего, что ты не обязана.

— Будь покоен.

Он поднялся и поцеловал меня, сжимая в объятиях. Я освободилась с трудом.
— Однажды они об этом пожалеют, — сказал он. — Они увидят, что поступили неправильно. Буквица, возможно, уже это понимает. Смерть Минуарции заставила взглянуть на всё по-другому. Конечно, он не может взять своё слово обратно, тем более когда он обещал что-то роботам.

— Если они вернут её хотя бы с одной царапиной, я их разорю исками.

Он улыбнулся.
— Так держать. А теперь иди и покончи с этим делом.

Я поцеловала его снова, наши руки встретились и разошлись. Я повернулась к Буквице. Мне показалось, что он за нами следит.

— Я собираюсь подняться на свой корабль, чтобы передать его роботам. Полагаю, ты не возражаешь, так?

— Разумеется, — сказал он и опять повернулся к Волчник, потому что ему было трудно смотреть мне в глаза.
Чувствуя огонёк триумфа, я вышла с прямой спиной и гордо поднятой головой. Мой шаттл уже стоял на посадочной палубе, и скоро подошли роботы с золотым грузом.

Мы взлетели с Имира без происшествий. Я смотрела на уходящие вниз шпили и направляла шаттл так, чтобы захватить вид открытого зала. Панели Волчник блестели под солнцем, искры и блики бежали по двумстам пятидесяти шести граням мозаики, которая когда-то была одним человеком. Я заметила крохотную чёрную фигуру и рубиновый разряд пистолета перед тем, как башня закрыла обзор. Я подняла шаттл выше и вошла в слои разрежённой атмосферы, где мы показывали жизнь Минуарции. За мной по сторонам от своего павшего собрата стояли роботы, а он лежал горизонтально между ними. Они прижимали его руками, каждый держал плечо со своей стороны. Я заметила, что, когда они пробовали контактировать с ним раньше на «Серебряных крыльях», его золотистый корпус был податлив, как глина.

Я приказала шаттлу привести положение и скорость в соответствие с полярной орбитой моего корабля. Скоро показались «Серебряные крылья», приближаясь с пугающей скоростью, пока шаттл не затормозил резко, чтобы избежать столкновения, которое до последнего момента казалось неизбежным. Однако, торможения мы не почувствовали. Шаттл послал команду открыть грузовой отсек, и мы скользнули внутрь корабля, который так долго был моим, — внутрь прекрасного хромового лебедя. Переключившись на ручное управление, я шныряла между припаркованными кораблями, пока не нашла свободную люльку, которую использовала в прошлый раз. Поле зафиксировало корабль на месте, я перевела двигатель на холостой ход, и мы вышли из шаттла. Каденция и Каскад несли Геспера, я шагала впереди. Нам пришлось пройти целых полкилометра отсека, чтобы добраться до ближайшей камеры скольжения.

— Здравствуй, Портулак, — сказали «Серебряные крылья» прямо в моей голове. — Они простые гости, или тебя заставили?

«Меня заставили, — подумала я кисло, — но не эти невинные машины, а члены линии».
— Они мои друзья, — сказала я вслух. — Поздоровайся с ними. Робота серебристого цвета зовут Каденция, белый — это Каскад.

— Добро пожаловать, Каденция и Каскад.

— Ты уже знаешь Геспера, — сказала я. — Он по-прежнему болен, но роботы заберут его туда, где его могут вылечить. Скоро я передам право управления роботам, так что у тебя будет возможность познакомиться с ними ближе.

— Ты отдаёшь меня, Портулак? — спросили «Серебряные крылья» по-прежнему в моей голове.

— Не по своей воле. Поговорим об этом на мостике. Если всё пойдёт хорошо, мы увидимся снова примерно через полмиллиона лет.

Камера скольжения была предназначена для грузов, поэтому я с тремя роботами легко в ней поместилась. Я начала набирать место назначения на парящем пульте, потом оглянулась на гостей и засомневалась.
— Геспер раньше скользил по кораблю, так что, полагаю, вы тоже можете. Но это было тогда, когда он был здоров. С ним всё будет в порядке? Мы можем идти до мостика, но это целых пятнадцать километров.

— Мы можем скользить, — сказала Каденция. — С Геспером всё будет в порядке.

— Ну, если так…

Лампочки на стенах камеры зажглись красным, что означало, что поле скольжения скоро активируется и мы должны собраться в обозначенном на полу месте. Возникло еле уловимое ощущение, что нас куда-то несёт по изгибающемуся, запутанному трубопроводу, и через мгновение мы уже были в другой камере на расстоянии пятнадцать километров вверх по кораблю.

— Произошла ошибка? — спросил Каскад, рассматривая тёмный гулкий зал, в который вёл выход из камеры скольжения. — Я не так представлял себе мостик.

— Мостик немного дальше, — пояснила я. — Когда-то существовало прямое сообщение между грузовым отсеком и мостиком, но это было неудачным инженерным решением, потому что делало корабль уязвимым для десанта. Примерно как построить экспресс-линию от ворот города до здания мэрии. Приглашение для пиратов.

— Далеко нам идти?

— Нет.
По периметру зала стояли камеры скольжения. Я указала на ту, которая была напротив нас, и пошла быстрым шагом, ведя роботов по мосту. Перед нами была шахта, концы которой уходили вверх и вниз в бесконечность, и по ней ползали машины, похожие на наковальни. Направление локальной гравитации здесь совпадало с длинной осью «Серебряных крыльев», так что шахта пронизывала корабль почти полностью, пока не упиралась в громаду грузового отсека. Машины занимались непрекращающимися ремонтом и переделкой.

Каждая шестая камера скольжения была предназначена и для людей, и для грузов. В остальные могли поместиться только один-два человека, но все вместе они могли обеспечить передвижение сотен людей. Хотя происхождение корабля давным-давно забылось, эта транспортная система ясно говорила, что корабль построили для перевозки миллионов пассажиров. Иногда я думала, что, может быть, мой корабль тоскует по тем дням, когда его холлы и атриумы, широкие залы и плацы были наполнены человеческой жизнью. Сейчас его компанию составляла я и изредка несколько гостей. Мы бродили по нему, как привидения по заброшенному замку.

Мы дошли до следующей камеры скольжения. Я дотронулась до панели управления, понимая, что через несколько секунд мы попадём на мостик, и больше не будет повода отложить передачу корабля. Я укрепляла свой дух с того момента, как мы взлетели с Невмы, так что даже убедила себя, что могу пройти это испытание без эмоционального срыва. Но сейчас, когда пришло время прощаться, к горлу подступил комок. Это будет не так легко, как мне казалось.

В камере зажёгся красный свет. В этот раз скольжение будет коротким, как мгновенный переход между камерами.

Что-то случилось.

Наверное, я ненадолго потеряла сознание, потому что в моих мыслях произошёл перерыв, совсем не похожий на скольжение. Во время этого перерыва, очевидно, меня вышвырнули из области действия поля, причём так сильно, что я ударилась о пол и лежала в шоке не столько от боли, сколько от ожидания боли, которая, как я знала, неизбежно должна прийти. Я кашлянула, чтобы прочистить горло, и застонала. Я не понимала, что произошло. Когда мои затуманенные глаза смогли немного сфокусироваться, я различила золотистую фигуру, которая маячила над мной. В ней я без сомнений узнала Геспера, который, без сомнений, был живым.

Каденция и Каскад исчезли.

— Нам нужно уходить, — сказал Геспер и склонился, чтобы поднять меня с пола. — Нужно уходить как можно скорее.

Кожа была разодрана, но переломов, к счастью, я не ощущала. Боль была не точечной, а размазанной по телу.
— Геспер, — произнесла я, ничего не понимая, но чувствуя облегчение, — что…

— Нет времени обсуждать. Я вытолкнул вас из транспортировочного поля, как только оно достигло рабочей мощности. Каденция и Каскад скользнули, как положено, и прибыли в другой конец.

— Мостик, — сказала я хрипло. Я поднялась на ноги, опираясь на Геспера.

— Мы можем вернуться в грузовой отсек из этой камеры?

Перед моими глазами всё ещё висела пелена и мысли спотыкались.
— Нет… надо перейти на другую сторону через мост.

— Отлично. Можно мне нести вас? Так будет быстрее.

Не могу вспомнить, дождался ли он моего ответа. Его золотистые руки подняли и сжали меня. Геспер начал идти, потом шаг перешёл в галоп, нечеловечески быстрый бег. Мы миновали шахту, где похожие на наковальни машины поднимались и опускались согласно грандиозному плану, и оказались в камере скольжения. Геспер набрал команду на панели управления. Корабль исполнил его команду, так как он по-прежнему считался законным гостем. Мы полетели в другой конец корабля, в камеру возле входа в грузовой отсек.

— Что происходит? — спросила я. Туман потихоньку выходил из моей головы.

— Я обманул Каденцию и Каскада, — сказал Геспер, когда мы вошли в грузовой отсек. — Они солгали о своих планах.

— Они хотели получить мой корабль. Я собиралась отдать его им. В чём ложь?

— Я пока что не знаю. Я знаю только то, что они не планировали везти меня в Кольцо Единорога. Когда они контактировали со мной совсем недавно, они из всех сил пытались убить меня.

Геспер за это время… расслабился, что ли — его голос остался таким же, но речь стала более живой, фамильярной, менее точной.

— Почему они хотят вас убить?

— Когда они контактировали со мной на борту корабля, то пытались высосать из меня информацию и потом убить. Они собирались обмануть вас, сказав, что я умер от ран. Но у них не вышло. Я оказался сильнее, чем они ожидали, к тому же они не могли делать своё чёрное дело чересчур явно. К несчастью, я был слишком ослаблен борьбой, чтобы сообщить вам об опасности, которая мне грозит. Позже, когда они узнали, что вы отдадите меня Духу Воздуха, они обрадовались, как сумасшедшие.

— Ага. Они думали, что он вас уничтожит.

— Чего не случилось. Когда я вернулся из Духа, во мне ещё была искра жизни. Пока мы летели на орбиту, они попробовали убить меня ещё раз, упорно пытались отыскать и погасить этот огонёк. Мне понадобились все мои силы и хитрость, чтобы отбить их натиск так, чтобы они не поняли, что я сопротивляюсь. Разумеется, мне это удалось, иначе я бы не смог преподнести им этот сюрприз. — Мой золотистый носильщик умолк. — Ваши глаза плохо видят, Портулак?

— Всё как в тумане.

— Мне пришлось толкнуть вас очень сильно. Вероятно, в глазах лопнули капилляры. Возможно даже отслоение сетчатки. Я извиняюсь, что не предупредил вас и не подготовил к этому шоку. В таком деле важна скорость.

— Я всё равно не понимаю… зачем они лгали?

— Когда они контактировали со мной, я тоже немного заглянул в их мысли. Они были довольны, что вы подчинились приказу, Портулак, но если бы вы стали препятствовать им или затягивать, я думаю, они бы без колебаний убили вас. Могу вас утешить тем, что ваша смерть была бы милосердно быстрой.

У меня было слишком много вопросов, чтобы выбрать, с которого начать, поэтому мне оставалось только задавать их по очереди.
— Что с ними сейчас?

— Я вмешался до того, как вы передали им управление. Если не ошибаюсь, они сейчас заперты в помещении на другом конце шахты скольжения, то есть на мостике.

— Правильно. Они не могут скользнуть обратно без моего разрешения.

— Может ли ваш корабль без вашего согласия позволить им делать такие мелочи, как скользить или открывать двери?

— Нет — нам ничего не грозит. Они на мостике практически как в тюрьме. Если они начнут разбивать стены, чтобы выбраться, «Серебряные крылья» заметят это и поступят с ними, как со вредными элементами.

— Выбросят их?

— Нет, если я не скажу. Но обязательно изолируют с помощью сдерживающего поля.

— Это не задержит их надолго, они намного сильнее и имеют больше ресурсов, чем вы думаете. — Голос Геспера стал мрачным. — Портулак, вы должны приказать «Серебряным крыльям» выбросить их. Если это не возможно, тогда уничтожить.

— Это не так-то просто.

— Вы можете отдать команду прямо здесь, разве нет?

— Дело не в этом. Я не имею права просто убить роботов или выбросить их в космос. Так дела не делаются.

— Они выдают себя не за тех, кем являются.

— У меня есть только ваши слова в качестве доказательства. — Я застонала не столько от боли, сколько от растерянности. — Не обижайтесь. Пару минут назад вы лежали мёртвый. Откуда я знаю, что ваш поступок не является последствием вашего пребывания на Невме? Эти роботы — гости линии. Подумайте, как на меня посмотрят, если я вернусь на Невму и скажу, что вышвырнула их в космическое пространство.

— Мне незачем лгать, — сказал он.

— Геспер, представьте себя на моём месте. Вы требуете очень многое принять на веру.

— Вы доверяли мне до сих пор.

— Дело не в том, что я перестала доверять вам, а в том, что мне нужно время, чтобы всё обдумать. Вы изменились. Вы даже говорите по-другому, более по-человечески. Может, что-то ещё изменилось?

— Изменилось столько всего, что вы и представить не можете. Я по-прежнему Геспер, но я стал чем-то большим. И я говорю вам сейчас, что вы должны сражаться с Каденцией и Каскадом.

— Они не могут ничего предпринять, находясь на мостике. Я могу посоветоваться с линией и подумать, что следует делать.

— Времени нет. Для роботов не критично, чтобы вы передали управление. Это просто облегчило бы им задачу. С тех пор, как они попали туда, прошло несколько минут, а по машинным меркам — столетия. Я уверен, сейчас они уже далеко продвинулись в борьбе за управление кораблём. Вероятно, они перебрали и испробовали тысячи стратагем по захвату управления, и придумают ещё тысячи. Рано или поздно им удастся. Всегда есть лазейка.

— Они не захватят управление.

— Захватят, дайте им только время. Возможно, времени осталось несколько минут, а может, несколько секунд. Ваш корабль большой и старый, но они хитры и сильны. Я бы на их месте смог, а их двое.

— Если вы ошиблись и о моих враждебных действиях против машинного народа станет известно…

— Вина целиком будет лежать на мне, а я могу убедить кого угодно. Давайте, Портулак. Время не на вашей стороне. А я на вашей.

— Положите меня на землю, — сказала я. — Я не могу это сделать, пока вы меня носите.

Геспер остановился и положил меня на палубу. В полумраке трюма нас окружали, как призраки прошлого, тёмные силуэты кораблей и машин.

— Голубушка, ты слышишь меня?

В моей голове ответил голос:
— Да, я слышу тебя, Портулак.

— Каденция и Каскад, два гостя, которых я представила тебе раньше.

— Да, Портулак?

— Сейчас они на мостике?

— Да, Портулак.

— Покажи их мне.

Перед мной в темноте появилось изображение. Роботы были на мостике. Они стояли очень неподвижно, друг возле друга, руки по швам.

— Я не вижу, что они что-то делают, — сказала я.

— Они не выдадут себя, — сказал Геспер.

Слова с трудом выходили из горла:
— Дорогая, я хочу, чтобы ты их обездвижила.

— Они представляют угрозу, Портулак?

— Да, — сказал Геспер.

— Пока что свяжи их. Держи их на месте с помощью генераторов барьера.

— Сделано, Портулак.

Внешний вид роботов никак не изменился. Не было ни малейшего намёка на то, что сейчас их сковала невидимая сила.

— Сейчас они не могут двигаться, — сказала я Гесперу.

— Они могут делать то, что делали раньше. Их разумы ищут трещину в защите вашего корабля. Он этого даже не почувствует, настолько они хитры. Когда они добьются своего, Портулак, в первую очередь они отключат поле, которое их держит. После этого они будут свободны. Каденция и Каскад смогут свободно ходить по вашему кораблю — если быть точным, по <emphasis>их</emphasis> кораблю, так как они будут им управлять, — и вы их ничем уже не остановите. Через несколько секунд они войдут в камеру скольжения, и ещё через несколько секунд они будут здесь. — Геспер повернул голову к двери, через которую мы вошли. — Я один, их двое. Я буду защищать вас, насколько сумею, но сила не на моей стороне. Даже сейчас.

— Даже сейчас? — спросила я, услышав странную интонацию его голоса.

— Не обращайте внимания. Пожалуйста, поверьте мне, Портулак. Вместе мы многое прошли. Будет жаль, если сейчас всё закончится. Именно в тот момент, когда нам нужно поговорить о многом.

У меня в горле как будто застрял булыжник.
— Мне надо посовещаться… Я могу связаться с Лихнисом или Буквицей за несколько секунд…

— Они прикажут вам игнорировать меня. С их точки зрения это вполне рациональная стратегия. Но вы не можете себе это позволить. Вы находитесь <emphasis>здесь</emphasis>, и я вам говорю, что эти роботы через несколько секунд захватят управление кораблём. Их следует выбросить или уничтожить прямо сейчас.

— Это трудное решение, Геспер.

Сейчас он говорил быстрее, как будто чувствовал, что у него остаётся мало времени убедить меня.
— Как они попали на Невму, Портулак? Вы выяснили это?

— Конечно. Их привезла Эспарцет. Они были её гостями.

Должно быть, Геспер прочитал сомнение на моём лице.
— Эспарцет не подобрала их, — сказал он. — Возможно, она так думала, но это произошло не так. Скорее всего, они сами искали её. Они хотели попасть сюда — я чувствовал это очень ясно. У них были дела с линией Горечавки, но они хотели, чтобы их присутствие здесь выглядело случайностью. Они ей манипулировали.

— Она сказала, что встретила их на слёте линии Оленька́.

— Возможно, они ожидали там Горечавку. Если бы ни один из вас не появился, они бы нашли более кружной путь попасть к вам. Но их конечной целью было попасть на ваш слёт.

— Да кто же они такие?

— Портулак! Больше никаких вопросов!

Я кивнула. Он не убедил меня, вовсе нет. Но я была склонна доверять Гесперу, и он был прав насчёт Эспарцет. Было и кое-что другое — властный, уверенный характер его речи, сильно отличавшийся от всех тех вежливых витиеватых фраз, которые он употреблял до того, как заболел.

— Дорогая, — дрожащим голосом сказала я, — выбрось связанных гостей в космос.

— Ты уверена, Портулак? Это <emphasis>очень</emphasis> необычный приказ. — Этим она подразумевала, что не помнит, чтобы я отдавала подобный приказ за все те циклы, в течение которых я была её хозяйкой.

— Да. Уверена. Дай им достаточный импульс, чтобы они не попали в атмосферу как минимум сотню оборотов. Ты не причинишь им вреда сейчас.

— Исполняю приказ, Портулак.

Я ждала, что «Серебряные крылья» сообщат мне, что удалили роботов с борта.

Ожидание затягивалось.

— Это плохой знак, — сказал Геспер.
Он взял меня на руки и побежал. Его ноги внизу были похожи на размытые золотые поршни.
— Дорогая, — громко сказала я, чтобы перекричать гудевший ветер. — Подтверди выполнение последнего приказа.

Ответа не последовало.

— Вы потеряли корабль, — сказал Геспер.

— Нет, — сказала я, не в силах смириться. Интерьер корабля вокруг меня ни капли не изменился.

— Не надо себя винить. В конце концов ведь вы отдали приказ. Вероятно, машины уже управляли кораблём, когда вы приказали их обездвижить. Возможно, им было интересно, что вы собираетесь делать.

— Что теперь?

— Я думаю, теперь они попытаются убить вас и уничтожить меня. Я надеюсь, что мы успеем добраться до шаттла.

— И что потом?

— Улетим, и, надеюсь, «Серебряные крылья» не будут по нам стрелять, пока мы не удалимся.

До шаттла было недалеко, но, даже если бы оставалось несколько километров, это ничего бы не меняло. Мы пробегали мимо кораблей, которые можно было бы использовать, если бы их заранее заправили и провели предполётную проверку. У меня был соблазн забраться в один из них и завести. Юрисдикция «Серебряных крыльев» простиралась на грузовой отсек, но не на корабли в нём. Спрятавшись от роботов за бронированной стенкой, возможно, мы продержались бы достаточно времени, чтобы убежать. Однако, шаттл был в рабочем состоянии, более того, на холостом ходу, готовый взлететь за секунду. Когда мы добежали до него, Геспер опустил меня на палубу, и я приказала шаттлу принять нас. Когда за нами закрылась дверь, моя тревога снизилась на одно деление шкалы.

В кабине, не обращая внимания на порезы и туман перед глазами, я подбежала к передней панели и приняла позу для ручного пилотирования, вытянув руки вперёд, как рыцарь, которому надевают металлические рукавицы. Шаттл вырастил штурвал и послушно сунул в мои ладони. Я разомкнула посадочные зажимы и переключила двигатель на маневренную скорость, чтобы выйти из грузового отсека. Я вертела клинообразный нос шаттла в разные стороны, пока он не повернулся к прямоугольному проёму ворот, который был заслонён кораблями, разбросанными на пространстве длиной около семи километров. После прилёта я оставила ворота открытыми, потому что собиралась выводить корабли.

— Кажется, мы сможем выбраться, — сказала я, включая тягу. Если бы перед мной было чистое пространство, я бы разогналась, но мне приходилось лететь через чащу кораблей и посадочных люлек. На слишком большой скорости я рискую столкнуться с предметом, который больше и твёрже шаттла и хорошо закреплён, и мой полёт закончится так же плачевно, как попытка протаранить скалу.

— Они знают о нашей попытке, — сказал Геспер.

— Откуда вы знаете?

— Ворота закрываются.

Я вгляделась, но не смогла определить, действительно ли проём сузился. Это не так-то просто, когда постоянно уворачиваешься от препятствий.
— Вы уверены, Геспер?

— Абсолютно. Хотите передать мне управление?

— У меня получается, спасибо.

— Я буду лететь быстрее. Мне не мешает периферийная нервная система. Мой палец имеет такую же вычислительную мощность, как весь ваш череп.

— Благодарю.

— Я просто констатирую факт. Я могу провести нас к воротам быстрее, если вы дадите мне право пилотировать.

Теперь уже и я заметила, что проём сужается. Видимый кусочек космоса в ширину был по-прежнему три километра, но в высоту меньше двух. Наверное, полтора.

Я выдернула руки из штурвала и сказала:
— Передай временное право пилотировать, которое может быть отозвано по моей команде, моему пассажиру. — Потом я отскочила от консоли и сказала: — Вот, держите. Пожалуйста, постарайтесь.

Геспер стал на моё место, закрыв своей широкой спиной от меня консоль.
— Спасибо, Портулак. Я сделаю всё, что смогу.

Мы полетели быстрее. Нет, <emphasis>намного</emphasis> быстрее, уходя от препятствий, ныряя в проёмы между посадочными столбами, иногда оставляя между собой и преградой не больше нескольких миллиметров. Геспер так быстро менял курс, что нейтрализаторы не справлялись. Я чувствовала толчки инерции — невидимые пальцы, которые рады раздавить меня в лепёшку, дай им только хорошо ухватиться.

— Ворота стали закрываться быстрее, — неестественно спокойно сказал Геспер, хотя его руки маниакально дёргали штурвал и мелькали, как руки фокусника при ускоренном показе. — Должно быть, они догадались о том, что мы хотим вырваться, и активировали аварийную программу.

— Мы можем лететь быстрее?

— Тогда придётся немного рискнуть. У нас нет другого выхода, не так ли?

— Делайте то, что должны. Я просто буду стоять, закрыв глаза.

— Пожалуй, в следующий раз будет разумнее припарковаться ближе к воротам.

— Я думала о вас. Я думала, что будет лучше сократить путь, по которому Каденция и Каскад будут вас нести до камеры скольжения. На тот случай, если вас легко повредить.

— Тогда склоняюсь перед вашей предусмотрительностью и прошу прощения за мою непрошеную критику.

Геспер срезал ещё несколько углов в переносном смысле и в буквальном. Я слышала удары и скрежет, когда шаттл срезал выступающие части препятствий. Не знаю, он врезался случайно или запланировал этот ущерб. Я знала лишь то, что мы летели быстрее, но ворота закрывались ещё быстрее, пока не осталась чёрная щель, через которую мы надеялись проскочить.

Наконец Геспер вылетел из чащи, и осталась чистая двухкилометровая дистанция до проёма. Ворота продолжали закрываться, но он мог увеличить ускорение. Стены грузового отсека бежали с увеличивающейся скоростью, и я отважилась подумать, что мы вырвемся.

Я ошиблась. Внезапно шаттл дёрнулся и покачнулся, как будто наткнулся на невидимую сеть. Стены бежали медленнее. Геспер увеличил мощность, но шаттл тормозил, а не ускорялся. На консоли замигали красные предупреждения, и с монотонной регулярностью начала выть сирена.

— Что случилось? — спросила я.

— Наводки от поля двигателя, — сказал Геспер, обернувшись через плечо. — Этого я боялся больше всего. «Серебряные крылья утра» включили свой параметрический двигатель. Поля накладываются, поэтому, боюсь, шаттл проиграет эту битву.

— Вы можете что-то сделать?

— Вы сами должны понимать, Портулак. Если я нажму газ, двигатель или выключится для безопасности, или взорвётся. Не могу уверенно сказать, какой исход более вероятен. — Геспер всё ещё вертел штурвал, но медленнее. — Мне жаль, Портулак, но похоже на то, что они нас поймали.

— Ворота практически закрылись. Даже если ты запустишь двигатель снова, это не поможет.

Похоже, «Серебряные крылья» меняли курс. Проём ворот сужался, и в него попала дневная сторона Невмы. Планета стала заметно меньше. Одной минуты ускорения при тысяче g хватит, чтобы проложить между нами и точкой стоянки восемнадцать тысяч километров. После второй минуты мы пролетим семьдесят две тысячи километров — два оборота вокруг Невмы. Все, кого я знала, все, кто был мне дорог, все, кому я была дорога, находились на этой удаляющейся планете. Я должна была побороть желание лететь к ней, должна была крепиться, наблюдая, как ускорение уносит её прочь.

Ворота закрылись. Геспер перевёл двигатель на холостой ход.

— Боюсь, мы влипли.

Сопротивление воздуха остановило шаттл.
— Нельзя просто пари́ть здесь, — сказала я.

— Справа от нас есть свободная люлька. Я рискну включить небольшую тягу, чтобы уложить нас туда.

На консоли вспыхнуло предупреждение, сирена зазвенела, но Геспер сумел провести нас внутрь люльки. Полевые зажимы зафиксировали шаттл.

— По-видимому, мы покидаем систему Невмы. — сказал он. — Это один из самых быстрых кораблей вашей линии, не так ли?

— Тем более сейчас, когда нас осталось пятьдесят один. Вот почему Каденция и Каскад так хотели получить этот корабль.

— Этого я и боялся. Вашим собратьям будет тяжело нас догнать, учитывая, что их застали врасплох.

— Мы не можем просто расслабиться и лететь пассажирами. Мы даже не знаем, куда нас везут.

— Я сильно сомневаюсь, что роботы намереваются везти нас. Как только они покинут систему и оторвутся от потенциальных преследователей, они займутся нами.

— И что?

— Они найдут способ нас уничтожить. Я постараюсь защитить вас, как смогу, но я только один.

— Чего они хотят?

— Куда-то лететь.

— Вряд ли они проделали всю дорогу до Невмы, чтобы найти корабль. Если вы не ошиблись, то они планировали всё это ещё до засады на нашу линию.

— Похоже на то.

Он отвернулся от консоли. Маска его лица была такой же нейтрально прекрасной, как всегда, лицо выражало благожелательность, и прочитать что-то, кроме этого, было невозможно.

— Вы знаете больше, чем говорите мне, Геспер. Я не могу отделаться от этой мысли с того момента, как вы проснулись. Что произошло там, на Невме?

— Мы должны подытожить ситуацию, — сказал он, игнорируя мой вопрос. — На этом шаттле есть аппарат для забытья?

— Нет. В этом никогда не бывает необходимости.

— Так я и думал. Пока что он подойдёт, но нам будет лучше перебраться в судно большего размера и которое легче защитить. Если у вас есть какой-то челнок с оружием и двигателями на реальной тяге, возможно, нам удастся пробиться из грузового отсека. Есть такой?

— Дайте подумать. Эти ворота очень толстые. Чтобы пробить их, понадобится что-то мощнее лазера.

— Думайте.

— Хорошо.
Из-за быстрой смены обстановки я была как пьяная. Раньше я боялась момента, когда придётся отдать «Серебряные крылья», но сейчас я бы с радостью это сделала, лишь бы не быть узником на собственном корабле.
— Всё произошло так быстро, Геспер. Вы должны сделать мне поблажку. Я отягощена периферийной нервной системой, мне нужно время, чтобы приспособиться к радикальной смене парадигмы.

— Я могу простить вам что угодно, Портулак. — Он повернулся к консоли и что-то подрегулировал. — Я буду держать двигатель на холостом ходу, чтобы не упустить какую-нибудь счастливую возможность. Хотя я не думаю, что следует на неё рассчитывать.

— Я не рассчитываю. Как вы думаете, остальные заметили наш отлёт?

— С большой вероятностью да.

— И?

— Они будут пытаться понять, что происходит. Им может прийти в голову, что вы угнали корабль, а не роботы.

— Это уже слишком, — сказала я, но в глубине души знала, что это возможно. — Я должна была связаться с Лихнисом.

— Они бы подумали, что вы фабрикуете обвинение против роботов, приписываете им преступные намерения.

— Но это правда.

— Никто на Невме не может этого знать.

— Кроме Лихниса. Он доверяет мне. Он бы поверил, какую бы чепуху я ни сказала.

— Тогда извините, что я не дал вам связаться с Лихнисом. Но в долговременной перспективе это мало что меняет. — Геспер положил ладонь мне на плечо. Его пальцы были холодными и твёрдыми, но нежными. — Скорее всего, мы бы не смогли связаться. Если роботы захватили корабль до того, как вы попробовали их выбросить, — я всё больше уверен в этом — то они бы без колебаний пресекли ваши попытки послать сигнал на Невму.

Я закрыла плохо видящие, усталые глаза, желая, чтобы вся вселенная свернулась в рулончик и засунула себя куда-то в уголок. Но когда я открыла глаза, Геспер и вся вселенная ждали, когда я буду готова выслушать их.

— Я боюсь, — проговорила я. — Ещё никогда я не была в чьей-то власти. Даже когда мы полетели к Духу, мы делали это по своей воле.

— Рано или поздно такое случается со всеми.
Он убрал свою руку с моего плеча и быстро, как молния, коснулся большим и указательным пальцами моих век. Если бы он работал медленнее, я бы моргнула, а так я только почувствовала прикосновение металла, холодный укол, слишком краткий, чтобы стать болью, и тут же его рука опустилась.

— Я починил ваши глаза. В правом глазу у вас было отслоение сетчатки. В обоих были повреждены капилляры. Уверен, после этого ваше зрение станет лучше.

Чудесным образом так случилось.

— Что вы только что сделали?

Он поднял свою левую ладонь, чтобы я рассмотрела указательный палец. Между золотистым ногтем и мякотью выросла крошечная структура, похожая на гарпун. Зазубренная, фрактальной сложности. Её детали исчезали в пурпурно-золотистой дымке, как будто она выходила из фокуса, а может, реальности.
— Я починил вас, — просто сказал Геспер. — Это было нетрудно.

— Вы всегда умели так делать?

— С того момента, как повстречал вас.

— Но вы можете больше, да? Вы стали другим после возвращения.

— Я не могу делать больше того, что умел, но я вижу события в новом свете и знаю намного больше.

— Потому что Дух восстановил вашу память?

— И по этой причине.

— Но не только по этой.

— Я узнал очень много нового, Портулак. Я всё ещё не могу осмыслить некоторые данные.

— Но сейчас не время об этом говорить.

— Не время, если вы не решили, что нам делать: оставаться здесь или попытаться перебраться в другой корабль.

— Это я должна решить, да?

— Я знаю многое, но только вы знаете, что находится в вашем трюме. Думайте хорошо, Портулак, потому что от вашего решения зависит очень многое.

— В таком случае, — сказала я, — не надо на меня давить.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/170978

Переводчики: beroal