Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 6_25_2

Правила линии требовали, чтобы все наши корабли всегда были готовы к полёту, чтобы они могли уйти с орбиты в межзвёздное пространство сразу же, как только наш патруль обнаружит приближение вражеских кораблей. Возможное бегство было фоном наших мыслей каждую секунду нашего пребывания на Невме. <emphasis>Могло</emphasis> случиться так, что в течение часа мы будем вынуждены собраться и покинуть этот мир, чтобы никогда не возвращаться.

Но это не означало, что все корабли обязаны преследовать «Серебряные крылья утра». Этот случай был непредвиденным, но он не был поводом для спешной эвакуации — в тот день Ситовник патрулировал на своём корабле «Полуночная королева», и докладов о подозрительных личностях, забравшихся в систему, или о военном флоте, тормозящем на межзвёздной скорости, не поступало. Линия, пусть не в полном составе, останется на своей базе. В любом случае, половина из тридцати пяти наших кораблей не могла тягаться с Портулак по скорости, а из оставшихся меньше десяти были способны догнать её сейчас, по нашим оценкам. Три корабля без своих владельцев уже гнались за ней. «Дальянс» попал бы в число безнадёжно отстающих, если бы не апгрейд Атешги. Сейчас его шансы трудно было оценить: чтобы догнать «Серебряные крылья», надо значительно превысить безопасный предел мощности, и я не знал, как посчитать этот предел для текущей конфигурации.

— Мы постоянно пытаемся связаться, — сказал Буквица, когда его шаттл подошёл к «Дальянсу» так близко, что было можно использовать скольжение, — но она не отвечает. Если роботы управляют кораблём, их всё должно устраивать.

— Им от нас ничего не нужно, — сказал я. — Мы знаем примерное направление траектории?

— В сторону галактического антицентра, параллельно плоскости. Возможно, корабль повернёт в межзвёздном пространстве, но сейчас есть все основания считать, что корабль направляется в Машинное Пространство.

— Здесь что-то нечисто, Буквица.

— Здесь всё нечисто.

— Что бы там ни происходило, Портулак не виновата. В глубине души ты это понимаешь.

— Если это сделала она, я буду удивлён, но я не отрицаю возможность этого.

Я сказал ему спасибо за то, что он меня подбросил, и скользнул на «Дальянс». Почувствовав, что я прибыл, корабль пришёл в состояние готовности к полёту. Когда я добрался до мостика, двигатель уже рычал от нетерпения.

Всё случилось так быстро, что я чувствовал себя как во сне. Меньше, чем через двенадцать часов, корабль Портулак настолько приблизится к скорости света, что самому быстрому кораблю во вселенной понадобится сто тысяч лет, чтобы догнать «Серебряные крылья». Когда же он догонит «Серебряные крылья», оба будут на другом конце галактики. Догнать Портулак можно было, только стартовав немедленно и отбросив все предосторожности.

Я сел в кресло пилота, назначил курс преследования и включил двигатель на тысячу g. Невма улетела, как камень, брошенный в колодец. Каждый мир создаёт такое впечатление: когда ты стоишь на нём, он кажется обширным, как вселенная. Теперь же я увидел его истинный облик — мелкий серебристый камешек, отделённый от вакуума тончайшим дыханием атмосферы и плывущий в бесконечно большей пустоте.

Несколько минут я летел в полном одиночестве, никакой импульс не достигал моих датчиков. Потом другие корабли начали строиться вокруг меня, уравняв своё ускорение с моим. Три судна, которые шли впереди, принадлежали Горчице, Лебеде и Лабазнику. За ними шло пять кораблей, из которых один был мой, другой Буквицы. Остальные три принадлежали Щавелю, Пижме и Белене. Горчица, Лебеда и Лабазник были на их борту как пассажиры. К нам собирался присоединиться Ситовник, который бросил патрулирование. Он использовал ускорение в тысячу двести g, выжимая из «Полуночной королевы» последний ньютон псевдотяги. Из всех кораблей, которые участвовали в преследовании, его корабль имел самые большие шансы догнать «Серебряные крылья утра», хотя его крейсерская скорость была ниже.

Через час мы отдалились от Невмы на три световых минуты — она превратилась в яркую звёздочку за кормой, почти скрытую сиянием своего солнца. Наши двигатели работали на постоянной мощности в тысячу g, поэтому корабли летели достаточно близко друг к другу, чтобы мы могли разговаривать без задержек. На моём мостике вырос круглый стол, такой же, как в остальных кораблях. Вокруг него зажглись изображения шаттерлингов. Все они были непрозрачными, за исключением Ситовника. Его дымчатый образ напоминал нам, что сигнал пока что доходит до него за минуту, поэтому на совещании не следует рассчитывать на его немедленную реакцию.

— Ещё в полдень никто из нас даже не мог подумать, что на закате он будет улетать от Невмы на полном ускорении, — начал Буквица. — Что бы там ни говорили о нас, мы всегда были гибкими и действовали быстро перед лицом неожиданных перемен. Горчица, Лебеда и Лабазник, спасибо, что вы послали ваши корабли впереди себя. Будьте уверены, что линия не забудет ваше великодушие.

— Использовать скольжение слишком опасно, но если мы сможем увеличить ускорение до тысячи ста или тысячи двухсот g, то сможем попасть на наши корабли на шаттлах, — сказала Лебеда, положив руки на стол. У неё были длинные, острые ногти, выкрашенные в угольно-чёрный цвет к похоронам Минуарции. — Просто мне спокойнее быть на борту своего корабля, а не сидеть здесь и наблюдать за ним на расстоянии. Корабли слишком вырвались вперёд, чтобы можно было нормально управлять ими, кроме того, мой не имеет протокола для данной ситуации. — Таким же ровным голосом она добавила: — Я имела в виду боевой протокол, если кто-то не догадался.

— Мы обсудим протоколы через минуту, — сказал Буквица. — Я хочу, чтобы сначала высказался Лихнис. Он знает Портулак лучше, чем мы, и сейчас я первый раз в жизни не считаю это недостатком. Сейчас не до этого. Если у него есть какие-то догадки, которые объясняют данный кризис, мы должны его выслушать.

— У меня нет догадок, кроме того, что я тебе уже сказал. Это сделала не Портулак. Роботы её или убили, или захватили в плен.

— Но зачем это нужно роботам? — спросил Горчица. — Им не выгодно ни убивать, ни брать её в плен. Они уже получили корабль.

— Если Портулак решила нарушить приказ линии… — начала Пижма.

— Этого не может быть, — огрызнулся я. — Я разговаривал с ней как раз перед тем, как она полетела на свой корабль. Конечно, она не хотела отдавать «Серебряные крылья», но она смирилась. Кроме того, она хотела, чтобы роботы спасли Геспера. Если для этого нужно подарить корабль, она с радостью это сделает.

— А что, если она морочила тебе голову? — спросил Щавель, почёсывая подбородок, на котором пробивалась серая бородка. — Извини, но кто-то должен был это спросить. Если она планировала это заранее, она бы не стала открываться тебе.

— Она не обманывала.

— Почему ты так уверен? Никто не может читать мысли. Если она твёрдо решила…

Я угрюмо смотрел на Щавеля, пока он не отвёл глаза. Раньше наши шпаги не скрещивались, но и близким другом я его не считал.
— Поверь мне, Портулак не планировала захватить собственный корабль.

— На данный момент можно считать, что Лихнис прав, — сказал Буквица. — Наша главная цель в том, чтобы остановить её корабль. Как только мы вытащим её, мы сможем разобраться, что случилось.

— Как ты предлагаешь остановить «Серебряные крылья», не уничтожая? — напористо спросила Пижма. — Извините, я не хотела никого обидеть. Мы же не можем поймать её арканом.

— Мы будем целиться так, чтобы уменьшить её тягу, но чтобы не убить пассажиров, — сказал Буквица. — В данный момент это наилучший план.

— Кто-нибудь пытался связаться с Портулак? — спросил Горчица.

Буквица кивнул и ответил:
— Мы посылаем сигнал постоянно с того момента, как она сошла с орбиты, но ответа не было.

— Это ничего не доказывает, — сказал я. — Если роботы захватили управление, они не заинтересованы разговаривать с нами.

— Как ты думаешь, Портулак жива? — спросила меня Пижма.

— Я надеюсь.

— Это не ответ.

— Лучшего ответа я не придумал. Пожалуйста, не докапывайся.

Я был рад, что она отступила.

— Есть один вопрос, который нужно обсудить до того, как вступать в перестрелку с «Серебряными крыльями», — сказала Лебеда, постукивая ногтями по призрачной крышке стола. — Если роботы управляют кораблём, получается, что они действуют как представители машинного народа. То, что мы будем стрелять по кораблю Портулак, даже если мы всего лишь пытаемся его остановить, может быть расценено как нападение. С какой-то точки зрения это можно расценивать как объявление войны машинному народу.

— Надо быть идиотом, чтобы так интерпретировать, — возразил Лабазник. — Это обособленный инцидент. Корабль взяли в нарушение процедуры. У нас есть полное право вернуть собственность линии обратно.

Лебеда выслушала эти слова невозмутимо, без тени раздражения.
— Я сказала «с какой-то точки зрения». Как минимум, нас могут исключить из Содружества линий. Не нужно говорить, насколько катастрофическими будут последствия для линии Горечавки, особенно сейчас, когда мы нуждаемся в его поддержке. В худшем случае, мы можем спровоцировать роботов на ответные действия.

— Мы сможем оправдаться, — сказал Буквица.

— Если кто-то нас выслушает. Между этими вариантами есть множество других, и почти все не благоприятны. Нас может атаковать другая линия, просто чтобы показать роботам, на чьей она стороне. Если достаточное количество планетарных цивилизаций решат объединиться против нас, нам будет туговато.

— Мы разобьём их, если они начнут наглеть, — сказал ей Буквица. — Если машинный народ нападёт на нас, мы разобьём их тоже. У них есть сила и быстрая реакция, но у нас намного больше опыта.

Я попытался перевести спор в разумное русло:
— Давайте не будем спешить. Мы многого не знаем об этих роботах. Точнее, мы многого не знаем о машинном народе.

— К чему ты ведёшь? — спросил Горчица.

— Что мы не должны ничего принимать на веру. У нас есть основания считать, что нам устроили засаду потому, что я посетил Бдительность. Доктор Менинкс зачем-то хотел посетить Бдительность, Геспер тоже. Возможно, Каденция и Каскад имеют ту же цель.

— Они прилетели к нам, а не к Бдительности, — сказал Щавель.

— Это не опровергает мой вывод. Внезапно все стали интересоваться Бдительностью, и мы из-за моей пряди оказались втянуты в это дело. Допустим, роботы подумали, что им выгоднее лететь к нам, а не к Бдительности.

Щавель смотрел недоверчиво.
— Всё равно я не понимаю. Если всех интересует Бдительность, почему не лететь сразу туда?

— Бдительность общается только с органическими разумными существами, но не с роботами. Только они сами знают <emphasis>почему</emphasis>. Геспер планировал облечься в человеческую форму, но это бы потребовало больших жертв, урезания его способностей. Возможно, в результате у него бы ничего не вышло. Возможно, Каденция и Каскад не готовы зайти так далеко или решили, что слишком высока вероятность, что их разоблачат. Ты можешь себе представить, как будет выглядеть то, что человек-машина пытается внедриться в человеческие цивилизации? Пожалуй, этого хватит для всегалактического дипломатического кризиса, который мы не сможем предотвратить. Они решили сблизиться с нами, потому что знали, что мы получили важные данные от Бдительности. Они надеялись получить эту информацию из наших рук, а не от Бдительности.

Щавель спросил:
— Ты думаешь, мы для них так много значим?

— Для кого-то — да, — устало сказал я.

— Ты думаешь, между роботами и домом Солнц есть связь? — спросил Буквица.

— Всё связано, — ответил я, — но это не значит, что все преследуют общую цель.

— Я был готов поверить, что мы каким-то образом обратили на себя гнев другой линии, — сказал Буквица. — Что засада была расплатой за поступок, который мы совершили десяток циклов назад, какую-то мелочь, на которую мы не обратили тогда внимания.

— Но сейчас тебе так не кажется, — заметил я.

— Да, если замешаны роботы. Посмотрим правде в глаза — они замешаны, не так ли? — Буквица обвёл нас взглядом. — Я не обвиняю Эспарцет…

— Но похоже на то, что они использовали её, чтобы добраться до нас, — сказал я. — В таком случае, какова бы ни была суть этой комбинации, она представляет непосредственный интерес для машинного народа. Они послали Геспера. Я думаю, они же послали Каденцию и Каскада. Остаётся вопрос: совпадают ли их цели?

— Если они все из машинного народа, разве это не значит «да»?

— Не обязательно. Машинный народ может делиться на фракции так же, как любая человеческая цивилизация. — Даже попытка организовать факты так, чтобы они образовали какую-то осмысленную схему, вызывала у меня головную боль. Я приставил палец к брови. — Я хочу сказать, что Каденции и Каскаду поручили не такое задание, как Гесперу, или им дали больше свободы в выборе средств для выполнения задания.

— Я не заметила, чтобы они выполняли какое-то задание, — сказала Пижма. — Прилетели на слёт, пережили нападение, сидели на Невме, потом решили вернуться домой и сообщить своим о нападении. Что я пропустила?

— Только то, — сказал я, — что они везут Геспера с собой. Полагаю, это обстоятельство они не предусмотрели. Однако, кроме этого, — если они не обошли нашу защиту — они не узнали наши секреты и не узнали на Невме ничего, чего не узнали мы. Я даже не заметил, что их интересует допрос, — мне показалось, что они обращают на него мало внимания.

— Может быть, уже тогда они знали всё, что могли рассказать Грильз и компания, — сказал Горчица.

— Таким образом, им не нужны наши секреты, им не нужна информация, которую знают наши пленники. Тогда что им нужно? — спросил Щавель.

— Видимо, что-то другое, — сказал я. — Что-то, лежащее прямо перед нашими глазами, настолько очевидное, что мы его не замечаем, или что-то, о чём мы даже не знаем.

— Но оно как-то связано с нами, — сказал Горчица.

В первый раз заговорил Ситовник:
— Извините, что прерываю вас, но мне кажется, что мы все согласны в одном: что это не в характере Портулак. Я на стороне Лихниса и считаю, что роботы обманули её. Не будем забывать, что именно они первыми намекнули, что им нужен быстрый корабль. Просто так сложились обстоятельства, сложились неудачно для Портулак, что надо было придумать для неё наказание и её корабль соответствовал запросам роботов.

Буквица сжал челюсти, но промолчал.

— Она жертва обстоятельств, и ничего больше. К счастью, жребий выпал Портулак. Она умна и находчива, и находится на своём корабле. Очень может быть, что она ещё жива. В то же время, нельзя игнорировать возможность, что роботы завладели оружием «Серебряных крыльев». Приближаться к ним опасно.

— Есть предохранители, которые не дают стрелять по кораблям той же линии, — сказал Щавель.

Ситовник ответил через минуту:
— Роботы могут обойти их, если хорошо постараются. Я просто хочу, чтобы мы учитывали этот риск. У нас есть броня, генераторы барьера, собственное оружие и явное численное превосходство. Я предлагаю снять ограничение на ускорение в трёх ведущих кораблях и позволить им подойти к Портулак как можно ближе.

Лебеде это не понравилось.
— Я собиралась перейти на борт своего корабля.

— Я тоже, — сказал Горчица.

— Можно добыть новые корабли, — ответил Ситовник. — Самый никчёмный шаттерлинг стоит дороже корабля.

— А если не получится? — спросил Буквица. — Если мы потеряем три корабля, с чем мы останемся?

— У моего корабля самые высокие шансы догнать Портулак, — сказал Ситовник. — Моя броня и оружие не хуже, чем у остального отряда. Я пойду следующим, если это понадобится. — Он напряжённо улыбнулся. — Не сомневайтесь, что я сделал это предложение, полностью осознавая последствия.

— Мы пойдём вместе с тобой, — сказал я.

— Очень благородно с твоей стороны, Лихнис, но мы должны думать о линии. Слишком много бескорыстной храбрости, героических жестов, и ей придёт конец. Чтобы выжить, мы должны позволить себе маленькую тактическую слабость. — Ситовник опять улыбнулся. Так мог улыбаться только человек, который не рассчитывает дожить до следующего цикла. — Я не самый большой храбрец. Конечно, среди нас нет трусов, но у всех есть здоровый инстинкт самосохранения. Тем не менее, мой корабль быстрее остальных, поэтому я обязан использовать его на благо линии.

— Жди, пока мы не приблизимся к трём передовым кораблям, — сказал Буквица. — Даже после этого никакой самодеятельности.

— Так мы уже решили? — вмешалась Лебеда. — Пожертвуем нашими кораблями?

— Лучше пожертвовать ими, чем тобой, — сказал Буквица тоном, показывающим, что он закрыл дебаты. — Мы летели на тысяче g с того момента, как покинули Невму. Есть кто-нибудь, кто не способен включить тысячу двести g даже в аварийном режиме?

Никто не ответил немедленно. Все мы понимали, что нам придётся перегрузить двигатели ещё больше. Даже если они выдержат, наша жизнь зависит от того, смогут ли нейтрализаторы инерции работать в нештатном режиме. Мы время от времени обменивались взглядами, и среди нас росло коллективное убеждение, что мы делаем это сообща и готовы вместе пойти на риск.

— Я выдержу, — объявил я.

— Мы все выдержим, — заключил Горчица. — Пан или пропал, как подобает Горечавкам.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/178193

Переводчики: beroal