Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 6_26

Геспер оторвался от консоли моего шаттла, покачал великолепной золотистой головой и произнёс:
— Это плохо.

— А мы не повредили шаттл, когда пытались сбежать?

— Я сомневаюсь, что поломка в передатчике или приёмнике. Скорее всего, «Серебряные крылья» экранируют исходящий от нас сигнал или ответный сигнал с Невмы или с кораблей, которые, не сомневаюсь, уже преследуют нас.

— Это просто шаттл, — сказала я, не понимая, откуда у него взялась уверенность, что нас преследуют. По моим расчётам, мы исчезли не больше, чем на три часа. Совместный завтрак нашей линии мог занять столько же времени. — Раньше мы даже не задумывались, что с шаттла понадобится посылать сигнал с задержкой больше нескольких секунд или через тяговое поле другого корабля, — сказала я, чувствуя, как уныние чёрным приливом накрывает меня.

Похоже, ничто не могло потушить оптимизм моего компаньона.
— Я просил вас подумать о переходе на другой корабль, который будет более полезен как крепость или как транспортное средство для побега. Вы составили список?

Усталость потихоньку притупляла мою способность думать. На Невме сейчас был только вечер, но мне казалось, что после бунта машин прошло несколько дней.
— Есть варианты.

Геспер скрестил массивные золотые руки и потребовал:
— Хорошо. Расскажите мне о них.

— Есть корабль примерно в двух километрах вверх по отсеку, там, откуда мы летели.

— То есть он ещё дальше от ворот?

— Боюсь, что так. Однако, я перебрала все корабли в отсеке и раз за разом возвращалась к нему. Как будто он уговаривает меня спрятаться в нём.

— Он способен поддерживать нашу жизнедеятельность бесконечно?

— Это старая баржа, построенная планетарной цивилизацией. Другая цивилизация нашла её дрейфующей в космосе, установила на неё звёздный двигатель и ещё какие-то мелочи. Я думаю, её сигнал сможет пробиться через оболочку «Серебряных крыльев». Генератор и синтезаторы там в рабочем состоянии.

— Аппарат для забытья?

— Кажется, есть.

— Вам кажется.

— Геспер, я стараюсь из всех сил. Я давно в неё не заходила, но в ней должны быть камеры или что-то подходящее. Что-то для вас — не знаю.

— Я справлюсь сам. Мы должны покинуть корабль немедленно, пока Каденция и Каскад не вспомнили о нас. В этом шаттле есть синтезатор?

— Только маленький. А что вам нужно?

— Я хотел изготовить вам скафандр, если в шаттле его нет.

— Скафандр?

— Он может вам понадобиться. Скользнуть в другой корабль не возможно, на присутствие атмосферы в грузовом отсеке я не рассчитываю.

Я зажмурилась.
— Не помню уже, когда в последний раз я надевала скафандр. Хотя нет, погодите… Я бродила в нём, когда была у Бдительности.

— Это делал Лихнис, если не ошибаюсь.

— Протечка памяти. Нет, синтезатор нам не поможет: ему пришлось бы собирать скафандр. Должен быть один в заднем отсеке.

— Насколько вы уверены?

— Не очень. На таких кораблях скафандр нужен не чаще, чем раз в миллион лет.

— Поздравляю — этот раз наступил. Идите искать скафандр. Даже если вы его не найдёте, мы покинем корабль через две минуты.

Я пошла искать, хотя в глубине души знала, что это безнадёжно. Этот корабль обеспечил своим пассажирам миллиарды часов безопасного полёта, и ни разу не возникла неловкая потребность в скафандрах.

— Когда мы взойдём на борт баржи, — говорил Геспер, — вероятно, возможности вернуться сюда не будет. Давайте удостоверимся, что мы не оставляем здесь ничего ценного, ничего, что нельзя получить с помощью синтезаторов баржи.

— Здесь ничего нет. У нас нет даже энергетического пистолета.

— Тогда мы уходим немедленно. Дайте мне конкретное местоположение корабля, в который мы идём. Опишите подробно, и опишите процедуру посадки на борт.

Я выполнила его просьбу. Геспер медленно кивнул головой.
— Да, я помню, как пробегал мимо этого корабля, когда мы пытались вырваться отсюда. В нём был люк на расстоянии тридцать восемь метров от носа. Вы уверены, что он меня впустит?

— Я не устанавливала охранные пломбы. Какие могут быть проблемы? Мы на моём корабле.

— Я спросил на всякий случай. — Геспер опять занялся консолью. — Подойдите к двери и ждите меня. Я скоро присоединюсь к вам.

— Что вы делаете? — спросила я о его манипуляциях с консолью.

— Увеличиваю мощность, которая подаётся на двигатель.

Я чувствовала, как шаттл рвётся с места.
— Мы уже пробовали. Не получилось.

— Я объясню по пути. Сейчас некогда.

К тому времени, как я спустила трап и вышла на причал, Геспер закончил. Я слышала сигнал тревоги с консоли. Шаттл дёргался на месте.

— Что вы только что сделали?

Он спустился по трапу и нажал на кнопку, чтобы тот задвинулся обратно в шаттл и закрыл вход.
— Позвольте нести вас. Чем быстрее мы доберёмся до баржи, тем лучше. Скорее всего, за нами наблюдают.

— Моя гордость не пострадает.

— Моя тоже.
Геспер взял меня на руки и побежал в сторону баржи, сверхчеловечески быстро набирая скорость. Его ноги слились в золотистое облако, но нёс он меня так плавно, как будто я парила.

— Геспер, что вы сотворили с двигателем?

— Как я уже упоминал, скорее всего, за нами следят. Двигатель шаттла сейчас работает в противовес параметрическому двигателю «Серебряных крыльев», немного уменьшая его КПД.

— Вы правы. Немного. С тем же успехом можно тормозить океанский лайнер, погрузив в воду веточку.

— Тем не менее, веточек у нас много.

— Я не понимаю.

— Здесь много кораблей. Когда мы будем внутри баржи, я совершу вылазку и попытаюсь включить побольше двигателей. Даже если их будет меньше десяти, они уменьшат тягу «Серебряных крыльев» на один-два процента.

— Каденция и Каскад не обрадуются этому.

— Если я придумаю, как ещё уменьшить их радость, я это сделаю. — Геспер подумал и сказал: — О Боже.

— Что случилось?

— Я зарегистрировал микроскопическое изменение давления.

Я посмотрела назад. Ворота ползли вверх, открывая узкую щель в космос.

— Воздушная ширма… — сказала я.

— Они её дезактивировали. Вдохните глубоко несколько раз, Портулак. Я уверен, что скоро мы лишимся атмосферы.

Через секунду нас захватил шквал пятидесяти кубических километров воздуха, вылетающих в космос. Тихое и отдалённое шипение становилось всё громче и перерастало в предсмертный крик вселенной.

Нам оставалось не меньше километра. Я пыталась что-то сказать, но не слышала себя за воем ветра. Геспер обнял меня крепче и закрыл верхней частью тела. Кажется, его ноги замелькали ещё чаще. Шторм превратился в плотную стену, которая бы вымела меня из корабля, если бы меня не держал Геспер. Я не знала, как он сам держится, — должно быть, его ступни цеплялись за настил при каждом шаге.

Я услышала далёкий звук, который, как ни трудно было в это поверить, перекрывал рёв ветра. Через сжатые веки я увидела, как на нас катится один из кораблей, оборвав швартовы. Он переворачивался через нос и корму, врезаясь по пути в корабли побольше, которые были закреплены. Это была маленькая космическая шлюпка, но если бы мы стали на её пути, то она бы раздавила нас в лепёшку. Пока я так думала, летящий корабль ударил другой и оторвал его. Тот начал набирать скорость под действием ветра, который давил на корпус. Шлюпка стукнулась о ялик Одиннадцатого Интерцессионария и разбилась, как древний скелет. Один из обломков, вращаясь, полетел в нашу сторону. Я инстинктивно отвернулась, словно это могло как-то защитить. Геспер освободил одну руку, перенеся весь мой вес на другую, и перед моими глазами сверкнула золотистая молния, отбивая обломок. Куски шлюпки и за ними второй сорвавшийся корабль пролетели мимо нас. Я успела повернуть голову, чтобы увидеть, как обломки вылетают через открытые ворота; потом была вынуждена закрыть глаза от слепящего ветра. Я вдохнула — воздух стал разрежённее и холоднее. Воздух начал уходить из отсека ещё быстрее, когда ворота открылись полностью. Потом я вдохнула ещё раз, но мои лёгкие захватили пустоту, как ладонь, которая рефлекторно ищет пропавшую рукоять.

Видимо, я потеряла сознание, хотя не запомнила, как темнело в голове. Когда я пришла в себя, то увидела склонившегося над мной Геспера и белые стены. Было тепло и тихо, была гравитация, и я могла дышать.

— Мы в барже. Вы потеряли сознание, но большого ущерба это не нанесло. Вы хорошо себя чувствуете?

— Нет.

— Пожалуй, это была не лучшая формулировка вопроса.

— Я поправлюсь. Сколько я была без сознания?

— Несколько минут. Вы были без воздуха только девяносто секунд. Я смог отпереть дверь, руководствуясь вашими указаниями. — Геспер похлопал ладонью по белой стене. — Вы сделали хороший выбор, Портулак. Этот корабль послужит нам укрытием, по крайней мере, на первое время.

Он помог мне встать, поддерживая нежными, как у любовника, руками.

— Сейчас мы в безопасности?

— Баржа включилась, поэтому нет сомнений, что генератор работает. Судя по всему, за люком глубокий вакуум. Остальное мы узнаем, когда вы проведёте меня в центр управления.

— Кажется, мостик в этой стороне, — сказала я, указывая на коридор.

— Показывайте дорогу.

Мы шли через баржу по изгибающимся белым коридорам, пока не достигли сферического выступа над её носом, где был расположен мостик. По пути мы миновали древние галереи. Когда-то там лежали спящие — рядами, которые шли один над другим, как каменные статуи на стене собора. Сейчас там были только альковы в форме гробов, где когда-то стояло оборудование. Цивилизация, которая перестроила баржу, — почти настолько же забытая, как та, которая построила её, — собиралась использовать галереи для грузов или отдыха, поэтому расширила двери. Остальные галереи были заняты громадными блоками звёздного двигателя и вспомогательными системами — примерно треть объёма баржи. Я не могла вспомнить, пуст её трюм или я забила его ещё каким-то барахлом.

Мостик был круглой комнатой с низким потолком, похожим на перевёрнутую тарелку. Обитые белой кожей кресла окружали круглый пульт управления, над которым был расположен прозрачный сферический дисплей. Комната освещалась летающими погремушками. Окон не было — стены были чистыми, если не считать бледно-сиреневых узоров. Почти вся обстановка мостика была белой, глаз тщетно пытался уцепиться за тени или контрастные границы.

— Вы не против? — спросил Геспер, показав рукой на одно из кресел.

— Пожалуйста. Посмотрим, что вам удастся узнать.

Он устроился в кресле и взял рукояти, а я стала за его спиной. В тот же миг белые плиты пола поднялись, поворачиваясь лицом к Гесперу, и сформировали дисплеи. Полотнища мелкого красного текста и диаграмм услужливо всплыли на дисплеях. Письменность состояла из причудливых квадратных пиктограмм.

— Вы что-то понимаете? — осторожно спросила я.

— Я когда-то видел этот язык. Извлечение переводческих фильтров из глубокой памяти не займёт много времени.

— Отлично. Я много раз вспоминала, что надо перестроить все эти корабли согласно стандартам линии, но руки так и не дошли.

— Это вам будет уроком.

— Насчёт чего?

— Не откладывай на следующий миллион лет то, что можешь сделать в этот миллион лет. — Наградив меня этим советом, Геспер замолчал. Его пальцы танцевали, текст и диаграммы проносились, как розовая лавина.

Подождав некоторое время, я попросила:
— Скажите что-нибудь утешительное.

— Ну, энергия есть, это мы уже поняли. Главное, что для наших целей этой энергии более чем достаточно. Отчёт звёздного двигателя говорит, что он готов к работе. Жизнеобеспечение, похоже, тоже работает нормально. У нас есть нейтрализаторы инерции и генераторы барьера. У нас есть двигатели на реальной тяге, на которых можно выбраться в открытый космос. Если бы нам никто не мешал, можно было бы улететь хоть сейчас.

Я почесала затылок.
— Так почему мы не улетаем?

— Потому что «Серебряные крылья» полностью подчинены Каденции и Каскаду. Они открыли ворота, намереваясь убить вас. Поскольку воздух вышел, я совершенно уверен, что они снова опустили воздушную ширму и закрыли отсек. Боюсь, далеко мы не улетим.

— Можно попытаться.

— В результате мы погибнем. Сейчас мы хотя бы живы и можем что-то планировать.

— А они в это время…

— Можно помешать захватчикам, замедлив ваш корабль. Для этого вы должны снабдить меня списком кораблей с исправными параметрическими двигателями. Их слишком много, чтобы я мог зайти и проверить каждый корабль в отсеке.

— Это я могу сделать. Что ещё мы можем предпринять?

— Мы попытаемся связаться с теми, кто за нами гонится, и таким образом определить нашу позицию, скорость и приблизительное направление. Потом можно будет подумать о причинах захвата вашего корабля.

— Мы летим в Машинное Пространство.

— Да, — рассеянно ответил он.

— Кажется, вы в это не верите.

— Я ни в чём не уверен, Портулак. С тех пор, как я улетел из Кольца Единорога, утекло много времени, но я не видел там ни малейшего желания войны. Полностью наоборот. Большинство аналитиков хотели только мира и процветания обеим нашим метацивилизациям. Меня послали исследовать аномальные записи архива Бдительности. Просто научный интерес. Мне не поручали разжигать войну.

Тут мне пришло в голову, что он в первый раз уверенно описал свою задачу.

— А Каденция и Каскад?

— Возможно, их послала другая фракция машинного народа. Какова их цель, я пока что не могу сказать.

— Но у вас есть предположения.

— Скорее догадки, фрагменты. И ещё я знаю одну очень важную и тревожную правду, которую буду вынужден вскоре открыть вам.

— Скажите мне, зачем они вас послали, — попросила я, хотя предчувствовала, что это знание окончательно выбьет почву из-под моих ног.

Геспер что-то подрегулировал на пульте и не ответил.
— Я запер наружные люки. Войти сюда можно только с применением силы.

— Учитывая наши обстоятельства, не очень обнадёживает.

— Я не переоцениваю наши шансы на успех. Если они управляют системами «Серебряных крыльев», то смогут изготовить оружие и устройства огромной разрушающей силы. Но у нас тоже есть синтезаторы. Мы можем защищаться. В конечном счёте, у нас есть возможность, которой нет у них.

В его голосе мне почудились зловещие нотки.
— А именно?

— Мы можем взорвать баржу. Если бы двигатель взорвался, никакая сдерживающая система не смогла бы остановить детонацию до того, как она охватит все корабли в этом трюме — даже если «Серебряные крылья» попытаются окружить трюм барьером.

— Значит, мы можем им навредить. — Можно было не упоминать о другом результате этого варианта.

— Это произойдёт мгновенно, Портулак. Если вы боитесь, я могу выполнить операцию, пока вы будете в забытьи.

— Э, давайте пока что не будем приводить этот план в действие.

— Я просто объясняю, какие у нас есть варианты.

— Я поняла. А Каденция с Каскадом догадаются?

— Они поймут, что мы можем это сделать. Подумают ли они, что мы решили это сделать, — это совершенно другой вопрос.

— Как вы думаете, они знают, что мы живы?

— Они знают, что я до сих пор функционирую и что вы были в живых до того, как упали в обморок. Я не думаю, что они могут наблюдать за нашими действиями внутри баржи.

— Они увидят вас, когда вы выйдете наружу.

— Я буду передвигаться быстро, изменю окраску и попытаюсь использовать корабли и другие конструкции как прикрытия.

— Мне нужно время, чтобы составить список кораблей. Если бы я имела доступ к своей астротеке…

— Я верю в вас. — Его речь стала отрывистой и деловой. — А теперь с вашего позволения я переведу двигатель баржи на маневренную мощность. Если сделать псевдотягу больше, корабль может вылететь из люльки. Я не буду рисковать.

— Давайте, — сказала я. Пока он заводил корабль, я стояла за его спиной.

Геспер осторожно разбудил двигатель, спавший десятки тысяч субъективных лет. Большинство кораблей в такой ситуации заартачились бы. Но для баржи, которую перестроили так, чтобы она прожила долгую и почётную вторую жизнь, это было в порядке вещей. На белых панелях, которые до этого были пустыми, появился красный текст; прозвучало несколько звонков; потом резкий толчок заставил меня схватиться за первую попавшуюся опору. Потом я слышала только отдалённый рокот, даже не слышала, а ощущала как инфразвук. «Серебряные крылья» искривляли пространство, съезжая по кривизне; баржа пыталась выпрямить его.

— Как вы думаете, они заметят?

— Без сомнения. Наша деятельность станет ещё заметнее, когда я включу другие двигатели.

Я начала думать над списком, который требовал Геспер. Некоторые корабли я могла назвать сходу, но я не хотела его отпускать, пока не вспомню столько, сколько смогу.

— Мне нужно на чём-то записать названия и местонахождения.

— Произнесите вслух. Я запомню всё, что нужно. — Он немного подправил что-то на пульте, и прозвучало ещё несколько звонков. — Я включил устройство оповещения на полную мощность. Частота сигнала пробегает весь диапазон, чтобы максимизировать вероятность, что сигнал проникнет через стены отсека и след двигателя. Баржа сообщит, когда получит ответ.

— Возможно, за нами никого нет.

— Вы думаете, что Лихнис спокойно даст вам улететь без объяснений?

— Он не может гнаться за мной без разрешения Буквицы.

— Я склонен сомневаться, что Буквица его остановит.

— Вы правы, не остановит.
Мысль, что Лихнис летит ко мне, с одной стороны, утешила меня, с другой стороны, испугала. Я хотела, чтобы он оставался в безопасном месте, а не рисковал своей шеей ради меня.
— Геспер, — проговорила я неуверенно, — вы говорили совсем недавно о какой-то тревожной правде. Вы уже готовы рассказать её мне?

Он встал из-за пульта управления, закончив настройку корабля.
— Эта правда будет неприятной в любое время.

— Так сообщите её сейчас.

Он немного подумал о моём предложении, потом указал рукой на одно из белых кресел.
— Присядьте, Портулак.

— Зачем?

— Потому что ваше психическое состояние чрезвычайно хрупко, и то, что я вам открою, вовсе не подкрепит ваш дух.

— Я хорошо себя чувствую. Я не хлопнусь в обморок.

— Сядьте.

Я села.

Геспер стоял перед мной со скрещёнными руками.
— Я не Геспер.

Я непроизвольно хихикнула.
— Что вы имеете в виду — вы не Геспер? Я вас знаю. Я отвезла вас к Духу и забрала назад.

— Я неправильно выразился. Я был Геспером. Сейчас я нечто большее, чем Геспер. Геспер — часть меня, жизненно важная, ценная часть, но не весь я. Я в такой же степени человек Абрахам Вальмик, как и робот Геспер.

Внезапно у меня в груди похолодело от страха за себя.
— Не говорите так.

— Я говорю только правду. Дух Воздуха больше не живёт на Невме. Вся его жизнь, опыт, чувства сейчас во мне.

Я отрицательно покачала головой, не в силах верить.
— Не может быть. Когда мы улетали, Дух существовал.

— Я оставил после себя пустой панцирь без сознания. Он будет, как прежде, плавать в атмосфере. Но это не я. Сейчас я живу в этом золотистом механизме. Пришло время развиваться, снова стать маленьким. Я Абрахам Вальмик. Когда-то я был человеком, потом стал Духом Воздуха. Сейчас моя форма опять близка к человеческой.

Я с трудом понимала, что он говорит. Из всех тысячелетий, столетий, долгих дней почему Дух выбрал именно этот, чтобы сменить форму?

— Зачем вам покидать место, где вы были в безопасности? — недоумевала я. — На планете вам ничего не угрожало. Сейчас Каденция и Каскад в любой момент могут кончить нас, если сочтут нужным.

— Да, это риск. Но на самом деле это взвешенное решение. Эпоха стабильности, длившаяся миллионы лет, подходит к концу. Я не уверен, что на Невме безопаснее, чем на этом корабле.

— Что вы знаете?

— Всё. Всё и ничего. Я говорил о тревожных новостях, Портулак. Наверное, вас встревожило то, что я сейчас сказал о себе, но я имел в виду не это.

Я оперлась на спинку кресла.
— Что бы там ни было, я готова слушать.

— Когда мне привезли Геспера, обладающего сознанием, хотя и поломанного, он катализировал перемену во мне. Она была неизбежной, подготовленной. Возможно, я медленно пробуждался, осознавал, что пришло время собраться и двигаться дальше. Но если бы меня, то есть Геспера, не доставили мне, то есть Вальмику, я бы до сих пор был в этом состоянии отложенного перехода, как сновидец, пытающийся высвободиться из объятий прекрасного, соблазнительного сна, в котором краски и чувства ярче и свежее, чем бывают в реальном мире.

— Мы должны были помочь ему.

— Это был акт уникальной щедрости. Мы оба вам благодарны, Портулак. Но сейчас вы должны узнать всю правду.

К горлу подступил комок. Я почувствовала изжогу.
— Продолжайте.

— Раньше люди-машины не прилетали на Невму. Геспер был первым, по крайней мере, за время моего пребывания там. Но, когда он прилетел, когда я включил его сломанный организм в свой, я кое-что вспомнил. Это событие произошло так давно, что я не мог с уверенностью отличить его от моих фантазий. Но, когда я усвоил память Геспера, я нашёл ключ к подтверждению этого воспоминания. — Он остановился и состроил настолько серьёзную гримасу, насколько мог с помощью своей золотой маски. — Он был не первым.

— Вы сказали, что до него люди-машины не прилетали.

— Это верно. Через миллион лет после Золотого Часа, за четыре миллиона лет до машинного народа были другие.

— Кто другие?

— Люди-машины. Другая цивилизация разумных, обладающих сознанием роботов.

— Нет, — сказала я с горячей убеждённостью, — я знаю историю. Ничего похожего на машинный народ не возникало до него.

— Вам так кажется. Но Бдительность обнаружила артефакты, свидетельствующие об обратном. Она нашла руины этой цивилизации на нескольких мирах, разбросанных по галактике. Вы неправильно интерпретировали эти артефакты, приписали их приорам. Бдительность нашла нестыковки в официальной версии — оценка давности противоречила гипотезе о приорах — и отправила данные для дальнейшего расследования. Когда слухи об этих нестыковках дошли до Машинного Пространства, меня послали, чтобы я проник в Бдительность и выяснил, что им известно.

— Это и есть ваша задача.

— По-видимому, примерно в то же время (плюс-минус цикл) Лихнис посетил Бдительность и составил отчёт для линии Горечавки. По-видимому, прядь Лихниса содержала именно эти необъяснимые факты, хотя они были всего лишь одной драгоценностью в ларце с сокровищами, так сказать. Всё началось из-за этих данных, Портулак. Когда Лихнис принёс вам свою прядь, завертелись шестерёнки крупного и мерзкого дела. Из-за них на вас устроили засаду через двести килолет.

— Всё из-за противоречия в данных Бдительности?

— Из-за важности этого противоречия — для человечества, машинного народа и особенно для линии Горечавки.

Я дрожала, пытаясь переварить услышанное. Дело было не только в том, чтобы признать существование второй машинной цивилизации вопреки учебникам истории. Я сама прожила эту историю и видела её собственными глазами. Я помнила все её повороты и варварские кризисы. Я могла перечислить названия сотни тысяч цивилизаций текучки на одном дыхании. В этой летописи не было белых пятен, где могла спрятаться ещё одна машинная культура.

— Я не понимаю, Геспер. Какое отношение это имеет к линии Горечавки? Кроме того, если эти живые машины существовали, почему я их не помню? Как они умудрились зародиться и вымереть, не оставив ни одной отметины в истории?

— Это не так.

— То есть?

— Они оставили след в истории. На самом деле много следов. Но раз за разом и очень тщательно эти следы стирали.

— Сами машины?

— К тому времени они вымерли.

— Тогда кто?

Геспер помолчал, потом проговорил с безграничной нежностью, словно стараясь защитить меня от боли и жестокости мира:
— Дом Солнц — это секретная линия, которой поручили скрывать этот факт. Вы и каждый шаттерлинг из Содружества линий косвенно участвовали в его создании. Засаду на вас устроил ваш собственный подручный для грязных дел.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/178194

Переводчики: beroal