Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 7_30

Ожидание стало практически невыносимым, и во мне росло убеждение, что Геспера постигла неудача, когда размытый след возвестил его возвращение. На панели справа от внутренней двери шлюза я увидела, как он кивнул мне снаружи. Моя рука потянулась к пульту, чтобы открыть ему.

— Я закончил, Портулак. Вы можете открыть дверь, — прозвучал его голос из панели. Снаружи был вакуум, но он передавал радиосигнал из своего тела.

— Геспер?

— Это я.

Я задержала руку. Мне не нужно было слушать, что он скажет дальше; я была глубоко уверена, что это не он, а Каденция или Каскад.
— По-моему, мы договорились о пароле, — сказала я, чувствуя, как страх нежно гладит меня по спине и запускает свои холодные пальцы в моё тело.

— Моя память всё ещё сбоит.

— С ней было всё в порядке, когда вы ушли. Вы не жаловались с тех пор, как вышли из комы.

— Тем не менее, проблемы остались. Пожалуйста, впустите меня.

— Пароль.

— Я его не помню.
Высокая, широкая фигура, ещё сохраняющая тёмную маскировочную окраску, повернула голову назад. Голова двигалась, как у ящерицы, совсем не похоже на человека.
— Мне кажется, хотя я не уверен, что Каденция или Каскад достигли входа в камеру. Время дорого, если вам всё ещё нужна моя помощь.

— Вали отсюда. Я не знаю, который из вас тут стоит, но точно знаю, что не Геспер.

— Вы ошиблись, Портулак.

— Я так не думаю. В моей руке энергетический пистолет, свежеизготовленный. Он направлен прямо на тебя, и рассеяние луча установлено на максимум. — Оружие холодило мою руку; его вес компенсировали леваторы, которые пищали тихо и тонко, как насекомые. — Я способна на всё. Геспер рассказал мне, как убить человека-машину. Не целиться в одну точку, а рассеять поражение, чтобы вырубить как можно больше функций. Ты можешь показывать мне голограмму, но бессмертным ты точно не являешься.

— Если вы выстрелите из энергетического оружия, то повредите шлюз, что приведёт к смертельной декомпрессии.

— Значит, хорошо, что я надела скафандр. Он тоже из синтезатора.

Робот отступил назад, двигаясь скованно, как рыцарь в доспехах. Должно быть, в этот момент он принял решение — проанализировал мой голос и понял, что меня невозможно убедить — потому что я увидела, как его силуэт меняется, металлическая кожа морщится и растягивается, сужается в талии, расширяется в бёдрах и груди, пока перед мной не появилась элегантная, как балерина, Каденция. Она вернула себе обычную форму, но кожа оставалась тёмной.

— Легче лёгкого, — сказала я.

— Я убила Геспера, — сказала она своим обычным голосом. — Он больше не сможет вам помочь.

Я обалдела.
— Где убила?

— В этом отсеке.

— Этого мало. Я хочу знать, где конкретно.

Каденция отвернула голову от баржи, как петух.
— Возле того зелёного корабля со втянутыми крыльями.

Этот корабль был среди тех, которые я назвала Гесперу. Но могло случиться, что она просто угадала корабль или следила за перемещением Геспера с помощью видеокамер в отсеке.

— Принесите мне тело, и мы поговорим.

— Тела нет. Я его дезинтегрировала. — Каденция подняла одну руку, и кожух предплечья хитроумно открылся; из руки выдвинулось дикое количество стволов и трубок. — Каскад и я были вооружены с того момента, как стали вашими гостями. — Потом её рука опустилась по идеальной дуге, как у манекена, пока стволы не указали прямо на меня. — Откройте дверь, Портулак, или я буду вынуждена применить силу.

— Что вам мешает?

— Милосердие. Желание не причинять ещё больше вреда. Мы машины, а не мясники. Мы ценим жизнь, даже то неуклюжее подобие жизни, которое демонстрируют органические существа.

— Вам придётся убить меня, чтобы проникнуть в баржу.

— Я бы предпочла не быть вынужденной это делать. Мы можем поговорить? То, что вы с Геспером пытались сделать, было смелым и умным поступком. Даже мы вдвоём не предвидели, что вы попробуете использовать корабли в трюме, чтобы замедлить «Серебряные крылья утра». Кстати, у вас прекрасный корабль — достойный нас.

— Я рада, что он вам понравился. Я собираюсь вернуть его.

— Мы так и договаривались, не правда ли? — Каденция ещё раз наклонила свою кукольную голову, и освещение отсека засверкало на элегантных металлических скулах и соблазнительной выпуклости её губ. — Я вас не понимаю, Портулак. У вас есть пистолет, который может меня повредить, и вы сказали, что одеты в скафандр. Моё дальнейшее существование для вас бесполезно, тем не менее, вы не открыли огонь.

— Я подумала, что стоит дать вам высказаться. — Я крепче сжала пистолет. Леваторы так жёстко держали его, что мне казалось, будто я обхватила выступ на перилах. — Я могу спросить у вас то же самое.

— Двигатель баржи до сих пор работает. Хотя этот факт несущественно изменяет вероятность выполнения нашей задачи, будет лучше выключить его.

— Так убейте меня и выключите.

Каденция подняла руку и задвинула оружие обратно.
— Вы не верите, что я способна быть милосердной, но сейчас я докажу вам. Выключите двигатель, и мы сможем прийти к соглашению, которое гарантирует вашу жизнь. Я дам вам время, чтобы обдумать моё предложение.

Моё сердце стучало в груди, как пульсар, готовый взорваться. Я чувствовала, что нахожусь от смерти на расстоянии одной ошибки, одной небрежной фразы. Я не могла выстрелить в Каденцию, даже если бы хотела. Я солгала. У меня не было скафандра. На него не хватило времени, и с помощью синтезатора я смогла изготовить только оружие.

Я должна была показать себя хозяйкой положения.

— Уйдите от корабля. Я не буду стрелять, потому что останется Каскад, и мне известно, что вы можете производить свои копии. Но у вас была причина захватить именно «Серебряные крылья». Хотя я её не знаю, по всей видимости, она очень важна. Настолько важна, что вас не пугает война со всей человеческой метацивилизацией.

Видимо, Каденция мне поверила, потому что она сделала несколько шагов назад.

— Вы не можете нас остановить. Мы управляем кораблём.

— Возможно. Дело в том, что я не уверена, что вы планируете оставить меня в живых после того, как мы выполним ваше соглашение. Отсюда следует, что, если уж мне в любом случае суждено умереть — у меня есть веские основания так считать — то я могу продать свою жизнь на своих условиях и добиться чего-нибудь.

С твёрдостью, которую я раньше никогда не слышала в её голосе, Каденция сказала:
— Не надо. Это не в ваших интересах.

— Я вас заинтересовала. Хорошо.

Мне показалось, что я присутствую при интенсивных, лихорадочных вычислениях, переборе бесчисленного количества шахматных партий. Наверное, Каденция бы вспотела, если бы машины могли потеть.
— Мы всё ещё можем договориться, — сказала она. — Я уйду и дам вам время подумать. Если вы заглу́шите баржу, то сможете указать нам условия, необходимые для вашего спасения. Если они будут приемлемыми, мы достигнем соглашения.

Я этого не ожидала, но постаралась скрыть свою радость.
— Какого соглашения?

— Вы будете торговаться с людьми от нашего имени. Вы убедите их прекратить преследовать нас при условии, что мы вас освободим.

— Вы думаете, что я поверю вашему обещанию?

Каденция начала что-то отвечать своим мелодичным и безмятежным, как всегда, голосом, но не закончила предложение. Инцидент произошёл настолько быстро, что я не смогла ни разглядеть, ни понять его. Позже мне оставалось лишь сложить последовательность событий из отрывочных фрагментов, которые я уловила своими ограниченными животными органами чувств.

Геспер атаковал Каденцию. Не имея оружия — так как у него не было времени изготовить его до того, как он сошёл с баржи, — ему оставалось использовать только маскировку и внезапность. Похоже, это ему очень хорошо удалось, так как, судя по реакции Каденции, она совершенно не догадывалась, что Геспер подкрадывается к ней, скрываясь в тени. Я вспомнила, что моим первым впечатлением от Геспера, когда Лихнис привёл его на мостик «Дальянса», было сходство с гепардом, который был у меня в «Дворце», и статуей Давида в холле семейного поместья. Эти два впечатления — противоречащие, но дополняющие друг друга — с новой силой засверкали в моей памяти, когда он прыгнул на другого робота, повалив его на землю. Две тёмные фигуры боролись, и их движения были настолько быстрыми, что я видела только извивающуюся тёмную массу — как металлическое облако квантовой вероятности. Всё происходило в абсолютной тишине вакуума. Потом была одна яркая вспышка, которая достигла самых отдалённых закоулков отсека.

Оба робота лежали совершенно неподвижно.

Они оба были поломаны.

Геспер лежал на спине в пяти-шести метрах от Каденции. В его груди была пробита тёмная дыра именно там, где у людей сердце. Его корпус изменил цвет от тёмно-серого к золотому, затем к тёмно-серому и остался таким. В стеклянных окошках его черепа не было никакого движения. Каденция растянулась на боку лицом к Гесперу, в точности так, как будто она решила прилечь и вздремнуть. Её рука с оружием была отрезана по локоть и валялась в трёх-четырёх метрах за Геспером. Из культи вылезла масса серебристых механизмов, источающих ртутную смазку. Было видно, что Геспер умер, а вот Каденция подавала признаки жизни. Так как я не могла покинуть баржу, мне оставалось только наблюдать.

— Геспер, — сказала я в пульт двери, — поднимайся.

Каденция повернулась, но на самую малость. В её голове замерцали огоньки, пальцы здоровой руки дёрнулись. Пальцы отрезанной руки тоже дёрнулись. Её голова двигалась урывками, за один раз поворачиваясь на фиксированный угол, пока не увидела отрезанную руку. Её лицо было спокойным.

Серебристые механизмы поползли прочь от культи. Они сформировали усик, яркую нить, которая вытягивалась, пока не коснулась пола. Усик продолжал расти, и его кончик медленно удалялся от тела. Сперва я подумала, что Каденция собирается добраться до Геспера и что-то с ним сделать — возможно, что-то такое, что эквивалентно ядовитому укусу для людей, — но потом я заметила, что усик огибает его и продвигается к отрезанной руке.

— Геспер, — позвала я ещё раз, — очнись. Пожалуйста.
Мне хотелось кричать, но отстранённый голос в моей голове сказал, что это бессмысленно. Если он сейчас меня не слышит, что бы я ни делала, оно ничего не изменит.

Усик добрался до своей цели. Коснувшись руки, он медленно изогнулся, как виноградная лоза обвивает упавшую ветвь дерева. Потом он начал сокращаться, лениво и плавно, таща вооружённую руку за собой.

— Геспер, я прошу, — сказала я.

Что-то случилось. В его голове один раз мигнули огоньки. Рука к тому времени проехала четверть расстояния до Каденции.

— Она ещё жива. Каденция ещё жива.

Переговорное устройство шлюза извергло резкие, искажённые крики, как будто сто людей одновременно орали что-то на ста различных языках. Если это была попытка Геспера связаться со мной, то ему было очень плохо. Но я и так это знала.

— Встань, — сказала я более жёстко. — У нас мало времени. Или ты сейчас встанешь, или мы оба сдохнем. Слушай меня, робот!

Он шевельнулся, всё его тело медленно выгнулось. Потом он снова замер.

— Каденция собирает себя, — сказала я. — Если ты её не остановишь…

— Порту, — выговорил он, попытавшись то ли назвать меня по имени, то ли описать своё состояние.

— Двигайся, голубчик. Ты мне нужен.

Он шевельнулся ещё раз — в этот раз движение было более координированным. Одним конвульсивным толчком он перекатился на бок. Казалось, он смотрел прямо на другого робота. Рука в это время была на середине между ними, оставалось меньше половины пути. Геспер поднял руку, растопырил пальцы и положил ладонь на пол. Он опёрся на неё и начал поднимать себя, пока не смог подставить второй локоть под туловище для поддержки. Потом он начал дёргать ногами, переводя себя в положение полулёжа. Должно быть, ему было тяжело, потому что он замер на несколько секунд. Руке оставалось несколько метров, чтобы воссоединится с Каденцией. Видимо, Каденция не могла двигаться. Как только она вернёт свою руку, она сможет стрелять. Едва я подумала это, Каденция дёрнулась и начала садиться. С каждой секундой к ней возвращалась способность двигаться, как и к Гесперу. Способности роботов к саморемонту поражали воображение.

— Геспер! — заорала я, плюнув на всякую логику.

Он очнулся от временного забытья и шатаясь встал на ноги. Сейчас я хорошо видела его повреждение — отверстие, проходившее через него насквозь, в которое можно было просунуть кулак. На стенках раны блестели серебристые внутренности, источавшие ртуть. Внутри вспыхивал яркий голубой свет. Одна из ног сгибалась хуже другой. Он неуклюже повернулся и осмотрел Каденцию и отрезанную руку в метре от неё.

Он пошёл к ней переваливаясь, как будто одна нога была в гипсе. Каденция отпрянула, закрывшись здоровой рукой. Геспер наступил левой ногой на серебристый усик. С натугой сгибая суставы, он присел, поднял обрубок руки с пола и встал в полный рост; усик растянулся, как горячий сыр. Он с ужасной силой сжал пальцами серебристую плоть руки Каденции так, что она погнулась. Потом одним резким движением швырнул руку в темноту. Я инстинктивно ждала услышать стук, но, разумеется, удар о стенку не издал никакого звука.

— Геспер, — сказала я, — вы меня слышите?

Он ничего не сказал, но сделал ещё один шаг к другому роботу. Он пинал её, пока она не перекатилась на спину, потом опустил свою левую ступню на её живот. Под его тяжестью Каденция задёргалась с большей силой. Геспер медленно склонился над ней. Потом он обеими руками крепко схватил здоровую руку Каденции. Его плечи мощно напряглись, как у гориллы, и рука оторвалась. Он бросил её, но как бы с отвращением, и она упала всего в нескольких метрах от них. Потом он, стоя на ней, повернулся лицом к её ногам и оторвал их одну за другой. Хотя Каденция извивалась и корчилась, она не смогла ничего сделать.

Геспер расчленил другого робота довольно быстро. Только голова всё ещё соединялась с туловищем. Он встал, прижав парализованное туловище Каденции к груди. По-прежнему хромая, он подошёл к двери. Моё сердце громко стучало, рука сжимала энергетический пистолет, когда я пустила его в шлюз. Давление выровнялось. Внутренняя дверь отворилась, и Геспер чуть не выпал, таща за собой кусок Каденции. Его движения оставались вялыми и некоординированными. Из шлюза воняло расплавленным металлом, и из открытой раны в груди Геспера доносились шипение и свист.

— Я повреждён, — вполне чётко произнёс он.

— Возьмите, — сказала я и протянула ему пистолет. — Можете добить её.

— Я не хочу её добивать. Она ещё может пригодиться нам.
Я чувствовала себя неуютно, так как его спокойный голос абсолютно не подходил ковыляющей фигуре с дырой в груди. Как будто я разговаривала с трупом.

— Вы выздоровеете?

— На саморемонт нужно время. Помогите мне добраться до мостика. Там безопаснее.

Когда мы тащились по коридорам баржи, я принимала на себя столько веса Геспера, сколько могла, а он прижимал к себе другого робота. Наконец мы достигли белой матки — центра управления. Там всё осталось на своих местах.

— Я должна связаться с Лихнисом.

— Это подождёт. Найдите мне машинный гель.

— Какой?

— Да любой. Не важно.
Он бросил туловище на пол. Каденция следила за каждым его движением, как гадюка, которая выбирает момент, чтобы ужалить.

— Он лжёт, — сказала она всё тем же голосом. — Это повреждение не поддаётся ремонту. Он находится в процессе завершения функционирования.

Я показала на неё пистолетом и сказала:
— Может, убить её сейчас?

— Ради Бога, гель, — сказал Геспер и забрал у меня оружие. — Я послежу за ней. Найдите себе синхронизатор.

— Зачем нужен синхронизатор?

— Делайте то, что я сказал.

Первый раз я услышала в его голосе раздражение. Наверное, сейчас им правила человеческая часть личности.

В прилегающем отсеке я нашла несколько тюбиков многоцелевого машинного геля. Бутылочка с синхронизатором уже была при мне. Я вернулась в отсек управления и увидела, что Геспер всё ещё сторожит подёргивающееся серебристое туловище.

— А её куски, которые остались снаружи?

— Они не опасны. Они попытаются соединиться, но не смогут, пока голова и туловище находятся здесь. — Он вернул мне энергетический пистолет и взял тюбики с гелем. — Как я уже сказал, я повреждён. Но я могу починить себя, если сделаю вливание материалов.
Он выдавил из одного тюбика дрожащий комок чёрного геля себе на ладонь. Материал собирался в разные геометрические фигуры, сообщая о своей готовности.

— А он… совместим с вами? — Я села на корточки, прислонившись к стене, и направила энергетический пистолет на Каденцию. — Это человеческий инструмент. Я не думаю, что он похож на вашу технику.

— Не похож, — сказал он и состроил усталую улыбку. — Но его можно преобразовать. На самом деле это очень просто.
Он размазал гель по стенкам отверстия, которое в нём пробила Каденция. Выполняя эту процедуру, Геспер издал непроизвольный звук, похожий на тот, который издаёт радиоприёмник, принимающий очень много станций одновременно.
— Мне не больно, — сказал он, когда пришёл в себя, — но есть некоторая… спутанность. Гель поможет мне починиться. Но понадобится время.
Он выдавил ещё геля и положил поверх того, что уже намазал. В этот раз его дёрнуло, как от электрического тока.

— Что с вами?

— Следите за Каденцией. — Он втёр ещё один комок чёрной пасты себе в грудь. — Я должен войти в состоянии ослабленного сознания на то время, пока происходит ремонт. Возможно, я не буду отвечать в течение нескольких часов или дольше.

— Мне страшно. Она <emphasis>робот</emphasis>, Геспер. Я уже видела, как быстро вы умеете двигаться.

— Сейчас она не может двигаться быстро. Допустимо использовать синхронизатор с низким коэффициентом.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, но пользы от меня не будет ни вам, ни мне самому, пока я не вылечу себя.
Он отправил последнюю горсть машинного геля в рану — которая сейчас была больше похожа на чёрный кратер с обрывистыми краями, чем на туннель — потом прислонился к стене и сполз вниз, его огоньки мигнули и погасли. Мне оставалось только верить, что какая-то часть его золотистого тела всё ещё функционирует и залечивает рану.

— Давайте, — ласково обратилась ко мне Каденция, — примите синхронизатор. Обещаю, что не буду жульничать.

В этот момент баржу начало так трясти, что меня чуть не сбило с ног.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/181299

Переводчики: beroal