Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: The Mouse''s Tale / Рассказ Мыши

Рассказ Мыши.

Из всех тысяч грызунов у домашней мыши, Mus musculus, есть свой особый рассказ, потому что она стала вторыми наиболее тщательно изученным видом млекопитающих после нашего собственного.

Мышь в гораздо большей степени, чем морская свинка из расхожего выражения, является главной подопытной медицинских, физиологических и генетических лабораторий во всем мире.

В частности мышь – одно из очень немногих млекопитающих, кроме нас самих, геном которых к настоящему времени был полностью секвенирован.

Две особенности этих недавно секвенированных геномов вызвали неоправданное удивление.

Первое, геномы млекопитающих кажутся довольно маленькими: состоящими из порядка 30 000 генов или, возможно, даже меньше.

И второе, что они настолько схожи друг с другом.

Человеческое достоинство, казалось бы, требовало, чтобы наш геном был намного большим, чем геном крошечной мыши.

И, во всяком случае, разве он не должен был быть, безусловно, большим, чем 30 000 генов?
Это последнее ожидание привело людей, включая некоторых, кому следовало бы знать лучше, к заключению, что "окружающая среда" должна быть более важной, чем мы думали, потому что нет достаточного количества генов, чтобы описать тело.

На самом деле, это до умопомрачения наивный образец логики.

Какими стандартами мы определяем, сколько нужно генов, чтобы описать тело? Этот вид рассуждений основан на подсознательном предположении, которое является неправильным: предположении, что геном – своего рода чертеж, и каждый ген описывает свой собственный маленький кусочек тела.

Как мы узнаем из "Рассказа Плодовой Мушки", это не чертёж, а нечто больше напоминающее рецепт, компьютерную программу или описание инструкций для самосборки.

Если Вы представляете себе геном как чертеж, Вы можете ожидать, что у такого большого, сложного животного как Вы сами будет больше генов, чем у маленькой мыши с меньшим количеством клеток и менее сложным мозгом.

Но, как я сказал, это не тот метод, каким работают гены.

Даже аналогии рецепта или набора инструкций могут ввести в заблуждение, если они неверно истолкованы.

Мой коллега Мэтт Ридли (Matt Ridley) в своей книге "Nature via Nurture" проводит другую аналогию, которую я нахожу превосходно понятной.

Большая часть генома, который мы секвенируем, не является книгой инструкций или базовой компьютерной программой для построения человека или мыши, хотя его часть -- да.

Если бы это было так, то мы могли бы действительно ожидать, что наша программа будет больше, чем у мыши.

Но большая часть генома больше похожа на словарь, слова из которого доступны для того, чтобы написать книгу инструкций – или, как мы скоро увидим, на набор подпрограмм, которые вызывает основная программа.

Как говорит Ридли, набор слов в "Дэвиде Копперфилде" почти такой же, как в "Над пропастью во ржи".

Обе использовали словарь образованного урожденного носителя английского языка.

То, чем совершенно отличаются эти две книги, это порядок, в котором одни и те же слова собраны вместе.

При сборке человека или мыши эмбриология использует один и тот же словарь генов: нормальный словарь эмбриологии млекопитающего.

Различие между человеком и мышью проявляется из-за различного порядка, в котором выбираются гены из этого общего для всех млекопитающих словаря, различных мест в теле, где это происходит, и времени их работы.

Все это находится под контролем особых генов, чья обязанность – включить другие гены в сложных и изящно рассчитанных каскадах.

Но такие регулирующие гены составляют лишь меньшинство генов в геноме.

Не поймите "порядок" неправильно, будто это обозначает порядок расположения генов вдоль хромосомы.

С известными исключениями, которые мы встретим в "Рассказе Плодовой Мушки", порядок генов вдоль хромосомы столь же произволен, как порядок, в котором слова перечислены в словаре – обычно в алфавитном порядке, но, особенно в разговорниках для зарубежных путешествий, иногда в порядке удобства использования: слова, полезные в аэропортах, при посещении врача, слова, полезные в магазине, и так далее.

Порядок, в котором гены собраны на хромосомах, неважен.

Важно то, что клеточные механизмы находят правильный ген, когда им это нужно, и делают это с помощью методов, которые становятся все более и более понятными.

В "Рассказе Плодовой Мушки" мы вернемся к тем немногим случаям, очень интересным, где порядок генов, расположенных на хромосоме, не произволен в значении, вроде иностранного разговорника.

А теперь, главная особенность, которая отличает мышь от человека – это в основном не сами гены, не порядок, в котором они собраны в хромосомном "разговорнике", а порядок, в котором они включаются: аналогично выбору Диккенсом или Сэлинджером слов из словаря английского языка и размещения их в предложениях.

В одном отношении аналогия со словами вводит в заблуждение.

Слова короче, чем гены, и некоторые авторы уподобили каждый ген предложению.

Но предложения – неудачная аналогия, по другой причине.

Различные книги не составляются перестановкой фиксированного набора предложений.

Большинство предложений уникально.

Гены, как слова, но в отличие от предложений, используются много раз в различных контекстах.

Лучшей аналогией для гена, чем слово или чем предложение, служит комплект подпрограмм в компьютере.

Компьютером, с которым мне посчастливилось близко познакомиться, является Макинтош; прошло несколько лет с тех пор, как я занимался каким-либо программированием, поэтому я, конечно, отстал в деталях.

Ничего – принцип остался, и он действителен также и для других компьютеров.

В Mac существует набор стандартных подпрограмм, сохраняемых в ROM (Read Only Memory) или в файлах системы, постоянно загружаемых во время запуска.

Существуют тысячи этих наборов стандартных подпрограмм, каждая из которых выполняет специфическую операцию, которая, вероятно, будет востребована много раз немного по-разному различными программами.

Например, стандартная подпрограмма, называемая ObscureCursor, скрывает курсор с экрана, пока в следующий раз мышь не сдвинется.

Невидимый Вами, "ген" ObscureCursor вызывается каждый раз, когда Вы начинаете печатать, и курсор мыши исчезает.

Набор подпрограмм стоит за знакомыми особенностями, общими для всех программ на Mac (и их сымитированными аналогами на машинах Windows): разворачиваемым меню, полосой прокрутки, стягиваемыми окнами, которые Вы можете перетаскивать по экрану мышью, и многими другими.

Причина, по которой у всех программ Mac один и тот же "вид и функции" (а само их подобие, как известно, стало предметом судебных споров) именно в том, что все программы Mac, написаны ли они Apple, или Microsoft, или кем-либо еще, вызывают один и тот же набор стандартных подпрограмм.

Если Вы – программист, который желает переместить целую область экрана в какую-то сторону, скажем, перетягивая мышью, Вы потратили бы впустую свое время, если бы не вызывали стандартную подпрограмму ScrollRect.

Или если бы Вы хотели поместить галочку в раздел разворачиваемого меню, Вы были бы сумасшедшим, написав для этого свой собственный код.

Просто напишите вызов Checkltem в Вашей программе, и работа сделана за Вас.

Когда Вы смотрите на текст программы Mac, кто бы ее ни написал, на каком угодно языке программирования и для какой угодно цели, главное, что Вы заметите – что она состоит в основном из вызовов знакомых, встроенных наборов стандартных подпрограмм.

Тот же репертуар стандартных подпрограмм доступен для всех программистов.

Различные программы направляют запросы этих стандартных подпрограмм вместе, в разных комбинациях и последовательности.

Геном, находящийся в ядре каждой клетки, является набором подпрограмм ДНК, доступных для того, чтобы выполнить стандартные биохимические функции.

Ядро клетки похоже на ROM Mакинтоша.

Различные клетки, например клетки печени, костные и мышечные клетки, цепочкой "вызывают" эти стандартные подпрограммы в различных последовательностях и комбинациях для выполнения специфических функций клетки, включая рост, деление или секретирование гормонов.

Костные клетки мыши больше похожи на костные клетки человека, чем на мышиные клетки печени – они выполняют очень схожие операции и вынуждены для этого вызывать одни и те же наборы стандартных подпрограмм.

Это тот род причин, по которым все геномы млекопитающих приблизительно одинаковы по размеру – они все нуждаются в одном и том же наборе инструментов.

Однако костные клетки мыши действительно ведут себя не так, как человеческие костные клетки; и это также будет отражено в различных запросах к набору инструментов в ядре.

Сам набор инструментов не идентичен у мыши и человека, но в принципе он мог бы быть и идентичным, не подвергая опасности главные различия между двумя видами.

Для целей построения мыши, неодинаковой с человеком, более существенны различия в запросах к наборам подпрограмм, чем различия в самих подпрограммах.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/50729

Переводчики: cosinus, Dawkinsian