Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: MAMMAL-LIKE REPTILES / РЕПТИЛИИ, ПОДОБНЫЕ МЛЕКОПИТАЮЩИМ

ЗВЕРОПОДОБНЫЕ РЕПТИЛИИ

Однопроходные, присоединившиеся к нашей компании странствующих млекопитающих, теперь идут в прошлое через продолжительный период в 130 миллионов лет, пока что самый длинный промежуток между любыми двумя вехами, к Рандеву 16, где мы должны встретить еще большую группу пилигримов, чем наша – завропсид: рептилий и птиц.

Это означает почти всех позвоночных, которые откладывают на земле большие яйца с водонепроницаемой скорлупой.

Я должен сказать "почти", частично потому что однопроходные, уже присоединившиеся к нам, также откладывают подобного рода яйца.

Даже черепахи, в других отношениях совершенно морские, выбираются на берег, чтобы отложить яйца.

Плезиозавры, возможно, делали так же.

Ихтиозавры, однако, были столь специализированы для плавания, что, как позже напоминающие их дельфины, по-видимому, вообще не могли выбраться на берег.

Они независимо открыли для себя как родить живого детеныша, о чем мы узнали благодаря матерям, превратившимся в окаменелость в этом процессе.

Я сказал, что наши пилигримы прошли через 130 миллионов лет без вех, но конечно "без вех" верно только в пределах допущений этой книги: мы признаем как вехи только рандеву с живыми пилигримами.

Наша наследственная генеалогия в течение того времени позволяла себе обильное эволюционное ветвление, о чем мы узнали из богатой ископаемой летописи "рептилий, подобных млекопитающим", но ни одну из ветвей среди них нельзя считать "рандеву", поскольку, оказалось, что ни одна из них не выжила.

Поэтому нет никаких нынешних их представителей, отправившихся из современности в виде пилигримов.

Когда мы встретили подобную проблему с гоминидами, мы решили дать определенным ископаемым почетный статус "призрачных пилигримов".

Так как мы – пилигримы, ищущие своих предков, пилигримы, которые фактически хотят знать, на кого был похож наш прародитель в 100-миллионном поколении, мы не можем проигнорировать рептилий, подобных млекопитающим, и перейти прямо к Сопредку 16.

Сопредок 16, как мы увидим, был похож на ящерицу.

Промежуток от Сопредка 15, который был похож на землеройку, слишком большой, чтобы оставить его незаполненным.

Мы должны исследовать подобных млекопитающим рептилий как призрачных пилигримов, как если бы они были живыми пилигримами, присоединяющимися к нашему походу – хотя в действительности они не должны рассказывать истории.

Но сначала – некоторая предварительная информация о рассматриваемом отрезке времени, потому что он был очень длинным.

Прошедшие годы без пунктов рандеву охватывают половину юрского, весь триасовый период, весь пермский и последние 10 миллионов лет каменноугольного периода.

Поскольку странствие перемещается из разгара юрского периода в более жаркий и более сухой мир триасового периода – один из самых жарких периодов в истории планеты, когда вся суша объединилась, сформировав Пангею – мы минуем последнее триасовое массовое вымирание, когда исчезли три четверти всех видов.

Но это – ничто по сравнению со следующим переходом, из триасового периода на один период назад, в пермский.

На пермо-триасовой границе потрясающие 90 процентов всех видов погибли, не оставив потомков, включая всех трилобитов и несколько других больших групп животных.

Трилобиты, будем честны, уже долгое время были в упадке.

Но массовое вымирание в конце пермского периода было самым разрушительным за все время.

Есть некоторые свидетельства из Австралии, что это вымирание, как и в Мелу, было вызвано столкновением с массивным болидом.

Даже насекомые получали серьезный удар, единственный в своей истории.

В море донные сообщества были почти уничтожены.

На суше Ноем среди рептилий, подобных млекопитающим, был листрозавр.

Сразу после катастрофы приземистый, низкорослый листрозавр с коротким хвостом стал очень распространенным во всем мире, быстро заняв свободные ниши.

Естественная ассоциация с апокалиптическим массовым вымиранием должна быть сдержанной.

Исчезновение – конечная судьба почти всех видов.

Предположительно 99 процентов всех видов, которые когда-либо существовали, вымерли.

Однако норма вымираний за миллион лет не фиксирована и лишь иногда превышает 75 процентов, этот порог произвольно признан "массовым" вымиранием.

Массовые вымирания – пики в скорости вымираний, возвышающиеся над фоновой скоростью.

Диаграмма показывает процент вымираний за миллион лет.

Что-то случалось во времена этих пиков.

Что-то плохое.

Возможно, единовременное катастрофическое событие, такое как столкновение с массивной астрономической глыбой, которая убила динозавров 65 миллионов лет назад, в мело-палеогеновом вымирании.

Или, в других случаях среди этих пяти пиков, агония могла затянуться.

То, что Ричард Лики и Роджер Левин (Richard Leakey and Roger Lewin) назвали Шестым Вымиранием -- это вымирание, творимое Homo sapiens – или Homo insipiens (Человеком неразумным), как предпочитал говорить мой старый учитель немецкого Уильям Картрайт.

Прежде чем мы доберемся до рептилий, подобных млекопитающим, мы столкнемся с несколько утомительным вопросом терминологии.

Такие термины как рептилия и млекопитающее могут быть отнесены к "кладам" или "градам", и эти два понятия – не взаимоисключающи.

Клада – ряд животных, состоящий из предка и всех его потомков.

"Птицы" составляют хорошую кладу.

"Рептилии", в традиционном понимании, не являются хорошей кладой, потому что они исключают птиц.

Биологи поэтому говорят о рептилиях как о "парафилетической" группе.

Некоторые рептилии (например, крокодилы) приходятся более близкими кузенами некоторых нерептилий (птиц), чем других рептилий (черепах).

У всех рептилий есть что-то общее, они – члены грады, а не клады.

Града – ряд животных, которые достигли схожей стадии в опознаваемо прогрессивном эволюционном направлении.

Еще одним неофициальным названием грады, предпочитаемым американскими зоологами, является "герп".

Герпетология – исследование рептилий (кроме птиц) и амфибий.

"Герп" – редкая разновидность слова: сокращение, для которого нет полной формы.

Герп – просто вид животного, изучаемого герпетологом, и это – довольно неправильный способ определить животное.

Из других названий единственным близким является библейское "гады".

Другая града называется рыбы.

"Рыбы" включают акул, различные вымершие ископаемые группы, костистых рыб (таких как форель и щука) и целакантов.

Но форель – более близкий кузен человека, чем акул (а целаканты – еще более близкие кузены людей, чем форель).

Таким образом, "рыбы" – не клада, потому что она исключает людей (и всех млекопитающих, птиц, рептилий и амфибий).

Рыбы – название грады для животных таких разновидностей, которые выглядят как рыбы.

Практически невозможно сделать терминологию грады точной.

Ихтиозавры и дельфины выглядят как рыбы, и, вполне возможно, похожи на рыбу на вкус, если бы мы должны были их съесть, но они не считаются членами "грады" рыб, потому что вернулись к рыбообразности от предков, которые не выглядели как рыбы.

Терминология грады работает хорошо, если у вас есть твердое убеждение, что эволюция идет прогрессивно в одном направлении, параллельными линиями от общей отправной точки.

Если, скажем, Вы думаете, что много родственных линий независимо параллельно развились от амфибийных форм через рептилийные к млекопитающеподобным, Вы можете говорить о том, что прохождение через граду рептилий приводит к граде млекопитающих.

Возможно, произошло нечто похожее на этот параллельный поход.

Существовало мнение, с которым я вырос, моего уважаемого учителя палеонтологии позвоночных Гарольда Пьюзи.

У меня на него много времени, но оно не является чем-то особенным, что должно обычно рассматриваться как само собой разумеющееся, как и закрепляться в терминологии.

Если мы переметнемся к другой крайности и примем строгую кладистскую терминологию, слово "рептилия" может быть спасено, только если подразумевается, что оно охватывает птиц.

Это направление предпочитается авторитетным проектом "Дерево Жизни", основанным братьями Мэддисон.

Многое можно сказать о следовании ему, а также относительно совсем непохожей тактики замены "рептилий, подобных млекопитающим" на "млекопитающих, подобных рептилиям".

Но слово "рептилия" настолько укоренилось в своем традиционном смысле, что я боюсь, может создаться путаница, если теперь его изменить.

Кроме того, временами строгое кладистское дерево перенимает пуризм, что может дать нелепые результаты.

Вот доведение до абсурда.

Сопредок 16 должен был иметь прямого потомка со стороны млекопитающих и прямого потомка со стороны ящериц/динозавров/крокодилов.

Эти двое должны быть почти идентичными друг другу.

Фактически должно было быть время, когда они могли скрещиваться друг с другом.

Все же строгий кладист настоял бы на том, чтобы называть одного из них завропсидом, а другого млекопитающим.

К счастью, мы не часто достигаем такого доведения до абсурда на практике, но такие гипотетические случаи хороши, чтобы указать кладистским пуристам, когда их начинает заносить.

Мы столь привыкли к идее млекопитающих как преемников динозавров, что можем найти удивительным, что рептилии, подобные млекопитающим, процветали до расцвета динозавров.

Они заполняли те же ниши, которые были позже заполнены динозаврами, и которые сами млекопитающие должны были снова заполнить еще позже.

Фактически они заполняли эти ниши не единожды, а несколько раз, разделенных крупномасштабными вымираниями.

В отсутствие вех, предоставляемых рандеву с живыми пилигримами, я признаю три призрачных вехи, заполняющие промежуток между Сопредком 15 (который объединяет нас с однопроходными и был похож на землеройку) и Сопредком 16 (который объединяет нас с птицами и динозаврами и был похож на ящерицу).

Мой коллега Том Кемп – один из наших ведущих авторитетов в области подобных млекопитающим рептилий, и я представил его рисунок некоторых из них, а также их родственных связей, напротив.

Ваш прародитель в 150-миллионном поколении, возможно, был немного похож на тринаксодона, который жил в середине триасового периода и чьи окаменелости были найдены в Африке и Антарктиде, затем соединившихся друг с другом в Гондвану.

Было бы чрезмерным надеяться, что это был сам тринаксодон или любое другое конкретное ископаемое, которое нам посчастливилось найти.

Тринаксодона, как любое ископаемое, нужно представлять себе как кузена нашего предка, а не самого предка.

Это был член группы рептилий, подобных млекопитающим, названной цинодонтами.

Цинодонты были настолько похожи на млекопитающих, что есть соблазн назвать их млекопитающими.

Но не все ли равно, как мы их назовем? Они – почти безупречные промежуточные звенья.

Учитывая, что произошла эволюция, было бы странно, если бы не было промежуточных звеньев, таких как цинодонты.

Цинодонты были одной из групп, которые произошли от более ранней группы подобных млекопитающим рептилий, названных терапсидами.

Ваш прародитель в 160-миллионном поколении был, вероятно, терапсидом, живущим в пермском периоде, но трудно выбрать конкретное ископаемое, чтобы его представить.

Терапсиды доминировали на суше, прежде чем динозавры преуспели в триасовом периоде, и даже в самом триасе они задали динозаврам жару.

Они включали некоторых огромных животных: трехметровой длины травоядных, а также охотящихся на них больших и, вероятно, свирепых хищников.

Среди них были горгонопсиды (см. рисунок выше), чьи внушающие страх клыки заставляют каждого вспомнить о саблезубых кошках и саблезубых сумчатых более поздних времен.

Наш предок-терапсид был, вероятно, меньшим и более ничтожным существом.

Похоже, существует правило, что большие и специализированные животные, такие как этот снабженный клыками горгонопсид, или большие травоядные, на которых он охотился, не имеют продолжительного эволюционного будущего, а принадлежат к 99 процентам видов, обреченных на вымирание.

Виды-Нои, тот один процент, от которого произошли мы, более поздние животные – независимо от того, являемся ли мы сами большими и эффектными в своем собственном времени – имеют тенденцию быть меньшими и более скромными.

Ранние терапсиды были немного менее похожи на млекопитающих, чем их преемники, цинодонты, но более похожи, чем их предшественники, пеликозавры, обеспечившие раннее эволюционное расхождение подобных млекопитающим рептилий.

До терапсидов вашим прародителем в 165-миллионном поколении почти наверняка был пеликозавр, хотя, еще раз, было бы безрассудным попытаться выбрать конкретное ископаемое, чтобы удостоить этой чести.

Пеликозавры были самой ранней волной рептилий, подобных млекопитающим.

Они процветали в каменноугольный период, когда были заложены большие бассейны каменного угля.

Наиболее известный пеликозавр – диметродон, с большим парусом на спине.

Никто не знает, как диметродон использовал свой парус.

Он мог быть панелью солнечной батареи, помогавшей животному нагреться до температуры, когда оно могло использовать свои мышцы, и/или это был радиатор, чтобы остыть в тени, когда все вокруг становилось слишком горячим.

Или он мог использоваться для половой демонстрации, как костный аналог павлиньего хвоста.

Пеликозавры в основном вымерли в пермский период – все, за исключением пеликозавра-Ноя, давшего начало второй волне рептилий, подобных млекопитающим, терапсидам.

Терапсиды затем потратили начало триасового периода, "повторно изобретая многие из утраченных форм тела поздней перми".

Пеликозавры были значительно менее подобны млекопитающим, чем терапсиды, которые, в свою очередь, были менее подобны млекопитающим, чем цинодонты.

Например, пеликозавры лежали на своих животах, как ящерицы, с расставленными в стороны ногами.

У них, вероятно, была виляющая, рыбообразная походка.

Терапсиды, а затем цинодонты и, наконец, млекопитающие поднимали свои животы все выше и выше от земли – их ноги стали более вертикальными, а их походка – менее напоминающей рыбу на земле.

Другие тенденции "маммализации" – возможно, признанные прогрессивными только с точки зрения таких млекопитающих, как мы – включают следующее.

Нижняя челюсть уменьшилась до единственной нижнечелюстной кости, поскольку другие ее кости были присвоены ухом (как обсуждалось на Рандеву 15).

В какой-то момент, хотя ископаемые не позволяют точно его установить, наши предки развили волосы и терморегуляцию, молоко и усовершенствованную родительскую заботу, и сложные зубы, специализированные для различных целей.

Том Кемп видит изменения, давшие начало млекопитающим, как комплекс взаимодействующих изменений, гармонично сочетающихся друг с другом.

Я думаю, что его рисунок – хороший пример того, что, вероятно, происходит также в других главных эволюционных переходах, вот почему я захотел его воспроизвести.

Многие из внешне различных, но, вероятно, взаимосвязанных особенностей изменяются одновременно.

Изменения питают друг друга в отношениях, которые трудно выразить словами, но которые в сжатой форме переданы на диаграмме, такой как у Кемпа.

Пусть вас не сильно беспокоят детали.

Имеет значение лишь идея одновременных изменений и сложного взаимодействия.

Я рассматриваю эволюцию наших подобных млекопитающим рептилий – "призрачных пилигримов" – в виде трех главных волн: пеликозавров, терапсидов и цинодонтов.

Сами млекопитающие – четвертая волна, но их эволюционное вторжение в привычный ряд экотипов было отложено на 150 миллионов лет.

Сперва была очередь динозавров, и она продлилась в два раза дольше, чем все три волны подобных млекопитающим рептилий вместе взятые.

На нашем марше в прошлое древнейшие из наших трех групп "призрачных пилигримов" привели нас к довольно похожему на ящерицу пеликозавру "Ною", нашему прародителю в 165-миллионном поколении, который жил в триасовом периоде, приблизительно 300 миллионов лет назад.

Мы углубились почти до Рандеву 16.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/51578

Переводчики: cosinus, Dawkinsian