Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: The Dodo''s Tale / Рассказ Додо

Рассказ Додо

Наземные животные по очевидным причинам имеют трудности в достижении удаленных океанских островов, таких как Галапагосский архипелаг или Маврикий.

Если по странному стечению обстоятельств благодаря непреднамеренному плаванию на плотах из оторвавшихся мангров они оказываются на таком острове как Маврикий, им, вероятно, может открыться легкая жизнь.

Причина именно в том, что на остров вообще трудно попасть, поэтому конкуренция и хищничество обычно не столь жестки, как на оставленном материке.

Как мы заметили, вероятно, так обезьяны и грызуны попали в Южную Америку.

Когда я говорю, что "трудно" колонизировать остров, я должен поспешить предупредить обычное непонимание.

Тонущая особь может отчаянно пытаться добраться до суши, но ни один биологический вид не пытается колонизировать остров.

Вид - это не та единица, которая старается что-либо сделать.

Особи вида могут оказаться удачливыми, найдя возможность колонизировать остров, ранее не населенный их видом.

Можно ожидать, что такие особи используют преимущество пустоты, и может оказаться, что их вид в ретроспективе, говорят, колонизирует остров.

Потомки этого вида могут впоследствии измениться за эволюционное время и приспособиться к незнакомым островным условиям.

А теперь - суть "Рассказа Додо".

Сухопутным животным трудно попасть на остров, но им гораздо легче это сделать, если у них есть крылья.

Как у предков галапагосских вьюрков... или у предков додо, кем бы они ни были.

Летающие животные в особом положении.

Им не нужен уже набивший оскомину мангровый плот.

Их крылья несут их, возможно, совершенно случайно, гонимые бурей, к отдаленному острову.

Прилетев на крыльях, они обнаруживают, что больше в них не нуждаются.

Особенно потому, что на островах часто отсутствуют хищники.

Вот почему островные животные, как заметил Дарвин на Галапагосах, зачастую удивительно ручные.

И это делает их легкой добычей для моряков.

Самый известный пример - додо, Raphus cucullatus, безжалостно названный Didus ineptus Линнеем, отцом таксономии.(ineptus–глупый, лат. – прим. Пер.)

Само имя додо происходит от португальского слова "глупый".

Глупый - это несправедливо.

Когда португальские моряки прибыли на Маврикий в 1507 году, многочисленные додо были полностью ручными и приближались к морякам в манере, которую трудно назвать иначе, чем "доверчивая".

Почему им было не доверять, раз их предки не сталкивались с хищниками тысячелетиями? Тем хуже для доверия.

Несчастных додо забивали насмерть португальские, а позднее голландские моряки, даже несмотря на то, что считали их "невкусными".

Предположительно это был "спорт".

Вымирание заняло менее двух веков.

Как часто случается, это произошло благодаря комбинации убийств и косвенных эффектов.

Люди завезли собак, свиней, крыс и религиозных беженцев.

Первые три ели яйца додо, а последние насадили плантации сахарного тростника и разрушили среду обитания.

Сохранение природы - очень молодая идея.

Я сомневаюсь, что вымирание и то, что оно значит, приходило на ум кому-либо в семнадцатом веке.

Мне едва выносимо рассказывать историю Оксфордского Додо, последнего додо, мумифицированного в Англии.

Его владелец и таксидермист Джон Традескант был вынужден завещать свою большую коллекцию курьезов и ценностей бесчестному (как говорят некоторые) Элиасу Эшмолу, вот почему Эшмоловский музей в Оксфорде не называется Традескантским, как (некоторые говорят) он должен бы называться.

Хранители Эшмоловского музея позднее решили сжечь как мусор образец додо Традесканта, кроме клюва и одной ноги.

Они теперь находятся в месте моей работы, Университетском музее естествознания, где они незабвенно вдохновили Льюиса Кэрролла.

А так же Хилэр Бэллок:

Любил гулять среди травы,
Любил он солнц свет…
Вновь светит солнце – но увы!
Додо на свете нет.
Он больше не взмахнет крылом,
Теплу и солнцу рад.
Стоит в музее за стеклом
Научный экспонат.
(Перевод Г. Кружкова)

Утверждают, что белого дронта Raphus solitarius постигла та же участь на соседнем острове Реюньон.

А Родригес, третий остров в Маскаренском архипелаге, обеспечил жилье и гибель по тем же причинам немного более отдаленному родственнику, родригесскому дронту-отшельнику, Pezophaps solitaria.

Предки додо имели крылья.

Их предками были летающие голуби, прибывшие на Маскаренские острова на своей собственной мускульной тяге, вероятно, при содействии аномального ветра.

Прибыв туда, им больше не нужно было летать - не от кого бежать - и поэтому они потеряли крылья.

Как Галапагосы и Гавайи, эти острова имеют недавнее вулканическое происхождение, ни один из них не старше 7 миллионов лет.

Молекулярные свидетельства предполагают, что додо и дронты-отшельники, вероятно, прибыли на Маскаренские острова с востока, а не из Африки или Мадагаскара, как предполагалось.

Вероятно, дронт-отшельник по большей части дивергировал прежде, чем, наконец, прибыл на Родригес, сохранив достаточную силу крыльев, чтобы добраться туда с Маврикия.

Но зачем стараться избавляться от крыльев? Понадобилось много времени, чтобы их развить, почему бы не оставить их на случай, если когда-нибудь они могут снова оказаться полезными? Увы (для додо), эволюция думает не так.

Эволюция не думает вообще, и уж конечно, не думает наперед.

Если бы думала, додо сохранили бы крылья и не стали бы сидячими мишенями для вандализма португальских и голландских моряков.

Покойный Дуглас Адамс (Douglas Adams) был тронут грустной историей додо.

В одном из эпизодов "Доктора Кто", который он написал в 1970х, в колледже комната престарелого профессора Хронотиса служит машиной времени, но он использует ее только для одной цели, своей тайной слабости: он одержимо и многократно посещает Маврикий 17-го века, чтобы оплакать додо.

Из-за забастовки на BBC этот эпизод "Доктора Кто" не был выпущен в эфир, и Дуглас Адамс позднее переработал этот навязчивый мотив додо в своем новом романе "Холистическое детективное агентство Дирка Джентли".

Называйте меня сентиментальным, но я должен сделать на мгновение паузу – из-за Дугласа, из-за профессора Хронотиса и из-за того, кого он оплакивал.

Эволюция или ее двигатель, естественный отбор, не имеет предвидения.

В каждом поколении особи любого вида, лучше всего приспособленные для выживания и воспроизводства, вносят в следующее поколение больше, чем их пропорциональная доля генов.

Следствием, каким бы слепым оно ни было, является наиболее точное приближение к предвидению, которое допускает природа.

Крылья могут быть полезны через миллион лет, когда прибудут моряки с палками.

Но крылья не помогут птице давать потомство и вносить гены в следующее поколение, непосредственно здесь и сейчас.

Наоборот, крылья и особенно массивные мышцы груди требуют обеспечения их энергией и являются дорогой роскошью.

Уменьшите их, и сэкономленные ресурсы теперь можно потратить на нечто более полезное в данный момент, как, например, яйца: они непосредственно полезны для выживания и размножения тех самых генов, которые запрограммировали уменьшение.

Естественный отбор делает такое постоянно.

Он всегда подправляет: здесь немного сократит, там расширит, постоянно подгоняя, дополняя и отсекая, оптимизируя непосредственный репродуктивный успех.

Выживание в будущих столетиях обоснованно не входит в расчет, по той причине, что это на самом деле вообще не расчет.

Все это происходит автоматически по мере того, как некоторые гены выживают в генофонде, а другие нет.

Грустный конец Оксфордского Додо (Додо Алисы, Додо Бэллока) смягчается более счастливым продолжением.

Группа оксфордских ученых в лаборатории моего коллеги, Алана Купера, получила разрешение взять крошечную пробу изнутри одной из костей ноги.

Они также получили бедренную кость дронта-отшельника, найденную в пещере на Родригесе.

Эти кости дали достаточно митохондриальной ДНК, чтобы позволить развернутое побуквенное сравнение последовательностей между двумя вымершими птицами и большим количеством живущих птиц.

Результаты подтвердили, что, как давно подозревалось, додо были видоизмененными голубями.

Неудивительно, что в семействе голубиных ближайшие родственники додо -- дронты-отшельники, и наоборот.

Чего меньше ожидали, это то, что эти два вымерших нелетающих гиганта глубоко укоренены в родовом дереве голубиных.

Другими словами, додо родственно более близки некоторым летающим голубям, чем те летающие голуби другим летающим голубям; несмотря на то, что, глядя на них, можно было бы ожидать, что все летающие голуби будут более близко связаны друг с другом, а дронт будет боковой ветвью.

Среди голубиных додо наиболее близки к красивому гривистому голубю, Caloenus nicobarica, из Юго-Восточной Азии.

В свою очередь, группа, состоящая из гривистого голубя и додо, наиболее родственна веероносному венценосному голубю, Goura victoria, роскошной птице из Новой Гвинеи, и зубчатоклювому голубю, Didunculus, редкому самоанскому голубю, который выглядит почти как додо и чье имя даже значит "маленький додо".

Оксфордские ученые прокомментировали, что перелетный образ жизни гривистого голубя делает его идеальным кандидатом для колонизации отдаленных островов, а ископаемые его типа известны на тихоокеанских островах далеко на восток вплоть до острова Питкэрна.

Эти венценосные и зубчатоклювые голуби, продолжают они, большие, живущие на земле, редко летающие птицы.

Кажется, как будто вся эта подгруппа голубей регулярно колонизирует острова, а затем теряет свою способность к полету и становится больше и более похожей на додо.

Сами додо и дронты довели эту тенденцию до крайности.

Нечто похожее на "Рассказ Додо" повторялось на островах по всему миру.

Многие разные семейства птиц, большинство из которых по численности уступают летающим видам, эволюционировали на островах в нелетающие формы.

На самом Маврикии жил большой нелетающий пастушок, Aphanapteryx bonasia, также сейчас вымерший, которого иногда путали с додо.

На Родригесе жил родственный вид A.leguati.

Пастушки, кажется, прибегли к перемещению с острова на остров "Рассказа Додо", последовавшему за потерей полета.

Вдобавок к формам с островов Индийского океана, есть группа нелетающих пастушков на Тристан-да-Кунья в южной Атлантике; и на большинстве Тихоокеанских островов существуют – или существовали – свои собственные виды нелетающих пастушков.

Прежде чем человек разрушил птичью фауну Гавайев, на архипелаге было более 12 видов нелетающих пастушков.

Более четверти из всех 60 с лишним живущих видов пастушков не летают, и все нелетающие пастушки живут на островах (если считать и большие острова, такие как Новая Гвинея и Новая Зеландия).

Вероятно, около 200 видов вымерло на тропических тихоокеанских островах после контакта с человеком.

Снова же на Маврикии, и снова же ныне вымерший, обитал большой ширококлювый попугай, Lophopsittacus mauritianus.

Этот хохлатый попугай был плохим летуном и, вероятно, занимал нишу, схожую с пока еще (едва) выживающим какапо Новой Зеландии.

Новая Зеландия является или являлась домом для большого числа нелетающих птиц, принадлежащих ко многим различным семействам.

Одним из наиболее впечатляющих примеров был Aptornis - крепкая, коренастая птица, отдаленно родственная журавлям и пастушкам.

На северных и южных островах жили различные виды Aptornis, но ни на одном острове не было млекопитающих, кроме летучих мышей (по очевидной причине, которая лежит в основе "Рассказа Додо"), и легко представить, что Aptornis жил в стиле млекопитающего, заполняя пустую нишу.

Во всех этих случаях эволюционная история - почти наверняка версия "Рассказа Додо".

Предковые летающие птицы перенеслись на своих крыльях на отдаленный остров, где отсутствие млекопитающих открывало возможности жизни на земле.

Их крылья не были теперь полезны, как это было на материке, поэтому птицы переставали летать, и их крылья и дорогостоящие мышцы приходили в упадок.

Есть одно заметное исключение, одна из самых древних и наиболее известных групп нелетающих птиц: страус, отряд страусообразные.

Эволюционная история страусообразных очень отличается от остальных нелетающих птиц, но у них есть собственный рассказ, "Рассказ Слоновой Птицы".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/51583

Переводчики: Dawkinsian, cosinus, Irina73