Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: The Ragworm''s Tale / Рассказ Нереиды

Рассказ Нереиды

Любое животное, которое перемещается, в смысле преодолевает расстояние от А до B, а не просто сидит на одном месте и машет своими отростками или перекачивает сквозь себя воду, вероятно, будет нуждаться в специализированном переднем конце.

Он, кстати, тоже должен иметь название, так давайте называть его головой.

Голова первой наталкивается на новое.

Имеет смысл получать пищу тем концом, который сталкивается с ним первым, а также сконцентрировать там органы чувств – возможно, глаза, нечто вроде усиков, органы вкуса и запаха.

Тогда главному сосредоточению нервной ткани – мозгу – лучше всего быть около органов восприятия, в гуще событий, в переднем конце, где находится аппарат захвата пищи.

Таким образом, мы можем определить головной конец как ведущий, конец со ртом, основными органами восприятия и мозгом, если таковой имеется.

Другая хорошая идея состоит в том, чтобы выделять отходы где-нибудь около заднего конца, далекого ото рта, избегая повторного поглощения того, что было только что извергнуто.

Между прочим, хотя все это имеет смысл, если мы представляем себе червя, я должен напомнить вам, что этот довод, очевидно, не применим к радиально-симметричным животным, таким как морская звезда.

Я искренне озадачен, почему морская звезда и ее ближайшие родственники уклоняются от этого довода, и это одна из причин, почему я отнес их к "марсианам".

Вернемся к нашему первобытному червю. Имея дело с передне-задней асимметрией, как насчет верхне-нижней асимметрии? Почему существует спинная и брюшная сторона? Довод аналогичен, и он касается морской звезды в той же мере, что и червя.

Сила тяжести является причиной многих неизбежных различий между верхом и низом.

Низ там, где морское дно, низ там, где трение, верх там, откуда приходит солнечный свет, верх – это направление, откуда предметы падают на вас.

Маловероятно, что опасности будут угрожать одинаково снизу и сверху, и в любом случае, эти опасности скорее всего будут качественно различными.

Таким образом, у нашего примитивного червя должна быть специализированная верхняя или "спинная" (дорсальная) сторона и специализированная "брюшная" (вентральная) или нижняя сторона, а не просто все равно, какая сторона будет обращена к морскому дну, а какая к небу.

Соедините нашу передне-заднюю асимметрию с нашей верхнее-ниженей асимметрией, и мы автоматически определим левую и правую сторону.

Но, в отличие от двух других осей, мы не находим общей причины отличать левую сторону от правой: нет причины, почему они должны быть чем-то кроме зеркальных отображений.

Опасность не более вероятна слева, чем справа, и наоборот.

Пища не с большей вероятностью будет обнаружена с левой или с правой стороны, но вполне может быть вероятнее выше или ниже.

Независимо от того, какой лучше быть левой стороне, нет никакой общей причины ожидать чего-то другого для правой.

Конечности или мышцы, которые не являются лево-правым отражением друг друга, будут давать вредный эффект движения животного по кругу вместо преследования некоторой цели по прямой.

Пожалуй, показательно, что лучшее исключение, которое я могу себе представить, является вымышленным.

Согласно шотландской легенде (вероятно выдуманной для развлечения туристов, и, говорят, многие из них в нее верят), хаггис – дикое животное, живущее в горной местности.

У него короткие лапы с одной стороны и длинные с другой, в соответствии с его обыкновением бегать только в одном направлении по крутым склонам высокогорья.

Самым симпатичным реальным примером, который я могу представить, является разноглазый бриллиантовый кальмар австралийских вод, левый глаз которого намного больше, чем правый.

Он плавает под углом 45 градусов, с большим, телескопическим левым глазом, ищущим пищу вверху, в то время как меньший правый глаз высматривает внизу хищников.

Кривоносый зуёк – новозеландский кулик, чей клюв заметно изогнут вправо.

Птица использует его, чтобы отбрасывать в сторону гальку и обнаруживать добычу.

Поразительное доминирование одной из клешней замечено у манящих крабов, имеющих одну очень увеличенную клешню для сражений или, что важнее, демонстрации своей способности сражаться.

Но, возможно, самая интригующая история асимметрии в животном мире была рассказана мне Сэмом Тёрви (Sam Turvey).

Ископаемые трилобиты часто демонстрируют следы укусов, указывающих на то, что они едва избежали хищников.

Интересно, что приблизительно 70 процентов этих следов укусов находятся с правой стороны.

Или у трилобитов было асимметричное восприятие хищников, как у разноглазого бриллиантового кальмара, или у их хищников было доминирование одной из сторон в их стратегии нападения.

Но это все исключения, упоминаемые из-за их редкости и составляющие разительный контраст с симметричным миром нашего примитивного червя и его потомков.

У нашей ползающей модели есть левая и правая сторона, которые являются зеркальными отображениями друг друга.

Органы имеют тенденцию возникать попарно, и там, где есть исключения, такие как разноглазый бриллиантовый кальмар, мы замечаем их и объясняем.

Как насчет глаз? Правда ли, что первое двусторонне-симметричное животное имело глаза? Недостаточно сказать, что у всех современных потомков Сопредка 26 есть глаза.

Недостаточно, потому что различные разновидности глаз очень несхожи: до такой степени, что считалось, что "глаз" эволюционировал более 40 раз независимо у различных представителей животного царства.

Как мы согласуем это с утверждением, что у Сопредка 26 были глаза?
Чтобы дать это интуитивно понять, позвольте мне сначала заметить, что то, что, независимо эволюционировало, как утверждают, 40 раз, было, по сути, не светочувствительностью, а формирующей изображение оптикой.

Камерный глаз позвоночных и фасеточный глаз ракообразных развили свою оптику (работающую в соответствии с совершенно различными принципами) независимо друг от друга.

Но оба этих глаза происходят от одного органа общего предка (Сопредка 26), который был, вероятно, некоторой разновидностью глаза.

Свидетельство является генетическим, и оно убедительно.

У плодовой мушки дрозофилы есть ген, называемый eyeless ("безглазая").

Генетики имеют порочную привычку называть гены тем, что получается неправильно, когда они мутируют.

Ген eyeless при нормальных условиях перечит своему названию, формируя глаза.

Когда он мутирует и не в состоянии оказывать свой нормальный эффект на развитие, у мухи отсутствуют глаза, отсюда и название.

Это – нелепо сбивающее с толку соглашение.

Чтобы избежать этого, я не буду упоминать ген eyeless, а буду использовать понятное сокращение ey.

Ген ey обычно создает глаза, и мы знаем это, потому что, когда он работает неправильно, мухи оказываются безглазыми.

Теперь история начинает становиться интересной.

У млекопитающих существует очень похожий ген, имеющий название Pax6, также известный у мышей как "small eye" (маленькие глаза) и аниридия (без радужки) у людей (снова названные по негативному эффекту мутантной формы гена).

Последовательность ДНК человеческого гена аниридии более близка к последовательности гена ey мушки, чем к последовательности генов у других людей.

Она, должно быть, была унаследована от общего предка, которым был, конечно, сопредок 26.

И снова я буду называть ее ey.

Уолтер Геринг (Walter Gehring) с коллегами в Швейцарии провели крайне замечательный эксперимент.

Они ввели мышиный эквивалент гена ey в эмбрионы плодовой мушки, с потрясающим результатом.

Будучи внедренным в ту часть эмбриона мушки, которая должна была формировать ногу, ген вызвал у взрослого насекомого развитие дополнительного "эктопического" глаза на ноге.

Кстати, это был глаз мушки: фасеточный, а не глаз мыши.

Я не думаю, что есть какие-либо свидетельства, что мушка могла им видеть, но он имел несомненные свойства полноценного фасеточного глаза.

Инструкция, данная геном ey, похоже, была такой: "выращивайте здесь глаз такого вида, который вы обычно выращиваете".

Факт, что ген не только схож у мышей и мушек, но вызывает развитие глаз у обоих - очень веское свидетельство, что он присутствовал у Сопредка 26; и умеренно сильное свидетельство, что Сопредок 26 мог видеть, пускай даже просто наличие или отсутствие света.

Вероятно, когда больше генов будут изучены, тот же аргумент сможет быть обобщен от глаз на другие части.

Фактически, в некотором смысле это уже было сделано - мы займемся этим в "Рассказе Плодовой Мушки".

Мозг, находящийся на переднем конце по уже рассмотренным причинам, должен иметь нервный контакт с остальным телом.

В червеобразном животном имеет смысл делать это через основной кабель, главный нервный ствол, идущий вдоль всего тела, вероятно с боковыми ответвлениями через определенные интервалы для обеспечения локального управления и сбора местной информации.

У билатерально-симметричных животных, таких как нереида или рыба, нервный ствол должен идти или выше, или ниже пищеварительного тракта, и здесь мы наталкиваемся на одно из основных различий между нами, вторичноротыми, с одной стороны и первичноротыми, присоединившимися к нам такой армадой, с другой.

У нас позвоночный нервный ствол идет вдоль спины.

У типичного первичноротого, например, нереиды или многоножки, он находится на брюшной стороне от кишечника.

Если Сопредок 26 действительно был неким червем, он предположительно следовал либо дорсальной, либо вентральной схеме нерва.

Я не могу назвать их схемой вторичноротых или схемой первичноротых, поскольку эти два подразделения не вполне совпадают.

Кишечнодышащих (этих довольно неясных вторичноротых, что прибыли с иглокожими на Рандеву 25) трудно интерпретировать, но, по крайней мере с некоторых точек зрения, у них брюшной нервный ствол, как у первичноротых, хотя по другим соображениям их классифицируют как вторичноротых.

Позвольте мне вместо этого разделить животное царство на дорсокорд ["спинонервных"] и вентрикорд ["брюхонервных"].

Дорсокорды - все вторичноротые.

Вентрикорды - преимущественно первичноротые, плюс некоторые ранние вторичноротые, вероятно, включая кишечнодышащих.

Иглокожие, с их заметной реверсией к радиальной симметрии, не подпадают под такую классификацию вообще.

Вероятно, вторичноротые, как я сказал, все еще были вентрикордами некоторое время спустя после Сопредка 26.

Различие между дорсокордами и вентрикордами простирается и на другие детали, не только положение главного нерва, проходящего вдоль тела.

Дорсокорды имеют брюшное сердце, в то время как вентрикорды -- спинное сердце, качающее кровь вперед вдоль основной спинной артерии.

Эти и другие детали подсказали в 1820 году великому французскому зоологу, Жоффруа Сент-Илеру, что позвоночное можно представить себе как членистоногое или земляного червя, перевернутого вверх тормашками.

После Дарвина и принятия эволюции зоологи время от времени высказывали мнение, что план тела позвоночных на самом деле эволюционировал через червеподобного предка, буквально перевернутого вверх тормашками.

Это та теория, которую я хочу здесь поддержать, по зрелом размышлении и с некоторыми предостережениями.

Та альтернатива, что червеподобный предок постепенно перестроил свою внутреннюю анатомию, оставаясь все время в одном положении, кажется мне мене правдоподобной, поскольку это бы затронуло большее количество кардинальных внутренних перестроек.

Я считаю, что изменение в поведении возникло первым, внезапно по эволюционным меркам, а уже затем произошли все последующие эволюционные изменения.

Как часто бывает, существуют современные аналоги, делающие идею наглядной для нас сейчас.

Артемия - один пример, и теперь мы выслушаем ее рассказ.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/52523

Переводчики: cosinus, Dawkinsian, Irina73