Готовый перевод Zero History - William Gibson (сентябрь, 2010): 4. PARADOXICAL ANTAGONIST

4. ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ АНТАГОНИСТ

В потемневшем салоне самолета, направляющегося в Хитроу, Милгрим лежал без сна под тонким одеялом авиакомпании Бритиш Мидлэнс, любовно укрыв вместе с собой красный картонный тубус.

Пятнадцать минут назад, он принял капсулы, после некоторых вычислений, сделанных на задней обложке журнала, предлагаемого для чтения на борту.

Соблюдая строгий режим в приеме медикаметнов, перемещения между часовыми поясами, могут доставить немало хлопот, в особенности, если ты даже не уверен что именно принимаешь.

Из всего что выдавали ему врачи в Базеле, он ни разу не видел ничего в своей оригинальной фабричной форме, и вариантов разобраться, чем оно могло быть, не имелось.

Ему обяснили, что делалось это намеренно и было необходимо для его же блага. Все лекарства были переупакованы в белые безликие желатиновые капсулы различного размера, которые ему было запрещено вскрывать.

Пустой белый контейнер, где фиолетовыми чернилами были мелко и четко выведены даты и время приема, он сунул вглубь заднего кармана кресла.

В Хитроу это останется в самолете и зацепить таможню будет нечем.

Паспорт он держал под рубашкой, в фарадеевом кошельке, защищавшем его RFID-метку от радио-частотного считывания. Слейт был одержим RFID-отслеживанием.

Радио-частотные идентификационные метки - RFID. Имеются повсюду, куда глазом ни кинь, и, как очевидный факт, они конечно же есть в каждом современном американском паспорте. Слейт сам горячо любил RFID-слежку, и как решил Милгрим, это и послужило причиной его беспокойств.

Можно, сидя в лобби отеля, удаленно собирать паспортные данные американских бизнесменов. А фарадеев кошелек, который в свою очередь блокирует все радио сигналы, подобную возможность исключает.

В целях безопасности или, как думал Милгрим, контроля, очередным примером Слейтовой одержимости стал милгримовский Нео-фон.

Его невообразимо крошечной клавиатурой можно было пользоваться только с помощью стилуса.

Если верить медикам, с координацией у Милгрима было все в порядке, и тем не менее, ему приходилось концентрироваться подобно ювелиру, когда нужно было отправить сообщение.

Еще больше раздражала установленная Слейтом блокировка экрана, активирующаяся через тридцать секунд бездействия, чем вынуждала Милгрима вводить свой пароль каждый раз, когда он задумывался более чем на двадцать девять секунд.

В ответ на его жалобы, Слейт объяснил что это дает потенциальным преступникам только тридцать секунд, чтобы найти искомое, а об администраторском пароле он может и не мечтать.

/Нео, врученный Милгриму, был телефоном в наименьшей степени своего предназначения, во всем остальном, это была Слейтова tabula rasa, которую он полностью заполнял почти с нуля, не возвестив об этом Милгрима и невзирая на его же мнение на сей счет.
<i>(прим.- от лат. чистая доска, чистый лист бумаги.)</i>

А еще, телефон имел склонность к чему-то, что Слейт называл "критическими ошибками ядра", из-за которых он зависал и нуждался в перезагрузке, состояние которое Милгрим мгновенно перенимал.

Несмотря на это, он в последнее время не так легко поддавался панике. Когда же это случалось, Милгрим, казалось, сам по себе начинал перезагружаться. И как обяснил его психотерапевт, это был скорее побочный эффект, нежели выработанный навык.

Милгрим предпочел смотреть на это сквозь пальцы, иначе этот побочный эффект мог бы исчезнуть.

Самым важным шагом в условиях действия этого эффекта, по словам его терапевта, было прекращение приема антидепрессантов на постоянной основе.

Милгрим перестал их принимать окончательно, очевидно, подвергнувшись крайне постепенному отвыканию в клинике.

Сказать точно когда это произошло он не мог из-за непомеченных капсул.

Он принимал массу пилюль, и многие из них содержали различные пищевые добавки, в соответствии с непонятными методами натуропатии, которых придерживались в клинике и которые он приписал к особенностям швейцарских принципов.

Во всем остальном лечение было довольно агрессивным, включавшее все, начиная с неоднократного полного переливания крови и заканчивая инъекциями того, что они называли "парадоксальным антагонистом".

Действие последнего побуждало видеть исключительно своеобразные сны, в которых Милгрима приследовала материализовавшаяся призрачная фигура Парадоксального Антагониста, в тех же оттенках, что и американские рекламные иллюстрации пятидесятых годов. Какая наглость.

Ему не хватало его психотерапевта. Он был очарован общением на русском со столь прекрасно образованной женщиной. Английский язык, по какой-то причине, ему казался неуместным.

В клинике он пробыл восемь месяцев - дольше любого другого пациента. И все они, при улученной возможности, тихонько интересовались названием его фирмы.

На что Милгрим в первое время отвечал, называя какую-нибудь бренд-икону из своей юнности, вроде: <i>Coca-Cola, General Motors, Kodak</i>. Заслышав это, их глаза округлялись.

А к концу своего пребывания в клинике его ответ поменялся на <i>Enron</i>. Глаза публики при этом сужались.

Частитно это явилось результатом задания, полученного от его терапевта - ознакомиться с событиями прошедших лет с помощью интернета. Согласно ее довольно справедливому замечанию, упустил он целую декаду.

>>>

<i>Во сне они оказались в белой комнате с высоким потолком и деревянным полом из отбеленного дуба. За стеклом высоких окон падал снег, был рассеянный свет, и мир там казался совершенно тихим и безкрайним.</i>

- Где вы научились так разговаривать по-русски, мистер Милгрим?

<i>- В Колумбии. В университете.</i>

<i>Ее белое лицо. Черные волосы, обрамлявшие его, разделенные прямым пробором, туго стянуты на затылке.</i>

<i>-Ранее вы описали мне ситуацию, где вы пребывали в буквальном заключении. Это было после Колумбии?</i>

-Да.

<i>-В сравнении с ней, как вы смотрите на ваше нынешнее положение?</i>

<i>- Считаю ли я себя здесь подневольным?</i>

-Да.

<i>- Смотрю на это иначе.</i>

-Вы понимаете, почему они готовы платить огромные деньги, чтобы вы остались здесь?

<i>-Нет. А вы?</i>

<i>- Нисколько. Вы понимаете природу конфиденциальности в общении доктора с пациентом, в моей профессии?</i>

<i>-Предполагается, что вы не станете никому рассказывать то, что я вам говорю.</i>

<i>-Именно. А вы думаете, что стала бы?</i>

<i>-Я не знаю.</i>

<i>-Я не стану. Я это достаточно четко пояснила, когда соглашалась с вами работать. Я здесь ради вас, мистер Милгрим. А не ради них.</i>

<i>-Это хорошо.</i>

<i>-Но мое присутствие здесь, мистер Милгрим, так-же означает и то, что я обеспокоина вашим состоянием. Вы как новорожденный, понимаете?</i>

-Нет.

<i>-Когда они привезли вас сюда, вы не были целостны. Сейчас стуация несколько лучше, но все же, ваше восстановление - это непременно комплексный систематизированный процесс. И если вы достаточно везучий, продолжаться оно будет до конца ваших дней. Наверное, слово "восстановление" в данном случае не совсем уместно. Разумеется, некоторые ваши стороны восстанавливаются, но наиболее важными здесь являются те вещи, которым вы прежде никогда не поддавались. Основные аспекты развития. В некотором смысле, вы застряли в развитии. А теперь у вас появилась возможность начать расти.</i>

<i>-Но ведь это хорошо, разве нет?</i>

Хорошо. Удобно? Не всегда

>>>

В Хитроу его ждал чернокожий человек с гладко обритой головой, держа у груди табличку. На ней красным маркером средней толщены было выведено "мИЛгРИм".

- Милгрим, - сказал Милгрим

- Анализ мочи,- сказал человек. - Следуйте за мной.

Отказ пройти внезапный анализ означал бы растрожение сделки. Они с самого начала уяснили этот момент. Он бы меньше об этом волновался, будь оно предложено провести не в столь неудобное время, но похоже именно в этом и заключался весь смысл.

По пути в публичную уборную, по всей вероятности, заранее отобранную, мужчина убрал листок с красным именем Милгрима со своей таблички и, смяв его, затолкал в карман черного пальто.

-Сюда,-кинул он, поспешно спускаясь к ряду исключительно индивидуальных английских туалетных комнат.

Не кабинки с перегородками, а настоящие маленькие тесноватые уборыне с нормальными дверьми. Это было просто первым культурным отличием, бросившемся в глаза Милгиму.

Американские общественные туалеты должны удивить англичан полуобщественностью, догадался он.

Мужчина жестом приказал Милгриму пройти в свободную кабинку, оглянулся по сторонам, затем тоже вошёл в неё, закрыв и заперев за собой дверь. После чего протянул Милгриму полиэтиленовый пакет с контейнером для анализов, закрытым синей крышечкой.

Милгрим аккуратно поставил красный картонный тубус в угол.

Милгрим знал о том, что им полагалось наблюдать. Иначе не исключалась возможность подмены анализа на чей-то чистый.

А то и использование муляжа пениса, как пишут в Нью-Йоркских таблоидах.

Милгрим извлёк контейнер из пакета, сорвал бумажную печать, снял синюю крышку и наполнил его. Фраза "без лишних церемоний" вертелась на языке.

Он закрыл контейнер крышкой, положил его обратно в пакет и передал его мужчине таким образом, чтобы тому не пришлось ощутить тепло свежей мочи.

В этом он преуспел. Мужчина уронил контейнер в небольшой коричневый бумажный пакет, свернул его и сунул в карман пальто.

Милгрим отвернулся и закончил мочеиспускание. Мужчина отпер дверь и вышел из кабинки.

Когда из неё появился Милгрим, мужчина мыл руки, а флюоресцентный свет бликовал на величественном куполе его черепа.

- Как погодка? - спросил Милгрим, подставляя руки под бесконтактный диспенсер мыла. Картонный тубус возлежал на покрытом капельками воды искусственном граните раковины.

- Дождливо, - ответил мужчина, вытирая руки.

Когда Милгрим тоже закончил с мытьём рук и вытер их, он воспользовался влажными салфетками, чтобы протереть нижний пластиковый колпачок тубуса.

- Куда мы направляемся?

- Сохо, - сказал мужчина.

Милгрим проследовал за ним наружу, повесив сумку на плечо и положив тубус под мышку другой руки.

И тут он вспомнил про Неофон.

Как только Милгрим включил телефон, раздался звонок.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15818/51902

Переводчики: fuchsia_jes, shooshpakka, Valeonchik, Narmo

fantomas