Kingkiller Chronicle - The Wise Man's Fear / Хроники Убийцы Королей - Страх Мудреца: PROLOGUE. A Silence of Three Parts

Наступила ночь. Трактир «Путеводный камень» погрузился в тишину, и складывалась эта тишина из трех частей.

korob2000 11.08.11 в 16:39

Самой заметной частью было пустое, гулкое до эха молчание, порожденное отсутствием нескольких вещей. Будь сегодня шторм, дождевые капли стучали бы и барабанили по виноградным лозам позади трактира. Гром гремел бы и грохотал и гнал тишину по дороге как опавшую осеннюю листву. Если бы были путешественники, суетящиеся в своих комнатах, они бы заполнили тишину своим гомоном и отогнали ее прочь как дурной полузабытый сон. Играй здесь музыка… Нет, вот уж музыки точно не было. На деле ничего из этого не было, так что в воздухе висела тишина.

korob2000 11.08.11 в 17:14

Внутри «Путеводного камня» темноволосый мужчина осторожно захлопнул за собой заднюю дверь. Двигаясь в абсолютной темноте, он прокрался через кухню, через бар, и спустился по лестнице в подвал. С легкостью, которая приходит с богатым опытом, он избегал расшатанных досок, которые могли скрипнуть или вздохнуть под его весом. Каждый осторожный шаг создавал едва различимый стук, когда нога касалась пола. Так он добавлял свою маленькую, вкрадчивую тишину в общее, звенящее эхом, безмолвие. Разные виды тишины сочетались и накладывались друг на друга.

korob2000 11.08.11 в 17:32

Третью тишину заметь было нелегко. Если бы вы вслушивались достаточно долго, вы стали бы ощущать ее в прохладе оконных стекол и гладко отштукатуренных стен комнаты трактирщика. Она была в темном сундуке, располагавшемся в ногах жесткой и узкой кровати. Она была в руках человека, лежащего на ней - неподвижного, наблюдающего за первым бледным признаком близящегося рассвета.

korob2000 11.08.11 в 17:42

У человека были рыжие волосы — совершенно рыжие, словно пламя. Его темные глаза смотрели куда-то вдаль, он лежал с безразличным видом человека, давно потерявшего надежду уснуть.

korob2000 11.08.11 в 17:46

Трактир «Путеводный камень» принадлежал ему, и третья тишина тоже. Вполне закономерно, тишина эта была самой большой из трех: она окутывала две первые, заключала их в себе — бездонная и безбрежная, словно конец осени, и тяжелая, как обкатанный рекой валун. То была терпеливая покорность срезанного цветка — молчание человека, ожидающего смерти.

korob2000 11.08.11 в 17:52