Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 13

Глава тринадцатая

Плохие парни начали выгружаться, и я последовал за ними.

- Сюда, - сказал один из них. Это был молодой тощий парень, с кожей достаточно бронзового оттенка, чтобы выглядеть индейцем, хотя его спутанные рыжие волосы и курносый нос утверждали обратное. Его глаза имели странный оттенок коричневого, так что на свету выглядели почти золотыми.

- Что такое, Фитц? - сказал один из боевиков.

- Заткнись, - сказал Фитц. - Дай мне свою пушку.

Второй отдал своё ружьё, и Фитц оперативно вытащил магазин, вытряхнул патроны из патронника, и воткнул его в сугроб рядом с остальным оружием, которое нёс.

- Что за хрень? - сказал обезоруженный боевик и слегка стукнул Фитца в грудь.

Фитц запустил кулак в лицо второго со скоростью и жестокостью достаточной, чтобы впечатлить даже меня - а я видел некоторых шустриков в действии. Другой боевик сел задницей на снег и сидел там, держась руками за свой свежесломанный нос.

- Нет времени тупить, - сказал Фитц. - Вы все, гоните мне свои пушки. Или хотите объяснять <i>ему</i>, почему вы попытались загнать нас всех в тюрягу?

Остальные не выглядели счастливыми, но отдали своё оружие. Фитц разрядил его и бросил в сугроб. Затем, под его руководством, они принялись загребать снегом оставленные оружием дыры, маскируя его.

- Глупо, - сказал один из молодых парней. - Один из тех волков у нас на хвосте, а нам нечем себя защитить.

- Если один из тех волков пошёл за нами, мы получим Леди-Оборванку на наши задницы, и от пушек толку не будет, - Фитц содрогнулся. - Упакуйте всё как следует. Без следов. - Потом он повернулся к тому, которого ударил, и сунул ему в руки немного свежего снега. - Приложи к носу. Останови кровотечение. Не стоит оставлять позади себя кровь, если есть возможность.

Сидящий парень выглядел напуганным и делал все, как ему говорил Фитц.

- Что мы делаем? - спросил другой стрелок. Он был меньше остальных, и сказал это без вызова в голосе, вопросительным тоном.

- Грузовик угнан. Они не смогут отследить его до нас, - пояснил Фитц, отряхивая снег с рук. - Даже если зима окончится завтра, пройдут дни, прежде чем это растает и они найдут оружие. Если повезет, они никогда не смогут связать их вместе.

- Это долгосрочный план, - сказал малыш. - А мне бы - как ночь пережить.

Фитц почти улыбнулся.
- Ты хочешь разгуливать по улицам грёбаного Чикаго с боевым оружием в руках? Мы могли держать его вне поля зрения в грузовике. Но не снаружи.

Мелкий парень кивнул.
- Значит, нож я могу оставить?

- Не на виду, - сказал Фитц, поднял голову, прислушиваясь, и нахмурился. Сирены были обычным звуком для Чикаго в ночное время, но они перешли от фонового шума на что-то более громкое и близкое.
- Надо двигать, парни.

Фитц пошел, засунув руки в карманы своего довольно легкого пальто. Остальные поспешили за ним, чтобы не отстать.

Я шёл следом за Фитцем, изучая его. Я был больше впечатлён молодым человеком после подлой атаки, чем во время покушения и гонки. Любой идиот может наставить пистолет и нажать спусковой крючок. Не все могут сохранять спокойствие и рациональность после автомобильной аварии, ответственно взвешивать ситуацию, и принимать - и исполнять - решения перед лицом оппозиции. Хотя атака была любительская, она не была глупой, и действия Фитца в ответ на внезапный рывок сэра Стюарта были включены в его планы, вероятно, так идеально, как позволит ситуация.

Фитц проявил сообразительность в трудной ситуации, он был прирождённым лидером, и у меня появилось скверное чувство, что он был из тех людей, которые никогда не совершают одну ошибку дважды. Он только что сделал всё возможное, чтобы убить нескольких людей, за которых я очень беспокоился. Мозги плюс решительность - равно опасность. Мне нужно позаботиться о том, чтобы обезвредить его при первой возможности.

Я последовал за ними через холод, который больше не способен был ощутить, и упражнялся в исчезании. Я прыгал вперед и назад от них, на карнизы над ними, стараясь не замечать при этом, что небо светлеет.

Что-то беспокоило меня в рыжеголовом пацане.

С приближающимися копами, орущей сигнализацией магазина, ранеными соратниками, при всеобщем ошеломлении... зачем тратить несколько дополнительных, жизненно важных секунд на разряжание оружия? Это стоило ему около полминуты времени, которое он никак не мог себе позволить терять. Зачем делать такое?

Я спросил себя, зачем я мог бы сделать нечто подобное. И единственный ответ, который смог придумать - чтобы тот, кто найдёт оружие, не смог им пораниться. Фитц намеревался изрешетить пулями небольшой чикагский домик, и, возможно, дома за ним, учитывая мощность их оружия, но озаботился безопасностью при его выбрасывании? В этом было противоречие.

Интересно.

Еще более интересным был такой замеченный мной факт. Если уж кто-то замахнулся на моих друзей, я был бы рад сделать его своей мишенью, превратив его мир в шумное и опасное место, до тех пор, пока он не перестанет представлять угрозы. Я точно не стал бы хуже спать от этого.

Но я не имел сейчас возможности просто броситься в бой, черт возьми. И, в отличие от предыдущих случаев, те, кто угрожал моим друзьям, <i>не</i> угрожали также и мне. Я был в безопасности от Фитца и его команды, если только они не планировали бродить до восхода солнца, и я также не представлял опасности для них. Прежде я дымился бы в присутствии людей, которые пытались убить моих друзей. Но теперь...

Мы не представляли абсолютно никакой угрозы друг для друга. Из-за этого становилось трудно удержать мое кипящее возмущение от бешеного взрыва.

Фитц вёл их через заснеженные улицы, остановившись только один раз, чтобы проверить нос кровоточащего. Приложенный снег уменьшил потерю крови, но молодой человек был дезориентирован от падения и боли. У его команды были и другие мелкие травмы, и он зашёл в маленький круглосуточный магазин, появившись с бутылкой воды и экономичной упаковкой болеутоляющего. Он передал их мелкому любознательному парню и велел ему дать двойную дозу каждому и двигаться дальше.

Им потребовалось больше часа упорно тащиться через холод, чтобы покинуть Бактаун и проследовать в Саут Сайд. Множество людей считают, что Саут Сайд - это своего рода экономическая пустыня, разделенная нейтральными зонами гангстерских группировок. Это не так - или, как минимум, не везде так. Есть районы, в которых вам не стоит носить определенные цвета или самому быть определенного цвета, но они скорее исключение, чем правило. В основном Саут Сайд очень разнообразен, с большим количеством промышленных зон, и Фитц со своими побитыми пешеходами направились в район на окраине промышленного парка, в цеха, которые были закрыты и заброшены в течение нескольких лет.

Если рассматривать данный район сам по себе, то он представляет собой большое здание высотой всего в пару этажей, но покрывающее несколько акров земли. Снегоуборщики нагромоздили горы снега вокруг него, будто крепостные стены, не заботясь о необходимости сделать проход к этому официально никем не занятому зданию. Фитц и его команда подошли к стене снега в месте, в котором явно лопатами сделали узкую, и, похоже, скользкую лестницу. Автостоянка у здания была покрыта снегом фута на полтора, с единственной расчищенной лопатой дорожкой. Они последовали цепочкой к дверям, которые выглядели так, как будто они прочно закрыты на цепь, но Фитц погремел цепями и толкнул одну из створок, открыв ровно настолько, чтобы каждый из экипажа тощих молодчиков смог протиснуться.

Я прошел через дверь в стиле призрака, пытаясь проигнорировать дискомфорт, как это делал сэр Стюарт. Было все равно больно - не настолько, чтобы выть от боли или типа того, но всё же слишком сильно, чтобы просто не считаться с этим. Может быть, просто требуется время для того, чтобы стать более "толстокожим". По крайней мере, там не было порога, который мог бы парализовать меня. Это место никогда не предназначалось в качестве жилья, и, очевидно, никто из тех, кто тут жил, не позаботился об этом специально. Полный процесс формирования порога никогда не был полностью объяснен или задокументирован, но это могло бы стать для меня хорошей идеей - получить более полное представление с точными почему и как, учитывая мои обстоятельства.

- Нет, это не хорошая идея. Сосредоточься, Дрезден, - пробормотал я. - Идея для тебя заключается в том, чтобы позаботиться о деле, поэтому тебе никогда не изучить всего о факторах окружающей среды, необходимых для длительной призрачности.

Фитц остановился, чтобы пересчитать вслух по головам свой оборванный отряд потенциальных гангстеров, пока они проходили внутрь здания. Это было производственное помещение, спроектированное, исходя из экономии, а не красоты. Окон явно не хватало, при том, что это явно была теневая сторона, и почти на рассвете свет от огней города и с неба отражался от свежего снега. Вдобавок было холодно, судя по тому, что дыхание превращалось у молодых людей в пар при каждом выдохе.

Фитц звякнул переносной лампой и зажёг её. Она была красной и очень слабой, едва позволяя различить разницу между полной и неполной тьмой. Для перемещения им этого хватало.

"Интересно", - подумал я вслух. В конце концов, я был нематериален. Призраки и материальная вселенная, кажется, состоят не в полностью односторонней связи, как считают смертные и физики. По-настоящему у меня не было зрачков, которые могли бы расшириться. Черт, коли на то пошло, свет, вероятно, проходил сквозь меня, иначе как ещё я оставался невидимым для всех? Это означало, похоже, что я на самом деле не мог <i>видеть</i> мир в традиционном смысле. Мое восприятие было чем-то другим, чем-то большим, нежели свет, отраженный на химически чувствительную поверхность в моих глазах.

"Ведь ​​не существует реальной причины, по которой бы я нуждался в свете, чтобы видеть, не так ли?" - спросил я себя.

"Нет," - ответил я. - "Не существует."

Я закрыл глаза на несколько шагов, и сосредоточился на простой памяти, когда, будучи ребенком в приемной семье, я впервые оказался в тёмной комнате, когда во время грозы вырубилось электричество. Это было новое место, и я слепо шарил вокруг, в поисках фонарика, или спичек, или зажигалки, или любого другого источника света, в течение почти десяти минут, прежде чем кое-что нашел - декоративный снежный шар, посвященный Олимпиаде в Лейк-Плэсид. Небольшой переключатель включил свет, который внезапно превратил красные, белые и синие снежинки, дрейфующие в жидкости, в сверкающие бриллианты.

Паника в груди ослабла, так как комната стала местом, где я снова мог безопасно ориентироваться, мой страх исчез. Я мог видеть.

И когда я снова открыл мои призрачные глаза, я смог увидеть коридор, через который мы прежде прошли, так же ясно, как если бы давно вышедшие из строя лампы дневного света над головой действовали в полную силу.

Быстрый, довольный смех вырвался из меня. Теперь я мог видеть в темноте.
- Так же, как... э... не могу вспомнить того Икс-мена, который вроде бы мог видеть в темноте. Или это было у Ночного Змея?.. Какая разница. Еще одна суперспособность. Нет никакой ложки. Я тут полностью безложечный.

Фитц остановился как вкопанный, вдруг повернулся и поднял переносную лампу в мою сторону, расширив глаза. Он резко втянул воздух.

Я остановился и уставился на него.

Все вокруг Фитца встали безмолвно и совершенно неподвижно, реагируя на его очевидный страх мгновенным, инстинктивным умолканием, как у тех, кто имел веские причины опасаться хищников. Фитц осматривал зал неуверенно, перемещая свет, как будто это могло бы помочь ему видеть на несколько дюймов дальше.

- Адские колокола, - сказал я. - Парень, ты что, можешь слышать меня?

Фитц отреагировал, его тело немного дернулось, голова чуть склонилась на бок, словно пытаясь найти источник тихого, как шёпот, звука.

- Фитц? - прошептал мелкий пацан с ножиком.

- Тихо, - сказал Фитц, по-прежнему всматриваясь.

Я сложил руки рупором у рта и заорал:
- Эй! Пацан! Ты меня слышишь?

Цвет уже покидал его лицо, но второе обращение к нему дало другую реакцию. Он облизал губы, быстро отвернулся и сказал:
- Показалось, что я что-то слышал, вот и все. Ничего больше. Пошли.

Всё чудесатее и чудесатее. Я сунул руки в карманы моего плаща и прошелся вокруг Фитца, изучая его.

Он был где-то на дюйм ниже шести футов ростом, но выше остальных сообщников. Вряд ли ему набралось семнадцать, но его глаза были на десятки лет старше. Он должен был выживать собственными силами какое-то время, чтобы обладать таким спокойствием в его возрасте. И он должен был хоть немного знать о том, как практикующий маг может использовать кровь для насылания зла и хаоса на врагов.

У него были шрамы в углу левого глаза, как у боксера - только боксеры получают их на оба глаза, и у них они разбросаны там вокруг. Здесь же они были на относительно небольшом участке. Какой-то правша бил его в одно и то же место несколько раз, время от времени. А я видел его скорость - это значило, что Фитц не пытался уклониться.

Блин-тарарам. Нас обстрелял Оливер Твист.

Фитцу и банде потребовалось около пяти минут, чтобы добраться до того, что когда-то было цехом. Он был пустой, с тридцатифутовым потолком. Крыша была из полупрозрачных стеклянных панелей, так что место весьма походило на нечто из фильма-катастрофы.

Оборудование было всюду оставлено в небрежении. Автоматическая сборочная линия бездействовала. Всё вокруг покрывали пыль и паутина. Пустые стеллажи и полки не позволяли понять, что тут изготавливалось раньше, но несколько половинок от стальных бочек были разбросаны по краям открытой площадки на полпути к цеху. Они были заполнены горючими отходами, по большей части дверями, отделкой и полками, которые наверняка были стащены из остальных частей здания. Рваные старые спальные мешки были разбросаны среди источников огня, вместе с мусорными мешками, в которых, похоже, находились скудные личные вещи.

Одна из металлических бочек имела сверху металлическую решетку - самодельная жаровня. Над ней присел человек. Он был тощий, практически как скелет, и носил только обтягивающие джинсы. Кожа его была рыхлой и бледной. Гладкая голова была покрыта грубо смотрящимися татуировками - символы защиты и сокрытия из нескольких традиций магической практики полностью окружали его череп. Ему стоило побриться - клочковатая борода росла неравномерными кусками коричневого, черного и серого цвета.

На жаровне стояли несколько банок бобов и перца чили, вероятно, приготовленные для банды Фитца, которая выглядела болезненно ими заинтересованной. Лысый мужик ничем не дал понять, что знает о прибытии Фитца, пока группа стояла молча целых пять минут. Потом он спросил:
- Дело сделано?

- Нет, - ответил Фитц.

- А где ваше оружие?

- Нам пришлось его выбросить.

Плечи лысого вдруг резко напряглись:
- Извините?

Фитц потянулся рукой к левому глазу, этот жест показался мне неосознанным, инстинктивным. Он быстро отдернул руку.

- Произошла авария. Полиция приближалась. Нам надо было уйти, и мы не могли тащить пушки с собой.

Лысый встал и повернулся лицом к Фитцу. Глаза у него были темные, глубоко посаженные, жгучие.
- Вы. Потеряли. Оружие. Оружие, за которое я столько заплатил.

- Пушки были бы потеряны в любом случае, - сказал Фитц, глядя в пол. - И не было никакого смысла всем нам садиться в тюрьму.

Глаза лысого вспыхнули, из груди вырвался вопль. В воздухе разразился ужасный, громовой, бренчащий басом звук, и невидимая сила ударила Фитца в грудь, отбросив назад на десять футов, прежде чем он упал на бетонный пол и прокатился еще десять.

- Смысл?! - вопил лысый. - Смысл? В тебе <i>нет</i> никакого смысла! Ты знаешь, какие могут быть последствия у твоего идиотизма? Ты знаешь, как много точно таких же групп , как эта, были уничтожены Фоморами? Или Леди Оборванкой? Идиот!

Фитц лежал на полу, свернувшись в защитной позе, и даже не пытался поднять голову. Он оставался внизу, надеясь не спровоцировать Лысого на дальнейшее, выражение его лица свидетельствовало о том, что ему сейчас придется страдать от еще большей боли, и он ничего не может с этим поделать.

- Это было проще некуда! - продолжал Лысый, приближаясь к молодому человеку. - Я дал тебе задачу, какую мужики с венами и носами, полными наркотиков, выполняют регулярно. И это оказалось слишком сложно? Это ты мне хочешь сказать?

Голос Фитца был слишком спокойным, чтобы быть искренним. Он привык скрывать свой ​​страх, свою уязвимость.
- Мне жаль. Там была Леди Оборванка. Мы не могли подобраться ближе. Она бы захватила нас. Мы должны были ударить по ним и бежать.

Ярость Лысого внезапно исчезла. Он уставился на молодого человека без выражения на лице и заговорил мягким голосом:
- Если есть хоть одна причина, по которой ты считаешь, что тебе должно быть разрешено продолжать дышать, ты должен поделиться ею с классом сейчас же, Фитц.

У Фитца было лицо хорошего покерного игрока, но все же такая ночь была слишком длинна для него. Он начал дышать рывками.
- Ты же сказал, что идея не в том, чтобы убить их. Идея в том, чтобы получить уверенность, что никто не тронет нас. Что мы дадим сдачи. Мы показали им это. Мы исполнили миссию.

Лысый взирал на него и не двигался.

Я видел капельку пота на лбу Фитца.
- Это не... Не... Слушайте, я могу вернуть пушки обратно. Я могу. Я отметил, где мы схоронили их. Я могу пойти забрать их.

Лысый сердито посмотрел вниз на молодого человека и пнул его в живот. Удар был неподготовленным, рассеянным, почти не существенным. Похоже, он пришел к какому-то решению и повернулся обратно к жаровне.

- Еда согрелась, ребята, - сказал Лысый. - Идите жрать.

Банда нервно двинулась вперед. Через некоторое время Фитц стал подниматься, стараясь не издать ни звука.

Тут вдруг воздух резко колыхнулся. Фигура Лысого размылась от жаровни обратно к Фитцу, отбросив одного из боевиков вбок. Лысый внезапно жестко врезал правой по голове Фитца - его кулак двигался так быстро, что за ним почти нельзя было уследить.

Удар послал Фитца на землю. Я был достаточно близко, чтобы видеть, как рубцы возле его глаза лопнули, и кровь быстро потекла вниз по щеке молодого человека.

- Не ты, Фитц, - сказал Лысый тем же мягким голосом. - Я не даю пищу мертвецам. Поешь, когда исправишь свою ошибку.

Фитц кивнул, не поднимая взгляда, прижав руку к голове.
- Да, сэр.

- Молодец, - сказал Лысый. Он наморщил нос, как будто в воздухе слегка воняло, и плюнул, в основном на Фитца. Потом он повернулся, чтобы уйти.

Малец смотрел на Лысого глазами, в которых было убийство.

Я не имею в виду, что Фитц выглядел злым. Вы много раз могли слышать слова "если бы взгляды могли убивать", но на самом деле есть не так много людей, которые <i>действительно</i> знают, как такое выглядит. Убийство - или, точнее, решение совершить убийство - это не то, что мы хорошо умеем делать в последнее время. Прекращение жизни другого живого существа было когда-то частью повседневности. Обычная жена фермера на обед каждый раз обезглавливала курицу. Рыбу ловили, чистили и готовили к еде. Убой свиней и скота был регулярным событием, частью смены времен года. Большинство людей на планете - фермеры - каждый день жили и работали с живыми существами, которых они раньше или позже собирались прикончить.

Убийство грязно. Часто уродливо. И если что-то пойдёт не так, придется получать неприятные ощущения, наблюдая смертные муки другого существа, что неизбежно давит на присутствующих при этом. Это непросто даже всего лишь с сельскохозяйственными животными.

Убийство другого человека увеличивает волнение, уродство и давление на порядки. Вы не можете делать такой выбор с лёгкостью, с простым расчётом, рассмотрением возможных результатов. Любой может убить, пребывая в безумии от страха или ненависти - но тогда вы не делаете разумного выбора для убийства. Вы просто позволяете эмоциям управлять своими действиями.

Я наблюдал глаза Фитца - как он рассчитывает, сравнивает, и делает выбор. Его лицо побледнело, но челюсти были сжаты, а глаза спокойны.

Я не знаю точно, что побудило меня, но я наклонился к нему и рявкнул:
- Не надо!

Молодой человек начал сдвигать свой вес, чтобы подобрать ноги под себя. Он замер на месте, оборвав действие.

- Он ожидает этого, Фитц, - сказал я жестким, мощным тоном. - Он плюнул на тебя, чтобы спровоцировать на это. Он готов и убьет тебя прежде, чем ты успеешь подняться.

Фитц осмотрелся вокруг, но его взгляд прошел прямо через меня. Итак, он не мог меня видеть. Ха.

- Со мной было так же, малец. Я знаю таких, как этот лысый неудачник. Не будь сосунком. Не давай ему того, что он хочет.

Фитц на мгновение очень сильно зажмурился. Затем медленно выдохнул, и его тело расслабилось.

- Мудро, - сказал Лысый. - Хорошо выполни то, что обещал, и у нас ещё будет возможность поработать вместе, Фитц.

Фитц сглотнул, поморщился, как будто от горечи во рту, и сказал:
- Да, сэр. Я схожу проверить периметр.

- Отличная идея, - сказал Лысый. - Какое-то время я не хочу тебя видеть.
Затем он отошел от Фитца, наклонившись, коснулся плеча одного из молодых людей, и тихо забормотал.

Фитц, двигаясь быстро и тихо, вышел из цеха в коридор. Там он крепко обхватил себя, унимая дрожь, и принялся быстро ходить по коридору.

- Я не псих, - говорил он, - я не псих. Я не псих.

- Ну... вроде как, - сказал я, не отставая. - Что ты делаешь, работая на такого мудака?

- Ты не настоящий, - сказал Фитц.

- Чёрт возьми, так и есть, - ответил я. - Я просто не могу понять, почему ты слышишь то, что я говорю.

- Я <i>не</i> псих, - прорычал Фитц и закрыл уши руками.

- Я более чем уверен, что это тебе не поможет, - отметил я. - В смысле, это твоё сознание воспринимает меня. Я думаю, ты просто принимаешь, как, э-э... одна из этих штуковин эм-вэ-четыре, а не в виде кино.

- Эм-пэ-три, - автоматически поправил меня Фитц. Затем он убрал руки от ушей и огляделся, широко раскрыв глаза. - Э-э... ты... ты правда здесь?

- Да, - подтвердил я. - Хотя любая сносная галлюцинация скажет тебе то же самое.

Фитц моргнул.
- Гм. Я не хочу злить тебя или ещё чего, но... что ты такое?

- Парень, которому не нравится видеть, как стреляют в его друзей, Фитц, - сказал я ему.

Шаги Фитца замедлились. Казалось, он прижался спиной к стене скорее рефлекторно, чем осознанно. Долгую секунду он был совершенно неподвижен, потом сказал:
- Ты... э-э, мм... дух?

- Технически, - сказал я.

Он сглотнул.
- Ты работаешь на Леди Оборванку.

Блин-тарарам. Малыш был в ужасе от Молли. Я знал множество детей, таких как Фитц, когда рос в системе. Я встречался с ними в приемных семьях, детских домах, в школах и летних лагерях. Стойкие дети, выживальщики, знающие, что никто не позаботится о них, кроме них самих. Не у всех был такой же опыт выживания в системе, но даже небольшая его часть была положительно дарвиновской. Это приводило к тяжелым случаям. Фитц был одним из них.

Люди, подобные ему, не глупы, но и напугать их нелегко.

Фитц был в ужасе от Молли.

Мой живот неприятно вздрогнул.

- Нет, - ответил ему я. - Я не работаю на нее. Я не слуга.

Он нахмурился.
- Тогда... ты работаешь на бывшую полицейскую су... э, леди?

- Малец, - сказал я, - ты понятия не имеешь, на кого наезжаешь. Ты навел оружие не на тех людей. Теперь я знаю, где ты живешь. Они тоже узнают.

Он побледнел.
- Нет, - сказал он. - Послушайте... вы не знаете, каково здесь. Зеро и другие, они не могут с этим ничего поделать. Он не позволяет им делать ничего, кроме того, что он хочет.

- Лысый, что ли? - спросил я.

Фитц издал напряжённый, полуистерический лающий смешок.
- Он называет себя Аристедес. У него есть сила.

- Сила, чтобы прессовать кучку детишек вокруг?

- Ты не знаешь, - сказал Фитц тихо. - Он говорит сделать что-то и... и ты делаешь. Тебе никогда даже в голову не придет сделать что-то другое. И... и он двигается так быстро. Я не... Я думаю, может, он даже не человек.

- Он человек, - сказал я. - Просто еще один мудак.

Слабая, вымученная искорка смеха показалась на лице Фитца. Затем он сказал:
- Если это правда, то как он это делает?

- Он волшебник, - сказал я. - Способности среднего уровня и навязчивое желание чувствовать себя чем-то большим. Он владеет какой-то формой кинетомантии, с которой я не очень знаком, что и позволяет ему так быстро двигаться. И кое-какими действительно мелкими ментальными трюками, раз ему приходится привлекать детей, чтобы делать для него грязную работу.

- Ты говоришь про него, как про мелкого жулика... угонщика машин или вроде того.

- По большому счету, да, - сказал я. - Он мелкий жулик. Он Феджин.

Фитц нахмурился.
- Из... из той книги Диккенса? Э... "Оливер Твист"?

Я поднял брови. Парнишка читал. Серьезные читатели не были распространены в системе. Те, кто читал, главным образом выбирали, сами понимаете, детские книжки. Немногие из них замахивались на Диккенса, если только им не повезло в средней школе на уроке английского. Я бы поспорил, что Фитц не ходил на него после начального курса средней школы, в лучшем случае.

Он был человеком, который мыслит самостоятельно, и он обладал, как минимум, небольшим магическим талантом. Это могло объяснить, почему он стал ответственным за других подростков. Кроме очевидного здравого смысла, нехарактерного для его компании, парень имел кое-какие врожденные магические способности. Фитц, вероятно, медленно обучался, чтобы уклоняться от любой магии, которую Лысый-Аристедес направлял на него. Плохой парень рассуждал как лидер культа. Любой, кто не является порабощённым последователем, может быть использован как удобный подручный, пока со временем от него нельзя будет продуктивно - или втихую - избавиться.

Меня совсем не радовали шансы Фитца.

- Что-то типа того, - сказал я.

Фитц прислонился к стене и закрыл глаза.
- Я ни кому не хотел причинить боль, - сказал он. - Я даже не знаю никого из тех людей. Но он приказал. А они собирались это выполнить. А я просто не мог позволить им... докатиться до убийств. Они только... Они...

- Они твои, - сказал я тихо. - Ты присматриваешь за ними.

- Кто-то должен, - сказал Фитц. - На улицах никогда не было легко. Месяцев шесть назад, правда... было трудно. По-настоящему трудно. Повылазили какие-то штуки. Иногда их можно было увидеть ночью - очертания. Тени, - он начал дрожать, а голос упал до шепота. - Они утаскивали людей. Люди, у которых не было никого, кто мог бы защитить их, просто исчезали. Так что...

- Лысый, - напомнил я тихо.

- Он убил одного из них, - прошептал Фитц. - Прямо передо мной. Я видел это. Оно выглядело как человек, но когда он покончил с ним... оно просто <i>растаяло</i>. - Он покачал головой. - Может, я сошёл с ума. Боже, это было бы почти утешением.

- Ты не сумасшедший, - сказал я. - Но ты не в том месте.

Свет полностью покинул глаза парнишки.
- Что ещё нового?

- Ой, - пробормотал я. - Как будто я уже недостаточно сделал.

- Что?

- Ничего. Слушай, малец. Возвращайся за оружием сегодня вечером к одиннадцати. На той улице будет потише, чем тогда. Я тебя встречу.

Его потускневшие глаза даже не моргали.
- Почему?

- Потому что я собираюсь тебе помочь.

- Сумасшедший, воображаемый, невидимый голос-глюк, - сказал Фитц. - Он собирается мне помочь. Да, я спятил.

Это был неожиднный, хриплый, металлический звон колокола, очень похожий на тот, который вы слышите в средней школе или университетском коридоре. Он разносился по всему зданию.

- Звонок на урок? - спросил я.

- Нет. Аристедес заставил нас установить таймер. Говорит, что ему нужно предупреждение для его работы. Оно срабатывает за пять минут до восхода солнца.

Я почувствовал, что моя спина напряглась.
- Пять минут?

Фитц пожал плечами.
- Или семь. Или две. Где-то так.

- Блин-тарарам, - выругался я. - Стью был прав. Время <i>уходит</i>. Будь у пушек в одиннадцать, Фитц.

Он хрюкнул и сказал усталым монотонным голосом:
- Конечно, Харви. По-любому.

Старые книги <i>и</i> старые фильмы. Мне нужно помочь этому парню.

Я отвернулся от него и выбрался из здания, пройдя через несколько стен, стиснув зубы и рыча от дискомфорта. Небо посветлело почти полностью. Красный мягко переходил в оранжевый на восточном горизонте над озером Мичиган. Когда дойдёт до жёлтого, я стану историей.

Пять минут. Или семь. Или две. Столько времени у меня есть, чтобы найти безопасное место. Я проконсультировался с мысленной картой Чикаго, высматривая ближайшее вероятное убежище, и нашел единственное место, до которого, думаю, я мог бы добраться за пару минут, прикинувшись Ночным Змеем и всё такое.

Возможно, я успею добраться. И <i>возможно</i>, это место защитит меня от восхода солнца.

Я стиснул зубы, поискал образы из памяти, и говоря метафорически, рванул что есть мочи.

Мне просто нужно было надеяться, что уже не слишком поздно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/67604

Переводчики: theodorme, Lana_aka_Lisss, Swee7, Cherubael

Bravo6, EvilFairy, Irochka, Bassyak