Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 19

Глава девятнадцатая.

Я стоял там несколько минут, ничего не делая. Даже не дыша.

Ничего не делать трудно. Как только вы оказались не заняты, ваша голова принимается пережёвывать вещи заново. Тёмные, мрачные мысли вылезают. Вы начинаете думать о смысле вашей жизни. А если вы призрак, вы начинаете думать о смысле вашей смерти.

Мёрфи медленно пожирало изнутри чувство вины. Я знал ее давно. Я знал образ ее мыслей. Я знал, что ей было дорого. Я знал, на что это было похоже, когда ей было больно. Я не сомневался, что я был прав на этот счёт.

Но я также знал, что она была женщиной, которая не захочет убивать другого человека, если только это не было абсолютно необходимо, даже если бы он был бесповоротно-и-безнадежно сумашедший. Никакое убийство не легко для совести каждого - но Мёрфи сталкивалась с этим демоном долгое время. Конечно, она должна была страдать от моей смерти (и позвольте мне сказать вам, как я яростно расстроен, что я бессилен что-либо изменить). Но почему бы ее совесть начала преследовать её именно сейчас? Зачем внезапно закатывать истерику, когда я спросил её, как бы получить больше информации через её бывшего мужа? Кирпичные стены не остановили эту женщину, когда она имела желание пройти куда-то.

Я обратил внимание на ещё кое-что, когда мы говорили о выстреле, убившем меня, и о позиции стрелка, и собирали больше информации о потенциальных убийцах. Мёрфи не сказала многого - но она не сказала о кое-чём чертовски более значительном.

Она совсем, ни разу не упомянула Кинкейда.

Кинкейд отчасти был бесчеловечным наемником, который работал на самую ужасную маленькую девочку на всей Божией зелёной земле. Он имел столетия за плечами, и был выдающимся явлением в деле войны. Он каким-то образом преодолел ограничения человеческой нервной системы, по крайней мере, с точки зрения ее приложения для стрельбы в любых ситуациях. Я никогда не видел, чтобы он промахнулся. Ни разу.

И именно он сказал мне, что если он захотел бы убить меня, он стал бы делать это, по крайней мере, с расстояния в полмили, с винтовкой, предназначенной для стрельбы тяжёлым зарядом.

Мёрфи знала не хуже меня, что заключение специалиста об убийце со столетиями опыта будет неоценимым в расследовании. Первоначально я не сделал предположений об этом, поскольку Мёрф вроде бы встречалась с этим парнем некоторое время, и, казалось, интересовалась им. Поэтому казалось предпочтительным позволить ей самой поднять эту тему.

Но она не стала.

Она даже совсем не упомянула о нем.

Она сбежала со встречи слишком быстро, и была готова драться со мной из-за чего-то, чего угодно. Весь спор о Фитце и его команде был дымовой завесой.

Единственный вопрос - в чьих интересах это было. В моих, чтобы возможно обезумевший призрак не вздумал пойти из мести штурмом на некоего типа? Или это была вуаль тумана для её собственной пользы, поскольку она не могла примирить своё представление о Кинкейде с тем самым безликим человеком, который убил меня?

Это предположение казалось правильным: сердцем она это чувствовала, но головой отчаянно пыталась отыскать менее болезненную правду.

Мои рассуждения были основаны на моем знании человеческой природы и личности Мёрфи, и на моей интуиции, но я истратил целую жизнь, доверяя своим инстинктам.

Я думал, что они, вероятно, были правильными.

Я прошелся в своей голове по возможностям. Я представлял себе Мёрфи, обезумевшей и внутренне распадающейся на части, в дни после своего убийства. Нам никогда не познать, каково быть вместе. Мы упустили этот момент. Я полагал, что было достаточно времени, чтобы её ярость начала стихать, а печаль должна была начать накапливаться. Я представил себе её в течение следующего месяца или около того – она больше не полицейская, ее мир в руинах.

Известие о моей смерти должно было быстро разойтись не только среди волшебников Белого Совета, но и в среде оставшихся Коллегий вампиров, через Паранет, а от них и в остальной части сверхъестественного мира.

Кинкейд, вероятно, услышал об этом в течение дня или двух. Как только кто-нибудь подал сообщение обо мне, Архив - сверхъестественный регистратор всех записанных знаний, который обитал в ребенке по имени Ива, должен был узнать. И я был, вероятно, одним из немногих людей в мире, о которых она думала как о друге. Ей как раз сколько? Двенадцать? Тринадцать?

Новость о моей смерти могла раздавить её.

Кинкейд, я полагаю, пришел к Мёрфи, чтобы предложить то утешение, которое он мог дать. Не утешение типа горячий-шоколад-и-пушистый-халат. Более вероятно - он принёс бутылку виски и диск с сексуальной музыкой.

<i>Особенно если он уже был прямо здесь, в городе</i>, - шепнула мне в ухо темная, противная часть меня.

Я представил Мёрфи, принимающей единственную защиту, которую она могла получить, и предложение ему убираться, когда он уходил, и затем, в теченик следующих нескольких недель, медленное накопление фактов и достижение выводов, все это время повторяя себе, что она, вероятно, ошибается. Что это не может быть тем, на что это выглядело похожим.

Расстройство. Боль. Отрицание. Да, это было достаточно, чтобы вызвать ярость у кого угодно. Ярость, которую она должна нести внутри подобно медленно растущей опухоли, становящейся все большим и большим бременем. Это было такого рода вещью, которая могла подтолкнуть кого-нибудь убить другого человека, даже когда, может быть, это не было необходимо.

Эта смерть должна вызывать ещё больше чувства вины, ещё больше расстройства, которые должны вызывать ещё большую ярость, которая должна вызывать ещё большее насилие, которое должно добавить ещё чувства вины; буквально порочный круг.

Мёрфи не хотела получить кадры из аэропорта и с камер безопасности железнодорожного вокзала, поскольку она не хотела обнаружить, что человек, с которым она спит, убил одного из её друзей. Когда достоверность этого сделалась явной, она отреагировала гневом, отталкивая прочь источник освещения, собирающийся высветить то, что она не хотела видеть.

Она, вероятно, даже не была осведомлена о столкновении противоположных требований в своей голове. Когда вы убиты горем, все типы иррационального хлама слетаются туда.

Детективная работа не всегда близка к логике - не тогда, когда вы имеете дело с людьми. Люди, вероятно, делают самые до смешного нелогичные вещи по самым непонятным причинам. Не было логики в том, чтобы я нацелился именно на Кинкейда. Но эта теория соединяла вместе множество разрозненных кусочков. Если она правильна, это многое объясняет.

Это было только теорией. Но она была достаточной, чтобы заставить меня начать копать в поисках подтверждений, там где мой взгляд в противном случае не имел никаких зацепок.

Но как? Как я собрался начинать разбираться с Джаредом Кинкейдом, Адской Гончей, человеком, ближе всего стоящим к тому, чтобы считаться отцом Ивы, какого та когда-либо имела - и делать это без помощи Мёрфи? Что касается этого, я должен найти путь, чтобы делать это без её ведома, а это выглядело более, чем небольшая гадость, чтобы делать это другу. Уфф. Лучше, может быть, сначала сконцентрироваться на самых безотлагательных проблемах.

Я должен найти Морти, чьё бедственное положение явно имело низкий уровень в списке приоритетов Мёрфи.

Я должен помочь Фитцу и его невежественным подросткам-приятелям.

И для всего этого мне нужна помощь кого-то, кому я мог доверять.

Я глубоко вздохнул и кивнул.

Поэтому я прошёл через внешнюю стену дома Светлого Будущего и отправился на поиски моей ученицы, прежде чем ночь не стала совсем тёмной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/68229

Переводчики: theodorme, lexaguskov, Bassyak, Swee7

Vadoss