Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 31

Глава тридцать первая.

Я бежал и бежал, довольно долго. Я не был в школьной команде по кроссу, но я часто бегал с Элейн. Это было, когда мы смывались украдкой от Джастина. Он был дотошным, поэтому мы позаботились о том, чтобы на самом деле заниматься бегом, чтобы сделать наш обман безупречным. И все это время мы думали, что нам удавалось его обдурить.

Будучи взрослым, я мог понять, что наши усилия были настолько очевидны, как только можно. Джастин знал, я был уверен - сейчас. Но тогда и я, и Элейн были уверены, что мы были мастерами обмана.

Эта часть нашего обмана оказалась чертовски полезной в тот день. Мои шаги замедлились, но стали более широкими, устойчивыми, автоматическими. Мне было шестнадцать. Я не отдыхал почти час.

Когда я наконец остановился, исчезло давление, но не душевная боль, и я оказался в совершенно неожиданном положении.

Я не знал, что будет дальше, что ожидает меня.

Я должен был подумать. Подумать самостоятельно.

Я нырнул с дороги в большую водосточную трубу, съежился там чтобы отдышаться и привести в порядок свои мысли. Мой мозг был в ловушке.

Главным образом, я думал что я должен был знать. Никто в моей жизни не ушел сам, взять хотя бы моих родителей. Великодушие Джастина, даже приправленное требованием изучать магию, было слишком велико чтобы быть правдой. Я должен был знать это.

И Элейн. Она просто сидела там, пока он собирался сделать то, что хотел. Она не пыталась предупредить меня, не пыталась остановить его. В моей жизни не было никого, кого бы я любил так сильно как Элейн.

Я должен был знать, что она тоже была слишком хороша, чтобы быть правдой.

Некоторое время я плакал. Я устал и замерз, и моя грудь болела, терзаемая болью утраты. В одно мгновенье мой дом был разрушен. Моя жизнь была разрушена.

Я яростно покачал головой, вытирая глаза и нос кожаными рукавами моей куртки, не обращая внимания на то что я с ней делаю. Я все еще был в опасности. Я должен был подумать.

У меня не было ни транспорта, ни денег и я не знал куда идти. Адские колокола, мне повезло, что мое новенькие сияющие водительские права были у меня в кармане. Сейчас была середина ноября, и мой школьный помеченный пиджак не защитит меня от холода с приходом темноты. Мой желудок издал глухой звук, и я добавил голод к списку моих проблем.

Мне нужно убежище. Мне нужна еда. И я должен найти безопасное место, чтобы спрятаться от моего наставника, пока я не выясню как прижать его - и чтобы получить все это, мне нужны деньги. И они нужны мне быстро.

Значит, как только стемнеет, я э-э...

Эй. Мне было шестнадцать.

Как только стемнеет, я ограблю магазин.

За неимением лучшего, чтобы скрыть свое лицо, я обмотал потную футболку вокруг головы на манер импровизированного подшлемника. У меня было нечего надеть, кроме школьной куртки, которая выглядела прямо таки кричащей рекламой, что сильно облегчало полиции идентификацию моей личности. Но я ничего не мог сделать, кроме как содрать с неё все эмблемы и надеяться на лучшее. После этого я откопал в мусорном баке бумажный пакет, опорожнил его, и сунул в него правую руку.

Мое снаряжение было готово, я посмотрел на уличные фонари горящие снаружи Бистро и кинул в них быстрое заклинание.

Изучать магию трудно, но если вы можете творить довольно простые заклинания, вы обнаружите что разрушать технику <i> легко </i>. Все, где внутри электричество, особенно восприимчиво к магии, но если вы добавите туда достаточно энергии, даже у простейшей техники может случиться короткое замыкание или другие неисправности. В шестнадцать я даже близко не был тем чародеем, которым стал пять или шесть лет спустя - но у этих фонарей не было шансов. Два уличных фонаря на стоянке вспыхнули и погасли.

Я разбил фонари снаружи магазина и две камеры безопасности. По мере того как я продвигался вперед, я нервничал все больше и больше, и последним заклинанием случайно взорвал магазинные холодильники и потолочный плафон вместе с камерой безопасности. Все освещение составляла автомат для пинбола и пара старых аркадных видеоигр.

Я толкнул и ударил дверь, проходя внутрь присев наполовину, таким образом чтобы не было никакой возможность запомнить мой рост, сравнив его с высотой дверной рамы. Я поднял мою правую руку, будто в ней был пистолет, который вполне мог там быть: у меня был бумажный мешок, который я заранее натянул на руку. Было что-то холодное, вязкое и жирное внутри мешка. Может майонез? Ненавижу майонез.

Я поспешил к кассиру, молодому человеку с коричневой mullet и в футболке "Бостон", ткнул в него мешком и сказал, - Гони наличные.

Он заморгал покрасневшими, слезящимися глазами на меня. Затем на мешок.

- Гони наличные или я снесу тебе голову! - заорал я.

Это прозвучало бы более угрожающе если бы мой голос не сорвался на середине.

- Э-э, парень,- произнес кассир, и я наконец распознал запах недавно сожженной марихуаны. Парень не выглядел испуганным, скорее сбитым с толку.
- Чувак... Ты видел огни только что?

Я правда не хотел этого делать, но у меня не осталось выбора. Я немного повернул свою "пушку" в сторону бутылок ликера за прилавком, собрал свою волю, и закричал, - Бах!Бах!

Мои словесные формулировки заклинаний, спустя многие годы, не раньше, стали <i>более</i> искушенными и утонченными.

Я знаю, понятно? Меня это тоже шокирует.

Это заклинание - всего лишь простая кинетическая энергия, и она не бьет сильнее, чем бейсбольный мяч брошенный питчером старшей школы, постоянно тренирующемся, не как Роберт Редфорд в фильме "Самородок". В нем не было достаточно силы, чтобы угрожать чьей-нибудь жизни, но оно было достаточно шумным и мощным, чтобы уничтожить пару бутылок. Они разбились с громким лающим звуком и дождем из стекла и выпивки.

- Срань господня! - закричал кассир. Я прочёл на его бейджике имя Стэн.
- Чувак! - он пригнулся, закрывая голову руками. - Не стреляй!

Я указал на него бумажным мешком:
- Отдай мне все деньги, Стэн!

- Хорошо, хорошо! - сказал Стэн. - О, Господи. Не убивай меня!

- Деньги! - закричал я.

Он повернулся к кассе и начал возится с ней, нажимая на клавиши.

Как только он это сделал, я почувствовал движение за мной, почти подсознательное присутствие. Это то, что вы ожидаете испытать стоя в очереди - молчаливое давление, другого живого существа за вами, временно разделяющего ваше пространство. Но никакой очереди не было, я испуганно обернулся и снова прокричал:
- Бах!

Раздался громкий треск, когда чистая сила промчалась по воздуху, и стеклянная дверь холодильника для мороженного разбилась.

- О, Господи, - простонал Стэн. - Пожалуйста, не убивай меня!

Никто не стоял за моей спиной. Более или менее успешно я старался смотреть во всех направлениях.

В магазине больше никого не было...

И всё же было ощущение присутствия за моей спиной, и сейчас ближе и отчётливее, чем минуту назад.

Что за черт?

- Беги! - раздался звучный баритон.

Я развернулся и навёл бумажный пакет на пару игровых автоматов.

- Беги! - раздался голос из игры Синистар. - Я живой! Я...Синистар!

- Не двигайся, - приказал я Стэну. - Живо сложи деньги в пакет.

- Деньги в пакет, чувак, - выдохнул Стэн. Он почти рыдал. - Я должен сделать все, что ты скажешь, верно? Это то, что хозяева рассказывали нам про кассиров, так? Я должен отдать тебе деньги. Не вопрос. Окей?

- Окей, - сказал я, а мой взгляд нервно метался вокруг. - Не стоит умирать за хозяйское бабло, а, Стэн?

- Тоже верно,- пробормотал Стэн.- Они платят мне только пять баксов в час.
Наконец он открыл кассу и начал складывать деньги в полиэтиленовый пакет.
- Ну ладно, чувак. Дай секунду.

- Беги!- сказала Синистар машина.- Беги!

И опять, иллюзорное давление на мой затылок увеличилось. Я медленно повернулся, но там ничего не оказалось - ничего, что увидел бы я, во всяком случае.

Но что если там <i>было</i> что-то? Что-нибудь невидимое. Я, на самом деле, никогда не видел чего-то вызванного из преисподней, но Джастин неоднократно описывал таких существ, и я не думаю что он лгал. Такой зверь был бы идеальным охотником; как раз такого нужно посылать за болтливым учеником, который отказался носить смирительную рубашку как хороший мальчик.

Я сделал два шага к видеоигре, уставясь в экран. Я не обращал внимания на космический корабль или астероиды, или летающие вокруг черепа. Меня не волновали статические вспышки, которые выбрасывало на экран, какие-то его детали реагировали на моё приближение. Нет. Я вглядывался в стеклянный экран и отражение магазина в нём, которое тускло сияло.

Я нашёл своё отражение в нём, длинное и тонкое. Я мог видеть неясные очертания магазина, как более тёмные формы - проходы и тупики, прилавок и дверь.

И Нечто, стоящее в дверях.

Оно было огромным. Я имею ввиду, оно было выше и шире, чем дверь. Оно было более или менее гуманоидом. Пропорции были неправильными. Слишком широкие плечи, слишком длинные руки, ноги кривые и слишком толстые. Оно было покрыто мехом или чешуёй, или грибковым объединением обоих. И его глаза были пустыми, светящиеся тёмно-фиолетовым по бокам.

Я почувствовал, что мои руки начали дрожать. Трястись. Фактически, их свела судорога. Бумажный пакет упал с плавным звуком. Это было существо из другого мира, стоящее за моей спиной. Я мог <i>чувствовать</i> его, не более чем в семи или восьми футах от меня, не менее реальным чем Стэн, во всех смыслах, по-моему. Потребовалось серьёзное усилие что повернуть голову настолько, чтобы бросить единственный, быстрый взгляд через плечо.

Ничего. Стэн, всё ещё, сгребал бабки в мешок. Больше в магазине никого не было. Дверь закрыта, так как я прошёл через неё. На ней был звонок. Он зазвонил бы, откройся она. Я повернулся к отражению.

Нечто было на два фута ближе.

И оно улыбалось.

Форма его головы почти полностью скрывалась за наростами или шероховатой чешуёй, или спутанным мехом. Но под его глазами я увидел рот, слишком широкий, чтобы быть реальным, заполненный слишком острыми, зазубренными и жёлтыми зубами, не принадлежащие кому-либо с этой планеты. Это была улыбка из наркотического кошмара Люиса Кэрролла.

Мои ноги чувствовали себя так, словно собирались осесть в воду в любую секунду. Я не мог отдышаться. Я не мог двинуться.

Злоба скользила по моей спине и танцевала ехидной дрожью на затылке. Я мог ощутить враждебность - не бессмысленную злость такого же мальчика, уколовшего за сдержанность, или холодную, логичную ярость Джастина. Это было чем-то другим, чем-то обширным, более вечным и глубже любого океана. Это была ядовитая ненависть, что-то настолько древнее, настолько подлое, что могло убить без какого-либо действия или чтобы поддержать, ненависть настолько старую и настолько ядовитую, что она сгустилась и застыла на его поверхности в зловонном, ошеломляющем презрении.

Эта штука хотела уничтожить меня. Оно хотело причинить мне боль. Оно хотело насладиться процессом. И ничего сказанное мною, ничего сделанное, уже никогда не изменит этого. Я был вещью, которую надо искоренить, предпочтительно, неким забавным способом. Оно не знало пощады. Оно не ведало страха. И оно было старым, старым за пределами моей способности понять. Оно было терпеливым. И если бы я слишком разочаровал его, я бы только прорвался сквозь видимость того презрения - что находится глубже, и оно растворило бы меня также, как самая смертоносная кислота. Я чувствовал... запятнанность, просто ощущая его присутствие, будто он оставил на мне некий отвратительный отпечаток или метку, ту, которую нельзя ничем удалить.

И затем оно оказалось позади меня, так близко, что почти ощущалось, его очертание возвышалось надо мной, огромное и ужасное.

И оно наклонилось. Раздвоенный язык скользил между его ужасными акульими-цепно-пильими зубами, и оно прошептало, с идеально низким, спокойным британским акцентом:
- То, что ты только что ощутил вблизи, может помочь твоему разуму охватить моё имя. Как дела?

Я попытался заговорить. Я не мог. Я не мог заставить сформироваться слова в моём рту. Я не мог достаточно вздохнуть, чтобы вытолкнуть голос из горла.

Чёрт возьми. Чёрт возьми, я был больше, чем какой-то испуганный ребёнок. Я был больше, чем какая-то беспомощная сирота, готовый вытерпеть то, что кто-то значительно старше и сильнее меня готовился причинить мне страдания. Я коснулся силы Созидания. Я был молодой сутью природы. Я видел вещи, невиданные никем, делал вещи, несовершаемые никем.

И в какой-то момент, была только одна вещь, которую я мог спросить у себя.

Что бы сделал Джек Бёртон?

- Я в п-п-п-порядке,- сказал я хриплым, едва внятным голосом.- Это труднопроизносимо, и я занят. У-у вас, может, есть прозвище?

Его улыбка стала шире.

- Маленький Кусочек, многие из тех, кого я разобрал, - урчал он, его тон ласково обернулся вокруг последнего слова в фразе, - несколько раз назвали меня одной и той же фразой.

- О-ох? И к-какой же?

- Тот,- промурлыкало нечто,- Кто Идёт Следом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/69897

Переводчики: MartyrHell, StasyaAkula, Igemona, Swee7

SF_LeXuS