Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 34

Глава тридцать четвёртая.

Леанансидхе смотрела вниз на меня, и её миндалевидные зелёные глаза были отстранёнными, задумчивыми.

- О, дитя моё, - вздохнула она после паузы.- Ты задаёшь такие опасные вопросы.

Я склонил голову набок.
- Ты согласилась ответить.

- И я должна, - согласилась она. - И я не должна.

Я нахмурился.
- Какая-то бессмыслица.

- Конечно, дитя. Ты не Сидхе.
Она срестила ноги у щиколоток, хмурясь, и я заметил, как отчетливая искра раздраженного бунтарства зажглась в её глазах. - Я склоняюсь к тому, чтобы ответить тебе, и закончить эту шараду.

ТЫ НЕ ДОЛЖНА.

Голос Вечного Безмолвия не был той же разрушающей ум артиллерией, обстреливающей его, как в первый раз, когда покрытая зеленоватой патиной статуя мысленно говорила со мной, возможно, это было защитной функцией моей лисьей норы. Его сила откинула длинные волосы Леи назад, и склонила ее голову в сторону так резко, как будто она получила пощёчину. Тень упала на мою могилу, я поднял глаза и увидел смутное очертание статуи над моей головой.

Средь бела дня.

Что означало. . . что означало, что независимо от того чем оно было, это <i>не было</i> призраком как я. Меня бы иссушило и разорвало в клочья, если бы я отважился высунуться из моей могилы. Затянувшийся рассвет хоть и не погубил бы меня, но это было бы больно, очень больно, искалечило и ослабило бы меня.

У Вечного Безмолвия, очевидно, не было никаких проблем с этим.

Леа повернула голову к статуе, ее глаза и выражение лица источали холод.
- Я прекрасно осведомлена о сложившейся ситуации, - она сплюнула.
Потом она наклонила голову в сторону и сделала паузу, прислушиваясь к говорящему, которого я не мог слышать. Она вздохнула.
- Не бойся, Древний. У меня нет намерений уничтожить любого из вас.

Что? <i>Что!?!</i> Любой из <i>кого</i>?

Это был один из тех вопросов, ответ на которые, я чертовски хорошо знал это, мне никто не скажет.

Ерунда.

Ясно, что я должен был сторговаься на семь вопросов.

- Дитя, - сказала Леа, - Я скажу тебе правильный ответ. Но это не тот ответ, который ты хочешь услышать.

- Три правильных ответа, - выпалил я в ответ. - Сделка была заключена добровольно.

Леа слегка вздохнула и сделала очень содержательный и изящный жест, которому так или иначе удалось передать то же самое значение, как будто она всплеснула руками.
- Ты никогда не прекратишь напирать на меня?

- Никогда-никогда, - сказал я.

- Невозможное дитя. Ну, ладно. Если это заполнит тот бездонный колодец, который ты называешь любопытством... - Она покачала головой, снова взглянула на Вечное Безмолвие, и сказала: - Первая истина - ты знаком со своим убийцей.

Интересно. Единственное по настоящему хорошее, что есть в Сидхе и в Зимних, и в Летних, это то, что они не могут лгать преднамеренно. Они правда не могут. Это не значит, что они не могут врать вообще, ведь они, в конце концов, мастера обмана. Но у них не получится соврать, используя слова не соответствующие действительности.

Значит, предположив, что информация Леа надёжна, я только что сократил список возможных подозреваемых на шесть биллионов - а информация у Леа всегда была надёжна.

Леа кивнула мне, настолько едва заметно, что я почти подумал, что это моё воображение.
- Вторая истина - твоё убийство всего лишь одно из тысяч на счету этого убийцы.

Я принял это к сведению, пытаясь рассмотреть со всех сторон. Я знал некоторых людей и существ, которые были холоднокровными убийцами, но мало, кто из них убил более тысячи смертных. Известные снайперы в мировых войнах имели на своем счету несколько сотен убийств. Серийные убийцы работают десятилетиями и не сделали ничего лучшего. Но сверхъестественные хищники, особенно долгоживущие, могут достигнуть такого счета за пару веков.

О, я приложил все усилия, чтобы исключить практически каждого из них, кого я фактически знал. Список подозреваемых быстро сокращался.

- Последний факт, - сказала Леа.
Она вдруг стала очень уставшей.
- Твой убийца действовал от имени другого существа, более могущественного и опасного чем он.

<i>Он</i>. Мужчина. Список сократился наполовину, более-менее.

Так...

Так, кроме мудака, который убил меня, мне нужно было побеспокоится и о его боссе.

Супер.

- Я не могу сказать большего, крестник, - сказала Леа.

ТЫ УЖЕ СКАЗАЛА СЛИШКОМ МНОГО.

Леа подняла руку, словно защищая лицо от внезапного ветра и нахмурилась, глядя в направлении Вечного Безмолвия.
- Ваши знания о смертных довольно скудны. Дело сделано. Прекратите вопить.
Леа сделала паузу, чтобы снова посмотреть в его сторону, немного выпрямила спину и добавила нехотя и без энтузиазма:
- Если вам будет угодно.

Молчаливая фигура перевела взгляд с моей крестной на меня, и хотя у него не было легких, которыми можно вдохнуть, я почувствовал, что оно собиралось говорить.

- Я знаю, - сказал я поспешно. - Я знаю. Знаю свой путь. Не надо выносить мои мозги повторно.

Вечное Безмолвие казалось немного раздражено. Тут пришло чисто психическое ощущение, что это... что-то действительно напомнило мне о недовольном ворчании. Затем статуя развернулась и исчезла из виду.

- Ха, - сказал я после того, как фигура исчезла. - Что, чёрт возьми, это было?

- Представители, - едва слышно пробормотала Леанансидхе. - Всегда представители. И почёт.

- Что?

Она посмотрела на меня прямо, и у меня сложилось впечатление, что она говорит с особым значением.
- Представители, дитя. Те, кто говорят от имени другого, кто не может присутствовать. Подобно тому, как я служила представителем для своей королевы на протяжении многих лет, или она для меня. - Леа покачала головой и сказала, - Я должна идти, дитя.

- Подожди, - сказал я, поднимаясь, чтобы коснуться рукой ее ноги.

Моя плоть из эктоплазмы не прошла сквозь нее. Моя рука ничего не почувствовала, но все же я встретил необычное сопротивление ее движению. Я не вошёл в нее, как в Морта или Молли. Я был озадачен.

- Я из двух миров, - сказала она немного нетерпеливым тоном.
Как она частенько делала, она отгадала мои мысли.
- Конечно, я не ощущаю себя как смертную плоть.

- О, - сказал я. - Э-э. Послушай. Я просто хочу. . . Мне нужно знать, что ты позаботишься о Молли.

Она наклонила голову и изучала меня мгновение.
- Но... дитя. Забота о девушке никогда не была твоей обязанностью.

- Нет, была, - сказал я. - Она была моей ученицей.

- Действительно. Кто-то, кого ты обязался обучать, а не заботиться о нём. Дитя, ты понял суть урока?

Я открыл рот, а затем закрыл его снова.
- Может и понял. Что должно было случиться?

- Ты должен был научить её заботиться о себе, - ответила Леа бесстрастным тоном. - Твоя неспособность быть учителем . . . - Она нахмурилась. - Признаюсь, что у меня есть только ограниченное понимание концепции добра и зла. Разница, по-моему, в основном семантическая, когда применяется к эмпирической ситуации. Всё же мне кажется, что ты не был особо милосердным, будучи мягким.

Я на мгновение встретился с бесстрастным взглядом Сидхе, затем отвернулся.
- Возможно, ты права.

- Мне очень много лет, дитя. Это предположение верно в большинстве случаев. - Она шмыгнула носом и наклонилась, чтобы погладить меня по руке, скорее, повелительным жестом. - Сейчас, потом. Прислушайся к словам любезной статуи. И <i>постарайся</i> уничтожить всех, кто стремится причинить тебе вред. Смерть должна быть опытом, в конце концов, или как?

Что-то в словах моей крестной упорядочило сумбур в действующих мозговых клетках призрака, находящихся неизвестно где, и вспышка вдохновения поразила меня. - Вот так! - я вскрикнул - Вот как можно управиться с Собирателем трупов.

Леа склонила голову, пристально посмотрела на меня и понимающе улыбнулась.
- Ах. Если у тебя получится.

- Да уж.

- Любопытно, - прошептала она. - Если ты сможешь ими управлять. Они - сила, несущая смерть даже тому, кто владеет ими. Взрывоопасно. Смертельно. И очень похоже на тебя. Великолепно. - Она произвела пальцами правой руки серию незаметных жестов и исчезла.

Это оставило меня в покое, в могиле наедине со своими мыслями.

Я снова прислонился к стене, не опускаясь на землю. Вместо этого я думал о Молли и о том, до какого предела она опустилась.

Во многих отношениях это была моя вина.

Самое очеводное для меня: Я не должен был позволить Молли идти со мной в Чичен Ицу.

Я привел ее в борьбу моей жизни против Красной Коллегии, чтобы спасти мою дочь. Но я не должен был подвергать Молли этому. Она была чувствительной натурой, чародеем, волшебные чувства которого были от рождения настроены на самые прекрасные, самые легкие, самые тонкие действия Искусства. Или выражаясь более привычными для Гарри терминами, у нее были огромные, гудящие уши Дамбо, которые были чрезвычайно чувствительны к громким звукам.

Магия – это жизнь. Некоторые формы смерти — как убийство, резкое и насильственное завершение жизни, которая по-другому не заканчивалась — были эквивалентом огромной, визжащей отдачи по ее чувствам. И я тянул ее в долбанный концертный зал всего этого, в Чичен Ицу. Фестиваль убийства. Не говоря уже, что взорвал самое большое, самое сильное волшебное проклятие, которое только было высвобождено в минувшем столетии — черт, я точно не был чувствительным парнем, магически говоря, но даже у меня было белое пятно в моей памяти в течении минуты после взрыва того заклинания.

Это было плохо для меня. Для Молли это, должно быть, было намного хуже. Ах, да, ее подстрелили и чуть не убили, ко всем чертям. Я видел, как она умирала от потери крови.

Ошибка. Это было большой проклятой ошибкой. В то время я был так сосредоточен на том, чтобы вернуть Мэгги, что я позволил Молли убедить меня, что она заслуживает того, чтобы быть в команде. Я бы никогда не позволил ей сделать это, если бы я рассуждал здраво. Я велел бы ей остаться дома, держать оборону, или возможно, остаться в машине. Это было то, что я всегда делал, когда я был на пути к сражению. Такое негативное воздействие вполне могло разрушить ее здравомыслие.

Возможно это и случилось.

Даже если ее психика по-прежнему стояла на хорошем фундаменте, вам не нужны монстры или магия, чтобы получить ущерб от столкновения со смертью. Солдаты, приходящие домой с войны, знали это в течение многих столетий. Посттравматическое стрессовое расстройство от опасных для жизни травм испортило жизни многих людей, людей, которые <i>не имели</i> сверхъестественных способностей для возможности выхода их гнева, страха, горя или чувства вины.

И кто был там, чтобы поддержать ее? Чёртова Леанинсидхе, представляющая Её Величество Безнравственность, по сравнению с ней Ницше и Дарвин имели Сентиментальный Женоподобный взгляд на жизнь.

Звезды и камни. Когда Молли настаивала на том, чтобы пойти с нами, почему я не мог просто сказать ей: «Конечно, ты можешь пойти, кузнечик. Я всегда хотел создать своего собственного психически искалеченного монстра.»

Чёрт. Это не было наследием, которое я хотел бы оставить после себя. Я хочу сказать, я никогда не задумывался о том, что останется после меня, но ученица с искалеченным сердцем и умом, которую выслеживали ее собственные друзья, уж точно никогда не была в моих планах.

- Ох, малышка, - выдохнул я в никуда. - Молли. Я так сожалею.

Оказывается, призраки могут плакать.

- Сюда, - сказал знакомый голос. Это было позже, но не намного. После полудня, может быть? Трудно было сказать из могилы.

- Ты даже не был здесь прежде, - ответил другой. - Я был на похоронах. Как, черт возьми, ты знаешь, где его могила?

Я слышал, как Фитц драматично вздохнул так глубоко, что только подростку удалось бы сделать это без вреда для себя.
- Разве это не зияющая дыра в земле, вон там, с большой пентаграммой на надгробии?

После этой короткой стычки Баттерс ответил:
- Хорошо. Возможно, это она и есть.

Шаги хрустели на мокром, тающем снегу. Фитц и Баттерс появились на краю моей могилы и заглянули вниз.

- Ну? - спросил Баттерс. - Он там?

- Откуда, черт побери, я могу знать? - ответил Фитц. - Я не вижу мертвых. Я слышу их. А сейчас я не слышу ничего.

- Привет, Фитц, - сказал я.

Малыш подпрыгнул. Он был одет в свежепостиранную одежду и одно из старых пальто Фортхилла в довершении всего. - Иисусе. Даа, он здесь.

- О, фантастика, - сказал Баттерс. - Привет, Гарри. Сюда, парень. Помоги мне спуститься.

- Помочь спуститься? Здесь около 5 футов до дна, если что. Просто прыгай вниз.

- Прыгнуть в открытую могилу? Что же ты за идиот? - ответил Баттерс. - С тем же успехом я мог бы натянуть красную рубашку и пойти добровольцем в команду высадки. Там внизу снег, лед и скользкая грязь. Это как в шутку предложить сломать себе шею.

- Все доктора такие же плаксивые девчонки как ты? - спросил Фитц.

- Эй. Эта плаксивая девчонка до сих пор жива, потому что не делает глупого дерьма.

Фитц фыркнул.
- Итак, я буду помогать тебе спускаться вниз, моя нога соскользнет и мы оба упадем и умрем.

Баттерс поднял бровь и хмыкнул.
- Ха. Верно.

Я ущипнул себя за переносицу.
- О, адские колокола, ребята. Либо идите в комнату, уединитесь, либо перестаньте заигрывать и спускайтесь сюда, вниз.

- Ха- ха, - сердито сказал мне Фитц. - Он только что назвал нас геями.

Баттерс моргнул.
- Если мы не будем прыгать в яму - нам не нужно будет выбираться из нее. Это несколько бесчувственно.

- Не для этого, для... - Фитц издал вздох классического подросткового нетерпения. - Христос, просто дайте мне руку, хорошо? Я буду опускать Вас вниз.

Баттерс замешкался на секунду, удостоверяясь, что Фитц твердо стоит на ногах, и затем спустился вниз в мою могилу. Он снова был одет в свою зимнюю куртку и нес спортивную сумку. Как только он опустился, он удостоверился, что был вдали от прямых солнечных лучей и начал открывать сумку.

- Что стряслось? - спросил я Фитца.

- Проблема, - сказал Фитц.

- Нам нужна твоя помощь, Гарри, - сказал Баттерс.

- Эй, погоди, - сказал я нахмурившись. - Как Баттерс нашел тебя, Фитц?

- Он спросил, - сказал Фитц Баттерсу.

Маленький медэксперт кивнул.
- Гарри, я узнал от Мерфи, что ты, по-видимому, решил заняться социальной работой. Было не трудно вычислить, к кому бы ты обратился за помощью, так что, я направился в церковь, поговорить с Фортхиллом о сложившейся ситуации - только его там не оказалось.

Фитц прикусил губу.
- Слушай, Дрезден. Святой отец и я поговорили. И он решил, что пойдет поговорить с Аристедесом от моего имени.

Я моргнул и оттолкнулся от стенки могилы.
-<i> Что</i>?

- Я пытался поговорить с ним, - сказал Фитц. - Но он не стал слушать. Он был...я думаю, он был зол. Но от сказал, что собирается разобраться с этим до того, как это приведет к какому-либо кровопролитию.

Адские колокола. Я знал людей типа Аристедеса в прошлом. Если бы это было выгодно ему, он убил бы Фортхилла без малейшего колебания. Добрейший святой отец был в опасности.

- Мерфи хочет идти на штурм, - сказал Баттерс. - Она сломает мне руку, когда она узнает, что я не сказал ей. Нам нужно, чтобы ты помог нам в переговорах.

- Это безумие, - сказал я. - Отправляйтесь на штурм!

- Слишком поздно, - сказал Фитц. - Послушайте, Фортхилл уже там. Я только что познакомился с этим парнем, но...но...я не хочу, чтобы ему причинили боль по моей вине. Мы должны шевелиться, сейчас же.

- Я не могу, - сказал я. - Я не могу передвигаться среди бела дня.

- Мы подумали об этом, - сказа Фитц. - Баттерс сказал, вам нужен защитный сосуд.

- Баттерс так и сказал, неужели? - спросил я скривившись.

Баттерс вытащил из сумки пластиковый контейнер от фонарика, в котором хранился череп Боба. Он подмигнул мне, вытащил его и сказал: - Запрыгивай.

Я сморгнул.

Потом сказал:
- Ладно. Поехали.

Я сделал глубокий вдох и волевым усилием направил себя вперед, через широко распахнутые глазницы черепа.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/69900

Переводчики: Laert, Lana_aka_Lisss, lazira, Swee7

rambutan, MartyrHell, ikoloki, s_krimsly