Готовый перевод Anathem, Neal Stephenson / Анафема, Нил Стивенсон: [ Part 1 ] Provener

Extramuros:
(1) На старо-орфическом: буквально, "вне стен". Часто употреблялось применительно к окруженным стенами полисам того времени.
(2) В средне-орфическом: не-матический мир; бурное и неспокойное состояние дел, которое преобладало после Падения База.
(3) В праксическом орфическом: географические регионы или социальные классы, еще не освещенные возрождающейся мудростью матического мира.
(4) В ново-орфическом: подобно значению 2 выше, но часто используется для обозначения поселений, непосредственно окружающих стены мата, подразумевая сравнительный достаток, стабильность и т.п.

— СЛОВАРЬ, 4 издание, 3000 г.п.в.

"Твои соседи сжигают друг друга живьем?" - так Фраа Ороло начал свой разговор с Мастеровым Флеком.

Замешательство охватило меня. Замешательство - нечто, которое я могу ощутить моим телом, подобно горсти нагретой солнцем грязи, вылитой на голову.

"Шаманы бродят вокруг на ходулях?" - поинтересовался Фраа Ороло, не отрываясь от изучения листа, настолько бурого, что вряд ли ему было меньше пятисот лет. Потом он поднял взгляд и пояснил: "Возможно вы зовете их пастырями или лекарями"

Замешательство стало текучим. Оно ужасало кожу моего черепа вдоль распространяющейся границы.

Вы молитесь когда ребенок болен? Приносите жертвы к раскрашенной палке? Или вините во всем большого брата? (прим. old lady жарг. - банк англии. Винить во всем банк англии - расхожий штамп)

На моем лице выступал жар, закупоривая уши и затуманивая взгляд. Я едва слышал вопросы Фраа Ороло: "Вы верите, что встретите своих мертвых собак и котов в некотором виде загробной жизни?"

Ороло просил меня поработать секретарем. Это слово было выразительным, так что я согласился.

Он услышал, что ремесленник из extramuros был допущен в Новую Библиотеку, чтобы починить сгнившие стропила, до которых мы не могли добраться с нашими лестницами; стропила были только что замечены, и мы не успевали соорудить обычные леса до Открытия. Ороло намеревался взять интервью у ремесленника и хотел, чтобы я записывал происходящее.

Сквозь слезящиеся глаза я взглянул на лист передо мной. Он был так же пуст, как и мой мозг. Я не справлялся.

Но важнее было записывать сказанное ремесленником. До сих пор - ничего. Когда интервью началось, он тер недостаточно острую вещь о плоский камень. Теперь же он просто таращился на Ороло.

Знал ли ты кого, изуродованного за то, что попался на чтении книги?

Мастеровой Флек закрыл свой рот впервые за долгое время. Я хотел посоветовать, чтобы в следующий раз, когда он его откроет, ему было что сказать. Я сделал пару каракуль на полях, просто чтобы проверить, не засохло ли перо. Фраа Ороло умолк и смотрел на ремесленника как если бы тот был новооткрытой туманностью в окуляре телескопа.

Мастеровой Флек спросил: "Почему вы просто не спелите?"

"Спелите", - продиктовал мне Фраа Ороло несколько раз, пока я писал.

Я говорил с перерывами, поскольку пытался писать и говорить одновременно: "Когда я пришел—то есть, перед тем, как я был Отобран—у нас—точнее, у них—была вещь, называемая спеллер... Мы не говорили "спелить"—мы говорили "осматривать спелы"". Не думая о ремесленнике, я решил говорить на Fluccish, так что это неуклюжее предложение звучало только наполовину лучше, чем если бы оно было сказано на орфическом. "Это была разновидность—"

"Движущихся картин", - предположил Ороло. Он посмотрел на ремесленника и перешел на Fluccish. "Мы предположили, что "спелить" значит участвовать в практике—то, что вы можете называть технологией—движущихся картин, которая преобладает там.

"Движущиеся картины, какой забавный способ назвать это", - произнес ремесленник. Он выглянул в окно, как если бы там был спеллер, показывающий документальный фильм. Ремесленник задрожал от беззвучного смеха.

Это праксический орфический, так что для твоих ушей оно звучит причудливо", - согласился Фраа Ороло.

"Почему вы просто не назовете его настоящим именем?"

"Спелить?"

"Да"

"Потому что когда, скажем, Фраа Эрасм пришел в мат десять лет назад, это называлось "осматривать спелы", а когда я пришел - почти тридцать лет назад - мы называли это "Дальноискр". Коллеги, живущие по ту сторону стены, которые празднуют Открытие только раз в сотню лет, могут называть это каким-то другим именем. Я не смогу общаться с ними".

Мастеровой Флек не услышал ни слова после упоминания Дальноискра. "Дальноискр - это совершенно другое!" - заявил он. - "Вам не удастся просмотреть содержимое Дальноискра на спеллере, прежде вам придется осуществить его повышающее преобразование и переструктурировать формат..."

Фраа Ороло был так же утомлен этим, как ремесленник - разговором с Сотенниками, так что в разговоре появилась долгая пауза - достаточно долгая, чтобы я успел записать его содержание. Мое замешательство исчезло бесследно, как бывает с икотой. Мастеровой Флек, думая, что беседа окончательно завершена, повернулся, чтобы взглянуть на леса, которые его люди возвели ниже гнилого стропила.

"Отвечая на твой вопрос", - начал Фраа Ороло.

"Какой вопрос?"

"Тот, что ты задал минуту назад -- если я хочу знать, на что похожи вещи внестенников, почему я просто не поспелю?"

"О", - сказал ремесленник, несколько сбитый с толку объемом внимания Фраа Ороло. Я допускаю, что от внимания вкупе с беспорядочностью, как любил говаривать Фраа Ороло - будто это смешно.

"Во-первых", - начал Фраа Ороло, - "у нас нет спеллящего устройства".

"Спеллящего устройства?"

Взмахнув рукой, как если бы это помогло рассеять облака лингвистической неразберихи, Ороло сказал: "Какой-либо артефакт, который вы используете, чтобы спеллить"

"Если у вас найдется старый Дальноискровой резонатор, я мог бы принести вам понижающий преобразователь, который наверняка отыщется в моей куче отслуживших своё железяк --"

"У нас нет и Дальноискрового резонатора", - прервал его Фраа Ороло.

"Почему вы не купите его?"

Это заставило Ороло задуматься. Я мог чувствовать, как новое множество смущающих вопросов накапливаются в его голове: "вы верите, что у нас есть деньги? Что мы защищены Мирскими силами потому, что мы сидим на сокровищах? Что наши Тысячники знают, как превращать обычные металлы в золото?" Но Фраа Ороло сдержал порыв. "Живя по Картазианской Дисциплине, мы имеем только доски, чернила и камень", - сказал он. - "Но также есть и другая причина".

"Да, и какая же?" - потребовал ответа Мастеровой Флек, спровоцированный причудливой манерой Фраа Ороло объявлять о произносимом вместо простого произнесения этого.

"Это сложно объяснить, но, для меня, простое обладание входным устройством спелления, или помещением Дальноискра, или как бы вы ни называли это..."

"Спелликатор"

"...оно не содержит ничего значимого для меня. Мне будет нужен кто-то, чтобы собирать все эти смыслы, смешать их в голове и превратить их в слова."

"Слова", - отозвался ремесленник, пристально оглядев библиотеку. "Квин завтра придет вместо меня" - и добавил, как бы оправдываясь: "Мне нужно разобраться с секаторной частью новых кланексовых рекомпенсаторов -- ветвление деревьев становится тяжеловесным, если хотите знать"

"Не имею ни малейшего представления, что бы это значило", - изумился Ороло.

"Ничего. Вы зададите ему все свои вопросы. Он не полезет за словом в карман". И в третий раз за много минут ремесленник взглянул на экран своего jeejah. Мы настояли на отключении всех его коммуникативных функций, но он все еще мог служить карманными часами. Флек, видимо, не сообразил, что в прямой видимости из окна находятся часы пятисот футов высотой

Я поставил точку в конце предложения и направил взгляд на книжную полку, потому что боялся, что я могу выглядеть смешно. Было что-то в том, как он сказал, что Куин придет вместо него, что выглядело, как если бы он решил это только попав в переплет. Фраа Ороло также вероятно уловил это. Если бы я сделал ошибку, посмотрев на него, я бы засмеялся, а он бы - нет.

Часы начали бить Доказательню. "Это по мне", - сказал я. Затем добавил на пользу ремесленнику: "Извините, я должен идти заводить часы".

"Я был в удивлении", - сказал он. Флек добрался до ящика с инструментами и вытащил пластиковую сумку, сдул опилки, открыл замок (который был такого типа, какого я прежде не видел) и извлек серебряную трубку размером с палец. Затем он взглянул с надеждой на Фраа Ороло.

"Я не знаю, что это, и не понимаю, чего ты хочешь", - ответил Фраа Ороло.

"Спелликатор!"

"А. Ты слышал о Доказательне, и, раз уж здесь, хочешь посмотреть на нее и сделать движущуюся картину?"

Ремесленник кивнул.

"Это будет возможно, если ты будешь стоять там, где тебе скажут. Не включай!" - Фраа Ороло поднял руки и приготовился отвернуться. - Смотритель Regulant услышит об этом -- она наложит на меня наказание! Я пошлю тебя к Ита. Они покажут тебе, куда идти".

И еще, к тому же, Дисциплина образована множеством правил и мы уже запутали в них разум Мастерового Флека, открыв ему доступ к Декадной математике.

Обитель: (1) На старо-орфическом: любое закрытое, замкнутое пространсто (Теленес был заточен в Обители до момента казни, но, что сбивает с толку молодежь, это впоследствии не имело значения 2 и т.д., ниже ). (2) В раннем средне-орфическом, мат в целом. (3) В Позднем средне-орфическом, сад или двор окруженый строениями, рассматриваемый как сердце или центр мата. (4) В ново-орфическом любое тихое, располагающее к размышлениям, место, изолированое от шума и суеты .

— СЛОВАРЬ, 4 издание, 3000 г.п.в.

Я использовал свою сферу как табурет. Я описал кончиками пальцев на ней круги против часовой стрелки и она уменьшалась до тех пор, пока я не смог взять ее ладонью. Моя задвижка сместилась, пока я сидел. Я потянул ее вверх, расправил складки, пока несся вокруг столов, стульев, глобусов и медленно идущих фраа. Я пробежал под каменной аркой в Скрипторий. Это место пахло чернилами. Возможно, из-за какого-то древнего фраа и двух его учеников, переписывавших книги. Но я удивлялся, как долго будет выветриваться запах, если никто не использует это помещение; много чернил было тут пролито, и их мокрый запах должно быть пропитал здесь все.

В другом конце, меньшая дверь вела к Старой Библиотеке, которая была одним из первых зданий, построенных прямо на территории Обители. Ее каменный пол, на 2300 лет старше, чем в Новой Библиотеке, был настолько гладким под подошвам ног моих, что я едва мог чувствовать его. Я мог бы найти свой путь с закрытыми глазами, позволяя ногам читать память внесенную в него теми кто ходил по нему раньше.

Обитель представляла собой крытую галерею, расположившуюся по периметру прямоугольного сада. На внутренней стороне ничто не отделяло ее от непогоды, за исключением ряда колонн, которые подпирали ее крышу. Внешняя сторона была ограничена стенами, проходы в которых вели к зданиям, таким, как Старая Библиотека, Трапезная, а также различным меловым залам

Каждый объект, что я миновал - резные книжные шкафы, камни из которых сложен пол, оконные рамы, кованые дверные петли и самодельные гвозди, крепившие их, капители колонн, что окружали Обитель, садовые тропинки и клумбы -- все это было уникальными творениями мастеров очень давних лет. Некоторые из них, вроде двери в Старую Библиотеку выглядели делом всей жизни создавшего их мастера. Другие смотрелись, будто сляпаны по пьяни в праздник и после этого хранимы, как святыня сотни а то и тысячи лет. Какие-то были почти геометрическими примитивами, иные напротив, поражали вычурностью, заставляя усомниться в наличии вообще каких-то правил, определяющих их форму. На многих изображались реальные мыслители разных эпох - впрочем встречались и типажи: Deolater, Физиологер, Бюргер и Sline. Если бы кто-то спросил, я смог бы объяснить про четверть из них. Однажды я смогу растолковать про всех.

Солнечный свет падал в сад Обители, где дерн и тропки сплетались среди трав, кустов и отдельных деревьев. Я добрался до зданей части локтя, поймал кромку своей задвижки и вытянул ее над головой. Я выдернул вниз половину задвижки, которая висела ниже моей хорды, так что ее потрепанная кромка подмела землю и покрыла мои стопы. Я засунул обе руки в складки на талии, прямо над хордой, и зашагал по траве. Она была бледно-зеленой и колкой, так как погода стояла жаркая. Выходя на открытое пространство, я взглянул на южный циферблат часов. Десять минут до срока.

"Фраа Лио", - я сказал, - "я не думаю, что slashberry есть среди Ста шестидесяти четырех". Имея в виду список растений, которые разрешалось выращивать Второй Новой Исправленной Книгой Дисциплины.

Лио был благороднее меня. Молодым он был круглолицым, но теперь он стал просто солидным. Он сидел на корточках на клочке потревоженной земли в тени яблони, словно загипнотизированный грунтом. Он обренул край ремня вокруг своей талии а также между бедрами используя простой скромный узел. Оставшуюся часть он закатил на тесный цилиндр, который он он натянул с каждого конца связки и затем бросил его по диагонали на спину подобно скатанной постели. Он выдумал этот вид одежды. Никто не следовал его примеру. Мне пришлось признать, что это выглядело удобно, но глупо в теплый день. Его нижняя часть была в десяти дюймах от земли: он сделал свою сферу размером со свою голову, и балансировал на ней.

"Фраа Лио!" - позвал я снова. Но у Лио был странный ум, который иногда не реагировал на слова. Лоза slashberry аркой лежала на моем пути. Я нашел те несколько дюймов, на которых не было шипов, сомкнул ладонь на них, выдернул лозу с корнями и взмахнул ею так, что крошечные цветки на ее верхушке коснулись щетинистой кожи черепа фраа Лио. "Колючая голова!" - в тот же момент сказал я.

Лио отлетел назад, как если бы я ударил его пудовой дубиной. Его ноги взлетели и закрутились назад, чтобы найти опору в корнях яблони. Он встал, согнул колени, спрятал подбородок, выпрямил спину; струйки грязи стекали с его потной спины. Его сфера укатилась и застряла в куче вырванных сорняков.

"Ты меня слышал?"

"Slashberry не одна из Ста шестидесяти четырех, верно. Но она и не одна из Одиннадцати. Так что я не собираюсь сжечь ее на виду и записать в Хроники. Она подождет."

"Подождет чего? Что ты делаешь?"

Он указал на землю.

Я наклонился и посмотрел. Многие не рискнули бы. Закрытый капюшоном, я не мог видеть Фраа Лио периферическим зрением. Считалось, что нужно постоянно видеть Фраа Лио краем глаза, потому что неизвестно, когда он может начать бороться. Я вынес множество захватов, удушений, переводов в партер и бросков на лопатки от рук Лио, так же, как и больших ссадин от его головы. Но я знал, что он не нападет на меня сейчас, потому что я выказал уважение чему-то, чем его мысль была восхищена.

Лио и я были Отобраны десять лет назад, в восьмилетнем возрасте, как часть урожая мальчиков и девочек в количестве двадцати двух. Наши первые несколько лет мы наблюдали команду четырех более взрослых фраа, заводящих часы каждый день. Команда из восьми суур звонила в колокола. Позже он и я были выбраны, вместе с двумя другими относительно большими юношами, чтобы сформировать следующую команду, заводящую часы. Похожим образом, восемь девушек были выбраны из нашего урожая, чтобы изучать искусство колокольного звона, которое требовало меньшей силы, но была более изнурительной в некотором смысле, так как некоторые перезвоны шли часами и требовали нерушимой концентрации. Более семи лет моя команда заводила часы каждый день, исключая тот, когда Фраа Лио забывал и мы должны были делать это втроем, Он забыл две недели назад, и Суур Трестана, Смотритель-регулянт, наложила наказание, в виде прополки клумб в самое жаркое время года.

Восемь минут до срока. Но ворчать Лио о времени не дало бы мне ничего; я должен был пройти сквозь и выйти на другой стороне, о чем бы он ни хотел поговорить.

"Муравьи", - сказал я. Затем, зная Лио, поправил себя: "Муравьиный боиск?"

Я мог услышать его улыбку. "Два цвета муравьев, Фраа Раз. У них война. С сожалением говорю, что я вызвал ее". Он подтолкнул кучу вырванных slashberry лоз.

"Ты назовешь это войной или просто безумной свалкой?"

"Это то, что я пытался сформулировать", - он сказал. - "В войне у тебя есть стратегия и тактика. Скажем, фланговые маневры. Могут муравьи атаковать с флангов?"

Я едва понимал, что это значит: атака со стороны. Лио свободно использовал такие термины из старых книг боиск - Боевых искусств - как если бы выдергивал зуб дракона из окаменелой челюсти.

"Я полагаю, что муравьи могут обходить с фланга", - сказал я, хотя чувствовал, что это вопрос с подвохом и что Лио обходил меня словами с фланга в этот миг. - "Почему нет?"

"Случайно, конечно могут! Ты смотришь на них свысока и говоришь, 'О, это выглядело как фланкирование'. Но если среди них нет командира, чтобы видеть поле и направлять их движения, могут ли они действительно выполнять скоординированные маневры?"

"Это немного напоминает Вопрос Saunt Тонга", - указал я ("Может ли достаточно большое поле клеточных автоматов мыслить?")

"Хорошо, могут они?"

"Я видел как муравьи работали вместе, чтобы утащить часть моего завтрака, так что я знаю, что они могут координировать свои действия."

"Но если бы я был одним из сотни муравьев, толкающих одну и ту же изюминку, я бы чувствовал ее движение, разве нет --- так что изюминка сама средство общения между ними. Но, если бы я был одиноким муравьем на поле боя --- "

"Колючая голова, уже Доказательня."

"Хорошо", сказал он, повернулся ко мне спиной и собрался уходить. Именно эта склонность прекращать разговор посредине, среди других странных черт, снискали ему репутацию нетактичного человека. Он опять забыл свою сферу. Я подобрал ее и он бросил в него. Она отскочила от затылка и взлетела прямо в воздух, он поднял руку, и поймал ее на лету не глядя. Я прошел по кромке поля боя, не желая наступить на сражавшихся, живых или мертвых, а затем поспешил за ним.

Лио достиг угла Обители задолго до меня и уклонился от группы медленно двигавшихся суур так, что это выглядело довольно грубо, и настолько же глупо, поэтому все суур только посмеялись и не возвращались больше к этому. Затем они заполнили арку, оставив меня позади. Я предупредил фраа Лио и он теперь не опоздает, я же прийду последним и на меня будут смотреть искоса.

От: (1) В прото-и старом Орте, акт; действия сознательно предпринятое некоторой сущностью, как правило, человеком. (2) В Среднем и Позднем Орте, формальный ритуал, как правило, проводимой собранием авот, в котором мат или концент как единое целое выполняет некоторые коллективные действия, обычно освящаемый пением песнопений, сопровождаемый тайными жестами, или другим ритуальным поведением.

— СЛОВАРЬ, 4 издание, 3000 г.п.в.

В каком-то смысле часами был весь Минстер, и его фундамент. Когда большинство людей говорили о "часах", они имели в виду четыре циферблата, которые были установлены на высоких стенах Президиума — центральной башне Минстера. Циферблаты были созданы в различные эпохи, и каждый показывал время по-разному. Но все четверо были подключены к одному и тому же устройству внутри. Каждый объявлял время; день недели, месяц, фазу луны; год, и (для тех, кто умел читать их) много других космографических тайн.

Президиум стоял на четырех колоннах, и почти по всей своей высоте был квадратным в поперечном сечении. Тем не менее, немного выше циферблатов, углы квадратного плана пола были срезаны, в результате чего он стал восьмиугольником, а еще немного выше, восьмиугольник становился шестнадцатиугольником, еще выше он становился круглым. Крыша Президиума представляла собой диск, или, скорее, линзу, поскольку она была слегка выпуклой вверх в центре чтобы дождевая вода стекала. Она поддерживала мегалиты, купола, надстройки на крыше, и башни стархенджа, который перемещался, и перемещало его то же устройство, что перемещало циферблаты.

Внизу каждого циферблата располагалась колокольня, скрытая узором. Под колокольнями, башни включали в себя каменные арки, называемые опорами, для поддержки. Их основание располагалось среди самых высоких шпилей четырех отдаленных башен, более коротких и приземистых, чем Президиум, построенных для того, чтобы соответствовать общему плану. Башни были переплетены друг с другом посредством системы арок и узоров, которые поглощали нижнюю половину Президиума и формировали общий план Минстера.

Потолок Минстера был выполнен из камня в виде ступенчатого свода. Над сводами была сооружена плоская крыша. На крыше был построен дом Хранителя Фендант. Его внутренний двор, опоясывающий Президиум прямоугольником, был накрыт крышей, стенами и нарезан кубиками в комнаты-кладовые и штаб-квартиры, но его периметер представлял собой открытую аллею, по которой часовые Фенданта молги сделать полный круг вокруг Минстера за несколько минут, наблюдая за горизонтом во всех направлениях (за исключением случаев, когда вид перекрывался опорами, столбами, шпилями или вершинами). Этот выступ поддерживался десятками опор в закрытом пространстве, которые вились вверх из стен ниже. Конец каждой опоры служил в качестве насеста для горгулий, несущих постоянное держурство. Половина из них (горгулии Фенданта) смотрели наружу, другая половина (горгулии Регуланта) изогнули свои чешуйчатые шеи и направили свои острые уши и прищуренные глаза на консент распроложенный под ними. Скрытые между опорами, и затененные аллей часовых ниже располагались приземленные арки Матика окон Хранителей Регуланта. Только несколько точек в консенте не прослушивались по крайней мере из одного из этих мест и, конечно же, мы знали их всех наизусть.

Saunt: (1) В Новом Орте, термин поклонения перед великими мыслителями, почти всегда посмертно. Обратите внимание: это слово было принято только в Тысячелетнем Конвексе Орта 3000 г.п.в. До этого момента оно рассматривалось как неправильное написание слова Savant. На камене, где используются только заглавные буквы, оно записывается как SAVANT (или ST. если у резчика по камню нет места). В течении снижения стандартов на протяжении десятилетий, последовавших за Третим Разграблением, путаница между буквами U и V стала обычной (далее "проблема ленивого резчика по камню"), и многие начали неправильно использовать слово SAUANT. Вскоре это упростилось до saunt (приемлемо в настоящее время), и даже sant (по-прежнему не рекомендуется). В письменной форме, St. может быть использовано в качестве аббревиатуры для любого из них. В рамках некоторых традиционных правил оно до сих пор произносится "Savant" и, очевидно, то же самое, вероятно, справедливо в среде Милленаристов.

— СЛОВАРЬ, 4 издание, 3000 г.п.в.

Минстер рос из выравненного остатка того, чем когда-то было окончанием горного хребта. Скала милленаристского мата виднелся над ним на востоке. Остальные маты и строения располагались ниже на юге и западе. Тот в котором я жил с другими Теннер был в четверти мили отсюда. Покрытая крышей галерея, состоящая из семи лестниц связанных вместе лестничной площадкой, соединяла наш мат с каменым внутренним двориком расположенным перед воротами, который мы использовали чтобы попасть в Минстер. Этот маршрут выбирало большинство моих коллег Теннер.

Вместо того чтобы ждать пока скопление пожилых суур пройдет пробку я пошел обратно в Чептехауз, который на самом деле был всего лишь широким пятном в галерее, которая окружала Обитель. Он имел черный ход, который прмел меня в крытую аллею между меловыми залами и мастерскими. Стеные его были усеяны нишами, в которых мы содержали незаконченные работы. Вырисовывались концы и углы полузавершенных манускриптов, медленно желтея и закручиваясь, заставляя проход казаться более узким чем он был.

Двигаясь к ее концу и ныряя в узкую арку, я вышел на луг который распростраляся ниже поднятого постамента, на котором был Минстер построен, и который служил в качестве буфера разделявшего нас от мат Столетних. Каменная стена шестнадцати футов высотой перерезала его пополам. Столетние использовали свою часть для выращивания скота.

Когда я была Избран, мы использовали нашу сторону как сеновал. Несколько лет назад, в конце лета, Фраа Лио и Фраа Джесри были отправлены туда с мотыгами поискать растения Одинадцати. И в самом деле, им посчастливилось найти участок земли с чем-то, что выглядело выглядело похоже. И они срубили его, сложили в центре луга и подожгли.

К концу дня, весь луг на нашей стороне стены заполнился дымящейся обугленной соломой, и шум, доносящийся с той стороны стены, означал, что искра попала на сторону Столетних. На нашей стороне, вдоль границы между лугом и спутанными клубками, где мы выращивали большую часть нашей еды, фраа и сууры сформировали живую цепь, которая доходила до реки. Мы передавали полные ведра по цепочке и выливали воду на те места, которые могли вероятнее всего разгореться. Если вы когда-либо видели хорошо ухоженные спутанные клубки в конце лета, вы знаете, почему; объем биомассы огромен, и в это время года она сухая, чтобы загореться.

На расследовании, представитель Регулант который дежурил в тот момент, дал показания, что начальный огонь дал столько дыма, что было невозможно получить четкую картину того, что сделали Лио и Джесри. Поэтому это событие было записано как несчастный случай, и ребятам это сошло с рук. Но я знаю, потому что Джесри сказал мне позже, что, когда пожар впервые распространился на близлежащую траву, Лио, вместо того, чтобы затоптать его, предложил бороться огнем с огонем, и контролировать его с помощью пожарной влор. Их попытка устроить пожар для тушения пожара привела только к худшему. Джесри оттащил Лио в безопасносное место, после того как тот попытался устроить противо-противопожар, чтобы поддреживать систему противопожаров, которые должны были поглотить исходный пожар, но все вышло из под контроля. Руки Джесри были заняты Лио, и он был вынужден бросить свою сферу, которая все еще была жесткой в одном месте и никогда не может стать достаточно прозрачной. Во всяком случае, пожар дал нам повод, наконец-то, сделать что-то, о чем мы долго говорили, а именно выращивать клевер и других цветочные растений, а также содержать пчел. Во времена экономических трудностей, мы могли продавать мед бюргерам в ларьке на рынке перед Днем Ворот, использовать деньги, чтобы купить вещи, которые трудно сделать внутри консента. Когда условия снаружи были пост-апокалиптическими мы могли его есть.

По мере того, как я шел к Минстеру, каменная стена была справа от меня. Спутанные клубки — теперь точно такие же полные и зрелые, как они были до пожара — по большей части были за мной и слева от меня. Впереди и немного выше располагались Семь Лестниц, заполненных авот. По сравнению с другими фраа одетыми в холсты, наполовину обнаженный Лио, двигаясь в два раза быстрее, был похож на муравья другого цвета.

Алтарь, сердце Минстера, был в плане восьмиугольным (как теоры считали более уместным выражаться, имел группу симметрии корней восьмой степени из единицы). Его восемь стен были покрыты тесными узорами, некоторыми каменными, остальными из резного дерева. Мы называли их экранами, словом, смущающим людей вне стен, для которых экраном было что-то, на чем вы смотрите спелы или играете в игры. Для нас, экран был стеной с множеством дыр в нем, барьером, сквозь который можно видеть, слышать и обонять.

Четыре больших нефа отходили, на север-восток-юг-запад, от основания Минстера. Если вы когда-либо посещали свадьбу или похороны в одной из церквей Deolater, неф напомнил бы вам большую часть, где гости сидят, стоят, преклоняют колена, порют себя, катаются по полу, или что они там делают. Алтарь тогда будет соответствовать месту, где священник стоит у жертвенника. Когда вы видите Минстер с расстояния, это четыре нефа делают его таким широким у основания.

Гостям извне, таким как Артисану Флеку, было разрешено приходить в День Ворот и смотреть на отов с северного нефа, когда они были не очень заразными и, в общем, вели себя хорошо. Так происходило более или менее постоянно на протяжении полутора столетий. Если вы посещали наш консент в День Ворот, вам нужно было направиться через ворота в северном фасаде и пройти через центральный проход северного нефа по направлению к экрану в конце. Вам будет простительно, если вы подуматете что весь Минстер состоит только из этого нефа и восьмиугольного пространства по другую сторону экрана. Но любой в восточном, западном или южном нефе мог бы совершить ту же ошибку. Экраны были затемнены со стороны нефов и были светлыми со стороны алтарей, что позволяло смотреть на алтарь, но не давало возможности заглядывать за него, создавая иллюзию, что каждый неф стоит обособленно, обладая алтарем.

Восточный неф был пуст и редко использовался. Мы спрашивали старших фраа и суур, почему; они взмахивали руками и "объясняли", что это официальный вход Минстера. Если так, то он был настолько официален, что никто не знал, что с ним делать. В одно время там стоял орган, но он был выломан во время Второго Разорения, и последующие усовершенствования в Дисциплине запретили все другие музыкальные инструменты. Когда мой урожай был моложе, Ороло держал нас в напряжении несколько лет, рассказывая, что идут слухи о превращении этого нефа в прибежище десятитысячелетних фраа, если Гармония Saunt Эдгара когда-либо будет вынуждена построить мат для подобных. "Предложение было подано Тысячникам 689 лет назад", - сказал он, - "и ответ ожидается еще через 311".

Южный неф был зарезервирован для Сотенников, которые могли добраться до него проходя через свою половину луга. Неф был слишком велик для них. Мы, Десятники, которые были вынуждены втискиваться в намного меньшее пространство, следующее за ним, были раздражены этим фактом более чем три тысячи лет.

В западном нефе были лучшие витражи и лучшая каменная резьба, потому что он использовался Унарниками, которые были намного более обеспечены из всех матов. Но их было достаточно много, чтобы заполнить место и мы не возмущались их обладанием такого пространства.

Оставались четыре экрана-стены алтаря --- северо-восточная, юго-восточная, юго-западная и северо-западная --- которые были того же размера и формы, что и четыре, лежащие на главных направлениях, но не соединенные с соответствующими нефами. На темных сторонах этих экранов лежали четыре угла Минстера, загроможденные строительными механизмами, неудобными для людей, но необходимыми зданию, чтобы оно оставалось стоящим. Наш угол, на юго-западе, был наиболее людным, так как здесь находилось около трехсот Десятников. Наше пространство было поэтому расширено парой боковых башен, которые выдавались из стен Минстера и объясняли его очевидную асимметрию в этом углу.

Северо-западный угол соединялся с огороженной территорией Примаса, и использовался только им, его гостями, хранителями и другими иерархами, так что там не было давки. Юго-восточный угол был для Тысячников; он соединялся напрямую с их фантастической, вырезанной вручную каменной лестницей, которая поднималась, виляла и спускалась прямо к фасаду их утеса.

Северо-восточный угол, прямо напротив нас, был закреплен за Ита. Их портал соединялся напрямую с их покрытыми трущобами, которые заполняли площадь между той стороной Минстера и природной скалой, образующей, в той зоне, внешнюю стену гармонии. Туннель предположительно давал им доступ к подземным деталям часов, уход за которыми был их долгом. Но это, как и большинство нашей информации относительно Ита, было чуть лучше фольклора.

Так что было восемь путей в Минстер, если считать официальные главные входы. Но Матическая архитектура была бы ничем без усложнений, так что существовало произвольное число меньших дверей, редко используемых и едва известным кому-либо, за исключением любознательных учеников.

Я пробрался сквозь клевер так быстро, как мог идти, не наступая на пчел. Даже так у меня было лучшее время, чем у тех, кто был на Семи Лестницах, и вскоре достиг двери Луга, которая была установлена в арку из кирпича, привитую к естественной скале. Взлет по каменным ступеням привел меня наверх, на уровень основного этажа Минстера. Я увильнул сквозь ряд странных, значит небольших комнат хранения, где одеяния и церемониальные объекты хранились вне сезона. Затем я вошел в архитектурную мешанину, которую мы, Десятники, использовали вместо нефа. Входящие фраа и суур заслонили меня. Но здесь были ряды открытого пространства, которые с любой позиции были заслонены колонной. В одном из этих рядов, прямо напротив основания колонны, был установлен наш гардероб. Большая его часть была выброшена на пол. Фраа Джесри и Фраа Арсибальт стояли рядом, уже закутанные в мантии и выглядящие раздраженными. Фраа Лио нырял сквозь шелк, пытаясь найти его любимую робу. Я присел на одно колено и нашел что-то своего размера среди тех, которые он отверг. Я подбросил ее, скрепил узлом и убедился, что она не помешает мне идти, и встал позади Джесри и Арсибальта. Моментом позже Лио поднялся и встал слишком близко позади меня. Мы вышли из тени колонны и проложили свой путь сквозь толпу к экрану, следуя за Джесри, который не боялся использовать локти. Но настолько людно не было. Только примерно половина Десятников сегодня показалась; остальные были заняты подготовкой к Открытию. Наши фраа и суур сидели за юго-западным экраном многоярусными рядами. Те, кто был впереди, сидели на полу. Следующий ряд сидел на своих сферах, размером с голову. Позади них делали сферы больше. В последнем ряду сферы были выше, чем сидящие на них, растянутые, как огромные пленчатые шарики, и единственное, что удерживало их от того, чтобы укатиться и сбросить людей на камень, было то, что они были упакованы между стенами, как яйца в коробке.

Грандфраа Ментаксен потянул и открыл маленькую дверь, которая проходила сквозь наш экран. Он был очень стар, и мы были довольно уверены, что выполнение этого каждый день есть единственное, что держало его в живых. Каждый из нас ступил в поддон с измельченной канифолью, чтобы наши ноги лучше сцеплялись с полом.

Затем мы вышли один за другим, и, как крупицы сахара, брошенного в чашку чая, расстворились в большом пространстве. Нечто в способе строительства алтаря заставляло его казаться емкостью, содержащей все лучи света, которые когда-либо падали на консент.

Если смотреть вверх стоя как раз возле экрана, можно увидеть сводчатый потолок Минстера почти в двухстах футах выше, освещенный светом, льющимся со всех сторон через цветное стекло верхнего ряда окон. Такое количество света, льющегося вниз на яркую внутреннюю поверхность восьми экранов, делало их непрозрачными и создавала видимость того, что мы четверо имели Минстер полностью в нашем распоряжении. Тысячники, которые карабкались по своим стенам и занимали лестницы чтобы присутствовать при Provener видели нас сквозь свои экраны, но они не могли видеть Артизана Флека, в его желтой футболке и спиликапторе, на северном нефе. Точно так же Флек не мог видеть их. Но все они могли видеть ота Provener, который будет проходить полностью в алтаре, и который нельзя было бы отличить от того же ритуала, выполнявшегося одну, две или три тысячи лет назад.

Президиум поддерживался четырьмя опорами из камня, снабжёнными пазами, заполненными от середины алтаря и, я представил себе, до низлежащего подвала, где Ита смотрели за движениями своих инструментов. Двигаясь внутрь мы прошли мимо одной из этих опор. Они не были круглыми в поперечном сечении, а вытянутыми по диагонали, как если бы они были стабилизаторами старой ракеты, хотя и не такими тонкими как это подразумевается. Так мы пришли к центральному источнику Минстера. Смотря отсюда наверх мы могли видеть вдвое больше, весь путь к верхней части Президиума, где был расположен стархендж. Мы заняли свои места, отмеченые углублениями с пятнами смолы.

В экране Примаса открылась дверь, и оттуда вышел человек в одеянии более сложном, чем наше, и богато украшенном, чтобы подчеркнуть, что он иерарх. Видимо, Примас был сегодня занят --- возможно, также готовился к Открытию --- так что он отправил одного из помощников на свое место. Другие иерархи торжественно прошли позади. Фраа Делрахон, Хранитель-Заступник, сел в свое кресло слева от кресла Примаса, и Суур Трестанас, Хранитель-Регулянт, села справа.

Пятнадцать одетых в зеленое фраа и суур --- по три сопрано, альта, тенора, баритона и баса --- вышли толпой из-за экрана Унарников. Была их очередь возглавлять пение и хорал, что вероятно означало, что мы принимали участие в слабом представлении, даром что у них был почти год, чтобы изучить его.

Иерарх произнес вступительные слова аута и затем повернул рычаг, запустил движение Доказательни.

Как сообщили бы вам часы, умей вы их читать, мы находились в Обычном времени в течение еще двух дней. То есть, не проходило какого-либо особого празднества или отдыха, так что служба не следовала какому-либо особому предмету. Вместо этого, по умолчанию, она медленно и неоднородно подводила итог нашей истории, напоминая нам, как мы узнали все, что мы знаем. В течение первой половины года мы охватили все, что происходило до Воссоздания. Оттуда мы проложим дорогу дальше. Сегодняшняя служба была связана с развитием теорики конечных групп, которое происходило примерно тринадцать сотен лет тому назад и которое заставило его автора, Saunt Блая, быть Отброшенным своим Хранителем-Комендантом и прожить остаток своих дней на вершине останца в окружении необучей, которые поклонялись ему как богу. Он даже вдохновил их прекратить потреблять веселящую траву, после чего они стали угрюмыми, убили его и съели его печень в заблуждении, что в ней содержалось его мышление. Если вы живете в консенте, обратитесь к Хроникам за подробностями о Saunt Блае. Если нет, знайте, что у нас так много историй в том же духе, что кто-то может посещать Доказательню каждый день в течение всей его жизни и не услышать двух одинаковых.

Четыре колонны Президиума о которых я упоминал. Прямо посередине, на центральной оси всего Минстера, висела цепь с грузом на конце. Она достигла колонны так высоко в пространстве над нами, что ее верхняя часть растворялась в пыли и замутненности.

Груз был шаром из серого металла пронизанного пустотами, как будто он был наполовину съеден червями: никель-железный метеорит возрастом четыре миллиарда лет, сделанный из того же материала, как и сердце Арбры. В течение почти двадцати четырех часов с момента последнего празднования Provener, он прошел большую часть пути к полу, и мы почти могли достать его и прикоснуться к нему. Он спускался равномерно большую часть времени, так как он отвечает за управление часами. Но на восходе и закате, когда необходимо было передать энергию для открытия и закрытия Дневных Ворот, он падал достаточно быстро чтобы заставить невольных зрителей убегать с его пути.

Были еще четыре других груза на четырех других, независимо перемещающихся цепях. Они были менее заметным, поскольку они не висели в середине, и они особо не двигались. Они перемещались на металлических рельсах, прикрепленных ко всем четырем колоннам Президиума. Каждый из них имел правильную геометрическую форму: куб, октаэдр, додекаэдр и икосаэдр, все были выполнены из черного вулканического камня вытесанных из скал Экба и перемещенных на санях через северный полюс. Каждый из них поднимался чуть-чуть каждый раз, когда часы поворачивались. Куб спускался раз в год, чтобы открыть Годичные Ворота, октаэдр – каждые десять лет, чтобы открыть Десятилетние Ворота, так что они сейчас были очень близки к вершинам их соответствующих направлений. Додекаэдр и икосаэдр делали то же самое со столетними и тысячелетними воротами соответственно. Первый прошел около девяти десятых путь к вершине, второй – около семи десятых. На вскидку, можно было предположить произойдет примерно в 3689.

Намного выше, в Президиуме, в верхней области chronochasm - обширном воздушном пространстве позади циферблатов, где располагался часовой механизм – располагалась герметически запечатанная каменная камера, в которой содержался шестой груз: шар из серого металла, который ездил вверх и вниз на винтовом домкрате. Это позволяло часам идти, пока мы заводили их. В остальных случаях, он будет двигаться только тогда, когда метеорит находится на полу, то есть, если мы не смогли отпраздновать ежедневный aut Provener. Когда это происходит, часы отключают большую часть своих механизмов для сохранения энергии и работают в спящем режиме, управляемые медленным спуском сферы до тех пор, пока их снова не заведут. Это произошло лишь один раз в течение трех Разграблений и еще несколько раз когда все в консенте были настолько больны, что не смогли завести часы. Никто не знал, как долго часы могут работать в таком режиме, но считалось что около ста лет. Мы знали, что они продолжали работать все время после Третьего Разорения, когда Тысячники отсиживались на своей скале, а остальная часть консента была необитаема семь десятилетий.

Все цепи сходились вверху в chronochasm, где они висели из цепных колес, поворачиваемых с помощью рукояток, соединенных передачами и регуляторами хода и это было делом Ита очищать и инспектировать их. Основная движущая цепь – та, что находилась посередине, и поддерживала метеорит – была подключена к сложной системе передач и связей, которая была искусно скрыта в колоннах Президиума по мере того, как они спускались к сводчатому подвалу под нашими ногами. Единственной частью этой системы, которая была видна не только Иту, была приземленная ступица, которая росла из цента пола алтаря, похожая на круглый алтарь. Четыре горизонтальных шеста выступали как спицы из этой ступицы примерно на высоту человеческого плеча. Каждый шест был около восьми футов длиной. В надлежащий момент службы, Джесри, Арчибальд, Лио, и я пошли к концу своего шеста и положили руки на них. В определенном ритме Анафемы, каждый из нас бросал себя за шест, как матрос пытается взвесить якорь, повернув один шпиль. Но ничто не двигалось, за исключением моей правой ноги, которая оторвалась от пола и занеслась обратно на несколько дюймов в поисках точки опоры. Наша объединенная сила не могла преодолеть трения покоя всех подшипников, передач между нами и цепного колеса в сотнях футов выше, от которого зависели цепь и груз. Если бы он сдвинулся, нам бы хватило силы поддерживать движение, но чтобы заставить его сдвинутся, требовался сильные рывок (если бы мы хотели использовать грубую силу), либо, если бы мы решили быть умнее, маленькой встряски: небольшой вибрации. Разные praxics могли решать эту проблему по-разному. В Святом Эдхаре, мы делали это нашими голосами.

В очень древние времена, когда мраморные колонны Зала Орифены все еще вырастали из черного утеса Экбы, все теоры мира могли бы собираться у подножия большого купола перед полуднем. Их глава (вначале сам Адрахон; позже Диакс или один из его учеников) могли стоять на аналемме, ожидая, когда луч света из окуляра пройдет в зените через него: кульминация, отмечаемая пением Анафимна нашей матери Гилейе, принесшей нам свет ее отца Кнойюса. Aut был заброшен, когда Орифена была уничтожена и выжившие теоры начали Странствия. Но много позже, когда теоры удалились в маты, Saunt Картас привлек его для скрепления службы, которая затем применялась на протяжении всего Древнего Матического века. Он снова был заброшен во время Раccеивания Новых Странников и последующего Праксического века, но затем, после Ужасных Событий и Воссоздания, он возродился вновь, в новой форме, сфокусировавшейся на заводе часов.

Гилейянский Анафимн сейчас существовал в тысячах различных вариантов, поскольку каждый композитор из avout вероятно хотя бы раз делал попытку в течение своей жизни. Все версии использовали те же слова и структуру, но были различными, как облака. Самые древние были одноголосые, все голоса пели одну ноту. Использовавшаяся в Saunt Эдгаре была многоголосой: разные голоса пели разные мелодии, переплетавшиеся вместе гармоничным образом. Те Одноразовики в их зеленых одеждах пели только некоторые из частей. Остальные голоса проходили сквозь экраны. По традиции, Тысячники пели низкие ноты. Ходили слухи, что они развили специальные техники для ослабления голосовых связок, и я верил в них, поскольку никто в нашем мате не мог петь тона такие же низкие, какие грохотали в их нефе.

Анафимн начался просто, затем стал почти слишком сложным, чтобы ухо следовало ему. Когда у нас был орган, он требовал четырех органистов, использующих как руки, так и ноги. В древнем aut, эта часть Анафимна представляла Каос не-систематических мыслей, который предшествовал Кнойюсу. Композитор осуществил его почти слишком хорошо, так как во время этой части ухо едва могло уловить все различные голоса. Но затем, как когда вы смотрите на какую-то геометрическую фигуру, выглядящую как клубок, без какого-либо порядка, и вы поворачиваете его совсем чуть-чуть, и внезапно все его плоскости и вершины становятся в ряд и вы видите, что это такое, все эти голоса приходят в согласие в течение нескольких тактов и коллапсируют в один чистый тон, который резонирует в световой шахте наших часов и заставляет все вибрировать в гармонии с ним. По случайному совпадению ли, по мастерству праксики ли, вибрация достаточна, чтобы сломать печати трения покоя в оси завода. Лио, Арсибальт, Джесри и я, хотя ожидали этого, практически падаем вперед, когда ступица приходит в движение. Моментом позже, после того, как мертвый ход зубчатой передачи пройден, метеорит выше наших голов начинает ползти вверх. И мы знаем, что через двадцать тактов мы сможем ощутить дневной сбор пыли и помета летучих мышей, дождем льющий на наши головы с высоты сотен футов.

В древней службе этот момент представлял Свет, пробуждающийся в разуме Кнойюса. Пение теперь разделилось на два состязающихся напева, один изображающий Дейят и другой Гилейю, двух дочерей Кнойюса. Волочась против часовой стрелки вокруг оси, мы добились ровного шага, который стал синхронен с ритмом Анафимна. Метеорит начал подниматься примерно на два дюйма с каждой секундой, и продолжит это, пока не достигнет верхнего упора, что займет около двадцати минут. В то же время, четыре цепных колеса, зацепленных с четырьмя другими, также вращались, хотя намного медленнее. Куб поднимется примерно на фут в течение этого aut. Октаэдр поднимется примерно на дюйм и так далее. И высоко над сводом сфера медленно опускалась, позволяя часам идти в то время, которое занимал у нас их завод.

Мне следует оговорить, что на самом деле не требуется столько энергии, чтобы часы --- даже огромные --- работали двадцать четыре часа. Почти вся энергия, которую мы вкладывали в систему, шла на работу приставок, таких как колокола, ворота, Большой Планетарий прямо внутри Дневных Ворот, различных меньших планетариев, и полярных осей телескопов в стархендже.

Ничего из этого не было в моих мыслях, пока я толкал мой шест вокруг и вокруг оси. Правда, я снова смотрел на эти вещи несколько первых минут, просто потому что знал, что Ремесленник Флек наблюдал, и я пытался представить, как я мог бы объяснить ему эти вещи, в предположении, что он спросил. Но к тому времени, как мы нашли наш ритм, и мое сердце начало стучать ровным шагом, и пот начал капать с моего носа, я забыл про Ремесленника Флека. Хор Одноразовых был лучше, чем я ожидал --- не настолько плох, чтобы привлечь внимание к себе. Минуту или две я думал об истории Saunt Блая. После этого, я думал в основном о себе и моем месте в мире. Я знаю, что это было эгоистично, и было не тем, о чем мне стоило думать во время aut. Но непрошеные и нежеланные мысли сложнее всего изгнать из головы. Вы можете считать безвкусным то, что я рассказываю вам о чем я думал. Вы можете считать это излишне личным, возможно даже аморальным --- плохим примером для остальных учеников, кто может однажды найти это описание торчащим из ниши. Но это часть истории.

Пока я заводил часы в тот день, я удивлялся, на что может быть похоже, если вскарабкаться на выступ Хранителя-Заботника и спрыгнуть.

Если вы находите подобные вещи невозможными для понимания, вы, вероятно, не avout. Еда, которую вы едите, выращена из культур, чьи гены участвуют в последовательности Всехроша, или даже более серьезной штуки. Меланхолические мысли могут никогда не прийти в ваши голову. Когда они приходят, вы в силах отбросить их. У меня не было таких сил, и я утомлялся в компании подобных мыслей. Одним из путей заставить замолчать их навсегда был выход из Декадных Ворот на неделю, чтобы жить с моей родной семьей (предполагая, что они примут меня назад), и есть то, что едят они. Другой мог бы включать восхождение по лестнице, спиралью поднимающейся вокруг нашего угла Минстера.

Мистагог:
(1) В Ранне-Среднем Орте, теоретик, специализирующийся на нерешенных задачах, особ. тот, кто вовлекает учеников в изучение того же.
(2) В Поздне-Среднем Орте, член suvin, который преобладал в матах с середины Минус-Двенадцатого века до Перерождения, который полагал, что никакие последующие теорические проблемы не могут быть решены; препятствовал теорическим исследованиям; запирал библиотеки; и фетишировал тайны и загадки.
(3) В Праксическом и более позднем Орте, уничижительное имя любого человека, которого считают похожим на упомянутых в смысле 2.

--- СЛОВАРЬ, 4 издание, 3000 г.п.в.

"Люди умирают голодной смертью? Или они больны из-за того, что слишком толстые?"

Ремесленник Куин почесал бороду и подумал над этим. "Вы говорите о sline, я полагаю?"

Фраа Ороло пожал плечами.

Куин подумал, что это смешно. В отличие от Ремесленника Флека он не боялся громко смеяться. "И то, и другое одновременно", - окончательно признался он.

"Очень хорошо", - сказал Фраа Ороло, тоном "сейчас мы добиваемся успеха", и взглянул на меня, чтобы быть уверенным, что я записываю.

После интервью с Флеком, я перемолвился парой слов с Фраа Ороло. "Па, что ты делаешь с этим пятисотлетним вопросником? Это безумство."

"Это восьмисотлетняя копия одиннадцатисотлетнего вопросника", - поправил он меня.

"Это могло бы иметь значение, если бы ты был Сотенником. Но как могут вещи измениться всего лишь за десять лет?"

Фраа Ороло рассказал мне, что с Воссоздания было сорок восемь случаев, когда радикальные изменения происходили за декаду, и что двое из них достигли вершины в Разорениях --- так что, возможно, внезапные изменения наиболее важны. И даже десять лет --- длительный временной срок, чтобы внешние люди, поглощенные повседневным образом жизни, могли не заметить изменений. Так Десятник, читающий одиннадцатисотлетний вопросник ремесленнику может сослужить службу внешнему обществу (допуская, что кто-то обращает внимание). Что может помочь объяснить, почему мы были не только терпимыми, но и защищаемыми (за исключением того времени, когда нас не защищали) Мирской Силой. "Человек, который смотрит на родинку на своей брови каждый день при бритье, может не заметить, что она меняется; врач, который видит ее раз в год может легко распознать ее как рак."

"Красиво", - сказал я. - "Но ты никогда не заботился о Мирской Силе до этого, так какова твоя настоящая причина?"

Он притворился, что сбит с толку вопросом. Но, видя, что я не собирался отступать, он пожал плечами и сказал: "Просто положенная проверка на СПО."

"СПО?"

"Сдвиг причинной области"

Это ясно доказывало, что Ороло просто водил меня за нос. Но иногда у него была цель, когда он делал так.

Поправка: у него всегда была цель. Иногда я был способен ее увидеть. Так что я положил лицо на руки и пробормотал: "Ладно. Открывай шлюзы."

"Хорошо. Причинная область --- просто набор вещей, связанных общими причинно-следственными связями."

"Но не все ли во вселенной так связано?"

"Зависит от того, как расположены их световые конусы. Мы не можем влиять на вещи в нашем прошлом. Некоторые вещи слишком далеко, чтобы влиять на нас каким-либо значимым образом."

"Но все же, ты не можешь нарисовать жесткие и мгновенные границы между причинными областями."

В общем случае, нет. Но ты гораздо сильнее связан со мной причиной и следствием, чем с пришельцем из далекой галактики. Так, в зависимости от того уровня аппроксимации, который ты захочешь установить, ты можешь сказать, что ты и я вместе лежим в одной причинной области, и пришелец лежит в другой."

"Ладно", - сказал я. - "Какой уровень аппроксимации ты хочешь установить, Па Ороло?"

"Хорошо, вся цель жизни в обители мата --- в уменьшении наших причинных связей с внешним миром до минимума, не так ли?"

"Социально, да. Культурно, да. Даже экологически. Но мы используем ту же атмосферу, мы слышим их проезжающие мобы --- на чисто теорическом уровне, здесь и вовсе нет причинного разделения!"

Казалось, он не слышал меня. "Если бы здесь была другая вселенная, как-то отделенная от нашей --- никаких причинных связей между Вселенными А и Б --- могло бы время течь в них с одной скоростью?"

"Это бессмысленный вопрос", - сказал я, подумав немного.

"Забавно, он показался мне осмысленным", - возразил он, немного раздраженно.

"Хорошо, это зависит от того, как измерять время".

Он ждал.

"Это зависит от того, что есть время!" - сказал я. Я потратил несколько минут, следуя несколькими путями объяснения, только чтобы найти на каждом тупик.

"Хорошо", - сказал я наконец. - "Я догадываюсь, что должен обратиться к Весам. В отсутствие хороших доказательств противного, я должен выбрать простейший ответ. И простейший ответ --- время идет независимо во Вселенной А и во Вселенной Б."

"Потому что они отдельные причинные области"

"Да"

Ороло сказал: "Что, если эти две вселенные --- каждая так же велика и так же стара и так же сложна, как наша --- были полностью различными, за исключением единственного фотона, который ухитрились как-то переправлять между ними. Будет ли этого достаточно, чтобы скрутить время А и время Б в идеальный узел на всю вечность?"

Я вздохнул, как я всегда делал, когда одна из ловушек Ороло закрывалась надо мной.

"Или", - он сказал, - "возможен небольшое проскальзывание времени --- сдвиг --- между причинными областями, которые связаны слабо?"

“Хорошо—возвращаясь к твоему разговору с Артисаном Флеком—ты хочешь чтобы я поверил что ты просто проверял может ли пройти тысяча лет на той стороне этой стены в то время как на этой прошло только деять лет!?”

“Я не думал что можно причинить какой-либо вред распросами,” сказал он. Затем его лицо приобрело такое выражение, как будто с кончика его языка готово было сорваться что-то еще. Нечто озорное. Я опередил его прежде чем он успел сказать это:

“Ох. Это как-то связано с твоими бредовыми историями о слухах о десяти тысячелетнем мате?”

Когда мы были новыми учениками, Ороло однажды заявил, что нашел случай в Хрониках, когда ворота где-то были открыты и несколько avout вышли из них, провозглашая себя Десятитысячниками, празднующими Открытие. Что было смешно, поскольку avout в их текущем виде существовали только (в то время) 3682 года. Мы посчитали, что вся целью рассказа было увидеть, обращаем ли мы хоть немного внимания на наши уроки истории. Но, пожалуй, рассказу был сообщен более глубокий смысл.

"Можно добиться многого за десять тысячелетий, если запрячь свой разум", - сказал Ороло. - "Что, если ты найдешь способ разорвать все причинные связи с внешним миром?"

"Это крайне смешно. Ты награждаешь этих людей силами Заклинателей".

"Но если кто-то сможет это сделать, его мат станет отдельной вселенной и его время не будет больше синхронизировано с временем остального мира. Становится возможным Сдвиг Причинной Области --- "

"Хороший мысленный эксперимент", - сказал я. - "Я понял твои доводы. Спасибо за выкладки. Но, пожалуйста, скажи, что ты действительно не ожидаешь увидеть свидетельства СПО, когда ворота откроются!"

"За тем, чего не ожидаешь", - сказал он, - "и нужно следить в первую очередь"

"Есть ли у вас, в ваших вигвамах или тентах или небоскребах или где вы живете --- "

"Трейлеры без колес в основном", - сказал Ремесленник Куин.

"Очень хорошо. В них является принятым иметь вещи, которые могут мыслить, но которые не являются людьми?"

"Было принято довольно долго, но они все перестали работать и мы выбросили их".

"Можете ли вы читать? И под этим я не имею виду просто интерпретирование Логотипов..."

"Никто их больше не использует", - ответил Куин. - "Вы говорите о символах на нательном белье, которые говорят вам 'не отбеливать'. Такого рода вещи".

"У нас нет нательного белья или отбеливания --- только холст, струна и сфера", - сказал Фраа Ороло, приглаживая отрез одежды, наброшенной на голову, веревку, завязанную вокруг талии и сферу под ним. Это была слабая шутка на наш счет, чтобы Куин расслабился.

Куин встал и рванул свое продолговатое тело так, что его пиджак слетел. Он не был тучным человеком от природы, а нарастил мускулатуру в процессе работы. Он завернул пиджак вперед и использовал большой палец чтобы выделить связку бирок пришитых к обратной стороне воротника. Я узнал логотип компании, который я видел лет десять назад, хотя они и сделали его проще. Ниже был ряд маленьких картинок, которые двигались. "Кинаграммы. Их устаревший Логотип".

Я почувствовал себя старым: это было новым ощущением для меня.

Ороло выглядел заинтересованным до тех пор пока он не увидел эмблему Кингармс; сейчас был разочарован. “Хм,” сказал он, мягким и вежливым тоном, “ты говоришь чушь.”

Я впал в замешательство. Куин был изумлен. Потом его лицо покраснело. Выглядело это так, будто он убеждает себя разозлиться.

"Фраа Ороло не говорил того, что ты думаешь!", - сказал я Куину, и попытался подчеркнуть это смешком, который получился задохнувшимся. - "Это древнее Ортическое слово".

"Это звучало прямо как ---"

"Я знаю! Но Фраа Ороло забыл все про слово, о котором ты думал. Это не то, что он имел в виду".

"И что же он имел в виду?"

Фраа Ороло был увлечен тем, что Куин и я говорим о нем, как если бы его здесь не было.

"Он хотел сказать, что между Кинаграммами и Логотипами в действительности нет различий".

"Но она есть", - возразил Куин, - "они несравнимы". Его лицо больше не было красным; он перевел дыхание и задумался над этим на минуту. В конце он пожал плечами. "Но я понимаю, что вы имеете в виду. Мы могли бы продолжать использовать Логотипы".

"Как ты думаешь, почему они тогда устарели?" - спросил Ороло.

"Чтобы люди, которые принесли нам Кинаграммы могли получить доход от доли рынка".

Ороло нахмурился и подумал над этой фразой. "Это тоже похоже на чушь."

В таком случае они могли зарабатывать деньги

"Очень хорошо. И как эти люди достигали этой цели?"

"Делая так, что Логотип было использовать все труднее и труднее, а Кинаграммы - легче и легче."

"Какая досада. Почему же люди не подняли восстание?"

"Со временем нам внушили что Кинаграммы действительно лучше. Так что я думаю что ты прав. Это действительно чу-" Но он остановился на полуслове.

"Ты можешь произнести его. Это не плохое слово."

"Ну, я не произнесу его, потому что считаю неправильно произносить его здесь, в этом месте."

"Как пожелаете, Артисан Куин."

"На чем мы остановились?" спросил Куин, и сам ответил на свой вопрос: "вы спрашивали могу ли я читать, не эти, а замороженные символы, которые использовались чтобы писать на Орте." Он кивнул на мой листик, который был покрыт этим видом рукописи.

"Да."

"Я мог был, если бы пришлось, мои родители заставили меня выучить его. Но мне никогда не приходилось этого делать," сказал Куин. "Вот мой сын - это совсем другое дело."

"Его отец заставил выучить?" вставил фраа Ороло.

Куин улыбнулся. "Да."

"Он читает книги?"

"Все время."

"Сколько ему?" Очевидно, этого не было в анкете.

"Одинадцать. И его еще не приговорили к сожжению заживо." Куин сказал это очень серьезно. Мне было интересно, понял ли Фраа Ороло что Куин пошутил - пытаясь посмеяться над ним. Ороло не подал виду.

"У вас есть преступники?"

"Конечно" Но сам факт что Куин ответил таким образом заставил Ороло перепрыгнуть на новый лист анкеты.

"Откуда вы знаете?"

"Что?!"

"Вы говорите, что конечно есть преступники, но если вы посмтотрите на конкретного человека, как вы определите преступник он или нет? На преступниках выжигают клеймо? Татуировку? Сажают в тюрьму? Кто решает кто является преступником, а кто нет? Женщина с выбритыми бровями говорит 'ты преступник' и звонит серебрянным колокольчиком? Или мужчина в парике бьет по дереву молотком? Пропускаете ли вы обвиняемых через магнит в форме пончика? Или используете ветку, которая дергается когда ее проносят возле зла? Передает ли Император решение со своего трона записанное алыми чернилами и скрепленное воском или же обвиняемые должны пройти босиком по сковороде? Может существует вездесущая практика движущихся картинок - то что вы называете speelycaptors - это знают все, но их секрет может быть раскрыт только судом евнухов, каждый из которых запомнил часть большого числа. Или возможно собирается толпа и кидает камни в подозреваемых пока те не умрут."

"Я не могу принимать вас всерьез", сказал Куин. "Вы находитесь в консенте, что, тридцать лет?"

Фраа Ороло вздохнул и посмотрел на меня. "Двадцать девять лет, одинадцать месяцев, трии недели, шесть дней."

"И это очевидно что вы готовитесь к Аперту — но на самом деле вы не можете осознать что положение дел изменилось настолько сильно!"

Еще один взгляд в мою сторону. "Артисан Куин," сказал Фраа Ороло после паузы, целью которой было заставить слова звучать тверже, "сейчас год три тысячи, шестьсот и восемьдесят девятый с Восстановления"

"Мой календарь говорит то же самое," подтвердил Куин.

"3690 наступит завтра. Не только мат Унарников будет отмечать Аперт, но и мат Десятников. В соответствии с древними правилами, наши ворота откроются. На протяжении десяти дней мы сможем выходить и посетители, такие как вы, будут приглашены внутрь. Еще через десять лет ворота Сотенников откроются впервые, и возможно, в последний раз в моей жизни."

"Когда они закроются, с какой стороны вы будете?" спросил Куин.

Я был смущен снова, поскольку я никогда не решался задать себе этот вопрос. Но втайне я был рад, что Куин задал его вместо меня.

"Если мне это покажется стоящим, я бы очень хотел быть снутри", сказал Фраа Ороло, а потом взглянул на меня с изумленным видом, как если бы он угадал мои мысли. "Дело в том, что я предполагаю, что примерно через девять лет меня могут призвать в верхний лабиринт, который отделяет мой мат от мата Столетних. Там я должен найти свой путь к решетке в темной комнате, и на другой стороне решетки будет одни из тех Сотенников (если не все они погибли, исчезли или превратились во что-то еще), который должен будет задавать мне вопросы, которые могут показаться мне такими же странными как мои для вас. Так как они должны подготовиться к своему Аперту так же, как мы готовимся к своему. В своих книгах они хранят записи о каждой судебной практике, которая была у них, а также о случаях, о которых слышали в других консентах за последние тридцать семь сотен с лишним лет. Список, который я оттарабанил вам минуту назад, всего лишь один абзац из книги толще моей руки. Так что даже если вы находите, что это нелепое упражнение, я был бы весьма признателен, если бы вы просто рассказали мне как вы выбираете своих преступников."

"Будет ли мой ответ занесен в эту книгу?"

"Если это новый ответ, да."

"Ну, мы все еще имеем Докторов Магистратуры, которые бегают в новолуние в запечатанных пурпурных коробках ..."

"Да, я это помню."

"Но они не заходили к нам так часто, как нам было нужно --- Силы, Что Есть, плохо защищали их, и некоторые скатились с холмов. Тогда Силы, Что Есть, установили больше спеликапторов".

Фраа Ороло перескочил на новый лист: "У кого есть доступ к ним?"

"Мы не знаем"

Ороло начал двигаться к еще одному листу. Но прежде, чем он нашел его, Куин продолжил:" Но если кто-либо совершит достаточно тяжкое преступление, Силы, Что Есть, закрепляют на их спине штуку, которая делает их вроде калек, на некоторое время. Потом оно отпадает и тогда они снова нормальны".

"Оно причиняет боль?"

"Нет",

Новая страница. "Когда ты видишь кого-то, носящего одно из этих устройств, можешь ли ты сказать, какое преступление они совершили?"

"Да, оно указано прямо на них, в Кинаграммах"

"Кража, нападение, вымогательство?"

"Конечно"

"Мятеж?"

Куин выдержал долгую паузу перед тем, как сказать: "Я никогда такого не видел"

"Ересь?"

"Это должно, наверно, относиться к Хранителю Рая"

Фраа Ороло выбросил руки вверх так высоко, что его холст спал с его головы и даже оголил одну из его подмышек. Затем он опустил их опять, чтобы зажать ими свое лицо. Это был саркастический жест, который он любил делать в меловом зале, когда ученик был до невозможности кирпичеголовым. Куин ясно понял его значение и впал в замешательство. Он откинулся в кресле и поднял подборок к потолку, затем опять опустил его и посмотрел в окно, которое должен был чинить. Но было что-то в размашистом жесте Фраа Ороло, что было смешным, и дало Куину ощущение, что все хорошо.

"Хорошо", - окончательно сказал Куин, - "я никогда не думал об этом так, но сейчас, когда ты указал на это, у нас есть три системы..."

"Парни в пурпурных ящиках, спинные зажимы и эта новая вещь, о которой ни я, ни Фраа Эрасм никогда не слышали, называемая Хранителем Рая", - сказал Фраа Ороло и начал проталкиваться сквозь множество листов вопросника --- закапываясь вглубь.

Что-то случилось с Ремесленником Куином: "Я никогда не упоминал о нем, потому что думал, что вы знали все о нем!"

"Потому что", - сказал Фраа Ороло, найдя страницу, которую искал и просматривая ее, - "они утверждали, что они пришли из консента... принеся просветление матического мира нескольким лучшим".

"Ага. Разве нет"?

"Нет. Они не принесли". Видя ошеломление Куина, Ороло продолжил: "Подобное происходит раз в несколько сотен лет. Некий шарлатан появится и начнет претендовать на Мирскую Силу, основываясь на связи с матическим миром --- которая оказывается обманной".

Я знал ответ на следующий вопрос прежде, чем его задал: "Ремесленник Флек --- он последователь, ученик, Хранителя Рая?"

Куин и Ороло оба посмотрели на меня, возбужденные по разным причинам. "Да", - ответил Куин. - "Он слушает их передачи во время работы"

"Вот почему он сделал спел Provener", - сказал я. - "Потому что этот Хранитель Рая утверждает, что он часть нам. Если было бы что-то таинственное или... ну, величественное об этом месте, что ж, это только сделает Хранителя Рая выглядеть более великим и более могущественным. И в той мере, в какой Флек ученик Хранителя Рая, он чувствует что-то, что роднит с ним".

Ороло ничего не сказал, что смутило меня. Хотя когда я думал об этом позже, я понял, что ему не нужно было ничего говорить, потому что сказанное мной было безусловной правдой.

Куин выглядел несколько смущенным: "Флек не делал спел".

"Прошу прощения?" - сказал я.

Фраа Ороло все еще был отвлечен размышлениями о Хранителе Рая.

"Они бы не разрешили этого. Его спеликаптор был слишком хорош", - объяснил Куин.

Будучи старым и мудрым, Фраа Ороло стал неподвижно, поджал губы и выглядел неловким. Не будучи ни тем, ни другим, я спросил: "Что же это значит?"

Рука Фраа Ороло упала на мое запястье и помешала писать мне дальше. И я подозревал, что другая его рука хотела зажать рот Куина. Куин продолжил: "Орло-Раз, СтабиРука, ДинаЗум --- сложите все вместе, и сможете видеть сквозь части Минстера, даже сквозь экраны. Или, по меньшей мере, так говорили ему ---"

"Ремесленник Куин!" - протрубил Фраа Ороло, достаточно громко, чтобы привлечь взгляды всех в библиотеке. Затем он продолжил достаточно тихо: "Я боюсь, что вы рассказываете нам что-то, что ваш друг Флек узнал из разговоров с Ита. И я должен напомнить вам, что подобное не дозволено нам Дисциплиной".

"Простите", - сказал Куин. - "Это сбивает с толку"

"Я знаю"

"Ладно. Забудьте про спеликаптор. Я виноват. На чем мы остановились?"

"Мы говорили о Хранителе Рая", - сказал Фраа Ороло, немного расслабившись, и наконец отпуская мое запястье. - "И насколько я помню, единственное, что нам нужно установить, - это является ли он Отброшенным-ставшим-Мистагогом или Потрясающим Бутылкой, так как первый может быть довольно опасным".

Кефедохл:
(1) Ученик из Залов Орифены, который выжил при извержении Экбы, чтобы стать одним из Сорока Меньших Странников. В старости он внезапно появляется на Периклине, хотя некоторые исследователи верят, что это сын или тезка Орифенского. Он появляется как второстепенный персонаж нескольких великих диалогов, прежде всего Уралоаб, где его своевременное и многоречивое выступление позволяет Филену --- который был отброшен на пятки тяжелым сарказмом оппонента --- восстановить равновесие, сменить тему и приступить к систематическому уничтожению Сфенической мысли, что составляет последнюю треть диалога и достигает кульминации в публичном самоубийстве главного героя. Из Странствующей фазы жизненного пути Кефедохла до нас дошло три диалога, и из жизни на Периклине --- восемь. Будучи талантливым, он оставляет впечатление невыносимо чопорного и педантичного, откуда произошло значение 2.
(2) Невыносимо чопорный или педантичный собеседник.

--- СЛОВАРЬ, 4-е издание, 3000 г.п.в.

"Я могу разгадать 'Отброшенного-ставшего-Мистагогом'", - сказал я Ороло позже. Я рубил морковь в кухне Трапезной, и он ел ее. - "Я даже могу догадаться, почему они опасны: потому что они злы, они хотят вернуться в место, которое предало их Анафеме, и даже поквитаться".

"Да, и вот почему Куин и я провели весь вечер с Хранителем-Заботником".

Но кто такой Потрясающий Бутылкой?"

"Представь шамана в обществе, которое не умеет делать стекла. На берег выбрасывает бутылку. У нее замечательные свойства. Шаман крепит ее на палку, и машет ею, и убеждает своих соплеменников, что некоторые из этих замечательных свойств перешли к нему".

"Так Потрясающие Бутылкой не опасны?"

"Нет. Слишком легко впечатляемы",

"Что со слинами, которые съели печень Светого Блая? Они явно не были так впечатлены".

Чтобы спрятать улыбку, Фраа Ороло притворился изучающим картофелину. "Доводы приняты, но запомни, что Светой Блай жил один на останце. Тот факт, что он был Отброшен отделил его от артефактов и аутов, которые наиболее впечатляющи для обществ, создающих Потрясающих Бутылкой".

"Так что ты и Хранитель-Заботник решили?"

Фраа Ороло огляделся, сделав очевидным, что мне следует быть более сдержанным.

"Ожидай больше предосторожностей на Открытии".

Я понизил голос. "Так Мирская Сила пошлет... я не знаю...?"

"Роботов с парализующими пушками? Эшелоны конных лучников? Баллоны с усыпляющим газом?"

"Я полагаю так".

"Это зависит от того, в какой мере Хранитель-Заботник стал таким же, как и Шишки", --- сказал Фраа Ороло. Он любил называть Мирскую Силу Шишками. --- "И нам трудно это понять. Ясно, я не могу продвинуться до конца. Это как раз тот вид вещей, для которых был учрежден пост Хранителя-Заботника, и я уверен, что Фраа Делрахон работает над этой задачей, пока мы разговариваем".

"Может это привести к... ты знаешь..."

"Разорению? Локальному или общему? Я конечно не думаю, что это выльется в Номер Четыре. Фраа Делрахон услышал бы бурчание от других Хранителей-Заботников. Даже локальное разорение маловероятно. Я не буду удивлен, увидев немного хулиганства в Десятую Ночь; но именно поэтому мы готовимся к Открытию, убирая имущество, которым действительно дорожим, в лабиринты".

"Ты сказал Куину, что радикальные изменения у внешних дважды привели к Разорениям", - напомнил я ему.

Фраа Ороло помедлил мгновенье и сказал: "Да?" Затем, прежде чем я мог продолжать, он надел маску веселый-фраа, которую использовал, когда пытался шутить в меловом зале, полном скучающих учеников. - "Ты не волнуешься про Номер Четыре, неправда ли?"

Я убил морковь и шепотом произнес Грабли Диакса три раза

"Три Общих Разорения за 3700 лет --- неплохо", - заметил он. - "Статистика для Мирского общества намного более тревожна".

"Я немного волновался об этом", - сказал я, - "но это не то, о чем я хотел спросить тебя до того, как ты превратился в Кефедохла".

Ороло промолчал, возможно, потому что я сжимал большой нож. Я был усталый и раздраженный. Ранее, я ткнул в свою сферу, чтобы превратить ее в корзину и рискнул зайти в заросли возле Обители, но увидел, что там все уже убрано. Чтобы найти все нужное нам для приготовления тушенки, мне пришлось пересечь реку и тщательно поискать в зарослях между ней и стеной.

Я ухватил с трудом заработанную морковь и направлил ее на небо. "Ты научил меня только звездам", сказал я. "Историю я узнал от других — в основном от Фраа Корландина".

"Наверное, он сказал тебе, что Разорения произошли по нашей вине", сказал Ороло используя наш, я заметил, гибкий способ, чтобы указать на каждого авота вплоть до Ма Картас.

Иногда, когда я болтал с Колючеголовым, он мог дотянуться и дать мне небольшого тычка в ключицу, и я просто так махал руками, сознавая, что еще один толчок опрокинет меня. Это был очаровательный способ Лио дать мне знать, что он заметил, что я стою на неверном пути согласно его книгам Знания Долины. Я считал это чепухой. Но мое тело, похоже, всегда соглашалось с Фраа Лио, потому что оно могло реагировать слишком остро. Однажды, пытаясь восстановить равновесие, я растянул мышцу в глубине спины, которая болела три недели.

Последнее предложение Фраа Ороло коснулось меня похожим образом, я отреагировал слишком остро. Мое лицо запылало и мое сердце забилось быстрее. Это было прямо как в тот момент диалога, когда Филен уловкой заставил собеседника сказать глупость и собирается нарезать его как морковь на дощечке.

"За каждым Разорением следовала реформа, или нет?" сказал я.

"Давайте применим Грабли к вашему высказыванию и скажем, что каждое Разорение приводило к изменениям в матах, которые наблюдаются и по сей день"

Таким образом Фраа Ороло, разговаривая сейчас в этом стиле, подтвердил, что мы принимали участие в диалоге. Другие фраа прекратили чистить картошку и измельчать траву, и собрались вокруг чтобы посмотреть на то как я занимаюсь планированием.

"Хорошо, называйте их как хотите", - сказал я и затем фыркнул, потому что знал, что оставил себя незащищенным; это было эквивалентом моего падения на спину после толчка Фраа Лио. Я не должен был вызывать Кефедохла. Мне придется заплатить за это.

Я не мог остановить себя от того, чтобы взглянуть в окно. На кухня смотрела на юг в сад засаженный травою, которая заполняла большую часть пространства между ней и ближайшей связками обрабатываемыми очень старыми фраа и суур, с тем, что бы не ходить далеко для выполнения повседневной работы. Крыша на той стороне имела глубокий нависающий козырек защищающий от яркого света солнца, который мог бы сделать кухню еще жарче, чем она уже была. Суур Тулиа и Суур Ала сидели вместе в тени козырька, прямо под окном, нарезая покрышки чтобы сделать сандалии. Я не хотел чтобы Тулиа слышала как я составляю план, потому что она мне нравилась, и я не хотел чтобы это слышала Ала, потому что ей бы это очень понравилось. К счастью, они объясняли что-то друг другу как обычно, и не имели ни малейшего представления о том, что происходит здесь.

"Называть их как хотите? Интересно сказано, Фид Эрасмас ", сказал Ороло. "Дай ка подумать ... я могу называть их морковью или плиткой для пола?" Отовсюду послышалось хихиканье, будто стая воробьев вспорхнувшая с колокольни.

"Нет, Па Ороло, нет смысла говорить что за каждым Разорением следовала морковь".

"Почему нет, Фид Ерасмас?"

"Потому что слово 'морковь' обладает значением, отличным от реформы или изменения в матах"

"Значит, из-за того, что слова обладают замечательным свойством обладания конкретным значением, мы должны заботиться об использовании правильных? Это то утверждение, которое вы выдвинули сейчас, или я ошибаюсь?"

"Да, это так, Па Ороло"

"Возможно, кто-либо из присутствующих, которые так много узнали из Нового Круга и Реформированных Старых Фаанианов, заметили что-либо неправильное в этом, и хотели бы поправить нас". И спокойным взглядом гадюки, пробующей воздух, Фраа Ороло посмотрел на полдюжины фидов, которые окружали нас.

Никто не пошевелился.

"Прекрасно, никто здесь не хочет поддержать новые гипотезы о Saunt Proc. Мы можем продолжать в предположении, что слова означают вещи. Какая разница между высказыванием о том, что за Разорениями следовали реформы, и высказыванием, что за ними следовали изменения в матах?"

"Я полагаю, это связано с подтекстом слова реформа", сказал я. Я сдался и желал чтобы меня сравняли с землей, не потому что мне это нравилось, а потому, что это было настолько необычно для Фраа Ороло высказывать свое мнение о чем угодно, кроме звезд и планет.

"Ах, возможно ты мог бы разъяснить это, так как у меня нет такой способности к словам, Фид Ерасмас, и будет досадно, если я не смогу проследить твой аргумент".

"Хорошо, Па Ороло. Выражение "произошли изменения" кажется скорее Диаксановской формулировкой, очищенной от субъективных эмоциональных суждений - когда же мы говорим реформы, получается ощущение, что что-то не так с тем как маты управлялись раньше, и это -"

“Мы заслужили того, чтобы быть разоренными? Нужно чтобы пришли важные персоны и починили нас?”

"Когда ты так это излагаешь, Па Orolo, и таким тоном, судя по всему ты предполагаешь что изменения, которые были сделаны, совсем не обязательно были вызваны Светской Властью". Я запнулся на нескольких словах, потому что был возбужден. Я бросил беглый взгляд в угол Ороло. Потому что эти реформы - эти изменения - были так же фундаментальны для матов, как сбор на Обряд Доказательства каждый день, и он вряд ли может стать на позицию, противоположную к ним.

Но Фраа Ороло лишь грустно покачал головой, как будто он едва мог поверить в то, какая размазня черпалась нами в меловых залах. "Тебе следует просмотреть Секьюлум Saunt Картаса"

Авоты, которые потратили много времени смотря через телескопы, были известны своим эксцентричным подходом к изучению истории, и поэтому я не смеялся над этим. Несколько других обменялись ухмылками.

"Па Ороло, Я читал это в прошлом году."

"То, что ты читал, вероятно, было отрывками из первода на Средне-Ортический. На многие из этих переводов повлиял вид э... Процианского менталитета, который распространился в Древнего Матического века, незадолго до подъема Мистагогов. Ты хихикаешь, но очевидно, что однажды ты начнешь замечать это. Некоторые части они перевели плохо, потому что несерьезно относились к тому, что они значили; затем, когда они выбирали отрывки, они пропустили те части, поскольку стыдились их. Вместо перевода тебе следует попытаться прочитать Картас в оригинале. Не так сложно понимать Старо-Ортический, как некоторые старались внушить тебе".

“И когда я сделаю это, что я выучу?”

"Что в том самом основополагающем документе матического мира, Светая Картас сама подчеркивает, что это не приспособление к Sæculum, но вид противоположности ему. Противовес".

"Ментальность Консент-как-крепость?" --- предположил один из слушателей --- пытаясь заманить Ороло в ловушку.

"Это не то назначение, что я люблю", сказал Ороло ", но если я буду и дальше рассуждать об этом, жаркое никогда не будет приготовлено, и мы скоро будем иметь двести девяносто пять голодных авотов требующих наши головы. Достаточно сказать, Фид Ерасмас, что Saunt Картас никогда бы не принял идею о том, что Светские Власти могут или должны "реформировать" маты. Однако она бы признала, что имеет власть производить над нами изменения".

Проц:
Метатеор позднего Праксического века, который предположительно был уничтожен во время Ужасных Событий. В течение короткого промежутка стабильности между Вторыми и Третьими Предвестниками Проц был ведущей фигурой в группе единомышленников, называемой Круг, которая утверждала, что символы не имеют значения вообще, и что все тексты, претендующие на значение, есть ничего более, чем игра с синтаксисом, или правилами соединения символов. После Воссоздания он был признан Светым-покровителем Синтактического Факультета Консента Светого Манкостера. В качестве такого он рассматривается как прародитель всех орденов, которые прослеживают свое происхождение к этому Факультету, в противоположность тем, кто происходит от Семантического Факультета, чьим покровителем был Светой Галикаарн.

--- СЛОВАРЬ, 4-е издание, 3000 г.п.в.

"Я понимаю, что имело место некоторое планирование на кухне?"

"Поверьте мне, это не было стоящим чернил или даже мела"

Фраа Корландин, ПСР --- Первый Среди Равных --- Ордена Нового Круга, сел за стол напротив меня.

Первые девять и три четверти года моего времени в Консенте он игнорировал меня, исключая меловый зал, где он был обязан обращать внимание; позже он действовал, как если бы мы были друзьями. Это было ожидаемо. В случае удачи тридцать или сорок новых avout присоединяться к нам на Открытии. Даже хотя их еще не было, казалось, будто они окружают нас как призраки, что по контрасту заставляло казаться меня старше

Вскоре, если все будет идти обычным порядком, колокола пробьют сигнал к ритуалу Eliger, и все Десятники соберутся, чтобы увидеть меня принимающим обет, который свяжет меня с тем или иным орденом.

Одиннадцать из моего crop были Отобраны --- принесены прямо в мат извне. Остальные двадцать один вначале присоединились к Унарианскому мату и провели не менее года под их Дисциплиной, прежде чем выпуститься к Десятникам; они были чуть старше нас, Отобранных. Весь Отбор, и большая часть выпуска, происходило в Открытие. Хотя, если Одноразовый показывал исключительные способности, он мог выпуститься раньше, пройдя сквозь лабиринт, соединяющий Унарный и Декадный мат. Но это случалось всего трижды, пока я был здесь. Вся схема, показывающая, как avout прибывали сюда извне и из меньших снабжающих матов региона, и как они двигались из одного мата в другой, была сложной, и ее не стоит объяснять. В результате, для того, чтобы поддерживать нашt номинальное число в три сотни, нам, Десятникам, следовало принимать около сорока новых человек в Открытие. Некоторые --- мы не знали, сколько именно --- выпустятся из Унарного мата. Баланс будет подведен Отбором и прогулками по больницам и приютам за брошенными младенцами.

Как только все было сделано, я оказался перед выбором. Фраа Корландин прощупывал меня, возможно даже вербовал меня в Новый Круг.

Я всегда считался учеником Ороло и нескольких других Эдгарианцев, помогавших ему в теорике. Они проводили вместе целые дни в крошечных меловых залах, и, когда они выходили, я мог зайти и видеть их записи на грифельных досках -- запутанный клубок уравнений и диаграмм, в которых я понимал, пожалуй, один символ из двадцати. В этот самый момент предполагалось, чтоя работаю над задачей, которую поставил передо мной Ороло: фотомнемоническая таблетка с изображением Туманности Светого Танкреда, по которому я должен был ответить на некоторые вопросы об образовании тяжелых ядер в недрах звезд. Определенно упражнения не для Нового Круга. Так почему Новый Круг вбил в свои головы, сейчас, что я мог бы выбрать их на Eliger?

"Ороло -- впечатляющий теорик", -- сказал Фраа Корландин. -- "Я сожалею, что не обучался с ним дольше".

"Изъян в этом был очевиден: наверняка Корландин проведет еще шестьдесят или семьдесят лет в одном мате с Ороло. Если он действительно хотел сказать то, что сказал, почему бы ему просто не взять свою миску и не пройти через Трапезную к столу Ороло?

К счастью, мой рот был забит хлебом, и я не мог подвергнуть Фраа Корландина испепеляющему порыву Теленианского анализа. Пережевывание пищи дало мне время понять, что он просто говорил вежливые пустяки. Эдгарианцы никогда не говорили подобным образом. Проводя все свое время с ними, я забыл как делать это.

Я попытался размять те части моего разума, которые использовались для вежливой беседы: вероятно, хорошее занятие в канун Открытия. "Я уверен, что вы сможете стать обучаемым Ороло, если сядете рядом с ним и скажете что-то ошибочное".

Фраа Корландин рассмеялся над моей шуткой. "Я боюсь, что не знаю достаточно о звездах даже чтобы сказать что-то ложное".

"Ну, сегодня как-то он сказал кое-что не о звездах".

"Это я слышал. Кто бы мог предположить, что наш космограф был энтузиастом мертвых языков?"

Это предложение задело меня... примерно как когда вы едите ломтик консервированных фруктов и внезапно он проскальзывает в ваше горло прежде, чем вы можете его разжевать. Наконец войдя в манеру вежливой болтовни, я вернул смешок на это замечание. Но прежде чем я мог действительно подумать о том, что он говорит, я заметил Лио и Джесри, несущих свои миски в кухню. Двое других учеников встали, будто их разбудили, и последовали за Лио с Джесри.

Проследив их взгляды, я заметил Грандсуур Тамуру, стоящую у входа со сложенными руками

Она отреагировала так, будто я выстрелил в неё бумажным шариком через весь переполненный меловой зал, крутнула головой, чтобы уничтожить меня взглядом. Я всё ещё не понимал, что происходит, но я извинился перед Фраа Корландином и понёс мою миску в кухню. Там находилось семеро остальных фидов, которые быстро чистили свои миски, но никто из них не знал больше моего.

Заклинатель: Легендарная личность, ассоциируемая в Мирском разуме с матическим миром. Говорят о его способности изменять реальность с помощью заклинаний, состоящих из определённых кодовых слов или фраз. Идея вполне может работать, если будет проведена в матический мир до Третьего Мешка. Была широко распространена в поп-культуре, где выдуманные Заклинатели (по видимому связанные с Галикаарнийскими традициями) устраивали дуэли с их смертельными противниками - Риторами (по-видимому, связанные с Процианами), в более или менее театральном стиле. Среди учёных-историков распространено мнение, что неспособность многих Мирских отличить такое развлечение от реальности было одной из главных причин Третьего Мешка.

- СЛОВАРЬ, 4-я редакция, 3000 г.п.в.

Через несколько минут, все тридцать два фида и Грандсуура Тамура собрались в меловом зале Саунт Грода, который был рассчитан на восемнадцать человек.
- Не перейти ли нам в Сант Венстер, где больше места? предложила Суура Ала. Она была самопровозглашённой главой команды звонарей - и всех остальных, кто попадал в поле видимости её глаз-прожекторов. За спиной Алы, люди поговаривали, что что из всего теукущего посева фидов, она была главным кандидатом на то, чтобы закончить карьеру Старостой Регулянтом.

Грандсуура Тамура притворилась, что не услышала. Она прожила здесь семдесят пять лет и хорошо знала размеры всех доступных залов. Она выбрала этот по какой-то причине, возможно, как я понял, никто не мог скрыть безразличие или скуку при такой плотной упаковке. Не было места чтобы превратить наши сферы в табуреты, поэтому мы оставили в форме таблеток, спрятанных в глубине нижнего белья.

Я заметил, что некоторые суры стояли даже ближе друг к другу, чем строго необходимо, и сопели друг другу в плечи. Одной из них была Тулия, которая мне очень даже нравилась. Мне было восемнадцать. Тулии - немного меньше. Недавно мне снился сон о любовной связи с ней, когда она достигнет подходящего возраста. Вообще я смотрел на неё чаще, чем было строго необходимо. Иногда она оглядывалась в ответ. Но сейчас, когда я попытался встретиться с ней глазами, она специально смотрела в сторону и уставилась своими красными опухшими глазами на большое витражное окно вверху, в сланцах. Поскольку а) снаружи было темно и б) изображённый в окне Саунт Грод и его помощники-исследователи были биты резиновым шлангом в темницах какого-то шпионского бюро Эпохи Праксиков в) Тулия уже провела примерно четверть жизни в этой комнате, я придерживался мнения, что окно вовсе не было её целью.

Ну и глуп же я был, подумал я, когда сообразил, что то был последний раз в наших жизнях, когда наш посев из тридцати двух фидов собрался во так, вместе. Девочки, с их неестественной способностью замечать такие вещи, отреагировали быстро, мальчики, с их невероятной тупостью были тронуты только потому, что девочки, которые нам нравились - плакали.

Грандсуура Тамура однако не собиралась разводить сентиментальность.
- Тема нашего урока Иконографики и её истоки, объявила она. - Если я буду удовлетворена достаточностью ваших знаний и вашим пониманием важности этого знания, вы будете вольны бродить вне наших стен в течение десяти дней Аперта. Иначе, останетесь в Клойстере для собственной безопасности. Фид Эразм, что такие Иконографики и почему они так важны для нас?

Почему Грандсуура Тамура адресовала первый вопрос ко мне? Возможно потому, что я переписывал те диалоги с Фраа Ороло, и у меня было преимущество перед другими. Я решил оформить свой ответ соответственно.
- Ну, внешние...

- Мирские, поправила меня Тамура.

- Мирские знают, что мы существуем. Но они не понимают, кто мы на самом деле. Правда слишком сложна для них и они не могут удержать её в голове. Вместо правды у них есть упрощённая репрезентация - карикатуры на нас. Они появлялись и исчезали и создавались со времён Теленесов. Но если внимательно посмотреть на них, то можно обнаружить определённые черты, которые появляются снова и снова, как, как аттракторы в хаотической системе.

- Оставь поэзию, произнесла Грандсуура Тамура закатив глаза. Раздалось хихиканье и я мне пришлось заставить себя не бросить взгляд в сторону Тулии.

Я продолжил, - Ну, давным давно, эти черты были выделены и письменно систематизированы авотом, изучавшим внешних жителей. Они называются Иконографики. Они важны, потому что если мы знаем какую иконографику конкретный внешний, пардон - конкретный Мирской, держит в голове, мы можем составить представление, что они думают о нас и как они могут отреагировать на нас.

Грандсуура Тамура не подала вида, понравился ей мой ответ или нет. Но она перевела глаза от меня, максимум, на что я мог надеятся. - Фид Остабон, произнесла она, глядя на двадцатиоднолетнего фраа с нечёсаной бородой. - Что такое Темнестрийская иконографика?

- Наиболее старая, начал он.

- Я не спрашивала о возрасте.

- Это из древней комедии, попытался он.

- Я не спрашивала - откуда.

- Темнестрийская иконографика, снова начал он.

- Я знаю, как оно называется. Что это?

- Оно изображает нас как клоунов, немного отрывисто произнёс Фраа Остабон. - Но... клоуны со зловещим взглядом. Это двухфазная иконографика: вначале мы показаны, скажем, скачущими с сачками или глядящими на форму облаков...

- Говорящими с пауками, вставил кто-то. Затем, когда никакой реакции от Грандсууры Тамуры не последовало, кто-то ещё сказал - читающими книгу вверх ногами. И ещё: - мочащимися в пробирки.

- Итак, вначале это выглядит только комичным, сказал Фраа Остабон, вернув инициативу. - Но во второй фазе, показана тёмная сторона - соблазнение воображаемого ребёнка, доведение до безумия хорошей матери, подталкивание политического лидера к откровенно глупым решениям.

- Это способ возложить ответственно за дегенерацию общества на нас - представив нас как источник дегенерации. Произнеса Грандсуура Тамура. - Откуда оно идёт? Фид Дулиен?

- Плетельщик облаков - сатирическая пьеса принадлежащая перу Темнестры, времён Этрана. Высмеивает Теленеса. Была использована как улика на суде над ним.

- Как узнать, что встреченный вами подписан на эту иконографику? Фид Ольф?

- Вероятно они будут вежливы до тех пор, пока беседа касается того, что они понимают, но они внезапно станут враждебны, если мы начнём говорить об абстракциях?

- Абстракциях?

- Ну... скажем всё, что дала нам мать наша Хилея.

- Уровень опасности по десятибальной шкале?

- Учитывая, что случилось с Теленесом, я бы сказал - 10.

- Грандсууре Тамуре ответ не понравился. - Не могу слишком давить на вас за переоценку риска, но...

- Теленес был казнён в соответствии с юридической процедурой Мирских властей, а не в результате акции мафии, подхватила Лио, а действия мафии менее предсказуемы, и как следствие им сложнее противостоять.

- Очень хорошо, сказала Грандсуура Тамура, очевидно удивлённая, услышав такой убедительный ответ от Лио. - Так что давайте оценим уровень опасности в восемь. Фид Халак, каковы истоки Иконографики Доксана?

- Сериал движущихся картинок Эпохи Праксиков. Приключенческая драма, о военном космическом корабле, посланном в дальний уголок галактики, чтобы предотвратить установление гегемонии чужих, и потерявшемся, когда их гипердрафв был повреждён в результате засады. Капитан корабля был разгневан. Горячая голова. Его первым помощником был Докс - теоретик, очень острый разум, но холоден и не эмоционален.

- Фид Джесри, о чём говорит нам Иконографика Доксана?

- Что мы полезны Мирской власти. Дары наши следует принимать с радостью. Но мы ослеплены или искалечены, выбирайте сами, тем...

- Теми же качествами, которые делают нас полезными, сказала Фид Тулия. Вот почему я не мог выбросить её из головы: в одно мгновение она могла прекратить рыдать и стать самым умным человеком в комнате.

- Как определить человека, находящегося под влиянием Иконографики Доксана? Фид Тулия, ещё раз.

- Иму будут любопытны наши знания, они будут впечатлены нами, но они будут вести себя по отечески - уверенные, что мы должны подчиняться интуитивным лидерам с чувством здравого смысла.

- Уровень опасности? Фид Бранч?

- Очень низкий. Практически как здесь, где мы живём сейчас.

Это вызвало смех, что не очень понравилось Грандсууре Тамуре. - Фид Ала. Что общего у Иконографики Йоррана с Иконографикой Доксана?

Сууре Але пришлось подумать с минутку перед тем как начать. - Также развлекательный сериал Эпохи Праксиков? Но это была иллюстрированная книга, да?

- Позже они сделали движущиеся картинки из неё, вставила Фраа Лио.

Кто-то пробормотал подсказку в ухо Алы, и затем она вспомнила всё. - Да. Йорр идентифицирован как теоретик, но если вы посмотрите, как он проводит своё время, то окажется, что на самом деле он больше праксик. Он стал зелёным от работы с химикалиями, и у него есть щупальце, растущее с тыльной стороны черепа. Всегда носит лабораторный халат. Преступно безумен. У него всегда есть план покорения мира.

- Фраа Арсибальт, какая иконографика окружает Риторов?

Он был готов как никогда. - Дьявольски одарённые способностью перекручивать слова и смущать Мирских, или, что ещё хуже, влиять на них такими тонкими методами, что те даже не замечают влияния. Они используют уранийскую математику, чтобы привлекать группы последователей, внедряемых на важные должности Бюргеров Мирского света, но на самом деле те остаются марионетками заговора Риторов.

- Ну в этом есть определённый смысл! воскликнул Фид Ольф.

Все посмотрели на него, чтобы понять, не шутит ли он. Он принял их взгляды.

- Думаю,мы знаем, в какой орден ты вступишь! - произнесла раздражённая суура, о которой все знали, что она направляется в Новый Круг.

- Потому что он Проциано-ненавистник? Или потому, что он социально неприспособлен? сказала одна из её подруг тихо, однако, вполне слышно.

- Достаточно! прикрикнула Грандсуура Тамура. - Мирские не знают о разногласиях между Орденами, и поэтому все мы, а не только Процианы, одинаково уязвимы перед иконографикой, которую только что объяснил Фраа Арсибальт. Продолжаем.

И так оно и пошло дальше. Иконографика Мункострана - эксцентричный, любимый, растрёпанный теоретик, рассеяный - означает, что всё хорошо. Пендартаны - фраа, возбудимые, нервные, сующие свой нос куда попало всезнайки, которые просто не понимают реальность; из-за недостатка физической силы и храбрости, они всегда проигрывают более мужественным Мирским. Иконографика Клевана - теоретик, невероятно мудрый старейшина, который может разрешить все проблемы Мирского света. Иконографика Боданов - мы толстые, циничные негодяи, живущие в роскоши за счёт простых людей. Пентабрианы - мы хранители древних мистических секретов вселенной, переданным нам самим Кном, и все наши теоретически разговоры лишь дымовая завеса, чтобы укрыть истинную силу от немытой толпы.

Всего было около дюжины иконографик, о которых хотела поговорить Грандсуура Тамура. Я слышал обо всех из них, но не осознавал, как их много, пока она не заставила перечислить их одну за одной. Особенно интересен был рейтинг их потенциальной опасности. После долгих передвижек туда-сюда, мы пришли к выводу, что наиболее опасными из всех были не Йорран, как вы могли ожидать, но Мошианики, бывшие гибридом Клеванов и Пентабрианов. В них говорилось, что мы собираемся открыть врата, появится в свете и принести просвещение в мир, чтобы начать новую эру. Каждые сто или тысячу лет ожидания людей достигали пика и они готовились к открытию Столетних или Тысячелетних врат. Опасность что ожидания людей поднимались до бредовых идей, что привлекало множество пилигримов и большое внимание.

Благодаря моей работе с Фраа Ороло, я знал, что Иконографика Мошианика предшествовала, в каком-то роде, так называемому Небесному Старосте. Наши иерархи озаботились вопросом и Староста Предотвратитель попросил Грандсууру Тамуру увлечь нас это обсуждение.

В конце она дала всему посеву разрешение выйти из стен во время Арепта, что никого не удивило. Угроза запереть нас использовалась лишь для того, чтобы привлечь наше внимание.

Дискуссия стала действительно интересной, и завершилась только с звонком комендантского колокола. Частью нашей Дисциплины было никогда не спать две ночи подряд в одной келье. Назначения были вывешены на доске в трапезной. Мы должны были вернуться назад, чтобы узнать, где мы будем спать и кто будет чьим соседом. Так что вся группа двинулась из мелового зала вдоль Клойстера, смеясь и болтая о Доксе и Йорре и других смешных персонажах, которые внешние выдумали в попытке понять что мы такое. Старшие фраа и сууры сидели на скамейках, лицом к Клойстеру, сшивая сандалии, что обычно - наша работа, и кидая на нас косые взгляды.

Для меня было важно не позволить никому из сшивающих сандалии поймать мой взгляд, так что я смотрел в другую сторону. Я заметил Фраа Ороло, появившегося из других меловых залов с кипой бумаг, с беспорядочно записанными расчётами, под мышкой. Он двинулся в одну строну, потом, заметив нашу толпу, повернул к саду, и направился в сторону Минстера. Что вызвало у меня небольшие угрызения совести, за то, что некая таблетка с Туманностью Саунт Танкреда, содержащая пару листков, покрытых невразумительными записями и следами стирания от моей руки, собирала пыль на столе в мастерской, наверху, в звёздном зале. Ороло бы заметил, а я знал, что не работал с ней уже несколько дней.

Через несколько минут, я уже был в келье, которую должен был разделить с двумя другими фраа, обернув себя нижней рубашкой и превратив свою сферу в подушку. Мы наверное ожидаете, что лёжа и пытаясь заснуть я думал об Аперте или о иконографиках. Но подглядывание за Фраа Ороло в Клойстере направило мои мысли в сторону скользкой фразы, произнесенной Фраа Корландин за обедом, которую я пропустил мимо ушей. И вот теперь это стало той самой непрошенной мыслью, от которой я не знал, как избавиться.

То, что я слышал, было произнесено Фраа Корландином. Но у меня был разговор с Ороло всего лишь за час до обеда. Кто из присутствовавших побежал распространять историю в здании собраний Нового Круга? Какое им было до этого дело?

До нынешнего года, Корландин был в связи с Суурой Трестанас, также из Нового Круга. А затем, в один прекрасный день, колокол прозвонил аут Регреда, означающий, что кто-то решил выйти на пенсию. Мы собрались в Минстере и Примаc назвал имя - имя нового Старосты Регулянта. Несмотря на все епитимьи, которые этот человек налагал на нас много лет, все мы чувствовали горе, когда пели слова аута, поскольку человек этоо был разумен и мудр.

Стато - Примас - затем назвал имя Сууры Трестанас как нового Старосты Регулянта. Что было в некотором смысле сюрпризом, так как она была молода, но не оспаривалось, поскольку все знали, что она великолепна. Она пересилилась в Жилище Примаса, где теперь у неё была собственная келья, принимала пищу с другими иерархами. Но прошёл слух, что её связь с Фраа Коландрином продолжалась. Некоторые авоты, подозрительного склада ума, верили, что у иерархов по всему созвучию разбросаны устройства, которые позволяли им знать всё, что мы говорили. Вера в это была фантазией, которая появлялась и исчезала в зависимости от того, что люди думали об иерархах в конкретное время. Идея была на подъёме, с тех пор, как Грандсуура Трестанас была назначена Старостой Регулянтом. Для меня было невозможно сейчас не думать об этом. Возможно она слушала мой диалог с Ороло и затем передала его Коландрину.

С другой стороны (учитывая, что часть моего разума, пыталась изгнать такие мысли), я должен был признать, я и сам находил странным внезапную заинтересованность Ороло в ошибках перевода со Старого Орта.

Кто бы мог догадаться, что наш космограф был таким энтузиастом изучения мёртвых языков? Ну, "энтузиаст" - как раз одно из тех неубиваемых слов, что прошли весь путь от Прото-Орта до Флакского практически неизменными. Во Флаккском оно означало (а как я понял, Коландрин вкладывал в него именно этот смысл) всего лишь человека, которому что-то нравится. В Прото-Орте же оно имело не столь лестное значение, применительно к фраа, особенно к такому теорику, как Ороло. И "мёртвый" - тоже интересный выбор слова. Был ли язык действительно мёртвым, если Ороло читал на нём? И если Ороло был прав насчёт переводов, то не было ли определение Коландрином оригинала как "мёртвого", способом изложить свою точку зрения, причём в хитрой манере, без попытки привести доказательства?

После долгих часов лежания без сна и беспокойного обдумывания, на меня снизошло прозрение, что ничего, из того, что говорил Фраа Ороло (даже если его слова вызывали смущение или сильную боль) никогда не приводило к тому, чтобы я вот так всю ночь ворочался в ночной рубашке, как это сделали слова Фраа Коландрина. Всё это привело меня к мысли о присоединении к Эдарианам.

Если так, то пусть Эдарианы заполучат меня. Я не был уверен, что так и будет. Я никогда не был так быстр, чтобы схватывать на лету чистую теорику, как другие фиды. Такое должны были заметить. Я удивился: почему Грандсуура Тамура задала мне первый, и самый простой вопрос? Было ли это потому, что она думала, будто я не смогу справиться ни с чем более сложным? Обдумав всё это, я пришёл к выводу, что все знали о том, что я попросту не подходил ордену Эдарианов, и кое-кто пытался обеспечить мне мягкую посадку.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/1788/6559

Переводчики: gltronred, igor3, Deryni, svolik

korob2000