Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: TYRION

Тирион

"Робкая дева" двигалась в тумане, как слепец, прокладывающий путь через незнакомый зал.

Септа Лемор молилась. Туман приглушал звук ее голоса. Грифф расхаживал по палубе, его кольчуга тихо позвякивала под плащом из волчьей шкуры. Время от времени он дотрагивался до меча, как будто хотел убедиться, что оружие все еще при нем. Ролли Дакфилд орудовал шестом у правого борта, Яндри у левого. Исилла стояла у румпеля.

- Мне здесь не нравится, - пробормотал Халдон Полумейстер.
- Боишься легкого тумана? - ехидно спросил Тирион. Хотя тумана был весьма сильным. На носу "Робкой девы" стоял Юный Грифф с третьим шестом, чтобы отталкиваться им, если ему удастся разглядеть в тумане какие-либо опасности. Фонари горели на носу и на корме, но туман был настолько густым, что карлик с середины корабля видел только пятна света спереди и сзади. Ему самому было поручено заботиться о жаровне и не дать огню погаснуть.

- Это не просто туман, Хьюгор Хилл, - настаивала Исилла. - Он пахнет магией, ты бы тоже это понял, если бы у тебя был нос. Многие путешественники пропадали здесь, баржи, пираты и даже большие речные галеры. Они скитались в тумане в поисках света, но не находили его, сходили с ума или умирали от голода. Их неупокоенные души витают здесь в воздухе или страдают под водой.

"Один сейчас здесь," сказал Тирион. По правому борту из темных глубин тянулась огромная рука, способная сокрушить лодку. только кончики двух пальцев пробили поверхность реки, но, только "Робкая дева" замедлила ход, он увидел часть руки в воде и бледное лицо, смотрящее вверх. И хотя тон его был легок, он встревожился. Плохое место, заросшее отчаянием и смертью. Исилла права. Это необычный туман. Что-то грязное выросло в воде и загноилось в воздухе. Неудивительно, что каменные люди сходят с ума.

- Тебе не стоит глумиться над ними, - предостерегла его Изилла. - Шепчущие мертвецы ненавидят тепло. Они быстры и всегда в поиске новых проклятых душ, чтобы пополнить свои ряды.

- Сомневаюсь, что у них найдется саван моего размера, - карлик помешал угли кочегой.

- Ненависть не затрагивает каменных людей и вполовину так сильно, как голод, - голос Полумейсира Халдона приглушал желтый шарф, который он намотал вокруг рта и носа. - Ничего из того, что человек в здравом уме стал бы есть, не растет в этом тумане. Трижды в год триархи Волантиса посылают вверх по реке галлеи с провизией. Но эти корабли милосердия часто задерживаются и, бывает, привозят больше ртов чем еды.

- В этой реке должна быть рыба, - сказал Юный Гриф.

- Я бы не стала есть рыбу, выловленную в этой воде, - отозвалась Изилла. Точно не стала бы.

- Нам не стоит вдыхать этот туман, - сказал Халдор. - Проклятье Гарина коснётся нас.

Единственный способ не вдыхать туман, это не дышать совсем.
- Проклятье Гарина - это всего лишь серая пошесть, - сказал Тирион. - Болезнь часто поражает детей, особенно в местах с влажным и холодным климатом. Зараженная плоть становилась жесткой, отвердевшей и ломкой, хотя карлик читал, что серая пошесть могла быть остановлена соком из лайма, горчичными припарками и обжигающе горячими ваннами, как утверждали мейстеры, или молитвами, жертвоприношениями и постом, как настаивали септоны. Когда болезнь проходила, она оставляла своих юных жертв изуродованными, но живыми. Мейстеры и септоны одинаково соглашались, что дети отмеченные серой пошестью больше никогда не будут затронуты ни более редкими смертельными болезнями, ни их молниеносной родственницей - серой чумой.
- Говорят, что сырость причина болезни, - сказал он. - Заразные телесные выделения в воздухе. Не проклятия.

- Завоеватели тоже не верили, Хугор Хилл, - сказала Исилла. - Люди Воллантиса и Валлирии посадили Гарина в золотую клетку и насмехались на тем, как он взывал к Матери, чтобы они были истреблены. Но ночью воды поднялись и поглотили их, и с того дня по сегодня они не упокоены. Они там внизу все-еще под водой, те кто когда-то были Повелителями огня. Их холодное дыхание поднимается из мрака и создает эти туманы, а их плоть превратилась в камень как и их сердца.

Обрубок носа Тириона отчаянно зудел. Он почесал его. Старуха возможно права. Место не хорошее. У меня такое чувство, что я снова в уборной и наблюдаю за смертью своего отца. Он сошел бы с ума, если бы ему пришлось провести свою жизнь в сером тумане пока его плоть и кости превращались бы в камень.

Юный Грифф казалось не разделяет его опасений:
- Пусть они попытаются побеспокоить нас и мы им покажем из чего мы сделаны.

- Мы созданы из крови и костей, по образу Отца и Матери, - сказала септа Лемор. - Не смейте кичиться, я заклинаю вас. Гордыня - это тяжкий грех. Каменные люди тоже были надменными, но Скрытый Господин надменнее их всех.

Жар тлеющих углей обдал лицо Тириона.
- Скрытый Господин существует? Или он только лишь сказка?

- Скрытый Господин управлял этими туманами со времен Гарина, - сказал Яндри. - Некоторые говорят, что он и есть Гарин, восставший из его водной могилы.

- Мертвые не восстают, - настаивал Халдон Полумейстер, - и ни один человек не живет тысячи лет. Да, это Скрытый Господин. Их было много. Когда один умирает, другой занимает его место. Нынешний господин - это пират с Островов Василиска, который верил, что Ройн может дать добычу более богатую, чем Южное море.

- Мда, я тоже слышал это, - сказал Утка, - но другая байка мне нравится больше. Говорят, что он не такой как другие каменные люди, что он был статуей до тех пор, пока серая женщина не вышла из тумана и не поцеловала его устами такими же холодными как лед.

"Достаточно", сказал Гриф. "Помолчите, все"

У септы Лемор перехватило дыхание.
- Что это было?

- Где? - Тирион ничего не видел из-за тумана.
- Что-то двигалось. Я видела, как расходятся волны.

"Черепаха," ответил принц весело. "Большая каймановая, вот и все что это было." Он выставил шест вперед и оттолкнул лодку от высокого зеленого обелиска.

Туман облегал их, влажный и зябкий. Затонувший храм неясно вырисовывался из сумрака, пока Яндри и Утка налегали на свои шесты, медленно перемещаясь с носа на корму. Они минули мраморные ступени, которые поднимались спирально из ила и обрывались зубцами в воздухе. Впереди, едва различимые, были другие очертания: разрушенные башенки, безголовые изваяния, деревья с корнями, большими чем их лодка.

- Это был самый прекрасный город на реке, и самый богатый, -сказал Яндри.- Хроян - город веселья.

Слишком богатый, - подумал Тирион, - слишком красивый. Это никогда не было мудрым - возбуждать аппетит дракона. Затонувший город простирался перед ним. Наполовину различимый силуэт мелькнул над головой, бледные кожистые крылья забились в тумане. Карлик задрал голову, чтобы лучше рассмотреть, но нечто исчезло также внезапно как и появилось.

Не слишком много времени спустя, другой огонь показался в поле зрения.
- Лодка, - голос слабо доносился над водой. - Кто вы?

- Робкая Дева, - прокричал в ответ Яндри.
- Зимородок. Вверх или вниз?
- Вниз. Кожсырье и мед, эль и сало.

- Вверх. Ножи и иголки, тесьма и холстина, пряное вино.

"Какие новости из старого Волантиса?"- крикнул Яндри.
"Война"- отозвались ему.
"Где и когда?"- выкрикнул Гриф.

- К концу года, - донесся ответ. - Нисс и Малако идут рука об руку, и слоны выглядят полосатыми, - голос слабел по-мере того, как лодку относило от них. Они наблюдали как ее огонек уменьшается и исчезает.

"Разумно ли кричать в ответ лодкам, которых мы не видим сквозь туман? - спросил Тирион. "А если бы они были пиратами?". До сих пор им улыбалась удача, когда они пересекали Кинжальное Озеро, невидимые и нетронутые под покровом ночи. Однажды Утка заметил судно, которое, как он утверждал, принадлежало Грязному Уро. Ветер благоприятствовал "Робкой Деве" и Уро - если, конечно, это был он - не проявил к ним никакого интереса.

"Пираты не заплывут в Печали", - ответил Яндри. "Полосатые слоны?" - буркнул Грифф. "Что за дела? Ниэссос и Малакво? Иллирио уплатил триарху Ниэссоса сумму, за которую мог бы купить его восемь раз".

- Золотом или сыром? - съязвил Тирион.

Гриф повернулся к нему.
- До тех пор, пока ты не сможешь развеять этот туман своей следующей шуткой, придержи ее при себе.

Да, отец, чуть не ответил карлик. Я придержу язык. Спасибо. Он не знал этих волантийцев, но отчего-то ему показалось, что у этих слонов и тигров мог быть хороший повод объединиться под общей целью при встрече с драконом. Вполне может быть, что торговец сыром неправильно оценил ситуацию. Можно купить человека за золото, но только меч и кровь могут обеспечить его верность.

Карлик пошевелил угли снова и подул на них, чтобы они разгорелись. Я ненавижу это. Я ненавижу этот туман, я ненавижу это место и я менее чем не в восторге от Гриффа. У Тириона все еще были ядовитые грибы, которые он сорвал во дворе дома Иллирио, и бывали дни когда его мучило искушение подсунуть их в ужин Гриффа. Проблема была в том, что Грифф, казалось, почти не ел.

Утка и Яндри налегли на шесты. Исилла повернула румпель. Юный Грифф повел "Робкую Деву" прочь от разрушенной башни, чьи окна уставились вниз, как слепые черные глаза. Ее паруса повисли грузно и безжизненно. Под корпусом становилось все глубже и их шесты перестали достигать дна, но поток понес их вниз по течению, до тех пор, пока...

Все, что Тирион мог видеть, это что-то массивное, поднимающееся из реки, сгорбленное и зловещее. Он принял это за холм, вырисовывающийся над лесистым островом, или за огромную скалу, заросшую мхом и папоротником, укрытую туманом. Однако, когда "Робкая Дева" подошла ближе, очертания стали четче. Можно было различить деревянную крепость у воды, сгнившую и заросшую. Стали видны тонкие шпили над ней, некоторые из них были переломлены, как сломанные копья. Башни без крыш появлялись и исчезали, слепо пронзая высь. Залы и галереи остались в прошлом: грациозные опоры, изящные арки, рифленые колонны, террасы и беседки.

Все разрушено, все опустошено, все пустынно.

Серый мох плотно покрывал осыпавшиеся куски кладки и пытался взять приступом башни. Черные виноградные лозы выползали из окон, дверей и сводчатых проемов со всех сторон высоких каменных стен. Туман скрывал три четверти дворца, но и того, что охватывал взгляд, было более чем достаточно для Тириона - чтобы осознать, что эта островная крепость была в десять раз больше Красного Замка и в сто раз красивее его. Ему было известно это место. “ - Дворец Любви,” прошептал он...

"- Так именовали его ройнары,”- сказал Халдон Полумейстер, “но в течении тысяч лет люди называли его Дворцом Печали.”

Руины навевали тоску, но представление о том, как это все выглядело раньше, делало картину еще печальней. Когда-то здесь звучал смех. Цвели сады, с яркими цветами и фонтанами, искрящимися золотом на солнце. Когда-то по этим лестницам проходили влюбленные пары, а под тем обвалившимся куполом неизмеримое число браков было закреплено поцелуем.

Его мысли возвращались к Тише, которая так недолго была его леди-женой. Это все Джейме, с тоской подумал Тирион. Одной со мной крови, мой большой и сильный брат. Когда я был маленьким, он приносил мне игрушки, обручи и пробки от бочек, и резного деревянного льва. Он подарил мне моего первого пони и учил меня ездить верхом. Он сказал, что купил тебя для меня, и я поверил ему. Я всего лишь был самим собой... А он был ДЖЕЙМЕ, а ты была всего лишь какой-то девкой, играющей свою роль.. Я опасался этого с самого начала, когда ты улыбалась мне и позволяла касаться твоей руки. Мой собственный отец не любил меня. Из-за чего же смогла полюбить ты, если не из-за золота?

Из-за длинных серых щупальцев тумана ему снова почудился басистый свист тугой тетивы, и хрюканье лорда Тайвина, получившего болт в низ живота, и шлепок его зада о стульчак, когда жизнь оставила тело. “ - Куда отправляются шлюхи” , сказал он. "- Куда же?", - спросил бы его Тирион. Куда отправилась Тиша, Отец?
“ - Когда мы, наконец, выберемся из этого тумана?”

- Через часок мы будем свободны от Печалей, - сказал Халдон Полумейстер. - Дальше нас ждет приятное путешествие. У каждой излучины ниже по Ройну есть деревня. Фруктовые сады и виноградники, пашни, созревающие на солнце, рыбаки на воде, горячие ванны и сладкие вина. Селхорис, Валисар и Волон Терис - укрепленные города, размерами не уступающие городам Семи Королевств. Думаю я бы...

" - Свет впереди", - предупредил юный Гриф.

Тирион тоже его видел. Рыбацкая лодка, или другая баржа, сказал он себе, но почему-то знал, что это не так. Его нос зудел. Он беспощадно его расцарапал. Свет становился ярче по мере того, как "Робкая Дева" приближалась к нему. Как далекая приглушенная звезда, он едва мерцал сквозь туман, подзывая их. Вскоре он стал двумя огнями, потом тремя - неровный ряд сигнальных огней поднимался из воды.

- Мост Грез, - назвал его Гриф. - На пролете будут каменные люди. Некоторые могут начать выть при нашем приближении, но вряд ли они нападут на нас. Большинство каменных людей - хрупкие создания, неповоротливые, неуклюжие, глупые. Под конец все они сходят с ума, но именно тогда становятся особенно опасными. Если понадобится, отгоняй их факелами. И ни в коем случае не давай им прикоснуться к тебе.

- Может быть, они нас даже не заметят, - сказал Халдон Полумейстер. - Туман будет скрывать нас почти до самого моста, а потом мы минуем их раньше, чем они поймут, что мы здесь.

Каменные глаза слепы, подумал Тирион. Он знал, что смертельная форма серой хвори сначала поражала конечности: пощипывание в кончиках пальцев, почернение ногтей на ногах, потеря чувствительности. По мере того, как онемение пробиралось в руку или проходило ступню и поднималось вверх по ноге, плоть становилась жесткой и холодной, а кожа жертвы принимала сероватый оттенок, уподобляясь камню. Он слышал, что существует три хороших средства от серой хвори: топор, меч и нож мясника. Тирион знал, что отрубание пораженных частей иногда останавливало распространение болезни, но не всегда. Многие люди жертвовали рукой или ступней и обнаруживали потом, что другая становилась серой. Если такое случалось, то надежды больше не было. Слепота была обычным делом, когда окаменение доходило до лица. На последних стадиях болезнь уходила внутрь - в мышцы, кости и внутренние органы.

Мост приближался. "Мост Грез", назвал его Гриф, но эти грезы казались растоптанными и разбитыми. Блеклые каменные арки, уходившие в туман, тянулись от Дворца Скорби до западного берега реки. Половина из них обрушилась: их увлекли вниз тяжесть свисающего серого мха и хватка толстых черных лоз, выползших из воды. Широкие деревянные пролеты моста прогнили, но несколько фонарей, тянувшихся вдоль моста, все еще горели. "Робкая Дева" подплыла ближе, и Тирион смог разглядеть очертания движущихся каменных людей, бесцельно шаркающих вокруг света словно медленная серая моль. Одни были полностью голыми, другие закутаны в саваны.

Гриф обнажил меч.
- Йолло, зажги факелы. Парень, отведи Лемор в ее каюту и оставайся с ней.

Юный Гриф бросил на отца строптивый взгляд.
- Лемор знает, где ее каюта. Я хочу остаться.

- Мы поклялись защищать тебя, - мягко сказала Лемор.
- Мне не нужна защита. Я умею обращаться с мечом не хуже Утки. Я наполовину рыцарь.

- И наполовину мальчишка, - сказал Гриф. - Делай, как тебе говорят. Сейчас же.

Юноша тихо выругался и бросил шест на палубу. Звук вызвал странное эхо в тумане, и какое-то мгновение казалось, что вокруг них падают шесты.
- Почему я должен бежать и прятаться? Халдон остается, и Исилла. Даже Хугор.

- Да,- сказал Тирион,- но я достаточно мал, чтобы спрятаться за уткой.
Он сунул полдюжины факелов в тлеющие угли жаровни и смотрел как смазанные маслом тряпки вспыхнули. Не глазей на огонь, сказал он себе. Пламя ослепит тебя в ночи.

- Ты карлик, - пренебрежительно сказал Юный Гриф.
- Моя тайна раскрыта, - согласился Тирион. - Да, я меньше половины Халдона и всем по барабану, выживу я или умру.
И мне прежде всего.
- А вот ты... ты - всё.

- Карлик, - сказал Гриф. - Я предупреждал тебя...

Вой донесся из тумана, трепещущий, гнетущий и высокий.

Лемор обернулась, дрожа:
- Семеро, храните нас всех.

Разрушенный мост показался в пяти ярдах впереди. Вокруг его опор вода бурлила как пена из рта сумашедшего. На высоте сорока футов каменные люди завывали и бормотали под мерцающими факелами. Большинство не обращало внимания на "Робкую Деву" больше чем на плывущее бревно. Тирион сжал крепче свой факел и осознал, что не дышит. Когда они были под мостом, белые стены, покрытые наростами серой плесени, появились с каждой стороны, и вода гневно вздымалась вокруг них. В какой-то момент показалось, что они разобьются о правую опору, но Утка поднял свой шест и оттолкнул их назад к центру канала и через мгновение они прошли его.

Тирион только успел выдохнуть, как Юный Грифф схватил его за руку:
- Что ты имеешь в виду? "Я всё"? Что это значит? Почему "я всё"?

- Почему, - сказал Тирион, - потому что, если каменные люди заберут Яндри или Гриффа или нашу прекрасную Лемор, мы погорюем о них и пойдем дальше. А потеряешь тебя - и все дело пропало, все эти годы лихорадочных интриг торговца сыром и евнуха пойдут на смарку....разве это не так?

Мальчик посмотрел на Грифа.
- Он знает, кто я такой.

- Если бы я не узнал раньше, я бы узнал теперь.
К тому времени Робкая Дева уже оставила позади Мост Грёз. Всё что осталось, был уменьшающийся свет огней за кормой. И вскоре он пропал совсем.
- Ты Юный Грифф, сын Гриффа наемника, - сказал Тирион.- Или возможно ты Воин в смертном облике. Дай я взгляну поближе.
Он поднял свой факел, так что свет разлился по лицу Юного Гриффа

- Прекрати, - приказал Гриф. - Или ты пожалеешь об этом.

Карлик не обратил на него внимания.
- Голубые волосы делают и твои глаза голубыми, это хорошо. И эта сказка про то, что ты красишь волосы в честь своей мертвой тирошской матери, была такой трогательной, что я чуть не расплакался. Но все же любопытный человек заинтересовался бы, зачем отпрыску наемника нужна порочная септа для просвещения его в Вере или мейстер без цепи для наставлений в истории и языках. А умный человек мог бы спросить, зачем твой отец нанял межевого рыцаря для обучения владению оружием вместо того, чтобы просто послать тебя учиться этому в одну из вольных компаний. Это выглядит так, будто кто-то хотел спрятать тебя, одновременно готовя к... чему? Вот это загадка, но уверен, что со временем я ее разгадаю. Должен признать, ты прекрасно выглядишь для мертвого мальчика.

Мальчик покраснел.
- Я не мертв.

- Как же так? Мой лорд-отец завернул твое тело в алый плащ и положил тебя рядом с сестрой у подножия Железного Трона как подарок новому королю. Те, у кого хватило мужества поднять плащ, утверждали, что ты лишился половины головы.

Парень в замешательстве отступил на шаг.
- Твой...

- Отец, да. Тайвин из дома Ланнистеров. Возможно, ты слышал о нем.
Юный Гриф помедлил.
- Ланнистер? Твой отец...

- ...мертв. От моей руки. Если Вашей Светлости угодно называть меня Йолло или Хугор, так тому и быть, но я был рожден как Тирион из дома Ланнистеров, законный сын Тайвина и Джоанны, которых я и убил. Про меня говорят, что я убийца королей и родни, да еще и лжец, и все это правда... но ведь мы все тут сборище лжецов, не так ли? Взять, к примеру, твоего мнимого отца. Гриф, да? - карлик усмехнулся. - Ты должен быть благодарен богам за то, что Варис Паук - часть вашего заговора. Гриф не одурачил бы нашего кастрированного кудесника ни на секунду, как и меня. Ни лорд, говорит милорд, ни рыцарь. А я не карлик. Слова не становятся правдой, только потому что они произнесены. Кто бы мог воспитать малолетнего сына принца Рейегара лучше, чем близкий друг принца Рейегара, Джон Коннингтон, бывший лорд Грифьего Насеста и Десница Короля?

Тихо! - в голосе Грифа слышалась тревога.

По левому борту под водой показалась огромная каменная рука. Два пальца пробили поверхность воды. Сколько их здесь? - удивился Тирион. Струйка пота потекла по его позвоночнику, заставляя его содрогнуться. Печали следовали за ним. Вглядываясь сквозь туман он увидел сломанный шпиль, обезглавленного героя, древнее дерево оторванное от земли и перевернутое, его огромные скрученные корни выглядывали сквозь крышу и окна сломанного дома. Почему же все это кажется таким знакомым?

Прямо впереди наклонная лестница из бледного мрамора вырастала из темной воды изящной спиралью, резко обрываясь в десяти футах над их головами. Нет, подумал Тирион, это невозможно.

- Впереди, - голос Лемор дрожал. - Свет.

Все обернулись. И все увидели его.
- "Зимородок", - сказал Гриф. - Или кто-то вроде него.
Но он опять обнажил меч.

Все хранили молчание. "Робкая Дева" плыла по течению. Парус не поднимали с тех пор, как они заплыли в Печали. У них не было другого выбора, только как подчиниться движению реки. Утка искоса оглядывался, вцепивщись в мачту. Спустя некоторое время даже Янди перестал направлять лодку. Все всматривались в далекий огонек. Вскоре огонек разделился на два, затем на три.

- Мост Грез, - сказал Тирион.
- Невозможно, - сказал Халдон Полумейстер. - Мы оставили мост позади, реки текут только в одну сторону.

- Мать Ройн течет, как ей захочется, - пробормотал Яндри.
- Семеро, храните нас, - сказала септа Лемор.

Наверху, на пролете, каменные люди начали выть. Некоторые указывали вниз, на них.
- Халдон, отведи принца вниз, - скомандовал Гриф.

Но было слишком поздно - течение вцепилось в них и неотвратимо несло к мосту. Яндри оттолкнулся шестом, чтобы уберечь их от столкновения с опорой. Толчок отнес их в сторону сквозь завесу бледно-серого мха. Тирион чувствовал, как его лица касаются усики растений, нежные, как пальцы шлюхи. А потом за его спиной раздался грохот, и палуба накренилась так внезапно, что он чуть не упал и не оказался за бортом.

Каменный человек рухнул на лодку.

Он приземлился на крышу каюты, так тяжело, что казалось "Робкая Дева" налетела на камни, и проревел им что-то на языке, которого Тирион не знал. Второй каменный человек последовал за ним, спрыгнув сзади, у румпеля. Изношенные доски треснули под обрушившейся мощью и Исилла пронзительно завизжала.

Утка находился к ней ближе всех. Здоровяк не стал терять времени, чтобы вытащить меч. Вместо этого он замахнулся своим шестом и ударил человека в грудь так, что тот рухнул за борт и исчез под водой, не издав ни звука.

Грифф оказался около второго человека сразу же как тот сполз с крыши каюты. C мечом в правой руке и факелом в левой он заставил тварь попятиться. Их движущиеся тени танцевали на замшелых стенах, когда поток проносил "Робкую Деву" под мостом. Когда каменный человек двинулся на корму, Утка загородил ему дорогу с шестом в руке. Когда тот двинулся вперед, Халдон Полумейстер взмахнул другим факелом и вынудил его отступить. У него не было выбора, кроме как пойти прямо на Гриффа. Капитан скользнул в сторону, его клинок блеснул. Искры сверкнули там, где сталь рубанула отвердевшую серую плоть каменного человека, но его рука все же рухнула на палубу. Грифф отбросил конечность в сторону. Яндри и Утка подобрались с шестами. Вместе они выпихнули тварь за борт в темные воды Ройна.

К тому времени "Робкая Дева" выплыла из-под разрушенного моста.
- Мы ото всех избавились? - спросил Утка. - Сколько спрыгнуло?

- Двое, - сказал Тирион дрожа.
- Трое, - сказал Халдон. - Позади тебя.

Карлик обернулся - он стоял там.

От прыжка одна из его ног треснула, неровный кусок бледной кости проступил через истлевшую ткань штанов и серое мясо под ней. Сломанная кость пестрела каплями коричневой крови, но он все равно брел вперед, протягивая руку к Юному Грифу. Рука его была серой и жесткой, но кровь сочилась между костяшками, когда он пытался сжать пальцы в хватке. Мальчик стоял, пристально вглядываясь, так неподвижно, будто и сам был сделан из камня. Его рука лежала на рукояти меча, но он словно забыл, зачем.

Тирион сбил с ног парня и прыгнул через него, пихнув факел в лицо каменного человека, заставляя его отшатнуться, оступившись на сломанной ноге и отмахиваясь от огня неуклюжими серыми руками. Карлик проковылял за ним, рубя факелом и тыча им в глаза каменного человека. Дальше и дальше. Назад, и еще шаг, и еще. Они были уже на краю палубы, когда тварь рванулась к нему, схватила факел и вырвала его из его рук. Твою мать, подумал Тирион.

Каменный человек отшвырнул факел. Тихое шипение раздалось, когда черные воды потушили пламя. Каменный человек заревел. Прежде он был с Летних Островов; его челюсть и половина щеки превратилась в камень, но кожа была черной как ночь там, где она не была серой. Когда он схватил факел, его кожа потрескалась и расслоилась. Кровь текла по костяшкам его пальцев, хотя не было заметно, чтобы он это чувствовал. Это было отчасти милосердно, подумал Тирион. Хоть и смертельная, серость, предположительно, не была болезненной.

- Отходи! - крикнул кто-то вдалеке, а другой голос произнес:
- Принц! Защитите мальчика!
Каменный человек, пошатываясь, двинулся вперед с вытянутыми цепкими руками.

Тирион врезался в него плечом.

Он будто столкнулся с замковой стеной, только этот замок стоял на расшатанных ногах. Каменный человек перевалился за борт, цепляясь в падении за Тириона. Они упали в реку с чудовищным всплеском, и мать Ройн поглотила их обоих.

Внезапный холод ударил Тириона, словно молот. Пока он тонул, он чувствовал, как каменная рука теребила его лицо. Другая сомкнулась вокруг его руки, таща его вниз, в темноту. Лишенный возможности видеть, с наполненным рекой носом, задыхающийся, тонущий, он ударил, извился, боролся, чтобы вырваться из пальцев, сжимавших его руку, но каменные пальцы были непоколебимы. Воздух пузырился, вырываясь из его губ. Мир был черен и становился еще чернее. Он не мог дышать.

Есть и худшие способы умереть, чем утонуть. Честно говоря, он погиб уже давно, еще в Королевской Гавани. Это был его оставшийся не успокоенным дух, маленький мстительный призрак, который задушил Шаю и пропустил арбалетный болт сквозь кишки великого лорда Тайвина. Ни один человек не будет оплакивать того, кем он стал. Я буду не давать покоя Семи Королевствам, думал он, погружаясь все глубже. Они не любили меня, когда я был жив, так пускай трепещут от страха, когда я умру.

Когда он открыл рот, чтобы проклясть их всех, черная вода наполнила его легкие, и тьма сомкнулась вокруг него.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/65845

Переводчики: Robusta, reaman, Feen, kobyak

Dark_Paladin, Svetski, qwerty645, Melli

hasa, talkincat, Natan, kotpenkov

spot1980, AlexDRE, Green88, HarlyQueen