Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: THE PRINCE OF WINTERFELL

Принц Винтерфелла

Очаг был покрыт холодным черным пеплом, комнату согревали лишь свечи. Каждый раз когда открывалась дверь их пламя колебалось и дрожало. Невеста тоже дрожала. Они одели ее в белое платье из шерсти ягнят с кружевами. Ее рукава и лиф были обшиты прозрачным жемчугом, а на ее ногах были белые замшевые тапочки - красивые, но не теплые. Ее лицо было бледным, истощенным.

"Лицо вырезано из льда", подумал Теон Грейджой накинув меховой плащ на ее плечи. "Труп погребенный в снегу".
- Миледи. Время пришло.
За дверью звучала музыка, лютни, трубы и барабаны.

Невеста подняла глаза. Карие глаза, блестящие в свете свечей. "Я буду ему хорошей женой, п-правда. Я ... Я порадую его и дам ему сыновей. Я буду лучшей женой, чем могла бы быть настоящая Арья, он увидит ".

Подобные разговоры могут тебя убить, или еще хуже. Этот урок он узнал будучи Вонючкой. "Вы настоящая Арья, миледи. Арья из дома Старков, дочь лорда Эддарда, наследница Винтерфелла." Ее имя, она должна была знать ее имя. "Арья Подногами. Ваша сестра называла вас Арья Лошадиное Лицо".

– Это я придумала это прозвище. У нее и правда было вытянутое лицо, похожее на лошадиное. У меня не такое. Я была хорошенькой. – Слезы полились у нее из глаза. – Я никогда не была такой красивой, как Санса, но все говорили, что я хорошенькая. Лорд Рамси же считает меня хорошенькой?

"Да," солгал он. "Он мне так сказал."

"Однако, он знает кто я. Кто я на самом деле. Я вижу это, когда он смотрит на меня. Он выглядит таким злым, даже когда улыбается, но это не моя вина. Говорят, он любит причинять людям боль."

"Миледи не должна слушать эту... ложь."

"Говорят, что он навредил вам. Ваши руки, и ... "

У него пересохло во рту. - Я ... Я заслужил это. Я прогневал его . Вы не должны его злить. Лорд Рамси милый и добродушный человек. Будьте милы с ним, и он будет добр к вам. Будьте хорошей женой.

- Помоги мне. Она вцепилась в него.
- Пожалуйста. Я наблюдала за тобой во дворе, играющим со своими мечами. Ты был так красив. Она сжала его руку. - Если мы убежим, я могу быть твоей женой или твоей шлюхой.. кем ты захочешь. Ты можешь быть моим мужчиной.

Теон отдернул свою руку от неё.
- Я не... Я ничей мужчина, - мужчина бы помог ей, - Просто... просто будь Арьей, будь его женой. Ублажай его или... Просто ублажай его и прекрати разговоры о том, чтобы стать кем-то ещё.
Джейни, её зовут Джейни Пуль...кажется, Пуль рифмуется с "боль".
Музыка становилась всё более навязчивой.
- Пора. Вытри слёзы.
У неё коричневые глаза. Кто-нибудь заметит. Кто-нибудь вспомнит.
- Хорошо, а теперь улыбайся.

Девушка пыталась. Её губы, дрожа, дернулись и застыли, так что он мог видеть зубы. Хорошие белые зубы, подумал он, но если она разозлит его, они не будут такими очень долго. Когда он открыл дверь, три из четырех свечей опрокинулись. Он вел невесту в туман, туда где ждали гости приглашённые на свадьбу.

"Почему я?" спросил Теон, когда Леди Дастин сказала, что вести невесту должен он.

"Её отец мёртв, все её братья тоже. Её мать погибла в Близнецах. Её дяди пропали или мертвы, или схвачены."

"У неё ещё есть брат". Он мог бы сказать, что у неё есть ещё три брата. "Джон Сноу в Ночном Дозоре".

- Сводный незаконно рожденный брат, к тому же связанный клятвой со Стеной. Ты же был воспитанником её отца, ближайший из её живых родственников. И, как подобает, ты отдаешь её замуж.

Самый близкий к ней из живых родственников. Теон Грейджой вырос с Арьей Старк. Теон узнал бы самозванку. Если бы он показал, что Болтон признает ложную девушку Арью, северные лорды, которые собрались, чтобы свидетельствовать сочетание не будут иметь оснований подвергать сомнению ее легитимность. Стаут и Слейт, Хоресбейн Умбра, сварливый Рисвел, мужчины Хорнвуда и двоюродные братья Сервина, толстый Лорд Виман Мандерли ... никто из них и на половину не знал дочерей Неда Старка так хорошо, как он. И даже если у кого и были личные сомнения, безусловно, они будут достаточно мудры, чтобы держать их при себе.

"Меня используют, чтобы я покрыл их обман, сам испачкался в их лжи". Потому-то Русе Болтон снова одел его лордом - играть роль в этом фиглярском фарсе. Когда всё закончится, когда их фальшивую Арью выдадут замуж и уложат в постель, Теон Перевертыш больше не понадобится Болтону. "Послужи нам в этом деле, и, когда Станнис будет разбит, мы обсудим, как возвратить тебе место твоего отца", - сказал его светлость своим мягким голосом, созданным для лжи и интриг. Теон не верил ни единому слову. Он станцует для них, потому что выбора нет, но после... "Он опять отдаст меня Рамси", - думал он, - "а Рамси лишит еще нескольких пальцев и снова превратит в Вонючку". Если только боги не смилуются и Станнис Баратеон не обрушится на Винтерфелл и не предаст всех мечу, включая и его самого. Это лучшее, на что он мог надеяться.

Как ни странно в богороще было теплее . За её пределами, жесткий белый иней охватил Винтерфелл. Дороги были покрыты предательским чёрным льдом и инеем сверкающим под лунным светом в разбитых панелях Стеклянного сада. Заносы из грязного снега скопилось на стенах, заполнив все уголки. Некоторые из них были настолько высоки, что погребли двери под собой. Под снегом лежал серый пепел и угольки, а кое-где почерневшие балки или кучи костей украшенные обрывками кожи и волос. Сосульки размером с копье висели бахромой вдоль зубчатых стен и башен, как жесткие белые усы старика. Но внутри богорощи, земля осталась не замерзшей, поднимался пар от горячих водоемов, теплый, как дыхание младенца.

Невеста была в белом и сером - цвета, которые носила бы настоящая Арья, если бы дожила до свадьбы. Теон надел черное с золотом; плащ крепился к плечу грубым железным кракеном, который для него выковал кузнец в Курганах. Но волосы под капюшоном были седые и редкие, а у кожи сероватый стариковский оттенок. "И всё-таки Старк" - подумал он. Рука об руку с невестой они прошли под каменной аркой, вокруг их ног клубился туман. Барабан звучал как сердце девицы, трубы - высоко, нежно и маняще. Над верхушками деревьев плыла полускрытая в тумане ущербная луна, словно глаз, глядящий сквозь вуаль.

Теон Грейджой не был чужим для этой богорощи. Он играл здесь мальчиком, скакал по камням пересекая холодный чёрный омут под Вейрвуд, прятал свои сокровища в ствол древнего дуба, преследовал белку с луком сделаным им самим. Став старше, он отмачивал свои синяки в горячих источниках после многочисленных тренировок во дворе с Роббом, Джори и Джоном Сноу. Между этих каштанов, вязов и дремучих сосен он нашел секретные места, где мог скрыться, когда хотел побыть один. Именно здесь он впервые поцеловал девушку. Позднее другая девушка сделала его мужчиной на рванном одеяле в тени этих высоких серо-зеленых страж-деревьев.

Он никогда не видел богорощу такой, серой и призрачной, наполненной теплым туманом, блуждающими огоньками и щепчущими голосами, которые, казалось, звучали отовсюду и ниоткуда. Под деревьями шел пар от горячих источников. Теплые испарения поднимались от земли, укутывая деревья своим влажным дыханием, стелясь по стенам, чтобы затянуть серую завесу напротив наблюдающих окон.

Там было что-то вроде дорожки – извилистая тропка из расколотых камней, поросшая мхом и наполовину занесенная грязью и опавшими листьями, коварная из-за толстых коричневых корней, вылезших из-под земли.
Он вел по ней невесту. Джейн, или Дженни, и это созвучно "мученью". Однако ему нельзя думать об этом. Соскользни это имя с его губ – и он лишится пальца или уха. Он ступал очень осторожно – из-за отсутствия пальцев на ногах он хромал, когда торопился и ему не стоило этого делать, чтобы не споткнуться. Испортишь свадьбу лорда Рамси неверным шагом, и лорд Рамси исправит подобную неуклюжесть содрав кожу с невезучей ноги.

Туман был настолько плотный, что были видны только ближайшие деревья. Между ними стояли высокие тени и тусклые огни. Свечи мерцали в стороне от извилистой тропы и возвращались к деревьям, бледные светлячки плавали в теплом сером тумане. Казалось, это был странный другой мир, место вне времени между мирами, где проклятые скорбно блуждают до поры, когда они найдут путь к

той преисподней, которую заслужили своими грехами. Мы ведь все умрем, рано или поздно. Придет ли Станнис и убьет нас во сне? Скоро ли будет битва или она уже была проиграна?

Здесь и там жадно пылали факелы, отбрасывая красные тени на лица гостей. Проходя через туман, неверный свет делал их черты чудовищными, получеловеческими, скрученными. Лорд Стоут стал мастиффом, старый лорд Локк – стервятником, Амбер Смерть Шлюхам – горгульей, большой Уолдер Фрей – лисом, малый Уолдер – красным быком, которому недоставало только кольца в носу. Лицо Русе Болтона было бледной серой маской с двумя осколками грязного льда вместо глаз.

Над их головами на деревьях было полно воронов, их перья распушились, когда они сгорбились на голых коричневых ветвях, пристально глядя на церемонию внизу. Птицы мейстера Лювина. Лювин был мертв и его мейстерская башня была предана огню, но вороны остались. Это их дом. Теон удивлялся каково это – иметь дом.

Затем туман рассеялся, как занавес открывается перед шутом для представления новой сценки. Перед ними появилось сердце-дерево, широко раскинув свои костлявые ветви. Опавшие листья лежали вокруг широкого белого ствола волнами красного и бурого. Здесь ворон было больше всего, они бормотали друг с другом на тайном наречии убийц. Рамси Болтон стоял под ними, обутый в высокие сапоги мягкой серой кожи и одетый в черный вельветовый дублет, в разрезах которого был розовый шелк и сверкающие гранатовые капли. Улыбка плясала на его лице. «Кто пришел?» Его губы были влажны, шея над воротником была красной. «Кто предстал перед богом?»

Теон ответил:
- Арья из дома Старк пришла сюда вступить в брак. Женщина выросла и расцвела, чистокровная и благородная, она пришла просить благословления богов. Кто подойдет требовать ее?

- Я, - сказал Рамси. - Рамси из дома Болтонов, лорд Хорнвуда, наследник Дредфорта. Я требую ее. Кто передает ее?

- Теон из дома Грейджоев, воспитанник ее отца. - Он повернулся к невесте. - Леди Арья, вы берете этого мужчину?

Она подняла глаза на него. Карие глаза, не серые. Все они настолько слепы? На протяжении минуты она не говорила, но ее глаза молили. Это твой шанс, подумал он. Скажи им. Скажи им сейчас. Провозгласи свое имя перед всеми, скажи им, что ты не Арья Старк, пусть весь Север услышит, как тебя заставили сыграть эту роль. Конечно, это будет означать ее смерть, и его собственную тоже, но Рамси в гневе может убить их быстро. Старые боги Cевера могут даровать им это маленькое благо.

- Я беру этого мужчину, - сказала невеста шепотом.

Сквозь туман брезжили окружавшие их огни, сотня свечей, бледных как покрытые пеленой звезды. Теон отступил назад, Рамси и его невеста соединили руки и преклонили колена перед чардревом, склонив головы в знак покорности. Вырезанные красные глаза дерева пристально глядели на них, большой красный рот раскрылся в усмешке. В ветвях над их головами каркали вороны.

Через минуту молчания, посвященного молитве, мужчина и женщина снова встали. Рамси расстегнул плащ, который Теон накинул на плечи невесты моментом раньше, тяжелый белый плащ из шерсти отделанный серым мехом, украшенный лютоволком Дома Старков. На его место он прикрепил розовый плащ, покрытый каплями красного граната как и его дублет. На его спине красовался ободранный человек Дредфорта, сшитый из жесткой красной кожи, зловещий и ужасный.

На этом церемония завершилась – свадебные обряды на севере проходили быстро. Наверное, из-за отсутствия священников, предположил Теон, но каковой бы ни была причина, ему это показалось милосердным. Рамси Болтон сгреб свою жену, поднял на руки и шагнул в туман. Лорд Болтон, леди Уолда, и остальные последовали за ним. Музыканты снова принялись играть, а бард Абель запел: "Два сердца бьются вместе". Две из его женщин вступили в песню, их голоса слились в удивительной гармонии.

Теону стало интересно, что если он помолится. Если он сделает это услышат ли его старые боги? Они не были его богами, также как никогда не были их богами. Он был железнорожденный, сын Пайка, его бог был Утонувший Бог островов ... но Винтерфелл был за много лиг от моря. Прошла бы вся жизнь прежде чем хоть какой нибудь бог услышал бы его. Он не знал, кто он или что он, почему он все еще жив и почему он когда либо появился на свет.

– Теон. – Он словно услышал чей-то шепот.

Его голова дернулась. “Кто это сказал?” Все, что он мог видеть, было деревья и туман, который их покрывал. Голос был столь же слаб как шелест листьев, столь же холоден как ненависть. Голос богов, или призраков. Сколько умерло в день, когда он взял Винтерфел? Сколько минуло с дня, когда он всё потерял? День, когда Теон Грейджой умер, чтобы бы возродитья Вонючкой. Вонючка, Вонючка, рифмуется с воплем.

Внезапно он не захотел находиться здесь.

Стоило выйти из богорощи, холод обрушился на него, как голодный волк, и вцепился зубами. Он опустил голову навстречу ветру и пошел к Большому Залу, спеша за длинной процессией свечей и факелов. Лед хрустел у него под ногами, а внезапные порывы ветра скидывали капюшон, как будто призрак хватался за него ледяными пальцами, жаждая вглядеться в его лицо.

Винтерфелл был полон призраков для Теона Грейджоя.

То был не замок, который он помнил с лета своей юности. Это место было ранено и сломано, больше руина чем крепость, прибежище ворон и трупов. Большая двойная защитная стена все еще стояла, поскольку гранит не уступает легко огню, но большинство башен осталось остовами без крыши. Некоторые разрушились. Солома и древесина были съедены огнем, полностью или частично, и под разрушенными стеклами Стеклянного Сада фрукты и овощи, которые накормят замок в течение зимы, были мертвыми и черными и замерзшими. Палатки заполнили двор, полупохороненный в снегу. Русе Болтон завладел его стенами, со своими друзьями Фреями; тысячи человек втиснулись среди руин, переполняя каждый двор, ночуя в подвалах и под оголенными башнями, и в зданиях, оставленных в течение многих столетий.

Столбы серого дыма клубились от перестроенных кухонь и покрытой новой крышей цитадели с казармами. Зубцы стен и башен были покрыты снегом и увешаны сосульками. Все краски исчезли из Винтерфелла, и остались только серые и белые. Цвета Старков. Теон не знал к добру это или к злу. Даже небо было серым. Серое на сером и еще серее. Весь мир был серым, куда ни глянь все серое, кроме глаз невесты.Глаза невесты были карими. Большие, карие и полные страха. Несправедливо, что она искала у него помощи. Что она думала, что он позовет крылатого коня и улетит с ней отсюда как герой из сказки, которые она любила слушать с Сансой? Я даже себе не могу помочь. Вонючка, Вонючка, это рифмуется с "покорностью".

По всему двору висели на пеньковых веревках полузамершие мертвецы, их распухшие лица белели инеем. Когда авангард Болтона достиг Винтерфелла, замок кишел самовольными захватчиками. Больше двух дюжин были изгнаны остриями копий из их гнездышек, сделанных ими посреди полуразрушенных цитаделей и башен замка. Самых наглых и наиболее грубых повесили, оставшихся привлекли к работе. "Служите хорошо",- говорил им Лорд Болтон, - "и я буду милостив". Камня и древесины было в достатке с близким Волчьим лесом под рукой. Сперва возвели новые крепкие ворота на замену сожженных. Потом очистили обрушившуюся крышу Большого Зала и поспешно возвели новую вместо нее. Когда работа была сделана, лорд Болтон повесил рабочих. Верный своему слову он оказал им милость и не стал снимать с них кожу.

Тем временем прибыла остальная часть армии Болтона. Только они подняли оленя и льва Короля Томмена над стенами Винтерфела, как ветер начал завывать с севера, и ободранный человек Дредфортов был поднят ниже. Теон приехал в свадебном поезде Барбрей Дастин вместе с самой ее Милостью, ее ополчением из Барроутона и будущей невестой. Леди Дастин настаивала, что она должна опекать Леди Арью до того, как она выйдет замуж, но теперь это случилось. Сейчас она принадлежит Рамси. Она произнесла клятву. Благодяря этому браку Рамси станет Лордом Винтерфелла. До тех пор пока Джейн старается не злить его, он не имеет оснований причинять ей вред. Арье. Ее имя - Арья.

Даже внутри обитой мехом перчатки руки Теона начали пульсировать от боли. Довольно часто его руки болели и хуже, особенно отсутствующие пальцы. Неужели действительно было время, когда женщины жаждали его прикосновения? "Я сделал сам себя принцем Винтерфелла", подумал он, "и с этого все началось". Он думал, что люди будут петь о нем через сто лет и рассказывать сказки о его смелости. Но если кто-то и говорил о нем сейчас, то как о Теоне Перевертыше, и они рассказывали сказки о его предательстве. Этот замок никогда не был моим домом. Я был заложником здесь. Лорд Старк не обращался с ним жестоко, но длинная тень его двуручного меча всегда была между ними. Он был добр ко мне, но не любил. Он знал, что однажды ему может понадобиться моя смерть.

Теон держал глаза опущенными, когда он переходил двор, лавируя между палатками. "Я научился драться в этом дворе", думал он, вспоминая теплые летние дни, проведенные в спаррингах с Роббом и Джоном Сноу по присмотром старого Сира Родрик. Это было в прошлом, когда он еще был целым, когда он мог сжимать рукоять меча не хуже любого другого. Но этот двор также вызывал и темные воспоминания. Именно здесь он собрал людей Старка в ночь, когда Бран и Рикон бежали из замка. Тогда Вонючкой был Рамси. Стоя рядом с Теоном, он предложил ободрать несколько пленников, чтобы заставить их сказать, куда убежали мальчики.

"Тут не будет сдираний кожи, пока я - Принц Винрефела", - ответил Теон, предполагая насколько коротким будет его правление. Никто из них не поможет мне. Я знал их пол жизни, и никто из них мне не поможет. Даже так, он сделал все возможное, что бы защитить их, но как только Рамси снял личину Вонючки, он убил всех мужчин, включая железнорожденных Теона. "Он сжег моего жеребца." Это было последнее, что он видел в день падения замка: горящий Улыбчивый, огонь, скачущий на гриве, ярость, удары копытами, крик, его глаза, побелевшие от ужаса. Здесь, в этом самом загоне.

Двери Большого Зала замаячили перед ним; заново сделанные, чтобы заменить сгоревшие двери, они казались ему грубыми и уродливыми, необработанные доски, соединенные в спешке. Их охраняла пара копьеносцев, сгорбившихся и дрожащих под толстыми меховыми плащами, с бородами, покрытыми коркой льда. Они обиженно взирали на него, когда он проковылял по лестнице, толкнул правую дверь и проскользнул внутрь.

В зале было приятно тепло и светло от факела. Он был переполнен более, чем Теон когда-либо видел. Теон позволил теплу нахлынуть на него, потом стал пробивался к началу зала. Мужчины сидели тесно, колено к колену вдоль скамей, и были зажаты так сильно, что слуги должны были извиваться между ними. Даже рыцари и лорды выше соли удовольствовались меньшим местом, чем обычно.

Около возвышения, Абель перебирал струны лютни и пел “Непорочных Дев Лета.” Он называет себя бардом. На самом деле он больше сводник. Лорд Мандерли привез музыкантов из Белой Гавани, но ни один не был певцом, поэтому когда Абель появился в воротах с лютней и шестью женщинами, он был принят радушно. “Две сестры, две дочери, одна жена, и моя старая мать,” утверждал певец, хотя никто не был похож на него. “Некоторые танцуют, другие поют, одна играет на трубе и одна на барабане. Кроме того, они хорошие прачки.”

Бардом он был или сводником, но голос Абеля звучал сносно, и играл он неплохо. Здесь, среди развалин, это было большее, чего можно было бы ожидать.

Вдоль стен висели знамена: лошадиная голова Рисвеллов в золотом, коричневом, сером и черном; ревущий гигант Дома Амберов; каменная рука Дома Флинтов из Кремневого Пальца; лось Хорнвуда и водяной Мандерли; черный боевой топор Сервина и сосны Толлхарта. Все же их яркие цвета не смогли полностью скрыть ни почерневшие стены за ними, ни доски закрывавшие дыры, которые были когда-то окнами. Даже крыша была не такой, из неструганных новых балок, легких и ярких, старые стропила были покрыты копотью, почти черной благодаря столетиям дыма.

Самые большие знамена были позади возвышения, лютоволк Винтерфелла и ободранный человек Дредфорта висели за новобрачными. Вид знамени Старков задел Теона сильнее, чем он ожидал. "Ошибка, это ошибка, ошибка такая же, как и ее глаза. Гербом Дома Пул была голубая броня на белом, обрамленная серой сеточкой. Этот герб они должны были повесить."

“Теон Перевертыш”, - сказал кто-то, когда он прошел. Другие мужчины отворачивались при виде его. Презирали. А почему нет? Он был предателем, который взял Винтерфелл предательством, убил названных братьев, сдал собственных людей, чтобы им сняли кожу во Рву Кейлин и положил молочную сестру в кровать лорда Рамси. Русе Болтон мог использовать его, но настоящие северяне должны презирать его.

Недостающие пальцы на левой ноге придали ему скособоченную, нескладную походку, выглядевшую потешно. Позади себя он услышал женский смех. Даже здесь, в этом полузамерзшем внутреннем дворе замка, окруженном снегом, льдом и смертью, были женщины. Прачки. Это было вежливым названием следующих за лагерем, вежливым названием шлюх.

Теон не мог сказать, откуда они взялись. Только, казалось, что они появились, как личинки на трупе или вороны после сражения. Армии привлекали их. Некоторые были опытными шлюхами, которые могли трахнуть двадцать мужчин за ночь и перепить их всех. Другие выглядели столь же невинными как девицы, но это было ловким приемом их ремесла. Некоторые были лагерными невестами, связанные с солдатами, за которыми они следовали со словами молитвы одному богу или другому, обреченные быть забытыми, как только война закончится. Они нагрели бы кровать мужчины ночью, починили бы дырки в его ботинках утром, приготовили бы ему ужин и ограбили бы его труп после сражения. Некоторые даже немного стирали . С ними иногда были бастарды, несчастные, грязные существа, родившиеся в одном лагере или другом. И даже, такие как они осмеивали Теона Перевертыша. Пусть смеются. Его гордость погибла здесь, в Винтерфелле; для такого как он не было места в темницах Дредфорта. Если ты узнал поцелуй ножа для снятия кожи, смех теряет силу причинить боль.

Происхождение и право рождения предоставили ему место на возвышении в конце высокого стола около стены. С левой стороны от него сидела Леди Дастин, одетая как всегда в черную шерсть, со строгой прической и без украшений. С правой стороны от него никто не сидел. Все они боялись, что позор мог бы сказаться на них. Если бы он осмелился, то рассмеялся бы.

Место невесты было самым почетным, между Рамси и его отцом. Она сидела с потупленным взором, когда Русе Болтон предложил выпить за Леди Арью. “В ее детях два наших древних Дома станут одним,” сказал он, “и с длительной враждой между Старками и Болтонами будет покончено.” Его голос был настолько тих, что когда люди старались изо всех сил услышать, зал затихал. “Я сожалею, что несмотря на это наш хороший друг Станнис не счел нужным присоединиться к нам”, - продолжал он с серебристым смехом, “насколько я знаю, Рамси надеялся подарить его голову Леди Арье в качестве свадебного подарка.” Смех стал громче. “Мы окажем ему роскошный прием, когда он прибудет, прием, достойный истинного северянина. До тех пор давайте есть, пить и веселиться... ибо зима близко, друзья мои, и многие из присутствующих здесь не доживут до весны.”

Еду и напитки для свадебного пира привез лорд Белой Гавани – черное крепкое и желтое пиво, красное, золотое и пурпурное вино, привезенное с жаркого юга на широкодонных кораблях и созревшее в глубоких погребах. Гости поглощали пироги с треской и зимний лимонад, горы реп и огромные круги сыра, куски копченой баранины и говяжьи ребрышки, зажаренные почти до черноты. И, наконец, три огромных свадебных пирога, размером с колеса телеги, их слоеная корочка лопалась от начинки из моркови, лука, турнепса, пастернака, грибов и ломтей пряной свинины в остром коричневом соусе. Рамси порубил их на куски своим коротким мечом, а Виман Мандерли собственноручно разложил по тарелкам, передав первые дымящиеся ломти Русе Болтону и его толстой жене-Фрей, следующую порцию получили сир Хостин и сир Эйенис, сыновья Уолдера Фрея.
– Лучший пирог из всех, что вы когда-либо пробовали, милорды, – заявил толстый лорд. – Запивайте его золотым арборским и смакуйте каждый кусочек. Я так и сделаю.

Верный своему слову, Мендерли поглотил шесть порций, по две от каждого из трех пирогов, причмокивая губами, хлопая себя по животу и уплетая за обе щеки, пока передняя часть его туники не покоричневела от

подливки, а борода не стала пятнистой от крошек хлеба. Даже Толстая Уолда Фрей не могла сравниться с ним в обжорстве, хотя она и сама управилась с тремя кусками. Рамси тоже усердно ел, хотя его бледная невеста только пристально смотрела на порцию, поставленную перед ней. Когда она подняла голову и посмотрела на Теона, он увидел страх в ее больших карих глазах.

В зал нельзя было входить с мечами, но у каждого мужчины был кинжал, даже у Теона Грейджоя. Чем же еще ему резать мясо? Каждый раз как он смотрел на девочку по имени Джейни Пуль, он ощущал холод стали, которую носил с собой. Мне не удастся спасти ее, но я мог бы достаточно легко убить ее. Никто этого не ожидает. Я мог бы попросить ее сделать мне честь и потанцевать со мной, а потом перерезать ей горло. Я сделал бы доброе дело, не так ли? И если древние боги услышат мою молитву, может быть Рамси в гневе прикончит и меня тоже. Теон не страшился смерти. В застенках под Дредфортом он узнал, что есть много вещей, гораздо хуже смерти. Рамси обучил его этому сам, палец за пальцем, на руках и на ногах, и этот урок ему не суждено было забыть.

- Вы не едите, - заметила леди Дастин.
- Нет.
Ему было трудно есть. Благодаря Рамси у него было так много сломанных зубов, что жевание превращалось в муку. Пить было легче, хотя ему приходилось держать винный кубок двумя руками, чтобы не уронить.

- Не любите пироги со свининой, милорд? Лучшие свиные пироги, какие мы когда-либо пробовали, как уверяет наш толстый друг. - Она указала в сторону лорда Мандерли своим кубком. - Вы когда-нибудь видели толстяка таким счастливым? Он почти танцует. Ест прямо руками.

Это было правдой. Лорд Белой Гавани представлял собой веселого толстяка, смеющегося и улыбающегося, шутящего с другими лордами и хлопающего их по спинам, заказывая музыкантам то одну, то другую мелодию. «Исполни нам «Ночь, что закончилась», певец», - ревел он. «Невесте она понравится, я знаю. Или спой нам о храбром юном Денни Флинте и заставь нас рыдать». На первый взгляд казалось, что это он только что женился.

- Он пьян, - сказал Теон.
- Топит свои страхи. Он трус до мозга костей.

Трус ли? Теон не был уверен. Его сыновья тоже были толстыми, но они не посрамили себя в сражениях.
- Железнорожденные тоже пируют перед битвой. Последний вкус жизни на случай, если ждет смерть. Если Станнис придет...

- Он придет. Он должен. – усмехнулась леди Дастин. – А когда он придет, толстяк обмочит штаны. Его сын умер на Красной Свадьбе, несмотря на это, он уже разделил хлеб-соль с Фреями, пригласил их под свою крышу и пообещал одному свою внучку. Он даже подает им пирог. Мандерли однажды сбежали с юга, гонимые с их земель и крепостей врагами. Кровь не лжет. Толстяк хотел бы убить всех нас, не сомневаюсь, но у него кишка тонка, даже с таким пузом. Под этой горячей плотью бьется сердце ворона и съеживается, как…как…твое.

Ее последние слова были ударом хлыста, но Теон не решился ответить в том же духе. Любая наглость может стоить ему кожи.
- Если миледи полагает, что лорд Мандерли хочет предать нас, надо сказать об этом лорду Болтону.

- Вы думаете, Русе не знает? Глупыш. Посмотрите на него. Посмотрите, как он наблюдает за Мандерли. Ни одно блюдо даже не коснется губ Русе, пока он не увидит, как лорд Виман первым попробует его. Ни одна капля вина не проглотится, пока он не увидит, что Мандерли пьет из того же кувшина. Я думаю, ему понравилось бы, предприми толстяк попытку предательства. Это позабавило бы его. У Русе нет чувств, понимаете. Эти пиявки, которых он так любит, высосали из него страсть уже много лет назад. Он не любит, он не ненавидит, он не скорбит. Для него это игра, легкое развлечение. Некоторые загоняют добычу, некоторые охотятся с ястребом, некоторые кидают кости. Русе играет с людьми. Вы и я, эти Фреи, лорд Мандерли, его пухлая новая жена, даже его бастард - мы просто его игрушки.
Мимо прошел слуга. Леди Дастин протянула свой кубок, чтобы его снова наполнили, затем показала жестом сделать то же самое для Теона.
- Честно говоря, - сказала она. - Лорд Болтон стремится к большему, чем просто быть лордом. Почему бы не Королем Севера? Тайвин Ланнистер мертв, Цареубийца искалечен, Бес сбежал. Ланнистеры уже не те, что прежде, а вы были так любезны и избавили его от Старков. Старый Уолдер Фрей не будет возражать, если его толстая маленькая Уолда станет королевой. Белая Гавань может создать проблемы, если лорд Виман переживет надвигающееся сражение... но я совершенно уверена, что не переживет. И Станнис тоже. Русе избавится от них обоих так же, как он избавился от Молодого Волка. Кто еще есть?

- Вы, - ответил Теон. – Есть еще вы. Леди Барроутона, Дастин в замужестве, Рисвелл при рождении.

Это ей понравилось. Она сделала глоток вина, ее темные глаза сверкали. Она сказала:
- Вдова Города-на-Кургане... и да, если бы я захотела, я бы могла стать неудобством. Конечно, Русе тоже это понимает, поэтому заботится о том, чтобы задобрить меня.

Она собиралась сказать еще что-то, но увидела мейстеров. Трое вошли через главную дверь за помостом – один высокий, один пухлый и один совсем юный, но в своих одеждах и цепях они были тремя серыми горошинами из черного стручка. До войны Медрик служил лорду Хорнвуду, Рходри – лорду Сервину, а молодой Хенли – лорду Слейту. Русе Болтон привез их в Винтерфелл, чтобы они занялись воронами Лювина, и вновь можно было бы отправлять и получать послания.

Когда мейстер Медрик встал на одно колено и зашептал на ухо Болтону, леди Дастин в отвращении скривила рот:
– Если бы я стала королевой, то первое, что бы я сделала – приказала убить всех этих серых крыс. Они снуют повсюду, поедая объедки со столов лордов, стрекочут друг с другом, наушничают своим хозяевам. Но кто в действительности хозяин, а кто слуга? У каждого великого лорда есть мейстер, а лорды поменьше стремятся иметь своего. Человек считается мелкой сошкой, если у него нет мейстера. Эти серые крысы читают и пишут наши письма, даже для тех лордов, что не умеют читать, и кто может с уверенностью сказать, что они не искажают наши слова ради собственной цели? Что в них хорошего, я тебя спрашиваю?

- Они лечат, - ответил Теон. Похоже, от него этого ожидали.

- Да, врачуют. Я и не говорила, что они глупы. Они ухаживают за нами, когда мы больны или ранены или подавлены болезнью близкого человека. Когда мы наиболее слабы и уязвимы, они тут как тут. Иногда им удается нас вылечить, и мы должным образом их благодарим. Если им не удается нам помочь, они утешают нас в печали, и за это мы им тоже признательны. Из благодарности мы даем им кров,

посвящаем их в наши тайны, они участвуют в каждом совете. И в скором времени правитель сам становится управляемым.

Именно так произошло с лордом Рикардом Старком. Его серую крысу звали мейстер Валис. Разве не ловко они поступают, называя себя только одним именем, даже те, у кого их было два, когда они впервые переступили порог Цитадели? Благодаря этому мы никогда не знаем кто они на самом деле и откуда они пришли... но если хорошенько покопаться, это все же можно разузнать. Прежде чем он надел на себя цепь, мейстер Валис звался Валисом Флауерсом. Флауерсы, Хиллы, Риверсы, Сноу... мы даем эти имена незаконорожденным, чтобы отметить их теми, кем они являются, но они всегда быстро избаляются от них. По слухам, матерью Валиса Флауерса была девица из дома Хайтауеров, а отец... архимейстером Цитадели. Эти серые крысы не такие уж целомудренные, как хотят нас убедить. А мейстеры из Староместа хуже всех. Когда он выковал цепь, его тайный отец и друзья не теряли времени даром, отправив его в Винтерфелл, нашептывать лорду Рикарду ядовитые речи, сладкие как мед. Свадьба Талли была его идеей, я никогда не сомневалась в этом, и он – ...

Она умолкла, когда Русе Болтон поднялся на ноги, его бледные глаза светились в свете факела.
- Мои друзья, - заговорил он, и тишина охватила весь зал, такая, что Теон слышал свист ветра в окнах, - Станнис и его рыцари захватили Глубоколесье, подняв там знамена красного бога. Кланы северных гор идут вместе с ним на своих косматых лошадях. Если погода удержится, они будут у нас через две недели. Убийца Ворон Амбер идет на юг по королевскому тракту, Карстарки надвигаются с востока. Они собираются соединиться с лордом Станнисом и отобрать у нас этот замок.

Сир Хостин Фрей вскочил на ноги:
- Мы должны скакать вперед, чтобы встретиться с ними. Зачем позволять им объединить силы?

Арнольф Кастарк только и ждет знака от Лорда Болтона, чтобы сменить плащ, думал Теон, в то время как другие лорды начали выкрикивать советы. Лорд Болтон поднял руки, требуя тишины. “Зал не место для таких обсуждений, мои лорды. Давайте перейдем в солярий, пока мой сын осуществляет свои брачные обеты. Остальные, останьтесь и наслаждайтесь едой и напитками.”

Когда лорд Дредфорта удалился в сопровождении трех мейстеров, другие лорды и капитаны встали из-за стола и направились за ним. С угрюмым видом проследовал сухопарый Хозер Амбер, по прозвищу Смерть Шлюхам. Лорд Мандерли был пьян настолько, что четверым сильным мужчинам пришлось поддерживать его по дороге из зала. Повиснув на своих рыцарях, шатающейся походкой он прошел мимо Теона, невнятно бормоча:
- Нужно нам было спеть песню про Повара-крысу. Певец, а ну спой нам про Повара-крысу.

Леди Дастин поднялась одной из последних. Когда она ушла, зал внезапно показался душным. Теон понял насколько он пьян, только когда с трудом встал на ноги. Вылезая из-за стола, он споткнулся и выбил кувшин с вином из рук прислуживавшей за столом девушки. Вино плеснуло на его сапоги и на штаны темно-красным потоком.

Рука схватила его за плечо, пять стальных пальцев глубоко вонзились в его плоть. – Тебя вызывают, Вонючка, – сказал Кислый Алин, его дыхание разило гнилью от испорченных зубов. Желтый Дик и Дэймон Станцуй-для-Меня были вместе с ним. – Рамси говорит, что ты должен проводить его невесту в постель.

Дрожь страха пронзила его. Я играл свою роль, он думал. Почему я? Он знал - лучше все же не возражать

Лорд Рамси уже вышел из зала. Его невеста, несчастная и как будто всеми забытая, сидела молча сгорбившись под знаменем дома Старков и сжимала обеими руками серебряный кубок. Судя по тому, как она на него посмотрела, когда он приблизился, девочка осушила кубок уже не раз. Может быть, она надеялась, что если выпьет достаточно, то тяжелое испытание минует ее. Теону было известно лучше. - Леди Арья, - произнес он. - Идемте. Пришло время исполнить свой долг.

Шестеро парней Болтонова бастарда сопровождали их, когда Теон вел девушку через зал и холодный двор к Большому Замку. Им нужно было подняться на три пролета каменной лестницы, чтобы попасть в спальню лорда Рамси, одну из тех комнат, которые пожар только слегка коснулся. Когда они поднимались, Дэймон Станцуй-Для-Меня одобрительно свистел, пока Скиннер хвастался, что лорд Рамси пообещал ему кусочек окровавленной простыни в знак особого расположения.

Спальня была хорошо подготовлена для первой брачной ночи. Вся мебель была новой, привезенной из Барроутона багажным обозом. На кровати под складками балдахина из кроваво-красного вельвета лежала пуховая перина. Каменный пол был покрыт волчьими шкурами. Огонь горел в очаге, свечи – на прикроватном столике. В буфете стояла бутыль вина, два кубка и половина круга белого сыра с прожилками.

Так же было кресло, вырезанное из черного дуба с красным кожаным сиденьем. Лорд Рамси сидел на нем, когда они вошли. На его губах блестела слюна.
- Вот и моя милая дева. Хорошие парни. Сейчас можете оставить нас. Не ты, Вонючка. Останься.

Вонючка, Вонючка, только пищать и могу. Судорога свела его несуществующие пальцы: два на левой руке, один на правой. А на его бедре покоился кинжал, спал в своих кожаных ножнах, но беспокойно, ох как беспокойно. Только мизинца не достает моей правой ладони, напомнил себе Теон. Я еще могу держать нож. "Мой господин, чем могу служить?"

- Ты дал мне девчонку. Кто лучше развернет подарок? Давай посмотрим на маленькую дочь Неда Старка.

Она не семя лорда Эддарда, Теон чуть было не сказал. Рамси знает, он должен знать. Это какая-то новая жестокая игра? Девочка стояла у края кровати, дрожа как ягнёнок. “Леди Арья, повернитесь спиной, мне нужно расшнуровать ваше платье.”

- Нет, - лорд Рамси налил себе кубок вина. - Шнурки займут много времени. Срежьте это с нее.

Теон вытащил кинжал. Теперь мне достаточно только повернуться, чтобы заколоть его. В моей руке нож. Но он уже знал правила игры. Новая ловушка, сказал он себе, припомнив Киру с ключами. Он хочет, чтобы я попытался его убить. А когда мне это не удастся, он сдерет кожу с той руки, в которой я держу клинок. Он вцепился в юбку невесты.
- Стойте и не шевелитесь, моя леди. - Ниже талии ее наряд ниспадал свободно, и туда он осторожно, чтобы не порезать ее, протолкнул кинжал лезвием вверх. Острие прошло через шерсть и шелк

с тихим, мягким шорохом. Девочка дрожала. Теону пришлось схватить ее за руку, чтобы удержать на месте. Джейни, Джейни, это рифмуется с мученьем. Он сжал ее крепче, насколько это позволяла искалеченная левая рука.
- Стойте спокойно.

Наконец, платье упало бледным клубком вокруг ее ног. - Ее нижнее белье тоже, - приказал Рамси. Вонючка подчинился.

Когда это было сделано, невеста стояла обнаженная, ее свадебный наряд грудой белых и серых тряпок лежал вокруг ее ног. Ее груди были маленькими и острыми, бедра узкими и девическими, ноги тонкими, словно птичьи. Ребенок. Теон забыл насколько она юна. Возраста Сансы. Арья будет еще младше. Несмотря на огонь в очаге, в спальне было холодно. Бледное тело Джейн покрылось гусиной кожей. Был момент, когда ее руки подымались будто закрывая груди, но Теон безмолвно прошептал губами "нет", она увидела и немедленно остановилась.

- Что ты думаешь о ней, Вонючка? - спросил лорд Рамси.
- Она...
Какой ответ он хочет услышать? Что ему сказала девушка перед богорощей? Все говорили, что я была хорошенькой. Сейчас она не была хорошенькой. Он видел паутину бледных тонких линий на ее спине там, где кто-то высек ее.
- ...она прекрасна, так... так прекрасна.

Рамси пьяно улыбнулся.
- Она делает твой член твердым, Вонючка? Тесьма растянулась? Ты хочешь трахать ее первым? - Он засмеялся. - Принц Винтерфелла имеет такую же привилегию, как и все лорды в старину. Первую ночь. Но ты не лорд, не так ли? Только Вонючка. Даже не мужик, по правде говоря. - Он сделал еще один глоток вина, затем бросил кубок через всю комнату, разбив вдребезги об стену. Красные потоки потекли по камню. - Леди Арья, ложитесь на кровать. Да, на подушки, как хорошая жена. Теперь раздвигай свои ноги. Дай нам посмотреть твое влагалище.

Девушка бессловессно повиновалась. Теон сделал шаг назад к двери. Лорд Рамси сел рядом с невестой, плавно двигая рукой по ее внутренней стороне бедра, затем впихнув два пальца ей вовнутрь. Девушка испустила вздох боли. - Ты суха, как старая кость. - Рамси дернул свободной рукой и ударил ее по лицу. - Мне сказали, что ты знаешь как доставить удовольствие мужчине. Это ложь?

- Н-нет, милорд. Я п-п-подготовлена.

Рамси поднялся, свет от камина играл на его лице. "Вонючка, сюда. Подготовь ее для меня."

На мгновение он не понял. "Я ... вы имеете в виду ... милорд, у меня же нет ... я ..."

"Ртом," сказал лорд Рамси. "И пошустрей при этом. Если она не потечет когда я разденусь, я вырву твой язык и прибью к стене."

Где-то в богороще каркал ворон. Кинжал все еще был в его ладони. Он вложил его в ножны.

Вонючка, меня зовут Воючкой, рифмуется со случкой. И он наклонился, чтобы сделать свое дело.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66624

Переводчики: Robusta, Mantykora, Renardie, Rut

HarlyQueen, FosterBSG, holly_2004, Sanza

insurgent, jdoblom, PhoNo, alada

arturr_90, DarkTingol, po6epm, resija и ещё 3 человека