Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: TYRION

ТИРИОН

Нрав у свиньи был легче, чем у некоторых из лошадей, на которых он ездил.Терпеливая и устойчивая, она приняла Тириона слегка взвизгнув, когда он вскарабкался на ее спину и оставалась неподвижной, пока он тянулся за щитом и мечом. Тем не менее, когда он натянул вожжи и стукнул ее ногами по бокам, она сразу тронулась. Ее звали Милашка, сокращенное от Милая-Хрюшка и ее тренировали с седлом и уздой, с тех пор, когда она была поросенком.

Расписные деревянные доспехи загрохотали, когда Претти пустилась через палубу. У Тириона вспотели подмышки и струйка пота стекала вдоль шрама под большим, плохо подогнанным шлемом. Самым абсурдным было то, что он чувствовал себя почти как Джейме, скачущий на турнирном поле с мечем в руке и в сияющих на солнце доспехах.

Мечта развеялась, когда раздался смех. Он ни какой не боец, всего лишь карлик на свинье сжимающий палку, скачущий на потеху нескольким неугомонным пропитанных ромом моряков в надежде развеселить их. Где-то в аду, его отец кипел от ярости, а Джоффри хихикал . Тирион мог чувствовать их холодные мертвые глаза следящие за лицом лицедея, также жадно, как и экипаж "Селаесори Кхоран".

И вот появился его противник. Пенни ехала на большой серой собаке, ее полосатое копье, пьяно дергалось когда животное скакало через палубу. Ее щит и броня были покрашены красной краской, выцветшей и сколотой в некоторых местах; его собственные доспехи были синими. "Не мои. Гроша. Никогда они не станут моими, умоляю."

Тирион поддал шенкелей Милашке для ускорения, когда моряки начали подбадривать его криком и улюлюканьем. Было ли это поощрением или насмешкой, он не мог сказать наверняка, но думал представление им нравилось. "И зачем я позволил вовлечь себя в этот фарс?"

Хотя он знал ответ. Уже двадцать дней корабль стоял на одном месте, застряв в штиле в Заливе Скорби. Настроение экипажа было отвратительным, и, похоже, становилось еще хуже, когда ежедневная порция рома подходила к концу. Им только и оставалось, что посвящать многие часы ремонту парусов, законопачиванию щелей и рыбалке.
Джорах Мормот слышал недовольное бормотание о том, что удача карлика отвернулась от них. Корабельный кок иногда еще потирал голову Тириона в надежде, что это принесет ветер, но остальные лишь бросали на него злобные взгляды всякий раз, когда он встречался у них на пути. Участь Пенни стала еще хуже, с тех пор как кок выдвинул идею, что сжимание грудей карлицы, возможно, именно то, что снова обратит удачу в их сторону. Он тоже принялся звать свинку Милашку Беконом, но из уст Тириона эта шутка звучала куда забавнее.

"Мы должны заставить их смеяться" - умоляюще говорила Пенни. "Мы должны заставить их полюбить нас. Если мы покажем им представление, оно поможет им забыться. Пожалуйста, м'лорд." И в итоге он почему-то согласился. Должно быть из-за рома. Вино капитана закончилось в первую очередь. Ромом можно напиться гораздо быстрее, чем вином, совершил открытие Тирион Ланнистер.

Таким образом, он оказался обряженным в раскрашенные деревянные доспехи Гроша, верхом на свинье Гроша, пока сестра Гроша давала ему инструкции о тонких моментах шутовского турнира, который стал бы их хлебом и солью, разделенными с матросами. Определенно, в этом была некая очаровательная ирония, учитывая, что однажды Тирион чуть было не лишился головы, отказавшись проехаться верхом на собаке на потеху своему извращенному племяннику. Однако ему все же было непросто воспринимать юмор этой ситуации, сидя на спине у свиньи.

Копье Пенни опустилось точно в срок, чтобы затупленный конец чиркнул его по плечу; его же копье, качнувшись когда он опустил его вниз, с шумом ударило в угол её щита. Она осталась сидеть. Он упал.Но так и предполагалось.

Легко, как свалиться со свиньи... хотя падать с этой конкретной свиньи было гораздо больнее, чем казалось. Падая, Тирион свернулся клубком, помня свой урок, но тем не менее он жестко ударился о палубу и прикусил язык так сильно, что почувствовал привкус крови. Он представлял, что ему снова двенадцать лет, и он кувыркается по обеденному столу в большом зале Кастерли Рок. Будь здесь его дядя Герион, он бы похвалил его усилия, в отличии от неблагодарных моряков. Их смех казался деланым и пренебрежительным по сравнению с теми взрывами хохота,

которые приветствовали выходки Гроша и Пенни на свадебном пиру Джоффри, и некоторые зло его освистывали. “ - Безносый, ты держишься в седле столь же мерзко, как и выглядишь", - кричал один тип с бака. “- Позволил девчонке побить себя. Где твои яйца? ” Поставил на меня монету, - решил Тирион, пропуская оскорбление мимо ушей. Он слышал и похуже в свое время.

Из-за деревянного доспеха подняться было непросто. Он барахтался на спине, будто черепаха. Это по крайней мере заставило некоторых моряков рассмеяться. Жаль, что я ногу не сломал, это бы их привело в восторг. А уж если бы они видели, как я прострелил своему отцу кишки, то смеялись бы так, что у них самих животы бы полопались за компанию с ним. Но чего не сделаешь, чтобы улестить этих проклятых сволочей.

Джорах Мормонт, в конце концов, сжалился над борющимся Тирионом и поднял его на ноги.
- Ты выглядел дураком.

Так и задумывалось.
- Трудно выглядеть героем, сидя верхом на свинье.

- Вероятно, поэтому я держусь подальше от свиней.

Тирион расстегнул застежку шлема, стянул его с головы и плюнул в сторону комком кровавой розовой слюны.
- Такое ощущение, что я прокусил язык до середины.

- В следующий раз кусай сильнее, - сир Джорах пожал плечами. - По правде говоря, я видал турнирных бойцов и похуже.

Это была похвала?
- Я упал с чертовой свиньи и прикусил язык. Что может быть хуже этого?

- Получить обломок копья в глаз и сдохнуть.

Пенни спрыгнула с собаки, большой серой зверюги, которую она называла Хруст.
- Суть не в том, чтобы хорошо сражаться, Хугор, - она всегда была осторожна и звала его Хугором, если кто-нибудь мог услышать. - Суть в том, чтобы заставить их смеяться и кидать монеты.

Жалкая награда за кровь и синяки, подумал Тирион, но эту мысль он тоже оставил при себе.
- Это нам тоже не удалось. Никто не кидал монет.
Ни пенни, ни гроша.

"Будут, когда у нас станет получаться лучше", - Пенни сняла шлем. Серо-коричневые волосы закрыли ее уши. Глаза у нее тоже были карие, спрятанные под тяжелыми надбровными дугами, а щеки - гладкие и румяные. Она достала из кожаной сумки немного желудей для Свинки-Милашки. Свинья начала есть с руки, радостно визжа. "Вот увидишь, когда мы будем выступать перед королевой Дейенерис, серебро польется дождем".

Некоторые матросы кричали им и стучали каблуками по палубе, требуя следущей схватки. Как всегда, самым громким был корабельный кок. Тирион презирал этого человека, хотя он был единственным более-менее сносным игроком в кайвассу на судне.
– Видишь, мы им понравились, – сказала Пенни с легкой улыбкой, полной надежды. – Попробуем еще раз, Хугор?

Он как раз собирался отказаться, когда окрик одного из членов экипажа избавил его от этой нужды. Было позднее утро, и капитан хотел, чтобы гребцы вернулись на весла. Огромный парус безжизненно свисал с мачты, и это тянулось уже не первый день, но капитан все еще надеялся, что, если взять севернее, ветер отыщется. А значит, нужно было грести. Однако лодки-буксиры были маленькими, а корабль - большим; работа была тяжелой и изматывающей, она заставляла потеть и стирать руки до волдырей, а толку так и не было. Так что весь экипаж ее ненавидел. И Тирион не стал бы их в этом упрекать. "Лучше бы вдова посадила нас на галеру", - кисло пробормотал он, - "Если бы только кто-нибудь помог мне выбраться из этих деревяшек, моя благодарность не знала бы границ. Кажется, у меня заноза в промежности".

Мормонт помог ему в этом, хотя и без особой готовности. Пенни взяла своего пса и свинью и увела их вниз.
– Тебе следует сказать своей леди, чтобы она запирала дверь на засов, когда находится внутри. – произнес сир Джорах, расстегивая пряжки на ремнях, соединяющих нагрудник и заднюю часть кирасы. – Я слышу чересчур много разговоров о ребрышках, ветчине и беконе.

- Эта свинья - половина ее средств к существованию.

- Команда гискарцев съест и собаку тоже, - Мормонт отделил друг от друга переднюю и заднюю части кирасы. - Просто передай ей.

- Как скажешь.
Его туника пропиталась потом и липла к груди. Тирион потянул ее, мечтая о слабом бризе. Деревянные доспехи были столь же горячими и тяжелыми, сколь и неудобными. На половине из них была старая краска - слой на слое на еще одном слое от сотни перекрашиваний. На свадебном пиру Джоффри, припомнил Тирион, один наездник демонстрировал лютоволка Робба Старка, а другой - доспехи и цвета Станниса Баратеона.
- Нам нужны оба животных, если мы собираемся выступить перед королевой Дейенерис, - сказал он. Если матросам придет в голову забить Свинью Милашку, ни он, ни Пенни не смогут их остановить... но меч сира Джораха хотя бы заставит их призадуматься.

- Значит, так ты надеешься сохранить свою голову, Бес?

- Сир Бес, если вам будет угодно. И да. Когда ее милость узнают мою истинную цену, она будет меня холить и лелеять. Ведь я такой приятный малый и, кроме того, знаю очень много полезного о своей родне. Но до этого момента я приложу все усилия, чтобы развлечь ее.

- Скачи, как хочешь, это не очистит тебя от совершенных преступлений. Дейенерис Таргариен - не какая-нибудь глупая девчонка, которой нравится смотреть на глупые шутки скоморохов. Она поступит с тобой по справедливости.

Ох, надеюсь, что нет. Тирион внимательно посмотрел на Мормонта разноцветными глазами.
- А как справедливая королева поприветствует тебя? Теплыми объятиями, девичьим хихиканьем или топором палача? - Он ухмыльнулся, заметив очевидное замешательство рыцаря. - Ты действительно ожидал, что я поверю, будто ты был в этом борделе по делам королевы? Защищал ее, находясь от нее за полмира? Или все же ты бежал, потому что королева драконов отослала тебя? Но почему она это сделала? Ах, точно, ты же шпионил за ней. - Тирион хохотнул. - И ты собирался купить ее прощения, подарив ей меня. Плохо продуманный план. Можно даже сказать, поступок, продиктованный пьяным отчаянием. Возможно, если бы на моем месте был Джейме... Но это Джейме убил ее отца, я убил лишь своего. Ты думаешь, что Дейенерис казнит меня и простит тебя?

Но обратное тоже возможно. Может быть, тебе стоит залезть на эту свинью, сир Джорах. Надеть шутовской костюм из железа, как Флориан...

Удар большого рыцаря расколол его голову и отбросил в сторону, так сильно, что голова отскочила от палубы. Рот наполнился кровью, когда он, шатаясь, встал на одно колено. Он выплюнул сломанный зуб. "С каждым днем все милее, но тут я уверен, что разбередил его рану."
– Карлик сказал что-то оскорбительное, сир? – невинно поинтересовался Тирион, вытирая кровавые пузыри с разбитой губы тыльной стороной руки.

- Мне надоела твоя болтовня, карлик, - сказал Мормонт. - У тебя еще осталось несколько зубов. Если хочешь их сохранить, держись от меня подальше до конца плавания.

- Это будет сложно. Мы живем в одной каюте.

- Найди себе другое место для сна. В трюме, на палубе, где угодно. Просто уберись с моих глаз.

Тирион поднялся на ноги “ - Как пожелаешь,”- процедил он с полным ртом крови, но большой рыцарь уже развернулся, и его ботинки загрохотали по палубе.

В камбузе, морщась от жжения, Тирион полоскал рот ромом с водой, когда Пенни нашла его. "Я слышала, что случилось. Ох, тебе больно? "

Он пожал плечами. "Немного крови и сломанный зуб." Но я полагаю, что я причинил ему большую боль. "И его рыцарь. Печально, но я бы не стал рассчитывать на сира Джораха, если мы будем нуждаться в защите. "

"Что ты натворил? Ой, у тебя губа в крови". Она оторвала полоску от своего рукава, и аккуратно вытерла ее."Что ты ему сказал?"

"Немножко правды, которую сиру Безоару (? неужто Бородатый Козел? -)) не понравилось выслушивать".

"Не надо дразнить его. Ты что, вообще ничего не понимаешь? Нельзя так разговаривать с большими людьми. Они могут сделать тебе больно. Сир Джорах мог бы просто выкинуть тебя в море, а матросы только посмеялись бы, глядя, как ты тонешь. С большими людьми надо быть осторожным. Будь с ними приветливым и веселым, смеши их - вот как всегда учил мой отец. А твой отец, что, никогда не объяснял тебе, как нужно вести себя с большими людьми?"

"Мой отец называл их маленьким людом", - ответил Тирион", - "И никто не назвал бы его самого ни веселым, ни приветливым". Он глотнул еще разбавленного рома, прополоскал им рот и выплюнул. "И все же, ты права. Мне нужно поучиться быть карликом. Наверно ты можешь стать мне и в этом хорошим учителем - между прочим, между ездой на свинье и потешными турнирами".

- Я сделаю это, м'лорд. С радостью. Но... что это были за истины? Почему сир Джорах так сильно тебя ударил?

- Из-за любви, разумеется. По той же причине, по которой я приготовил из того певца жаркое, - он подумал о Шае и о выражении ее глаз, когда он затягивал цепь вокруг ее шеи, скручивая ее в кулаках. Цепь из золотых рук. Ведь золотые руки всегда золотые, а женские - горячи. - Ты девица, Пенни?

Она покраснела.
- Да, конечно. Кто бы...

- И оставайся ей. Любовь - безумие, а похоть - яд. Храни свою непорочность. Так ты будешь счастливее и с меньшей вероятностью обнаружишь себя в сомнительном борделе на Ройне со шлюхой, которая немного похожа на твою потерянную любовь. - Или в погоне через полмира в надежде узнать, куда отправляются шлюхи. - Сир Джорах мечтает спасти свою королеву драконов и насладиться ее благодарностью, но я знаю кое-что о королевской благодарности и скорее соглашусь на дворец в Валирии. - Он внезапно замолчал. - Ты почувствовала это? Корабль двинулся.

"Да", - лицо Пенни засветилось от радости, - "Мы снова движемся. Ветер..." Она бросилась к двери. "Я хочу посмотреть. Пойдем, догоняй", - и она ушла.

Пенни бегом, насколько ей позволяли ее короткие ножки, вскарабкалась наверх по крутым деревянным ступенькам. Она еще совсем юная, напомнил себе Тирион. Почти ребенок. И все же ему было приятно видеть ее такой оживленной. Он поднялся наверх вслед за ней.

Парус ожил вновь, то провисая, то раздуваясь от порывов ветра. Красные полосы на парусине извивались словно змеи. Матросы носились по палубам и тянули канаты, а подручные капитана выкрикивали приказы на языке древнего Волантиса. Гребцы на лодках ослабили тросы, и, энергично ударяя веслами по воде, развернули в сторону судна. Западный ветер, словно озорной ребенок, подхватывал и бросал вверх плащи и корабельные снасти. Селаэсори Кхоран полным ходом шла по курсу.

"Может мы еще и успеем добраться до Миэрина", решил Тирион.

Но когда он вскарабкался по лестнице на кормовую пристройку и выглянул из ее, его улыбка увяла. Голубое небо над ними и синее море вокруг, но на западе... "Никогда не видел небо такого цвета." Тусклая полоса туч виднелась на горизонте.
– Зловещее препятствие, – сказал он Пенни, указывая на нее.

– Что это значит? – спросила она.
– Это значит, что какая-то огромная дрянь подкрадывается к нам сзади.

К своему удивлению он обнаружил, что Мокоро и два его Огненных Пальца присоединились к ним на кормовой надстройке. Был только полдень, а красный священник и его люди обычно не появлялись на людях до сумерек. Священник приветствовал его торжественным поклоном. "Там вы увидите его, Хьюгор Хилл. Гнев Бога. Владыка Света не будет осмеян".

Тириона охватило дурное предчувствие.
– Вдова сказала, что этот корабль никогда не доберется до своего места назначения. Я решил, что она имела ввиду, когда мы выйдем в море и окажемся вне досягаемости триархов, капитан изменит курс на Меерин. Или что ты со своими Огненными Пальцами захватите корабль и отвезете нас к Дейенерис. Но ведь это совсем не то, что твой верховный жрец увидел в огне, верно?

- Нет, - низкий голос Мокорро звучал торжественно, как похоронный колокол. - Вот что он видел.
Красный жрец поднял посох и наклонил голову в сторону запада.

Пенни растерялась.
- Не понимаю. Что это значит?

– Это значит, что нам лучше всего спуститься вниз. Сир Джорах изгнал меня из нашей каюты. Могу ли я спрятаться в твоей, когда придет время?

– Конечно, – ответила она. – Ты будешь... о-о...

В лучшем случае три часа они шли за ветром, когда шторм начал приближаться. Небо на западе становилось то зеленым, то серым, то черным. Стена темных облаков внезапно оказалась позади них, пузырясь, как котелок с молоком, продержанный на огне слишком долго. Тирион и Пенни наблюдали с бака, прижимаясь к корабельной фигуре и держась за руки, остерегаясь попадаться на пути капитана и команды.

Прошлый шторм был волнующим, опьяняющим - внезапный порыв, заставляющий почувствовать себя чистым и свежим. Но этот явно отличался от прежнего. Капитан тоже это чувствовал. Он изменил курс с северо-востока на север, чтобы попытаться сойти с пути шторма.

Эта попытка была безнадежна. Шторм был слишком силен. Море вокруг взволновалось все больше. Ветер начал завывать. "Ароматный Стюард", разбивая корпусом волны перед собой, вздымался и падал. Позади них молния снизверглась с небес, ослепительные фиолетовые разряды танцевали над морем в сплетениях света. Гром сопровождал их. “ - Пришло время укрыться.” Tирион взял Пенни за руку и повел в каюту.

Претти и Хруст наполовину обезумели от страха. Собака лаяла, лаяла, лаяла. Она кинулась Тириону в ноги, лишь они вошли. Свинья обделала все вокруг. Тирион убрал за ней, насколько смог, пока Пенни пыталась успокоить животных. Потом они привязали или убрали все, что могло сдвинуться с места. “ - Мне страшно,” - призналась Пенни. Каюта наклонялась и подпрыгивала, повторяя движение волн, бьющихся о корпус судна.

"Есть куда более ужасные способы умереть, чем просто утонуть. Твой брат это узнал, как и мой лорд-отец. И Шая, эта лживая дырка. "Золотые руки всегда холодны, а женские горячи.""
– Давай сыграем в игру, – предложил Тирион. – Так мы сможем не думать о шторме.

- Не в кайвассу, - сразу же сказала она.
- Не в кайвассу, - согласился Тирион, когда палуба вздыбилась под ним. Это приведет лишь к тому, что фигуры будут бешено летать по каюте и сыпаться на свинью и собаку. - Когда ты была маленькой, ты играла в приди-в-мой-замок?

- Нет. Можешь научить меня?

Мог ли он? Тирион задумался. Вот глупый карлик. Конечно, она никогда не играла в приди-в-мой-замок. У нее никогда не было замка. Приди-в-мой-замок - игра для детей знати, благодаря которой они учились учтивости, геральдике и кое-чему о друзьях и врагах своего лорда-отца.
- Это не... - начал он. Палубу еще раз сильно качнуло, и их швырнуло друг к другу. Пенни издала испуганный писк. - Эта игра не подойдет, - сказал ей Тирион, скрежеща зубами. - Извини, я не знаю, в какую игру...

- Я знаю, - Пенни поцеловала его.

Это был неуклюжий поцелуй, стремительный и грубый. Но он весьма поразил его. Его руки дернулись вверх и схватили ее за плечи, чтобы оттолкнуть. Но вместо этого он заколебался, а потом притянул ее к себе и обнял. Ее губы были сухими, твердыми и сжатыми туже, чем кошелек скряги. "Немного сострадания", подумал Тирион. Он ничего этого не хотел. Ему нравилась Пенни и было ее жаль. В некотором роде, он даже восхищался ею, но он не желал ее. Однако он не хотел ее ранить – боги и его милая сестрица принесли ей достаточно боли. Поэтому он не прекратил целоваться, мягко обнимая ее за плечи. Но его губы были крепко сжаты. А Селаэсори Кхоран крутилась и содрогалась.

Наконец, он отстранилась от него на пару дюймов. Тирин мог видеть свое отражение в ее глазах. Красивых глазах, подумал он, но он увидел и кое-что еще. Огромный ужас, немного надежды... но ни капли похоти. "Она хочет меня не больше, чем я ее".

Когда она опустила голову, он взял ее за подбородок и снова поднял.
– Мы не можем играть в такую игру, миледи.
Раскат грома прозвучал совсем рядом.

– Я совсем не имела ввиду... Я никогда раньше не целовалась с мальчиком, но... Я просто подумала, а вдруг мы утонем, и я... и я...

– Это было замечательно, – соврал Тирион, – но я женат. Она была со мной на том пиру, возможно, ты помнишь ее. Леди Санса.

– Это была твоя жена? Она... она была прекрасна...

"И фальшива. Санса, Шая, все мои женщины... Только Тиша, единственная, кто когда-либо любил меня. Куда отправляются все шлюхи?"
– Милая девочка, – сказал Тирион, – и мы соединили наши сердца пред очами богов и людей. Может статься, что она потеряна для меня, но до тех пор, пока я не буду знать этого наверняка – я должен быть верен ей.

– Понимаю... – Пенни отвернулась.

"Моя идеальная женщина, – горько подумал Тирион. – Достаточно юна, чтобы верить такой наглой лжи."

Корпус скрипел, палуба шаталась, и Претти визжала в ужасе. Пенни подползла к ней по полу каюты на четвереньках, обхватила руками голову свиньи, и бормотала что-то, успокаивая. Смотря на них обеих, было трудно понять, кто кого успокаивал. Картина представлялась настолько гротескной, что должна была развеселить, но Тирион не смог выдавить и улыбки. <i>Девочка заслуживает лучшего, чем свинья</i>, подумал он. Честный поцелуй, немного доброты, каждый достоин такой мелочи, без разницы, большой или маленький. Он стал искать свой кубок, но когда нашел, весь ром оказался пролит. <i>Утонуть достаточно плохо</i>, - подумал он кисло, <i>но утонуть грустным и трезвым - это слишком жестоко</i>.

В конце концов они не утонули... Хотя были моменты, когда перспектива славно и мирно утонуть была весьма привлекательна. Шторм неиствовал до конца дня и захватил добрую часть ночи. Мокрый ветер завывал вокруг них и нависающие волны, словно кулаки утонувшего гиганта, обрушивались на палубу. Наверху, как они узнали позже, помощника и двух матросов смыло за борт, корабельный кок ослеп,

когда котелок кипящего жира угодил ему в лицо, и капитана швырнуло с мостика на главную палубу с такой силой, что он сломал обе ноги. Внизу Хруст выл, лаял и норовил укусить Пенни, а Претти начала гадить снова, превращая тесную, душную каюту в свинарник. Тириону удалось пройти через все это, ни разу не блеванув - в основном благодаря осутствию вина. Пенни была не столь удачлива, но он кое-как придерживал ее, пока корпус судна скрипел и тревожно стонал вокруг них, как лопающаяся бочка.

Около полуночи ветер наконец стих и море успокоилось настолько, что Тирион выбрался обратно на палубу. Увиденное его не успокоило. Корабль плыл по обсидиановому морю под звездным куполом, но везде вокруг бушевал шторм. На востоке, западе, севере, юге и везде куда бы он не посмотрел, тучи поднимались как черные горы, их крутые склоны и колоссальные вершины с голубыми и синими молниями казались живыми. Дождя не было, но вся палуба под ногами была скользкая и влажная.

Тирион услышал, как внизу кто-то кричит, тонкий, высокий голос, обезумевший от страха. Мокорро он тоже услышал. Красный жрец стоял на баке, повернувшись лицом к шторму, он выкрикивал слова молитвы, подняв над головой свой посох. Посередине корабля дюжина матросов и два огненных пальца боролись со спутанными веревками и промокшей парусиной, но он не понял, пытались ли они поднять парус или спустить его. Что бы они ни делали, ему это показалось очень плохой идеей. Так оно и оказалось.

Ветер вернулся, словно шепчущая угроза, холодный и влажный, коснулся его щек, захлопал мокрым парусом, закружил и натянул алые одежды Мокорро. Какой-то инстинкт заставил Тирион схватиться за ближайшее ограждение. За три удара сердца легкий бриз превратился в завывающую бурю. Мокорро что-то прокричал, и три зеленых пламени вырвались из пасти дракона на его посохе, чтобы раствориться в ночи. Затем пошел дождь, черный и слепящий, и бак, и корма исчезли за стеной воды. Что-то огромное хлопнуло над головой и, подняв глаза, Тирион увидел, как улетает парус с двумя моряками, болтающимися на веревках. Затем он услышал треск. «О, чертова преисподняя, – успел подумать он, – это должно быть мачта».

Он нашел веревку и потянул ее, продираясь к люку, чтобы забраться вниз подальше от шторма, но порыв ветра сбил его с ног, а второй швырнул на ограждение, где он смог удержаться. Дождь, ослепляя, хлестал его по лицу. Рот вновь был полон крови. Корабль под ним стонал и рычал, словно страдающий запором толстяк на горшке.

Потом лопнула мачта.

Тирион не видел этого, но слышал. Этот треск прозвучал снова, за ним стон ломающегося дерева, и неожиданно воздух оказался наполнен осколками и обломками. Один из них разминулся с глазом Тириона в полудюйме, второй - нашел его шею, третий - прошил кожаные штаны, ботинки, бриджи (ягодицы?) и застрял. Тирион закричал. Но он крепко держал канат, держал с такой силой, какой в себе и не подозревал. Он вспомнил, как вдова говорила, что корабль не достигнет порта назначения. Вспомнив, он рассмеялся и продолжал дико и истерично смеяться, когда вокруг него ревела гроза, стонало дерево и бились волны.

Когда буря утихла, выжившие пассажиры и члены экипажа выползли обратно на палубу, похожие на бледно-розовых червей, извивающихся на поверхности после дождя. Селаэсори Кхоран был поломан

, осел ниже в воду и накренился на десять градусов на левый борт. Его корпус был сломан в сотнях местах, в трюме плескалась морская вода, а остаток расщепленной мачты был не выше карлика. Даже скульптура на носу не уцелела: отломилась та рука, что держала свитки. Потерялись девять человек, включая помощника капитана, двух Пылающих Пальцев и самого Мокорро.

"Это Бенерро видел в его огне?" - задумался Тирион, когда понял, что огромный красный жрец исчез. "Или сам Мокорро?"

- Пророчества похожи на полудиких ослов, - пожаловался он Джораху Мормонту. - Они выглядят правдивыми, но как только ты поверишь в них, они лягнут тебя по голове. Эта чертова вдова знала, что корабль никогда не достигнет порта назначения. Она предупредила нас, сказала, что Беннеро видел это в огне, только я решил, что это означает ... Ну, да какая теперь разница?
Он усмехнулся:
- На самом деле имелось в виду, что свирепый шторм разнесет нашу мачту в дрова, так что мы можем без толку дрейфовать через Залив Горя до того, как еда закончится, и мы начнем есть друг друга. Как ты думаешь, кого зарежут первым ... свинью, собаку, или меня? "

- Я думаю, самого шумного.

Капитан скончался на следующий день, корабельный кок - три дня спустя. Все, что оставшийся экипаж мог сделать, это поддерживать на плаву потрепанное судно. Принявший командование помощник капитана полагал, что они были где-то в южной части Острова Кедров. Когда он спустил шлюпки для буксировки судна к ближайшему берегу, то одна затонула, а в другой моряки обрезали канаты и погребли на север, бросив корабль и всех своих товарищей.

- Рабы, - сказал Джорах Мормонт презрительно.

Большой рыцарь, по его словам, проспал весь шторм. Тирион имел сомнения на этот счет, но он держал их при себе. Возможно, когда-нибудь ему захочется укусить кого-нибудь за ногу, но для этого ему нужны зубы. Похоже Мормонт счел лучшим игнорировать их разногласия, так что Тирион тоже решил сделать вид, что ничего не было.

В течение девятнадцати дней они дрейфовали, тогда как пища и вода подходили к концу. Солнце палило неустанно. Пенни сидела в своей тесной каюте с собакой и свиньей, и Тирион к ночи приносил ей поесть, прихрамывая на перевязанную ногу и морщась от раны. Когда ему больше нечем было заняться, он колол себе пальцы ног, и пальцы рук тоже. Сир Джорах точил свой меч днями напролет, доводя острие до блеска. Три оставшихся огненных пальца зажигали ночной огонь, как только садилось солнце, но они надевали свои разукрашеные доспехи, собирая команду на молитву, и держали копья под рукой. И никто из моряков не пытался потереть голову ни одному из карликов.

“ - Нам вновь устроить для них поединок?”- спросила Пенни однажды ночью. “- Лучше не стоит,” сказал Тирион. “ - Этим мы лишь напомним им, что у нас есть хорошая пухлая свинья.” Хотя Претти становилась все менее пухлой с каждым днем, а Хруст был одни шкура да кости.

Той ночью ему снилось, что он вновь вернулся в Королевскую Гавань, с арбалетом в руках. “Куда отправляются шлюхи,” сказал лорд Тайвин, но когда палец Тириона согнулся и тетива тренькнула, это оказалась Пенни с пронзенным стрелой животом.

Он проснулся от крика.

Палуба покачивалась под ним, и на пол-биения сердца он растерялся и подумал, что вернулся на "Робкую Деву". Запах свинячьего дерьма привел его в чувство. Печали были позади него, чуть ли не в половине мира, и радости того времени там же. Он вспомнил, как милая Лемор выглядит после своего утреннего купания, с каплями воды, блестящими на ее голой коже, но единственной девой здесь была его бедная Пенни, чахлая маленькая девушка-карлик.

Что-то все же назревало. Тирион выскользнул из гамака, зевнул и стал высматривать свои ботинки. И пусть это было весьма странно, но он поискал взглядом и арбалет - но, конечно, поблизости ни одного не оказалось. Жаль, подумал он, эта штука могла бы пригодиться, когда большие люди соберутся меня сожрать. Он обулся и поднялся на палубу посмотреть, что был за крик. Пенни возникла перед ним, ее глаза широко раскрылись в удивлении. “ - Парус,” - кричала она, “ - там, там, ты видишь? Парус, и они заметили нас, они дали знак. Парус.”

В этот раз он поцеловал её... один раз в каждую щеку, один - в лоб и один, последний - в губы. Она залилась румянцем и смеялась от последнего поцелуя, вдруг застеснялась снова, но это не имело никакого значения. Другой корабль был близко. Это была большая галера, он видел это. Её весла оставляли позади длинный след.
- Что это за галера? - спросил он Джораха Мормонта. - Ты можешь прочитать её название?

- Мне не нужно читать её название. Мы с подветренной стороны. Я чую её запах. - Мормонт обнажил меч. - Это работорговец.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66671

Переводчики: Robusta, HarlyQueen, qwerty645, insurgent

ellgue, Melli, Serashina, shee

resija, Dark_Paladin, AlexDRE, fallenqueen

bambi2, Hoffmann, talkincat, LiaFlower и ещё 1 человек