Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: THE TURNCLOAK

ПЕРЕВЕРТЫШ

Первые снежинки закружились в воздухе, падая вниз в свете заката. С наступлением ночи снег начал падать настолько густо, что взошедшая луна едва виднелась за белоснежным занавесом.

"Боги севера обрушили свой гнев на Лорда Станниса, произнес Русе Болтон перед своими людьми, собравшимися на завтрак в Большом зале Винтерфелла. "Он чужой здесь, и старые боги не оставят его в живых"

Его люди одобрительно заревели, ударяя своими кулаками по длинным доскам столов. Винтерфелл мог бы быть разрушен, но его гранитные стены все еще будут сдерживать худший ветер и непогоду . Они были хорошо снабжены едой и питьем; у них был огонь, чтобы согрется когда они не были на дежурстве, место, чтобы высушить их одежду, удобные углы, чтобы лечь и поспать. Лорд Болтон заготовил достаточное количество дерева, чтобы поддерживать огонь в течение полугода, таким образом, Большой Зал всегда был теплым и удобным. У Станиса не было ничего подобного.

Теон Грейджой не присоединился к общим крикам. Равно как и мужчины из Дома Фреев, что не укрылось от его взгляда. "Они здесь тоже чужаки", – подумал Теон, наблюдая за сиром Аенисом Фреем и его полубратом Сиром Хостином. Рожденные и выросшие в речных землях, Фреи никогда не видели такого снега. "Север уже забрал троих их крови", – думал Теон, вспоминая людей, которых безуспешно разыскивал Рамси, пропавших между Белой Гаванью и Городом-на-Кургане.

Лорд Вайман Мандерли сидел на помосте между парой своих рыцарей из Белой Гавани, уплетая кашу.
Не похоже, что он наслаждался ей так же как пирогами из свинины на свадьбе. Где-то в другом месте однорукий Харвуд Стаут разговаривал с мертвенно-бледным Хозером Амбером.

Теон стоял в очереди с другими мужчинами за кашей, которую черпали деревянными чашами из ряда медных котлов. Он видел, что у лордов и рыцарей было молоко и мед и даже немного масла, чтобы добавить в свои порции, но никто из них не предложил ему ничего. Его правление как принца Винтерфелла было недолгим. Он сыграл свою роль в актерском представлении, выдав Лжеарью замуж, и теперь он был больше не нужен Русе Болтону.

– В первую зиму, которую я могу вспомнить, сугробы были выше моей головы, – сказал человек из Хорнвудов в очереди перед ним.

– Ага, но в тебе тогда было росту три фута. – ответил ему верховой из Риллсов.

Прошлой ночью, не в силах заснуть, Теон обнаружил, что размышляет о побеге, о том, чтобы проскользнуть незамеченным пока Рамси и его лорд-отец отвлекутся на что-то. Однако все ворота были закрыты и заперты на засовы и хорошо охранялись; никому не разрешалось входить или покидать замок без позволения Лорда Болтона. Даже если бы он нашел какой-то тайный проход, Теону не следует полагаться на него. Он не забыл Киру и ее ключи. И даже если он выберется, куда бы он пошел? Его отец мертв, его дяде он не нужен. Пайк был для него потерян. Ближайшее место, которое он смог бы назвать домом,было здесь, среди костей Винтерфелла.

Человек-развалина и разоренный замок. Здесь мне самое место.

Он все еще ожидал свою порцию овсянки, когда в зал вошел Рамси с гордым видом, в сопровождении своих Бастардовых Парней, кричащих и требующих музыки. Абель протер глаза, взял свою лютню и запел "дорнийскую жену", а одна из его прачек отбивала ритм на барабане. Однако певец изменил слова песни. Вместо "коль дорнийка любила меня", он спел "дочь северянина".

"Он может лишиться языка за такую дерзость", думал Теон, когда его миску наполнили. "Он всего-навсего певец. Лорд Рамси сдерет кожу с его обеих рук, и никто не скажет и слова." Но лорд Болтон улыбнулся этим строкам, а Рамси захохотал. После этого остальные поняли, что и им можно посмеяться. А Желтого Дика песня так рассмешила, что вино брызнуло у него из носа.

Леди Арья не появилась чтобы разделить со всеми веселье. Она не покидала своих комнат после брачной ночи. Кислый Алин болтал, что Рамси держит свою жену обнаженной и прикованной цепью к кровати, но Теон знал, что это просто сплетни. Нет там никакой цепи, разве что невидимая человеческому глазу.

Просто пара охранников возле спальни, не пускающих ее бродить по замку. И голая она только когда принимает ванну.

Однако моется она каждый вечер. Лорд Рамси хочет, чтобы его жена была чистой. "У бедняжки нет горничных," – сказал он Теону. "Остаешься только ты, Вонючка. Одеть тебя в платье?" Он расхохотался. "Может быть, если ты меня хорошенько попросишь. А пока с тебя хватит просто быть ее банщицей. Я не хочу, чтобы от нее несло как от тебя."
И теперь всякий раз, когда Рамси желал разделить супружеское ложе со своей женой, Теону приходилось таскать из кухни горячую воду и выпрашивать на время у леди Уолды или леди Дастин их служанок . Хотя Арья никогда не разговаривала с ними, от них не укрывались ее синяки и ушибы. Это сугубо ее вина. Она не доставляла ему удовольствия. "Просто будь Арьей", однажды посоветовал он ей, помогая принять ванну. "Лорд Рамси не хочет причинять тебе боль. Он это делает только когда... когда мы забываемся. Он никогда не резал меня без причины".

"Теон...", рыдая прошептала она.
"Вонючка", он схватил ее за руку и встяхнул. "Здесь я – Вонючка. Ты должна запомнить это, Арья".
Но эта девчонка была не урожденной Старк, а всего-навсего отпрыском управляющего. "Джейн, ее имя Джейн. Она не должна ождать от меня спасения. Теон Грейджой, возможно, и попробовал бы ей помочь, но Теон был Железнорожденным, и гораздо храбрее Вонючки. Вонючка, Вонючка – жалкая кучка.

У Рамси есть новая игрушка для развлечений, с сиськами и киской... но скоро слезы Дженни потеряют для него свой особый вкус, и Рамси снова захочет своего Вонючку. "Он будет свежевать меня дюйм за дюймом. Когда он покончит с пальцами – примется за руки. После пальцев на ногах – возьмется за сами ноги. Но только когда я сам буду умолять его об этом, только когда боль станет невыносимой и я начну просить его даровать мне облегчение." Больше не будет горячих ванн для Вонючки. Он опять будет валяться в собственном дерьме, и ему опять запретят мыться. Его одежда превратится в лохмотья, грязные и смердящие, и его заставят носить их, пока они не сгниют на нем. Лучшее, на что он мог надеяться – возвращение в псарню, к "девочкам" Рамси. "Кира", вспомнил он, "его новую суку зовут Кира".

Он взял чашу свою в конце зала и нашел место на пустой скамье, в нескольких ярдах от ближайшего факела. День или ночь, нижние скамьи никогда не были заполнены меньше, чем наполовину мужчинами, которые пили, играли в кости, говорили, или спали, не раздеваясь в тихих уголках. Когда приходила их очередь, сержанты будили их пинками, они потягивались, укутывались в плащи и уходили на стены. Но, ни кто из них не будет рад компании Перевертыша Теона, ибо он не много не в их вкусе.

Каша была серой и водянистой, и он перстал есть ее после третьей ложки оставив ее остывать. За соседним столиком, мужчины спорили о буре и размышляли вслух, как долго будет падать снег. - Весь день и всю ночь, может быть даже больше, - настаивал большой, чернобородый лучник с топором Сервинов вышитым на груди.
Те кто постарше говорили о других метелях и настаивали на том что эта метель не более чем пыль в солнечный день по сравнению с тем, что они видели в зимы их молодости. Речные жители были поражены. Эти южаны не любят снег и холод. Мужчины входили в зал ютились возле каминов(?) или грели руки над светящимися жаровнями, пока их плащи сушились на колышках возле дверей.

Воздух был густой и дымный и его каша уже покрылась корочкой когда женский голос позади него сказал:
- Теон Грейджой.

Меня зовут Вонючка, чуть было не ляпнул он.
- Чего тебе надо?

Она села рядом с ним на лавку, широко расставив ноги и убрала дикую копну рыже-каштановых волос со своих глаз.
- Почему вы едите в одиночестве, м'лорд? Давайте, поднимайтесь, пойдемте танцевать.

Он вернулся обратно к своей каше.
- Я не танцую.
Принц Винтерфелла был изящным танцором, но Вонючка, потерявший пальцы выглядел бы нелепо.
- Оставь меня. У меня нет ни монеты.

Женщина криво усмехнулась.
- Вы принимаете меня за шлюху? - она была одной из прачек певцов, высокая и тощая, слишком худая и жесткая, чтобы быть симпатичной...хотя, были времена, когда Теон все равно покувыркался бы с ней, чтобы посмотреть - каково это, когда такие длинные ноги обхватывают его.
- Какую пользу принесут мне здесь монеты? Что я на них куплю, немного снега? - Она засмеялась. - Вы можете отплатить мне улыбкой. Я никогда не видела вас улыбающимся, даже во время пира в честь свадьбы твоей сестры.

- Леди Арья не моя сестра.
Он мог сказать ей, что больше не улыбается. Рамси ненавидел мою улыбку и выбил мне зубы молотком. Я даже ем с трудом.
- Она никогда не была моей сестрой.

- Тем не менее, милая девочка.

Я никогда не была прекрасной, как Санса, но все называли меня милой. Слова Джейми отдавались эхом в его голове под ритм барабанов, в которые стучали две другие девчонки Абеля. Еще одна тянула Маленького Уолдера Фрея из-за стола, чтобы научить его танцевать.Все смеялись.
- Оставь меня, - сказал Теон.

- Я не во вкусе м'лорда? Я могу послать к вам Миртл, если хотите. Или Холли, может она понравится вам больше. Всем мужчинам нравится Холли. Они тоже не мои сестры, но они милашки. - Женщина придвинулась ближе. От нее разило вином. - Если не улыбаетесь мне, расскажите, как вы взяли Винтерфелл. Абель сложит об этом песню и вы будете жить вечно.

- Как предатель. Как Теон Перевертыш.

- Почему не как Теон Умный? Это был бесстрашный подвиг, как мы слышали. Сколько людей у вас было? Сто? Пятьдесят?

Меньше.
- Это было безумием.

- Славным безумием. Говорят, у Станниса пять тысяч, но Абель утверждает, что и вдесятеро большим числом

не одолеть эти стены. Так как же вы взяли их, м'лорд? У вас был какой-то секретный ход?

У меня были веревки, подумал Теон. И крюки. Темнота была на моей стороне, и - сюрприз. Замок едва оборонялся и они застали их врасплох. Но он не сказал этого. Если Абель сложит песню о нем, очень вероятно, что Рэмси проколет ему барабанные перепонки, чтобы быть уверенным, что он ее никогда не услышит.

- Можете поверить мне, м'лорд, Абель напишет. - Прачка положила свою руку поверх его. Его руки были одеты в шерсть и кожу. Ее были обнажены, с длинными пальцами, грубы и обкусаны до корня. - Ты не спросил моего имени. Меня зовут Рован.

Теон отдернулся. Это была ловушка, он знал это. Рамси послал ее. Это одна из его шуток, как Кира с ключами.Веселая шутка, и все. Он хочет, чтобы я сбежал, чтобы он мог наказать меня.

Он хотел ударить ее, чтобы сбить эту издевательскую улыбку с ее лица. Он хотел поцеловать ее, трахнуть прямо здесь, на столе, заставляя кричать его имя. Но он знал, что не осмелится коснуться ее, в ярости или в вожделении. Вонючка, Вонючка, мое имя Вонючка. Я не должен забывать свое имя. Он резко поднялся и без слов направился к дверям, прихрамывая, на своих искалеченных ногах.

Снег все еще падал снаружи. Мокрый, тяжелый, безмолвный, он уже начал покрывать отпечатки ног людей, входящих и выходящих из залы. Сугробы почти достигли верха его ботинок. Они будут еще глубже в волчьем лесу...и на королевском тракте, где дует ветер, и там от него не убежать. Во дворе разворачивалась битва; Рисвелы бросали в мальчишек Бэрроутонов снежками. Над ними он видел нескольких оруженосцев, строивших снеговиков вдоль крепостных стен. Они вооружали их копьями и щитами, надевали железные полушлемы на их головы и выстраивали вдоль внутренней стены рядами снежных часовых.
"Лорд Зима пришел к нам со своими рекрутами" - смеялся один из часовых снаружи Большой Залы...пока не увидел лица Теона и не понял, с кем он говорит. Тогда он отвернулся и сплюнул.

За шатрами дрожали в стойлах боевые лошади рыцарей из Белой Гавани и Близнецов. Рэмси сжег конюшни, когда разграбил Винтерфелл, поэтому его отец выстроил новые, вдвое больше старых, чтобы вместить боевых и верховых коней знаменосцев и рыцарей своих лордов. Остальных лошадей привязали во дворе. Конюхи в капюшонах ходили среди них, накрывая попонами, чтобы сохранить их в тепле.

Теон направился дальше в разрушенные части замка. Когда он пробирался сквозь развалины камней, бывших когда-то башней мейстера Лювина, вороны смотрели на него сверху из пробоин в стенах, бормоча друг другу. Иногда один из них хрипло каркал. Он постоял в дверях спальни, которая когда-то была его (по щиколотку в снегу, который налетел через разрушенное окно), сходил в развалины кузницы Миккена и в септу леди Кейтелин. Под Сожженной Башней он миновал Рикарда Рисвела, уткнувшегося носом в шею одной из прачек Абеля, толстушки с яблочными щечками и носиком мопса. Девушка стояла в снегу босиком, покрытая меховым плащом. Он подумал, что она может быть голой под ним. Когда она увидела его, она сказала что-то Рисвеллу, что заставило его громко засмеяться.

Теон поковылял прочь от них. За клетьми была лестница, редко использовавшаяся, его ноги привели его к ней. Ступеньки были крутыми и ненадежными. Он поднимался осторожно и вскоре оказался на внутренней крепостной стене, в одиночестве, вдали от оруженосцев и их снеговиков. Никто не давал ему свободы внутри замка, но никто и не отнимал ее у него. Он мог ходить куда хотел внутри стен.

Внутренняя стена Винтерфелла была более старой и высокой из двух, ее серые зубцы возвышались на сто футов вверх, на каждом углу стояли четырехугольные башни. Внешняя стена, построенная многими веками позднее, была на двадцать футов ниже, но толще и лучше отремонтированной и красовалась восьмиугольными башнями вместо четырехугольных. Между стенами был ров, глубокий, широкий ...и замерзший. Сугробы снега начали

расти на его ледяной поверхности. Снег начал ложиться и вдоль стен, заполняя бреши между зубцами и оставляя бледные, мягкие шапки на верхушке каждой башни.

За стенами, везде, где он мог видеть, мир становился белым. Деревья, поля, королевский тракт - снег покрывал все бледной мягкой мантией, хороня остатки зимнего города, пряча обгорелые стены, которые остались после того, как люди Рэмси предали дома огню. Раны, которые нанес Сноу, снег и покрыл, но это было неправильно. Рэмси теперь Болтон, а не Сноу, ни в коем случае не Сноу.

Далеко впереди, изрезанный колеями королевский тракт исчезал, терялся среди полей и холмов, сливаясь в безграничную белую гладь. И все еще шел снег, падая в тишине с безветренного неба. Станис Баратеон мерзнул где-то рядом. Попробует ли Лорд Станнис взять Винтерфелл приступом? Если так, то дело его обречено. Замок был хорошо укреплен. Даже с замерзшим рвом оборонительные сооружения Винтерфелла оставались непреодолимыми. Теон захватил замок хитростью, послав своих лучших людей взобраться по стене и переплыть ров с водой под покровом тьмы. Защитники даже не знали, что их атакуют, пока не стало слишком поздно. Но Станнис не мог воспользоваться той же уловкой.

Он может попробовать отрезать замок от внешнего мира и взять измором его защитников. Кладовые и погреба Винтерфелла были пусты. Длинный обоз пришел с Болтоном и его друзьями Фреями через Перешеек, леди Дастин привезла припасы и фураж из Города-на-Кургане, а лорд Мандерли прибыл хорошо подготовленным из Белой Гавани... но войско было большим. С таким количеством ртов их запасов надолго не хватит. Хотя лорд Станнис и его люди будут так же голодны. К тому же замерзшими и со стертыми ногами, не в состоянии драться... но буря заставит их отчаянно пытаться попасть внутрь замка.

Снег шел и в богороще. Он таял касаясь земли. Под деревьями, укутанными белыми одеяниями, земля превратилась в грязь. Щупальца тумана висели в воздухе призрачными лентами. "Зачем я сюда пришел? Это не мои боги. Это не мое место." Сердце-дерево стояло перед ним, бледный гигант с вырезанным лицом и листьями, похожими на окровавленные руки.

Тонкая пленка льда накрыла озеро под чар-древом. Теон опустился на колени рядом.
- Пожалуйста, - пробормотал он сквозь выбитые зубы. - Я никогда не хотел ...
Слова застряли в горле.
- Спасите меня, - наконец ему удалось. - Дайте мне ...
Что? Силу? Мужество? Прощение? Снег падал рядом с ним, бледный и молчаливый, держа при себе свои советы. Был слышен только слабый тихий звук. "Джейн", подумал он, "Это ее плач, плач в свадебной постели. Кто еще может быть? Боги не плачут. Или нет?".

Звук был слишком мучительным, чтобы терпеть его. Теон схватил ветку и поднялся на ноги, сбил снег с ног и захромал обратно к огням. "В Винтерфелле есть призраки", подумал он, "и я - один из них".

Еще больше снеговиков появилось во дворе к возвращению Теона Грейджоя. Для командования снежными стражами на стенах, сквайры соорудили дюжину снежных лордов. Один явно должен был быть Лордом Мандерли; это был самый толстый снеговик из всех когда-либо виденных Теоном.

Однорукий лорд мог быть только Хорвудом Стаутом, снежная леди Барброй Дастин. И один из ближайших к двери с бородой, сделанной из льдинок, должен был символизировать Амбера Смерть Шлюхам

Внутри повара накладывали большие куски говядины тушеной с ячменем, морковью и луком в чаши из вчерашнего хлеба с выбранной мякотью. Отходы бросали на пол, где всё съедалось девочками Рамси и другими собаками.

Девочки были рады видеть его. Они узнали его по запаху. Рыжая Джейн подбежала облизать его руку, и Хелисент проскользнула под стол и свернулась у его ног, грызя кость. Они были хорошими собаками. Было легко забыть, что все они названы по именам девочек, на которых Рамси охотился и убил.

Чувствуя себя уставшим,Теон нашел в себе силы съесть немного тушеного мяса, запив его элем. Затем зал наполнился шумом. Два разведчика Русе Болтона вернулись обратно через Ворота Охотника сообщить о том, что передовые отряды Лорда Станниса замедлились в своем продвижении. Его рыцари ехали на боевых конях, и лошади грузли в снегу. Небольшие устойчивые лошадки горных кланов справлялись лучше, доложили разведчики, но при этом горцы не решались слишком вырываться вперед, иначе их войско распадется на части. Лорд Рамси повелел Авель сочинить гимн в честь загрязшего в снегах Станниса. Бард снова взял свою лютню, а одна из прачек выпросила меч у Кислого Алана и имитировала будто Станнис сражается с сугробами.

Теон смотрел на последние остатки своей третьей кружки, когда Леди Барбри Дастин ворвалась в зал и послала двух своих присягнувших рыцарей привести его к ней. Когда он остановился перед возвышением, она посмотрела на него сверху вниз и принюхалась.
- На тебе та же одежда, что была на свадьбе.

- Да, миледи. Это одежда, которую мне дали.
Один из уроков, усвоенных им в Дредфорте: бери, что тебе дают, и никогда не проси большего.

Леди Дастин была в черном, как всегда, хотя ее рукава были подбиты беличим мехом. У платья был высокий жесткий воротничок, обрамлявший ее лицо.
- Вы знаете этот замок.

- Когда-то знал.

- Где-то под нами крипты, в которых в темноте сидят древние короли Старки. Мои люди не смогли отыскать проход к ним. Они облазили все подвалы и погреба, даже темницы, но...

- В крипты нельзя попасть из темниц, миледи.

- Вы можете показать мне путь вниз?

- Там внизу ничего нет кроме...

- ...мертвых Старков? Да. И так получилось, что все мои любимые Старки мертвы. Вы знаете дорогу или нет?

- Знаю.
Ему не нравились крипты, никогда не нравились крипты, но он знал их.

- Покажите мне. Сержант, принесите фонарь.

- Миледи понадобится теплый плащ, - предупредил Теон. - Нам надо будет выйти наружу.

Снег усилился когда они покинули зал. Леди Дастин была закутана в соболя. Одетые в свои плащи с капюшонами, стражники снаружи были похожи на снеговиков. Только их дыхание подтверждало, что они еще живы. Вдоль стен с бойницами горели факелы в тщетной попытке рассеять мрак. Их маленькой компании пришлось продираться сквозь ровные нетронутые снежные заносы, доходившие до середины икр. Палатки на улице были полузаметены, их верх провис под тяжестью наносов.

Вход в крипту был самой старой частью замка, рядом с подножием Первой Твердыни, которая стояла заброшенной в течение столетий. Рамси предал ее огню, когда разграбил Винтерфелл, и большая часть того, что не сгорело, обрушилась. Остался только остов, с одной стороны открытый непогоде и наполняющийся снегом. Булыжники усыпали все вокруг: большие глыбы разрушенной каменной кладки, сожженные брусья, сломанные горгульи. Падающий снег покрыл почти все, но часть одной горгульи все еще виднелась сквозь занос, ее нелепое лицо слепо огрызалось небу.

Именно здесь они нашли Брана, когда он упал. Теон в тот день был на охоте с лордом Эддардом и королем Робертом, не догадываясь о мрачных новостях, что ждали их по возвращении в замок. Он помнил лицо Робба, когда ему сообщили. Никто не ожидал, что сломанный мальчик выживет. Боги не могли убить Брана, так же, как не мог и я. Это была странная мысль, и еще более странным было помнить, что Бран все еще мог быть жив.

- Там. - Теон указал туда, где крепостная стена была занесена снегом. - Прямо под стеной, где разбитые камни.

Людям Леди Дастин понадобилось добрые полчаса, чтобы расчистить вход, раскапывая снег и передвигая камни. Когда они закончили, оказалось, что дверь обледенела. Охраннику пришлось сходить за топором, прежде чем он смог ее открыть; петли заскрипели, открывая каменные ступеньки, уходящие спиралью вниз в темноту.

- Дорога вниз весьма долгая, миледи, - предупредил Теон.

Леди Дастин была неудержима.
- Берон, свет.

Путь был узок и крут, ступени посередине стерлись от прошедших по ним за века ног. Они шли друг за другом: сержант с фонарем, за ним Теон и леди Дастин, еще один ее человек замыкал. Он всегда думал, что в криптах холодно, так им казалось летом, но сейчас, по мере того как они спускались, воздух становился теплее. Не теплым, конечно же, но гораздо теплее, чем снаружи. Глубоко под землей, казалось, холод был постоянным, неизменным.

- Невеста плачет, - сказала леди Дастин, пока они шли вниз, осторожно, ступенька за ступенькой. - Наша маленькая леди Арья.

Теперь аккуратнее. Аккуратнее, аккуратнее. Он оперся одной рукой о стену. От дрожащего света факелов казалось, что ступени движутся под его ногами.
- Как... как скажете, м'леди.

- Русе недоволен. Передайте это своему бастарду.

"Он не мой бастард", - хотел сказать он, но другой голос внутри него ответил: "Твой, твой. Вонючка

принадлежит Рамси, а Рамси принадлежит Вонючке. Ты не должен забывать свое имя".

- Облачение ее в серое с белым не поможет, если девочка будет рыдать. Фреям, возможно, все равно, но северяне... они боятся Дредфорта, но они любят Старков.

- Не вы, - сказал Теон.
- Не я, - призналась леди Города-на-Кургане. - Но остальные - да. Старый Смерть Шлюхам здесь только потому, что Фреи держат в плену Большого Джона. И вы воображаете, что люди Хорнвуда забыли о последнем браке Бастарда, и о том, как его леди-жена была обречена на голод и грызла собственные пальцы? Какие мысли, вы думаете, появляются у них в головах, когда они слышат, как плачет новая невеста? Драгоценная маленькая девочка отважного Неда?

"Нет", - думал он. - "Она не из рода лорда Эддарда, ее зовут Джейн, она всего лишь дочь стюарда". Он не сомневался, что леди Дастин подозревала, но все же...

- Всхлипы леди Арьи вредят нам больше, чем все мечи и копья лорда Станниса. Если Бастард хочет остаться лордом Винтерфелла, ему лучше бы научить свою жену смеяться.

- Миледи, - перебил Теон. - Мы пришли.

- Лестница идет дальше вниз, - отметила леди Дастин.
- Там нижние уровни. Более древние. Как я слышал, самый нижний уровень частично обвалился. Я никогда там не был.
Он толкнул дверь и провел их в длинный сводчатый туннель, где могучие гранитные колонны парами шагали в темноту.

Сержант леди Дастин поднял фонарь. Тени скользили и менялись. Маленький огонек в великом мраке. Теону всегда было неуютно в криптах. Он будто чувствовал, как каменные короли смотрят на него сверху своими каменными глазами, их каменные пальцы сжимаются вокруг рукоятей заржавевших мечей. И никто не испытывает любви к железнорожденным. Знакомое ощущение ужаса захватило его.

- Так много, - сказала леди Дастин. - Вы знаете их имена?

- Знал... но это было давно, - Теон кивнул. - На этой стороне - Короли Севера. Торрхен был последним.

- Король, Преклонивший Колено.

- Да, миледи. После него они были просто лордами.
- До Молодого Волка. Где могила Неда Старка?
- В конце. Сюда, миледи.

Их шаги эхом отражались от сводов, когда они шли между рядами колонн. Каменные глаза мертвых людей, казалось, следили за ними, как и глаза каменных лютоволков. Лица пробуждали слабые воспоминания. Ему невольно вспомнилось несколько имен, прошептанных призрачным голосом мейстера Лювина. Король Эдрик Снежная Борода, правивший севером сотню лет. Брандон Кораблестроитель, уплывший за закат. Теон Старк, Голодный Волк. Мой тезка. Лорд Берон Старк, который сообща с Кастерли Рок вел войну против Дагона Грейджоя, лорда Пайка, в те времена, когда Семь Королевств по сути управлялись бастардом-колдуном, которого называли Кровавый Ворон.

- У этого короля нет меча, - заметила леди Дастин.

Действительно. Теон не помнил, что это был за король, но меч, который тот должен был держать, пропал. Полоски ржавчины отмечали, где он был раньше. Эта картина растревожила его. Ему всегда говорили, что железо меча удерживает духов мертвых в их могилах. Если меча нет...

В Винтерфелле есть призраки. И я один из них.

Они пошли дальше. Лицо Барбри Дастин, казалось, ожесточалось с каждым шагом. "Ей нравится здесь не

больше, чем мне". Теон услышал свой голос:
- Миледи, почему вы ненавидите Старков?

Она изучающе посмотрела на него.
- По той же причине, по которой вы их любите.

Теон запнулся.
- Люблю их? Я никогда... Я отнял у них этот замок, миледи. Я... я приказал убить Брана и Рикона и насадить их головы на пики, я...

- ...пошел на юг с Роббом Старком, сражался рядом с ним в Шепчущем Лесу и Риверране, вернулся на Железные Острова, как его посол, чтобы вести переговоры с собственным отцом. Город-на-Кургане тоже послал людей с Молодым Волком. Я отдала ему настолько мало людей, насколько осмелилась, но я знала, что должна послать хоть сколько-то или рискнуть и вызвать гнев Винтерфелла. Так что у меня были глаза и уши в армии. Они хорошо меня информировали. Я знаю, кто вы. Я знаю, каков вы. Теперь ответьте на мой вопрос. Почему вы любите Старков?

- Я... - Теон оперся рукой в перчатке на колонну. - ...Я хотел быть одним из них...

- И никогда не стали. У нас больше общего, чем вы думаете, милорд. Но пойдемте.

Чуть дальше три могилы были расположены близко друг к другу. Здесь они остановились.
- Лорд Рикард, - заметила леди Дастин, изучая центральную фигуру. Статуя маячила над ними - длиннолицая, бородатая, торжественная. У него были такие же каменные глаза, как и у остальных, но его казались печальными.
- У него тоже нет меча.

Действительно.
- Кто-то был здесь внизу и украл мечи. Меч Брандона тоже пропал.

- Он бы не потерпел этого. - Она сняла перчатку и дотронулась до его колена, бледная плоть на темном камне. - Брандон любил свой меч. Он любил точить его. "Я хочу, чтобы он был достаточно острым, чтобы сбрить волосы с

женской промежности", - говорил он. А как он любил пользоваться им. "Окровавленный меч - прекрасная вещь", - сказал он мне однажды.

- Вы знали его, - сказал Теон.

Свет фонаря отражался в ее глазах и казалось, что они были в огне.
- Брандон воспитывался в Городе-на-Кургане со старым лордом Дастином, отцом того, за которого я позже вышла замуж, но большую часть времени он проводил, скача по Источникам. Ему нравилось ездить верхом. Его младшая сестра была в этом на него похожа. Пара кентавров, эти двое. А моему лорду-отцу всегда нравилось принимать наследника Винтерфелла. Отец строил большие планы для дома Рисвеллов. Он бы подарил мою невинность любому Старку, оказавшемуся поблизости, но в этом не было необходимости. Брандон никогда не стеснялся брать то, что хотел. Сейчас я уже стара, высушенное создание, слишком долго бывшее вдовой, но я все еще помню вид моей девичьей крови на его члене в ту ночь, когда он заявил на меня права. Думаю, Брандону эта картина тоже понравилась. Окровавленный меч - прекрасная вещь, да. Было больно, но это была сладкая боль.

- Однако в тот день, когда я узнала, что Брандон женится на Кейтилин Талли... в той боли не было ничего сладкого. Он никогда не хотел ее, уверяю вас. Он сам мне сказал, в нашу последнюю ночь вместе... но у Рикарда Старка тоже были большие планы. Южные амбиции, которые не удовлетворились бы женитьбой наследника на дочери одного из его собственных вассалов. Потом мой отец лелеял надежду выдать меня за брата Брандона, Эддарда, но Кейтилин Талли получила и его. Я же осталась с молодым лордом Дастином, пока Нед Старк не забрал его у меня.

- Восстание Роберта...

- Лорд Дастин и я не были женаты еще и пол года, когда Роберт восстал и Нед Старк созвал знамена. Я умоляла мужа не ходить. У него были родственники, которых он мог послать вместо себя. Дядя славился своим умением орудовать топором, двоюродный дед воевал в Войне Девятигрошевых королей. Но он был мужчиной и был полон гордости, ничто не обязывало служить, но он пришел на призыв Баратеонов сам. Я дала ему лошадь в день, когда он отправился - гнедого жеребца с огненной гривой - гордость стада моего лорда-отца. Мой лорд клялся, что он вернется на нем домой, когда война завершится.

- Нед Старк вернул мне коня, когда возвращался домой в Винтерфелл. Он рассказал мне, что мой лорд умер почетной смертью и что его тело было похоронено в красных горах Дорна. Он привез кости своей сестры обратно на север, чтобы она могла упокоиться с миром... но я уверяю, кости Лорда Эддарда никогда не будут похоронены рядом с ней. Я думаю скормить их моим собакам.

Теон не понял.
- Его... его кости?..

Ее губы скривились. Это была уродливая усмешка, усмешка, которая напомнила ему Рэмси.
- Кейтлин Талли отправила кости Лорда Эддарда на север перед Красной Свадьбой, но твой железный дядя захватил Ров Кейлин и перекрыл дорогу. Я наблюдала до сих пор. Если эти кости когда-либо покинут болота, они не пройдут дальше Города-на-Кургане.- она бросила последний взгляд на портрет Эддарда Старка. - Здесь мы закончили.

Метель все еще бушевала, когда они вышли из крипты. Леди Дастин молчала в течение всего обратного пути, но когда они снова стояли над руинами Крепости Первых Людей, она вздрогнула и сказала:
- Ты никогда не повторишь ничего из того, что было сказано там, внизу. Это понятно?

Это было понятно.
- Придержу язык или потеряю его.

"Русе неплохо выдрессировал тебя." И она оставила его одного.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66684

Переводчики: Robusta, Feen, HarlyQueen, teh_raven

Thorolw, reaman, insurgent, Renardie

Scald, AlexDRE, talkincat, FosterBSG

jojo97, Stellarwind, prefectum, dobroza и ещё 2 человека