Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: THE KING’S PRIZE

Королевский трофей

Королевское войско покидало Темнолесье в золотых лучах рассвета, вытягиваясь из-за бревенчатого частокола, словно длинная стальная змея, выползающая из своего гнезда.

Рыцари-южане выехали в пластинчатых доспехах и кольчугах, со вмятинами и царапинами после пройденных битв, но все еще так начищенных до блеска, что начинали сверкать в лучах восходящего солнца. Полинявшие и в пятнах, оборванные и заштопанные, их знамена и сюрко все еще поражали богатством красок среди зимнего леса: лазурный и оранжевый, красный и зеленый, фиолетовый, голубой и золотой, проблескивающий среди пустой бурой дороги, серо-зеленых сосен и страж-деревьев и сугробов грязного снега.

У каждого рыцаря были оруженосцы, слуги и тяжеловооруженные всадники. Кроме них были оружейники, повара, конюхи; шеренги копейщиков, лучников и воинов с топорами; седые ветераны сотни битв и зеленые мальчишки, готовые драться впервые. Перед ними маршировали кланы с холмов; вожди и воины ехали верхом на лохматых и низкорослых горных лошадях, их косматые бойцы рысили рядом с ними, одетые в меха, вареную кожу и старые кольчуги. Некоторые раскрасили лица коричневым и зеленым и привязали вокруг них пучки кустарника, чтобы не выделяться среди деревьев.

Позади главной колонны шли обозы: мулы, лошади, рогатый скот, миля телег и повозок, нагруженных продуктами, кормом для скота, шатрами и продовольствием. Замыкающая тыловая охрана – большей частью рыцари в пластинчатой броне и кольчугах под прикрытием полузамаскированных всадников – следили за тем, чтобы неприятель ничего не стащил незамеченным.

Аша Грейджой ехала в обозе, в крытой повозке с двумя огромными обитыми железом колесами, со сковаными запястьями и лодыжками, под денным и нощным наблюдением Медведицы, которая храпела хуже любого мужчины. Его Величество король Станнис не оставил своей добыче никаких шансов на побег. Он планировал доставить ее в Винтерфелл, чтобы предстала она в цепях перед северными лордами, связанная и сломленная дочь Кракена, как доказательство его власти.

Трубачи увидели колонну в пути. Наконечники копий блестели в лучах восходящего солнца и трава на обочинах сверкала от утренней росы. Между Темнолесьем и Винтерфеллом лежит сотня лиг лесов. Триста миль полета ворона. «Пятнадцать дней», - говорили рыцари друг другу.

"Роберт бы сделал это за десять", Аша услышала хвастовство Лорда Фелла. Его дед погиб от руки Роберта в Летнем Замке, почему-то это возвысило убийцу до богоподобия в глазах внука. "Роберт был бы в Винтерфелле еще две недели назад и насмехался бы над Болтоном с замковых стен".

- Лучше на напоминай об этом Станнису, - предложил Джастин Месси, - или он заставит нас маршировать не только днем, но и ночью.

"Этот король живет в тени своего брата", подумала Аша.

Лодыжку все также пронзала боль, как только она переносила на нее вес своего тела. Аша не сомневалась, что это перелом. Отек спал в Темнолесье, но боль осталась. Будь это растяжение, теперь она бы уже точно вылечилась. Ее оковы позванивали при каждом движении. Кандалы врезались в запястья и в ее гордость. Но такова цена покорности.

- Никто еще не умер от того, что преклонил колено, - однажды сказал ей отец. - Тот кто встал на колени может вновь подняться с мечом в руке. Тот кто не склонился будет мертв, с окоченевшими ногами и всем прочим.
Бэйлон Грейджой доказал свою правоту, когда первое восстание потерпело поражение: кракен склонился перед оленем и лютоволком, чтобы опять подняться после смерти Роберта Баратеона и Эддарда Старка.

И вот в Темнолесье дочь кракена поступила точно так же, когда ее швырнули перед королем, связанную и хромающую (хотя чудом не подвергшуюся изнасилованию), с обжигающей болью в лодыжке.
- Я сдаюсь, Ваша светлость. Поступайте со мной как вам будет угодно. Я прошу лишь пощадить моих людей.
Кварл, Трис и остальные, кто выжил в волчьем лесу были единственными, за кого она теперь отвечала. Их осталось только девять. Мы, оборванная девятка, как назвал их Кромм. Его раны были самыми тяжелыми.

Станнис подарил ей их жизни. Однако она не чувствовала истинного милосердия в этом человеке. Несомненно, он был решителен. Ему нельзя было отказать в мужестве. Люди говорили, что он справедлив...и пусть его справедливость была суровой и безжалостной, жизнь на Железных Островах приучила Ашу Грейджой к этому. Несмотря на это, король ей не нравился. Его глубоко посаженные голубые глаза, казалось, всегда были подозрительно прищурены, и в них кипела ледяная ярость. Ее жизнь для него значила меньше малого. Она была всего лишь его заложницей, трофеем, чтобы показать северу, что в его власти одолеть железнорожденных.

Он выставляет себя глупцом. Победа над женщиной не внушит северянам благоговейного трепета, если она что-нибудь понимает в этих людях, и ее ценность как заложника ничтожна. Теперь ее дядя правил Железными Островами, и Вороньему Глазу было не важно будет она жить или умрет. Может быть это имело какое-то значение для той жалкой развалины, которую Эурон сделал ее супругом, но у Эрика Айронмакера нипочем не хватило бы монет заплатить за нее выкуп. Однако все это нельзя было объяснить Станнису Баратеону. Само то, что она была женщиной, казалось, оскорбляло его. Она знала, что мужчины зеленых земель любили нежных и очаровательных дам в шелках, а не женщин, одетых в кольчугу и кожу, с метательным топором в каждой руке. Но ее короткое знакомство с королем Темнолесья убедило ее, что он любил бы ее ничуть не больше, надень она платье. Даже с женой Гелберта Гловера, набожной леди Сибеллой он вел себя корректно и обходительно, но явно чувствовал себя не в своей тарелке. Этот южный король казался одним из тех мужчин, для которых женщины - это существа другой расы, такие же странные и непостижимые как великаны, грамкины и дети леса. Медведица тоже заставляла его скрипеть зубами.

Только к одной женщине прислушивался Станнис, и он оставил ее на Стене.
- Хотя, я бы хотел, чтобы она была с нами, - признался сир Джастин Месси, белокурый рыцарь, командовавший обозами. – В последний раз, когда мы шли в бой без леди Мелисандры на Черноводной, тень лорда Ренли сошла на нас и загнала половину нашего войска в бухту.

– В последний раз? – спросила Аша. – Разве эта колдунья была в Темнолесье? Я ее там не видела.

"Это было не сражение", улыбнулся Сир Джастин. "Твои железнорожденные были храбры, но нас было намного больше и мы застигли вас врасплох. В Винтерфелле узнают, что мы приближаемся. А людей у Русе Болтона столько же, сколько и у нас."

"Или больше", подумала Аша.

Даже у пленников есть уши, и она слышала весь этот разговор в Темнолесье, когда король Станнис и его капитаны обсуждали будущий поход. Сир Джастин возражал с самого начала, вместе с большинством рыцарей, прибывшими со Станнисом с юга. Но волки настаивали – нельзя допустить, чтобы Русе Болтон удерживал Винтерфелл, а дочку Неда нужно спасти из когтей его бастарда. Так сказали Морган Лиддл, Брандон Норрей, Вулл Большое Ведро, Флинты и даже Медведица. "От Темнолесья до Винтерфелла сто лиг, – сказал Артос Флинт, в ту ночь, когда в совете закипел яростный спор в длинном зале Галбарта Гловера. – Или три сотни миль по прямой."

"Долгий марш" - сказал рыцарь по имени Корлисс Пенни

"Не такой уж долгий", настаивал Сир Годри, большой рыцарь, которого называли Убийцей Великанов. "Мы уже далеко зашли. Владыка Света осветит нам путь".

"И что будет, когда мы придем к Винтерфеллу?" сказал Джастин Масси. "Две стены с рвом между ними, а внутренняя стена сто футов высотой. Болтон никогда не выйдет к нам в поле, а у нас нет провизии устраивать осаду".

"Арнольф Карстарк присоединится со своими силами, не забывай", сказал Харвуд Фелл. "Морс Амбер тоже. У нас будет столько же северян, сколько у Лорда Болтона. А лес густой к северу от замка. Мы поднимем осадные башни, построим тараны... "

"И будете умирать тысячами", - подумала Аша.
- Перезимовать здесь было бы лучшим решением, - предлжил Лорд Peasebury.
- Перезимовать здесь? - взревел Большой Ковш. - Сколько, по вашему, продовольствия и фуража оставил здесь Гэлберт Гловер?

Тогда Сир Ричард Хорп, рыцарь с изрытым лицом и бабочками "мертвая голова" на плаще, обратился к Станнису и сказал: "Ваше Величество, ваш брат-"

Король оборвал его. "Мы все знаем, что бы сделал мой брат. Роберт подъехал бы к воротам Винтерфелла один, разбил бы их своим боевым молотом, и проехал бы через обломки, чтобы убить Русе Болтона левой рукой и Бастарда правой ". Станнис поднялся на ноги. "Я не Роберт. Но мы выйдем в поход и освободим Винтерфелл ... или погибнем пытаясь."

Какие бы сомнения не таили его лорды, простые люди, казалось, верили в своего короля. Станнис разбил у стены одичалых Манса Налетчика, Освободил Темнолесье от Железнорожденных Аши, он был братом Роберта , победителем в знаменитом морском сражении у Светлого Острова, человеком, который держал Штормовой Предел на всем протяжении всего восстания Роберта. И он владел мечом героя, очарованным Светозарным, жар которого освещал ночь.

"Наши враги не столь грозны, как кажется", уверял Ашу Сир Джастин в первый день похода. "Русе Болтона боятся, но не слишком любят. А его друзья Фреи ... на севере не забыли Красную Свадьбу. Каждый лорд из Винтерфелла потерял там родню. Станнису нужен только кровавый Болтон и северяне бросят его."

Вот на что ты надеешься, думала Аша, но сначала королю придется пустить ему кровь. Лишь дурак переметнется со стороны, которая побеждает.

Сир Джастин заглядывал к ней не менее дюжины раз в этот первый день, принося поесть или попить, и рассказывая дорожные новости. Улыбчивый, с постоянными шутками, крупный и полный, розовощекий и голубоглазый, с копной спутанных, светлых как лён волос, он был внимательным тюремщиком, неизменно чутким к нуждам своей пленницы.

"Он хочет тебя, - сказала Медведица после его третьего визита.

Ее настоящее имя было Алисанна из дома Мормонтов, но она носила другое так же легко, как носила свою кольчугу. Низкая, плотная, мускулистая, наследница Медвежьего острова имела толстые бедра, большие груди и большие мозолистые руки. Даже во сне она носила кольчугу под своими мехами, вареную кожу под кольчугой, а еще ближе к телу - старую овчину, вывернутую наизнанку ради тепла. Все эти слои делали ее шириной почти в собственный рост. И свирепой. Иногда Аше Грейджой трудно было помнить о том, что она и Медведица почти ровесницы

“Он хочет мои земли,” ответила Аша. “Он хочет Железные Острова.” Она знала, что это значит. Она видела то же самое и раньше, в других женихах. Собственные наследственные земли Мэсси, находившиеся далеко на юге, были потеряны, и у него оставался выбор между выгодным браком или судьбой межевого рыцаря. Станнис разбил надежды сира Джастина на брак с принцессой одичалых, как слышала Аша, и теперь он нацелился на нее. Без сомнения он мечтал усадить её на Морской Трон на Пайке и править через нее как ее как господин и хозяин. Это потребовало бы избавиться от ее нынешнего господина и хозяина, конечно... не говоря уже о дяде, который и женил ее по-своему. Вряд ли Аша ошибалась. Вороний Глаз мог проглотить Сира Джастина, даже не рыгнув.

Это не имело значения. Земли ее отца никогда не стали бы ее, за кого бы не вышла она замуж. Железнорожденные не были забывчивым народом, а Аша понесла поражение дважды. Один раз на королевском вече от ее дяди Эурона, и в Темнолесье от Станниса снова. Более чем достаточно, чтобы заклеймить ее неспособной править. Замужество за Джастином Масси, или за любым из лордиков Станниса Баратеона, принесло бы больше вреда, чем пользы. Дочь кракена оказалась просто женщиной в конечном счете, сказали бы капитаны и короли. Посмотрите, как она раздвигает ноги для этого мягкого зеленого лорда суши.

Все же, если сир Джастин хотел снискать ее расположения едой, вином и словами, Аше не стоит препятствовать ему. Его компания была лучше, чем неразговорчивая Медведица, и в ином случае она оставалась бы одна среди пяти тысяч врагов. Трис Ботли, Кварл-Девица, Кромм, Роггон, и остаток ее кровавого отряда остались позади в Темнолесье, в темницах Галбарта Гловера

В первый день армия покрыла двадцать две мили, так считали проводники, которых дала им Леди Сибилла, а также следопыты и охотников из темнолесных кланов Форрестеров и Вудсов, Бранчей и Боулов. Во второй день войско сделало уже двадцать четыре мили,и их авангард прошел земли Гловеров и углубился в самую гущу Волчьего Леса. "Р’глорр, направь свой свой свет, чтобы вести нас через этот мрак," молились верующие, собравшись той ночью вокруг ревущего пламени за королевским шатром. В основном южные рыцари и солдаты. Аша назвал бы их людьми короля, но другие, пришедшие из Штормового Предела и королевских земель, назвали их людьми королевы ... хотя королева, за которой они следовали, была красной в Черном Замке, а не женой, которую Станнис Баратеон оставил позади в Восточном Дозоре у Моря. “О, Бог Света, мы умоляем тебя, бросить свой пламенный взгляд на нас, охранить нас и обогреть,” пели они огню, "ночь темна и полна ужасов".

Большой рыцарь по имени Сир Годри Фарринг привел их. Годри Убийца Великанов. Большое имя для маленького человека. Фарринг обладал широкой грудью и развитой мускулатурой под своим панцирем и кольчугой. Он также был высокомерен и тщеславен, как показалось Аше, жаждущие славы глухи к осторожности, ненасытны к похвале и презирают маленьких людей, волков и женщин. В последнем он не отличался от своего короля.

- Дайте мне лошадь, - попросила Аша Сира Джастина, когда он приблизился на расстояние в полкорпуса. - Я схожу с ума в этих цепях. Я не буду пытаться бежать. Я даю слово.

- Если бы я мог, миледи. Вы пленница короля, а не моя.

- Ваш король не примет слово женщины.

Медведица зарычала.
- Почему мы должны доверять любому из Железных Людей после того, что твой брат сделал в Винтерфелле?

- Я не Теон, - настаивала Аша... но цепи остались.

Когда сир Джастин ускакал в конец колонны, она стала вспоминать свою последнюю встречу с матерью. Это было на острове Харло, в Десяти Башнях. Дрожащий огонь свечи освещал покои матери, но ее большая резная кровать была пуста под пыльным балдахином. Леди Аланнис сидела у окна, пристально глядя на море.
"Ты привезла ты моего малыша?" – дрожащими губами спросила она. "Теон не смог приехать" – ответила она ей тогда, глядя на развалину, в которую превратилась женщина, давшая ей жизнь, на мать, потерявшую двух своих сыновей. А третий...

<i>Посылаю тебе кусочек принца.</i>

Чтобы ни произошло, когда в Винтерфелле произошел бой, Аша Грейджой не думала, что ее брат мог выжить. Теон Перевертыш. Даже Медведица хочет увидеть его голову на пике.

- У тебя есть братья? - Спросила Аша свою тюремщицу.

- Сестры, - как обычно грубо ответила Алисана. - Нас было пятеро. Все девочки. Лианна вернулась на Медвежий Остров. Лира и Джори с нашей матерью. Дейси была убита.

- Красная Свадьба.

"Да". Алисана на мгновение посмотрела на Ашу. "У меня есть сын. Ему всего два. Моей дочери девять". "Ты рано начала".

"Слишком рано. Но лучше так, чем будет слишком поздно".

"Шпилька в мою сторону", - подумала Аша, - "Ну и ладно". "Ты ведь замужем".

"Нет. Мои дети родились от медведя". Алисана засмеялась. У нее были кривые зубы, но в усмешке было что-то заискивающее. "Женщины Мормонтов оборотни. Мы превращаемся в медведей и ищем самцов в лесу. Все знают".

Аша улыбнулась в ответ. "Все женщины Мормонтов еще и бойцы".

Улыбка женщины угасла. "Мы такие, какими вы нас сделали. На Медвежьем Острове каждый ребенок учится бояться кракенов выходящих из моря ".

Старая История. Аша отвернулся, цепи слабо зазвенели. На третий день лес зажал их, и разбитая дорога сузилась до переплетенья троп, став слишком узкой для их крупных фургонов. Кое-где они вела их мимо знакомых ориентиров: каменистой горы, которая немного напоминала голову волка, если смотреть под определенным углом, наполовину замерзшего водопада, арки из целого камня, заросшего бородой серо-зеленого мха. Аша знал их все. Она проезжала их прежде, направляясь в Винтерфелл, чтобы убедить ее брата Теона отказаться от своих завоеваний и вернуться с ней в безопасность Темнолесья. Мне этого не удалось.

За этот день они проехали четырнадцать миль и были рады этому.

Когда стемнело, возница направил повозку под дерево. Пока он распрягал лошадей, подъехал сир Джастин и снял кандалы с лодыжек Аши. Он и Медведица повели ее через лагерь к королевскому шатру. Хотя она и пленница, однако она все еще Грейджой из Пайка, а Станнису Баратеону доставляло удовольствие кормить ее объедками с его собственного стола, за которым он ужинал с капитанами и командирами.

Королевский шатер был велик, почти как общий зал в Темнолесье, но кроме размера, ничего выдающегося в нем не было. Его туго натянутые стенки из толстого желтого полотна выцвели и перепачкались в воде и слякоти, покрылись от снега пятнами плесени. На макушке его развевалось золотое королевское знамя с головой оленя внутри пламенеющего сердца. С трех сторон его окружали шатры мелких южных лордов, что прибыли на север со Станнисом, а с четвертой горел ночной огонь, выбрасывая в темнеющее небо завитки пламени.

Дюжина мужчин раскалывала кряжи, чтобы накормить пламя, когда Аша, хромая, пришла со своими охранниками. Люди королевы. Их бог был Красным Р’глорром, богом-ревнителем. Ее собственный бог, Утонувший Бог Железных Островов, был демоном в их глазах, и если бы она не приняла этого Владыку Света, то была бы проклята и обречена. Они с удовольствием сожгли бы меня как те кряжи и сломанные ветки. По слухам, после сражения в лесах некоторые призывали так и сделать. Станнис отказался.

Король стоял возле своей палатки, глядя в молитвенный костер. Что он видел там? Победу? Гибель? Лицо своего красного голодного бога? Его глаза глубокие ямы, его коротко подстриженная борода не больше, чем тень, проросшая через его впалые щеки и костистую челюсть. Все же была в нем властность, железная свирепость, которая говорила Аше, что этот человек никогда не свернет со своего курса.

Она преклонила колено перед ним.
- Сир, - я унижена достаточно, Ваше Светлость? Я обессилена, преклонена и сокрушена достаточно для вашей симпатии? - Освободите мои запястия от этих цепей, я прошу Вас. Позвольте мне ехать. Я не буду пытаться сбежать.

Станнис посмотрел на нее, как мог бы посмотреть на собаку, которая отважилась бы трахнуть его ногу.
- Ты заслужила это железо.

- Да, это так. Теперь я предлагаю вам моих людей, мои корабли и мой ум.

- Ваши корабли и так мои или сожжены. Ваши люди... сколько их осталось? Десять? Двенадцать?

Девять. Шесть, если считать тех кто достаточно силен, чтобы сражаться.
- Дагмер Волчья Пасть держит Торхенов Удел. Жестокий воин и лояльный слуга Дома Грейджоев. Я могу отдать вам замок вместе с гарнизоном.
"Возможно", - могла бы добавить она, но не стоило вызывать сомнения в этом короле.

- Торхенов Удел не стоит грязи под моими каблуками. Винтерфелл - вот что важно.

- Уберите ваше оружие и позвольте мне помочь вам завладеть им, Сир. Брат вашего Королевского Величества был известен умением превращать врагов в друзей. Сделайте меня своим человеком.

- Боги не сделали вас мужчиной. Как это могу сделать я? - Станнис повернулся к ночным огням и единственное, что он там увидел было танцующее оранжевое пламя.

Сир Джастин Мэсси схватил Ашу за руку и потянул ее в королевский шатер. “Это было плохо, миледи,” сказал он ей. “Никогда не напоминайте ему о Роберте.”

Я должна была догадаться. Аша знала, как бывает с младшими братьями. Она вспомнила, Теона мальчиком, застенчивым ребенком, который жил в благоговении и страхе пред Родрком и Мароном. Они никогда не вырастают из этого страха, решила она. Младший брат может жить до ста лет, но он всегда будет младшим братом. Она звенела своими железными драгоценностями и представляла себе, как приятно было бы подойти сзади Станнису и задушить его с цепью, сковывавшей ее запястья.

Они ужинали той ночью тушеным мясом худого оленя, которого добыл разведчик по имени Бенджикот Бранч. Но только в королевской палатке. Вне холстяных стен каждый получил горбушку

хлеба и кусок черной колбасы не длиннее пальца, запивая все это остатками пива Гелберта Гловера.

Сотня лиг от Темнолесья до Винтерфелла. Три сотни миль для ворона. "Если бы мы были воронами", - сказал Джастин Мэсси на четвертый день марша, в день, когда начал падать снег. Несколько маленьких порывов, на первый взгляд. Холодный и мокрый, но не было ничего, через что бы он с легкостью не проник.

Но снег шел и на следующий день, и после него, и через день. Толстые бороды волков покрылись коркой льда там, где замерзало их дыхание, а чисто выбритые южане отпускали усы, чтобы сохранить лицо в тепле. Вскоре земля перед колонной покрылась белым, скрывая камни, корни и валежник, что превращало каждый шаг в приключение. Поднялся ветер, неся снег перед ними. Колонна королевского войска превратилась в снеговиков, бредущих по колено в сугробах.

На третий день снега войско короля стало распадаться на части. В то время, как южные рыцари и лорды пытались выжить, люди с северных холмов чувствовали себя лучше. Их пони не спотыкались и ели меньше чем верховые лошади и гораздо меньше, чем большие боевые кони, и люди, которые на них ехали были похожи на дома в снегу. Многие из волков надели любопытную обувь. Они называли ее "лапы медведя", сделанные из изогнутого дерева и полос кожи. Они крепились к подошвам их ботинок и как-то позволяли ходить им по снегу, не проваливаясь по бедро.

У некоторых были и медвежьи лапы для лошадей и маленькие мохнатые пони носили их с той же легкостью, с какой другие лошади носили железные подковы... но верховые и боевые лошади не хотели ходить в них. Когда некоторые из рыцарей короля все же привязали медвежьи лапы им на ноги, большие южные лошади артачились и отказывались двигаться или пытались стряхнуть непривычные вещи со своих ног. Один из боевых коней сломал лодыжку, пытаясь ходить в них.

Северяне на своих медвежьих лапах вскоре оставили остальное войско позади. Они догнали рыцарей основной колонны, а потом Сира Годри Фарринга и его авангард. Между тем, повозки и фургоны обоза отставали все дальше и дальше, да так, что арьегард постоянно подстегивал их идти более быстрыми темпами.

На пятый день бури обоз пересек открытое пространство с сугробами высотой по пояс, которые скрывали замерзший пруд. Когда скрытый лед проломился под весом фургонов, три возницы и четыре лошади были поглощены ледяной водой, вместе с двумя мужчинами, которые пытались их спасти. Одним из них был Харвуд Фелл. Его рыцари вытащили его до того, как он утонул, однако не раньше, чем его губы посинели, а его кожа побледнела, словно молоко. После этого уже ничто не могло его согреть. Яростная дрожь сотрясала его часами, даже после того, как с него сняли одежду и завернули в теплые меха и посадили рядом с огнем. В ту же ночь он забылся лихорадочным сном. Он больше никогда не проснулся.

Это было ночью. Сначала Аша услышала людей королевы, шепчущихся о жертвоприношении - подношении их красному богу, чтобы он прекратил бурю.
- Это боги севера наслали на нас эту бурю, - сказал сир Корлисс Пенни.

- Лжебоги, - уточнил Сир Годри, убийца Великанов.
- Р'глор с нами, - сказал Сир Клейтон Саггс.
- А Мелиссандра нет, - добавил Джастин Масси.

Король ничего не сказал. Но он услышал. Аша была в этом уверена. Он сидел за высоким столом, и тарелка с луковым супом к которой он едва притронулся, остывала перед ним. Он смотрел на ближайшую свечу из под тяжелых век, не замечая разговоров вокруг. Заместитель командующего, высокий подтянутый рыцарь по имени Ричард Хорп заговорил вместо него.
- Буря скоро закончится, - объявил он.

Но буря только усилилась. Ветер хлестал так же жестоко, как кнут работорговца. Аша думала, что узнала холод на Пайке, когда ветер, завывая, дул с моря, но он не шел ни в какое сравнение с этим. Это холод, который сводит с ума.

Даже когда по колонне прошел приказ остановиться и сделать привал на ночь, согреться было трудно. Палатки были сырыми и тяжелыми, их было трудно поставить, еще тяжелее сложить и они грозили внезапно завалиться, если слишком много снега собиралось на них. Королевское войско шло через сердце самого большого леса в Семи Королевствах, однако найти сухие дрова было трудно. В каждом лагере было совсем немного костров, а те, которые удавалось разжечь, больше дымили, чем грели. Часто приходилось есть холодную пишу, иногда даже сырую.

Даже молитвенный костер уменьшился и стал слабым, к ужасу людей королевы.
- Владыка Света, сохрани нас от этого зла, - молились они, направляемые низким голосом Сира Годри Убийцей Гигантов. - Яви нам снова свое яркое солнце, прекрати эти ветры и растопи этот снег, чтобы мы достигли твоих врагов и повергли их. Ночь темна, холодна и полна ужасов, но твоя есть сила, и слава, и свет. Р'глор, наполни нас твоим огнем.

Позже, когда сир Корлис Пенни поинтересовался вслух, случалось ли раньше целой армии замерзнуть насмерть в зимнюю бурю, волки рассмеялись.
- Это еще не зима, - заявил Большой Бакет Вулл. - В наших холмах говорят, что осень целует, а зима трахает. Это только осенний поцелуй.

"Надеюсь, я не увижу настоящей зимы, если так." Аше приходилось не так уж тяжело, ведь она была трофеем короля. Пока другие голодали, ее кормили. Пока другие замерзали, ее согревали. Пока другие пробивались через снега на усталых лошадях, она ехала на покрытом мехами ложе в повозке с прочной холстяной крышей, защищавшей от снега, удобно устроившись в оковах.

Коням и простым людям приходилось тяжелее всего. Два оруженосца из штормовых земель закололи латника, поссорившись из-за места поближе к огню. Следующей ночью какие-то лучники, в отчаянной попытке согреться, умудрились поджечь свою палатку, что обогрело только соседей. Боевые кони гибли от истощения и холода. "Что такое рыцарь без коня?", - невесело шутили солдаты, - "Снеговик с мечом." Каждого павшего коня сразу же разделывали на мясо. Запасы продовольствия начали истощаться.

Писбьюри, Кобб, Фоксглов и другие южные лорды убеждали короля поставить лагерь и переждать бурю. Станнис не стал их слушать. Не послушал он и людей королевы, советовавших ему принести жертву их голодному красному богу.

Это она услышала от Джастина Масси, менее религиозного, чем большинство.
- Жертва докажет, что огонь истинной веры еще горит в нас, государь, - убеждал короля Клейтон Саггс. А Годри Убийца Великанов добавил, - Это старые боги Севера наслали эту бурю. Только Р'глор может прекратить ее. Мы должны отдать ему неверующего.

- Половина моей армии - неверующие, - ответил Станнис.
- У меня не будет сожжений. Молитесь усерднее.

В тот день никого не сожгли, как и на следующий .. но если снег продолжится, как скоро до того, как решимость короля начнет слабеть? Аша никогда не разделяла веру своего дяди Аэрона в Утонувшего Бога, но этой ночью она молилась Тому-Кто-Пребывает-Под-Волнами также усердно, как Мокроголовый. Буря не стихала. Поход продолжался, замедляясь до шатания, затем до ползания. Пять миль в лучший день. Затем три. Затем две.

На девятый день бури во всех лагерях провожали взглядами капитанов и командиров, входящих в королевский шатер мокрыми и усталыми, чтобы преклонить колено и доложить о своих потерях за день.

- Один - мертвый, трое пропали.

- Шесть лошадей пали, одна из них - моя собственная.

- Два мертвых, один рыцарь. Четыре лошади упали. Мы подняли одну. Остальные погибли. Боевые кони и одна верховая.

"Холодный счет", услышала Аша название этому. Обоз пострадал больше всех: мертвые лошади, погибшие люди, опрокинутые и поломанные телеги.
- Лошади падают в снег, - говорил Джастин Масси королю, - люди теряют направление или просто садятся умирать.

- Пусть, - резко ответил Король Станнис, - Мы спешим.

У северян, с их пони и медвежьими лапами, дела обстояли значительно лучше. Черный Доннел Флинт и его сводный брат Артос потеряли только одного среди своих людей. Лиддлы, Вуллы и Норреи не потеряли вообще никого. Морган Лиддл не досчитался одного из своих мулов, но склонялся к мысли, что его стащили люди Флинта.

Сотня лиг от Кургана Темнолесья до Винтерфелла. Три сотни миль для полета ворона. Пятнадцать дней. Пятнадцатый день пути наступил и прошел, но они прошли меньше половины. За ними тянулся след из поломанных телег и замерших трупов, заметаемый кружащимся снегом. Солнце, луна и звезды скрылись так надолго, что Аша начинала думать не приснились ли они ей.

Наступил двадцатый день похода, когда она наконец освободилась от своих кандалов. Ближе к вечеру одна из лошадей, тянущих ее повозку, пала на дороге. Замену ей найти было невозможно: остающиеся тягловые лошади требовались для фургонов, груженых пищей и фуражом. Когда подъехал сир Джастин Масси, он велел им разделать павшую лошадь на мясо и разломать фургон на дрова для костра. Затем он снял оковы с лодыжек Аши, растирая онемевшие голени. " У меня нет вьючного животного для вас, моя леди", - сказал он, - А если мы попытаемся ехать вдвоем, это прикончит мою лошадь. Вам придется идти пешком".

Лодыжка Аши дрожала под ее весом на каждом шагу. <i>Довольно скоро она окоченеет от холода</i>, сказала она себе. <i>Час час я вообще не буду чувствовать ног</i>. Она не слишком ошиблась – прошло гораздо меньше времени. Когда темнота остановила колонну, она спотыкалась и мечтала об удобствах своей едущей тюрьмы. <i>Оковы ослабили меня</i>. К ужину она была так измученна, что уснула прямо за столом.

На двадцать шестой день пятнадцатидневного марша, были съедены последние овощи. На тридцать второй день - остатки зерна и фуража. Аша задалась вопросом, как долго человек может протянуть на сырой, полузамороженной конине

- Бранч уверяет, что мы всего в трех днях пути от Винтерфелла, - сказал этой ночью королю сир Ричард Хорп после "холодного счета".

- Если мы оставим самых слабых позади, - отметил Корлисс Пенни.
- Слабейших уже не спасти, - настаивал Хорп. - Те, в ком еще достает сил, должны достичь Винтерфелла или погибнуть.

- Владыка Света пошлёт нам замок, - сказал сир Горди Фарринг. - Если бы Леди Мелисандра была с нами...

Наконец, после кошмарного дня, в ходе которого колонна продвинулась всего на милю и потеряла дюжину лошадей и четырех человек, лорд Писбьюри обратился к северянам.
- Этот марш был сумасшествием. Все больше людей умирает каждый день, и ради чего? Ради какой-то девчонки?

- Ради девочки Неда, - сказал Морган Лиддл. Он был вторым из трех сыновей, поэтому другие волки называли его Средним Лиддлом, хоть и старались не делать этого в его присутствии. Именно Морган почти прикончил Ашу в бою у Темнолесья. Позже, на марше, он пришел попросить у нее прощения... за то, что в пылу сражения обозначил её принадлежность к женскому полу самым похабным образом, а вовсе не потому, что при этом пытался раскроить ей череп своим топором.

"Девочки Неда", вторил Вулл Большое Ведро. "И у нас была бы и она и замок, если бы вы гарцующие южные пижоны не намочили свои атласные подштаники из-за небольшого снега".

- Небольшого снега? - нежный девичий рот Писбьюри исказился от ярости. - Твой больной совет заставил нас пойти в этот поход, Вулл. Я начинаю подозревать, что ты все это время был человеком Болтона. Или это не так? Он послал тебя к нам нашептывать ядовитые речи на ухо королю?

Большое Ведро рассмеялся ему в лицо.
- Лорд Гороховый Стручок. Если бы ты был мужчиной, я убил бы тебя за это, но мой меч сделан из слишком хорошей стали, чтобы пачкать его кровью труса. - Он выпил эля и вытер

рот.
- Да, люди умирают. Много людей умрет перед тем, как мы увидим Винтерфелл. Что из того? Это война. Люди на войне умирают. Так и должно быть. И так было всегда.

Сир Корлисс Пенни недоверчиво посмотрел на вождя клана.
- Ты хочешь умереть, Вулл?

Это, кажется, развеселило северянина.
- Я хочу жить вечно в землях тысячелетнего лета. Я хочу замок в облаках, откуда виден весь мир. Я хочу опять быть двадцатишестилетним. Когда мне было двадцать шесть, я мог сражаться весь день и трахаться всю ночь. То чего люди хотят, не имеет значения.

- Зима почти пришла, мальчик. А зима это смерть. Я предпочту, чтобы мои люди умирали за девочку Неда, чем одинокие и голодные в снегу, со слезами замерзающими на щеках. Никто не поет песен о людях, которые так умирают. Что касается меня, я стар. Это будет моя последняя зима. Дайте мне искупаться в крови Болтона перед смертью. Я хочу почувствовать ее брызги на моем лице, когда мой топор вгрызется в череп Болтона. Я хочу слизать ее с моих губ и умереть с ее вкусом на языке.

- Да! - прокричал Морган Лиддл. - Кровь и сражение!
Все горцы закричали, ударяя по своим кубкам и выпивая из рогов на столе, заполняя королевскую палатку звоном.

Аша Грейджой сама была не прочь сразиться. Одна битва, чтобы положить конец этому прозябанию. Сталь против стали, розовый снег, разбитые щиты и отрезанные конечности, и все бы закончилось.

На следующий день разведчики короля случайно наткнулись на покинутый хутор меж двух озер - захудалое и нищее поселение, всего лишь несколько хижин, зал собраний и смотровая башня. Ричард Хорп приказал остановиться, хотя армия продвинулась не более чем на полмили в тот день и скоро должно было стемнеть. Луна уже давно поднялась, прежде чем прибыли отставшие обоз и арьергард. Там была и Аша.

- В этих озерах есть рыба, - сказал королю Хорп. - Мы прорубим бреши во льду. Северяне знают как это делается.

Даже в своем огромном шерстяном плаще и тяжелой броне, Станнис выглядел как человек, стоящий одной ногой в могиле. Даже тот небольшой запас плоти, что нес его скелет в Темнолесье, растворился за время похода. Форма черепа была отчетливо видна сквозь кожу, а его челюсти были так плотно сжаты, что Аша боялась, как бы не раскрошились зубы.
- Рыба, значит, - сказал он, и каждое слово отрывисто хрустело. - Но мы выступим как только рассветет.

И все же на рассвете лагерь проснулся в снегу и молчании. Небо из черного стало белым, но света не особенно прибавилось. Аша Грейджой проснулась от холода, окоченевшая под грудой меховых шкур. Медведица храпела так громко, как ни одна из известных Аше женщин, но она привыкла к этому за время похода, это даже успокаивало. Тишина, вот что тревожило. Трубы не звали никого в седло, строиться в колонны, готовиться к маршу. Рог не призывал северян двигаться вперед. Что-то было не так.

Аша выползла из шкур, под которыми спала, и с трудом проложила путь наружу из палатки, пробившись сквозь стену снега, запечатавшую их внутри за ночь. Ее цепи забренчали, когда она наконец поднялась на ноги и вдохнула морозный утренний воздух. Снег все еще падал, даже гуще чем, когда она забиралась в палатку. Озера исчезли, как и лес вокруг. Она могла видеть силуэты других шатров и навесов, смазанное оранжевое пятно сигнального костра на вышке, но не ее саму. Шторм поглотил остальное.

Где-то впереди, за стенами Винтерфелла их ждет Русе Болтон, но войско Станниса Баратеона стоит заснеженное и недвижимое, запертое во льду и снегу, замерзающее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66707

Переводчики: Thorolw, realmrmax, VIRTON, Sanza

AlexDRE, insurgent, Renardie, HarlyQueen

hagen73, Argetlam, Melnar, ellgue

aquamber, reaman, andrejAVT, dobroza и ещё 3 человека