Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: TYRION

ТИРИОН

"Лот девяносто семь", - щелкнул плетью ведущий аукциона, - "Пара карликов, обученных забавлять вас".

Помост для аукциона возвели над тем местом, где широкие коричневые воды Скахазадхана впадали в Залив Работорговцев. Тирион Ланнистер чуял в воздухе соль, смешанную с вонью выгребных ям позади загонов для рабов. Влажность угнетала его больше чем жара. Этот воздух, казалось, придавливал его к земле, как лежащее на голове и плечах теплое влажное одеяло.

- Cобака и свинья включены в состав лота, - объявил ведущий. - Карлики ездят на них верхом. Развлеките гостей на своем следующем пиру или просто используйте их по своей прихоти.

Участники торгов сидели на деревянных скамьях, попивая фруктовые соки. Некоторых рабы обмахивали опахалами. Многие были в токарах - необычных одеяниях, излюбленных старожилами Залива Работорговцев, столь же элегантных, сколь и неудобных. Другие были одеты попроще - мужчины в туниках и плащах с капюшонами, женщины в цветных шелках. Не то шлюхи, не то, что вероятнее, жрицы; здесь, на востоке, непросто было отличить одних от других.

За скамьями расположилась группа с Запада, отпуская остроты и высмеивая происходящее. Наемники, понял Тирион. Он наблюдал за ними, а у них были мечи, кинжалы и метательные топорики, и кольчуги под плащами. Их бороды, волосы и лица говорили о том, что в большинстве своем они происходили из Вольных Городов, но некоторые вполне могли быть и вестероссцами. Собираются ли они покупать, или просто пришли поглазеть?

- Кто откроет торги за эту пару?

"Три сотни", - сделала ставку матрона из старого паланкина. "Четыре!", - объявил чудовищно толстый юнкаец, громоздящийся на носилках, словно левиафан. Одетый в желтый с золотом шелк, он был огромен, как сразу четверо Иллирио. Тирион сочувствовал рабам, которым приходилось его носить. По крайней мере, нам этого делать не придется. Что за счастье быть карликом.

"И еще одну монету сверху", - сказала старуха в фиолетовом токаре. Ведущий посмотрел на нее кисловато, но ставку не отменил.

Матросов-невольников с Селейесори Кхоран продавали по отдельности, по цене от пяти до девяти сотен серебряных монет. Бывалые моряки были ценным товаром. Никто даже не попытался бороться, когда работорговцы взяли на абордаж их полуразрушенное судно. Для них это была всего лишь смена хозяина. Три штурмана были свободными людьми, но портовая вдова написала гарант, обещающий за них выкуп, как раз для такого случая. Трех выживших огненных пальца еще не продали, но они были рабами Владыки Света и могли рассчитывать на то, что их выкупят для какого-нибудь красного храма. Их гарантом были вытатуированные языки пламени на лицах.

Тирион и Пенни не были так спокойны.
- Четыреста пятьдесят, - появилась ставка. - Четыреста восемьдесят.

- Пять сотен.

Некоторые ставки оглашались на высоком валирийском, другие на искаженном гисском. Одни покупатели показывали сумму на пальцах, другие - поворотом запястья, третьи - взмахом раскрашенного веера.

- Хорошо, что они не разделили нас, - прошептала Пенни.

Работорговец выстрелил в них взглядом.
- Не болтать.

Тирион сжал плечо Пенни в своей руке. Пряди бледно-желтых и черных волос прилипли к его лбу, а лохмотья туники к спине. Часть из-за пота, часть из-за высохшей крови. Он был не настолько глуп, чтобы сражаться с работорговцами, как Джорах Мормонт, но это не значит, что он избежал наказания. В его случае его язык заслужил ему плетей.

- Восемь сотен

- Пятьдесят сверху.

- И один сверху

«Мы стоим столько же, сколько стоит матрос», – подумал Тирион. Хотя, возможно, им приглянулась Свинка Претти. «Хорошо выдрессированную свинью сложно найти». Они явно торговались не из-за фунта свинины.

На девятистах серебряных торги начали замедляться. На девятистах пятидесяти и еще одним от старухи они остановились. Ведущий почувствовал, что больше никто не даст, и пора толпе вкусить представление карликов. На помост подняли Хруста и Свинку-Претти. Без седла и уздечек взобраться на них оказалось сложно. Сразу, как свинья тронулась, Тирион соскользнул с ее спины и грохнулся, вызвав бурю смеха участников торгов.

- Тысяча, - предложил цену нелепо тостый мужчина.

- И одна монета сверху. - Не унималась старуха.

На лице Пенни застыла широкая улыбка. <i>Хорошо обученных забавлять вас</i>. Ее отец ответит за это, в каком бы маленьком, специально для карликов, аду он не был.

- Двенадцать сотен, - сказал левиафан в желтом. Раб рядом с ним наливал ему питье. Лимон, не иначе. Взгляд этих желтых глаз был устремлен на помост, и Тириону стало не по себе.

- Тысяча триста.

- И еще одну, - старуха.

Мой отец всегда говорил, что Ланнистер стоит в десять раз больше обычного человека.

На тысяча шестистах ход торгов опять начал слабеть, и работорговец призвал некоторых покупателей посмотреть внимательнее на карликов.
- Карлица молода, и вы можете разводить их и получить хорошие деньги за их потомство, - пообещал он.

- У него нет половины носа. -пожаловалась противная старуха,приглядевшись поближе и внимательнее.Ее морщинистое лицо выразило неудовольствие.Она была похожа на белую морщинистую личинку,завернутую в фиолетовый токар или на заплесневелый чернослив.
-У него разного цвета глаза.Негодный товар

"Миледи еще не видела мою лучшую часть тела". Тирион ухватился за промежность, на случай если она не догадалась, что он имел в виду.

Ведьма возмущенно зашипела, и бич лизнул спину Тириона, жгучий удар, отбросивший того на колени. Рот наполнился вкусом крови. Он ухмыльнулся и сплюнул.

- Две тысячи, - выкрикнул новый голос позади скамей.

Для чего наемнику нужен карлик? Тирион поднялся с колен, что бы получше разглядеть. Новый покупатель был стариком, седой, высокий и здоровый, с коричневым оттенком кожи и коротко остриженной раскрашенной бородой. Под выцветшим пурпурным плащем наполовину были скрыты длинный меч и перевязь с кинжалом

- Двадцать пять сотен, - прозвучал женский голос. Девушка, низкая, полноватая, и с большой грудью была одета в красиво украшенные доспехи. На ее черном, инкрустированном золотом нагруднике была изображена взлетающая гарпия, с цепями, свисающими с когтей. Пара рабов-солдат держала ее на щите на уровне плеч.

“Три тысячи.” Человек с коричневой кожей протолкнулся сквозь толпу, его товарищ наемники распихивали покупателей в стороны, очищая ему путь. Да. Подходите ближе. Тирион знал, как иметь дело с наемниками. Ни мгновенья он не думал, что этот человек покупает его для развлечений на банкетах. Он знает меня. Он хочет отвезти меня обратно в Вестерос и продать моей сестре. Карлик потер рот, чтобы скрыть свою улыбку. Серсея и эти Семь Королевств за половину мира отсюда. Очень и очень многое могло произойти прежде, чем мы доберемся туда. Я уговорил Бронна. Дайте мне половину шанса, и может быть, я смогу уговорить этого.

Старуха и девушка на щите отказались от цены в три тысячи, но не толстяк в желтом. Он оценивающе взглянул на наемников своими желтыми глазами, зацокал языком сквозь желтые зубы, и объявил: “Пять тысяч серебра за лот.”

Наемник нахмурился и, пожав плечами, отвернулся.

Семь кругов ада. Тирион был абсолютно уверен, что он не хочет стать собственностью огромного Лорда Желтопуза. Один лишь вид его - свисающая с носилок гора желтоватой плоти с желтыми свинячьими глазками и сиськами, величиной с Милашку (Свинку-Картинку) каждая, выпирающими через шелковый токар, вызывал мурашки по коже у карлика. А уж запах, исходящий от него, чувствовался даже на помосте.

"Если ставок больше не будет ---"

- Семь тысяч! - крикнул Тирион.

Хохот прокатился по скамьям. - Карлик хочет купить сам себя, - отметила девочка на щите.

Тирион одарил ее сладострастной улыбкой.
- Умный раб заслуживает умного хозяина, вы же, в подавляющем большинстве, выглядите как придурки.

Это вызвало громкий смех участников торгов, и угрюмый вид продавца, который поигрывал кнутом нерешительно, когда пытался разгадать, пойдет ли это ему на пользу

- Пять тысяч это оскорбление!- выкрикнул Тирион. - Я участвую в рыцарском турнире, я пою, я говорю забавные вещи. Я могу трахать вашу жену и заставить ее кричать от удовольствия или жену вашего врага,что самый лучший способ его унизить.Я убиваю из арбалета и меня боятся мужчины в три раза больше меня,когда мы встречаемся за cyvasse столом.Я также мог бы готовить время-от времени.Я прошу десять тысяч серебряных для себя!Я хорош для этого, я, я. Мой отец говорил мне, что я всегда должен платить свои долги ".

Наемник в пурпурном плаще повернулся назад. Его глаза встретили и глаза Тириона через ряды других участников торгов, и он улыбнулся. Теплой улыбкой, такой, что заставила карлика задуматься. Дружелюбный. Но по мне, те глаза холодны. Мне не хотелось, чтобы в конечном итоге он купил нас.

Желтое чудовище заерзало в носилках, и на его лице, похожем на огромный пирог, появилось недовольство. Он пробормотал что-то кислое на гисхарском, которого не понимал Тирион, но тон высказывания был достаточно ясен.
- Это была другая ставка? - Карлик поднял голову. - Я предлагаю все золото Утеса Кастерли.

Он услышал кнут прежде, чем почувствовал тонкий и острый свист воздуха. Тирион хрюкнул от удара, но на сей раз ему удалось остаться на ногах. Его мысли возвращались в прошлое, к началу поездки, когда самой неотложной проблемой был выбор вина к утренними улитками. Вот, чем кончаются преследования драконов. Взрыв смеха с его губ забрызгал первый ряд покупателей кровавой слюной.

- Ты продан, - объявил ведущий. Затем он хлестнул его еще раз, просто так, потому что захотел. В этот раз Тирион рухнул на пол.

Один из стражников дернул его назад за ногу. Другой столкнул Пенни с помоста тупой стороной копья. Следующая группа рабов уже была приведена и занимала свои места. Девушка, пятнадцати или шестнадцати лет, выставленная не Салаесори Кюраном. Тирион не знал её. Такого же возраста,что и Дейенерис Таргариен, или немного младше. Чуть позже работорговец раздел её. По крайней мере мы были избавлены от этого унижения.

Тирион пристально смотрел сквозь Юнкайский лагерь на стены Миирина. Эти ворота были так близки...и если все эти разговоры в загонах для рабов были верны, Миирин оставался свободным городом, как ни парадоксально это ни звучало. За этими старыми, потрескавшимися стенами рабство и торговля рабами были под запретом. Все, что от него требовалось, это добраться до ворот, переступить их и он бы снова стал свободным человеком.

Но это было мало вероятно - ему прилошлось бы бросить Пенни. Иначе она бы захотела взять с собой собаку и свинью.

- "Все не так уж и плохо, правда?" Прошептала Пенни. - "Он так много заплатил за нас. Он ведь будет добрым?"

До тех пор, пока мы будем его веселить. - "Мы слишком дорого ему обошлись, чтобы с нами плохо обращались", успокоил он Пенни. Кровь все еще стекала по его спине от двух последних ударов. Но когда наше представление им надоест...а оно надоест, обязательно надоест

Надсмотрщик нового хозяина ждал их с двумя солдатами и мулом с корзиной. У него было узкое, вытянутое лицо и бородка со вставками из золотой проволки, а его жесткие буро-черные волосы формировали пару когтистых рук, торчащих у висков. - "Что за приятные милашки", сказал он. "Вы напоминаете мне собственных детей...или напоминали бы, если они были живы. Я о вас позабочусь. Назовите ваши имена."

- "Пенни", прошептала она тихо и напуганно.

Тирион, из дома Ланнистеров, полноправный лорд Кастерли Рок, ты, хныкающий червяк. - "Йолло".

- "Дерзкий Йолло. Великолепная Пенни. Вы являетесь собственностью благородного и доблестного Еззана зо Каггаза, ученого и воина, почитаемого среди Мудрых Господ Юнкая. Считайте, что вам повезло - Еззан добрый и великодушный господин. Думайте о нем, как о собственном отце".

С удовольствием, подумал Тирион, но в этот раз придержал свой язык. Он не сомневался, что очень скоро им придется выступить перед их новым господином, а получить еще одну плеть ему не улыбалось никак.

- "Ваш отец любит свои особенные сокровища и будет вас лелеять", говорил надсмоторщик. "Как и я, думайте обо мне как о кормилице, которая заботилась о вас в младенчестве. Кормилица, так зовут меня все мои дети".

- "Лот 99", выкрикнул аукционер. "Воин".

Девушка была быстро продана и была отправлена к своему новому владельцу, прижимая одежду к розовым кончикам груди. Два работорговца вытащили Джораха Мормонта на ее место. На нем была лишь набедренная повязка, его спина была изодрана от ударов кнутом, его лицо так опухло, что было почти неузнаваемо. Цепи сковывали его руки и ноги. Небольшая плата за то, что он готовил для меня думал Тирион, пока не обнаружил, что не получает удовольствия от страданий большого рыцаря

Даже в цепях, Мормонт выглядел опасным. Громадный зверь с чудовищно большими ручищами и скошенными плечами. Грубая, черная поросль на груди делала его только еще больше похожим на зверя, чем на человека. Оба его глаза заплыли, две темных дыры на страшно опухшем лице. На одной щеке было клеймо: маска демона.

Когда работорговцы взяли на абордаж Силаэсори Кхоран, Сир Джорах встретил их с мечом в руке, убив троих, прежде чем с ним справились. Друзья убитых с удовольствием бы его прикончили, но капитан запретил: боец всегда стоил хороших денег. Мормонта приковали к веслу, избили до полусмерти, морили голодом, заклеймили.

- "Большой и сильный", объявил аукционист. "В нем много дерьма, но он покажет отличное представление в бойцовой яме. Кто даст триста?"

Никто не дал.

Мормонт не обращал никакого внимания на перемешанную толпу. Его взор был устремлен поверх осадных сооружений, к городу с его древними стенами, возведенными из разноцветного кирпича. Тирион читал этот взгляд с такой же легкостью как и книгу: так близко и так далеко. Бедняга вернулся слишком поздно. Дейнерис Таргариен вышла замуж, так сказали охранники загонов для рабов, смеясь при этом. Она выбрала своим корлем Мииринского работорговца, богатого и знатного, а когда мир будет подписан и закреплен, бойцовые ямы Миирина откроются вновь. Однако иные рабы утверждали что охраники лгут и Дейенерис Таргариен никогда бы не заключила мира с работорговцами. Миса, так звали они ее. Кто то сказал ему, что это значит Мать. Скоро серебрянная королева выйдет из города, разобьет Юнкайцев и их цепи, шептали они друг другу.

И тогда она испечет для всех лимонный пирог, поцелует наши ранки, и нам тут же полегчает, - подумал карлик. Он не надеялся на королевскую помощь. Если понадобится, он сам займется их освобождением. Грибов, которые он затолкал в носок своего сапога, хватит, чтобы накормить его и Пенни. Хруст и Свинка Претти должны будут позаботиться о себе сами.

Кормилица все еще давал наставления новым сокровищам своего господина. - Делайте как вам сказано и не более, и будете жить как маленькие лорды, избалованные и всеми любимые, - пообещал он. - В противном случае...но вы же никогда на это не пойдете, правда? Нет, мои сладкие.
Он наклонился и ущипнул Пенни за щеку.

- Итак, две сотни. - Сказал аукционист. - Такой большой зверь как этот стоит в три раза больше. Каким телохранителем он будет! Ни один враг не посмеет потревожить вас!

- Пойдем, мои маленькие друзья - Сказал Кормилица, - Я покажу вам ваш новый дом. В Юнкае вы будете жить в золотой пирамиде Кагазза и обедать из серебрянных блюд, но здесь мы живем просто, в скромных солдатских палатках

- Кто даст мне сотню? - воскрикнул аукционист.

Эта ставка вызвала интерес, хотя всего на пятьдесят серебрянных монет. Покупателем был худой мужчина в кожаном фартуке.

“И еще один,” произнесла старуха в фиолетовом токаре.

Один из солдат поднял Пенни на повозку, запряженную мулами.
- Кто эта старуха? -

спросил его карлик.

"Зарина", сказал мужчина. “У нее дешевые бойцы. Мясо для героев. Ваш друг скоро будет мертв.”

Он мне не друг. Но, неожиданно для себя, Тирион Ланнистер повернулся к Кормилице и сказал, - Вы не можете позволить ей забрать его.

Кормилица покосился на него:
- Что ты там пролепетал?

Тирион указал пальцем на Мормонта. - Он часть нашего представления. Медведь и прекрасная дева. Джорах - медведь, Пенни - дева, а я - храбрый рыцарь, который ее спасает. Я пляшу вокруг и колочу его по яйцам. Очень весело.

Надзиратель покосился на аукционный помост.
- Его?
Ставки за Джораха Мормонта достигли двухсот серебрянных.

- И один серебрянный сверху - сказала старуха в фиолетовом токаре.
- Твой медведь. Понятно. - Кормилица быстро пошел сквозь толпу и склонившись над желтым юнкарцем на носилках прошептал ему в ухо. Хозяин кивнул потрясая подбородками, затем поднял веер.
- Три сотни. - выкрикнул он хриплым голосом

Старая карга презрительно фыркнула и отвернулась.
- Зачем ты это сделал? - Спросила Пенни на общем наречии

Хороший вопрос, подумал Тирион. Зачем?
- Твое представление становилось скучным. У каждого шута должен быть танцующий медведь.

Она бросила на него укоризненный взгляд, затем отошла в конец повозки и села, крепко обняв Хруста, как будто собака была последним ее верным другом во всем мире. Может быть, так и было.

Кормилица вернулся с Джорахом Мормонтом. Двое солдат-рабов хозяина бросили его на повозку между карликами. Рыцарь не сопротивлялся. Бойцовский дух оставил его, когда он услышал, что его королева выходит замуж, понял Тирион. Одно произнесенное шепотом слово сделало то, что не смогли кулаки и кнуты: оно сломало его. Я должен был позволить карге забрать его. От него будет столько же проку, как от сосков на доспехе

Кормилица взобрался на переднюю часть повозки, взял вожжи и они отправились через осадный лагерь вместе со своим новым хозяином, благородным Еззаном зо Каггазом. Четверо солдат-рабов шли рядом с ними по двое с каждой стороны телеги.

Пенни не плакала, но глаза ее были красными и несчастными, она не желала отводила их от Хруста. Не думает ли она, что все исчезнет, если она перестанет смотреть на него? Сэр Джорах Мормонт не смотрел ни на кого и ни на что. Он сидел задумчивый, вжавшись в свои цепи.

Тирион разглядывал всё и всех.

Юнкайский лагерь был не одним, а сотней лагерей, полумесяцем возведенных бок о бок у стен Миэрина, города шелка и холста, с его проспектами и переулками, тавернами и борделями, добропорядочными и дурными кварталами. Палатки выросли между линией защиты и бухтой словно желтые грибы. Некоторые из них были маленькими и жалкими, не более чем лоскуты старого окрашенного холста, защищающие от дождя и солнца, но рядом с ними стояли шатры-казармы достаточно большие, чтобы там спали сто человек, и шелковые павильоны, большие как дворцы, с гарпиями, поблёскивающими на верхушках их крыш. Некоторые лагеря были упорядоченными, шатры располагались вокруг костровой ямы правильными кругами, оружие и доспехи был сложены внутри круга, лошади располагались снаружи. В других местах, казалось, царил настоящий хаос.

Сухая, выжженная равнина на много лиг вокруг Мериина была плоской, голой и без лесов, но юнкайские суда привезли достаточно леса и кожи с юга, чтобы поднять шесть огромных требушетов. Они были построены со всех сторон от города, кроме реки, в окружении груд битого камня и бочек смолы, только ждущих факела. Один из солдат, идущих рядом с телегой, заметил, куда смотрит Тирион, и с гордостью сказал ему, что каждому из требушетов было дано имя: Гроза Драконов, Ведьма, Дочь Гарпий, Злая Сестра, Призрак Астапора, Кулак Маздхана. Возвышаясь над шатрами на высоту сорок футов, требушеты были главными достопримечательностями осады лагеря.
- Один их вид поставит королеву драконов на колени, - хвастался солдат, - И так она останется, чтобы отсосать благородный член Хиздара, иначе мы разобьем ее стены в руины".

Тирион видел как раба били кнутом: удар за ударом, пока на спине не осталось ничего, кроме крови и сырого мяса. Колонны закованных в кандалы шли мимо, звеня при каждом шаге. Они несли копья и короткие мечи, но были скованны вместе цепью по запястьям и цепью по лодыжкам. В воздухе запахло жаренным мясом, и Тирион увидел мужчину, разделывающего собаку для рагу.

Также он видел мертвых и слышал умирающих. В плывущем дыму, в вони лошадей и резком соленном запахе залива смердело кровью и дерьмом. "Кровавый понос", понял он, увидев, как два наемника тащили труп третьего из одного шатра. Пальцы Тириона дернулись. "Болезнь может уничтожить армию быстрее, чем любое сражение", вспомнил он, как сказал его отец однажды.

Тем больше причин бежать, и поскорее.

Через четверть мили ему представилась хорошая возможность пересмотреть свои взгляды. Здесь собиралась толпа вокруг трех рабов, схваченных при побеге.
- Я знаю, мои маленькие сокровища будут сладкими и послушными, - сказал Кормилица. - Посмотрите, что случается с теми, кто пытается бежать."

Пленные были привязаны к ряду перекладин, и пара пращников использовала их для проверки своих умений.
- Толосийцы, - сказал им один из охранников - Лучшие пращники в мире. Они кидают мягкие свинцовые шары вместо камней.

Тирион никогда не видел толку в пращниках, так как луки бьют на большую дистанцию ... но это пока он не увидел работу толосийцев. Их свинцовые шары наносили гораздо больший урон, чем гладкие камни, используемые другими пращниками, и даже больший, чем любой лук. В колено одного из пленников врезался шар, и оно разорвалось на части со сгустками крови и костей так, что левая голень заболталась на темно-красном сухожилии. "Ну теперь, он точно не сбежит", решил Тирион, когда мужчина закричал. Его крик разносился в утренний воздух со смехом лагерных болельщиков и бранью поставивших неплохие деньги на то, что пращник промахнется. Пенни отвернулась, но Кормилица схватил ее под подбородком и выкрутил ее голову назад:
- Смотри, - приказал он. - И ты тоже, медведь.

Джорах Мормонт поднял голову и уставился на Кормилицу. Тирион увидел как напряглись его руки. Он собирается задушить надсмотрщика, и тогда конец нам всем. Но рыцарь только поморщился и повернулся посмотреть кровавое представление.

На востоке толстые кирпичные стены Мериина мерцали в утреннем жарком воздухе. Там хотели найти убежище эти несчастные глупцы. Хотя, как долго оно останется убежищем?

Все три неудавшихся беглеца были мертвы, когда Кормилица взялся за поводья снова. Повозка с мулами загрохотала дальше.

Лагерь их владельца был к югу-востоку от Старой ведьмы, почти в его тени, и раскинулся на нескольких акрах. Скромная палатка Яззана зо Каггаза, казалось, была дворцом из шелка цвета лимона. Позолоченные гарпии стояли на центральных шестах каждой из его девяти остроконечных крыш, блистая на солнце. Меньшие палатки окружали это сооружение со всех сторонах. “Там - жилье поваров нашего благородного владельца, любовниц, и воинов, и нескольких дальних родственников,” сказал им Нянька, “но у вас, у маленьких любимцев должна быть редкая привилегия - спать в собственном шатре Яззана. Ему нравится держать свои сокровища рядом.” Он нахмурившись поглядел на Мормонта. “Но не ты, медведь. Ты огромный и уродливый, ты будешь прикован цепью снаружи.” Рыцарь не ответил. “Сначала, всем вам надо подобрать ошейники.”

Ошейники были из железа, слегка позолоченные, чтобы блестеть на свету. Имя Еззана было вытеснено на металле валирийскими рунами, и пара маленьких колокольчиков свисала под ушами, поэтому каждый шаг носившего производил веселый, слегка тренькающий звук. Джорах Мормонт принял свой ошейник в угрюмой тишине, однако Пенни заплакала, когда оружейник закрепил её собственный.
- Он слишком тяжелый - пожаловалась она.

Тирион сжал ее руку. - Это чистое золото, - солгал он. - В Вестеросе высокородные леди мечтают о таких ожерельях.
Лучше ошейник, чем клеймо. Ошейник можно снять. Он вспомнил Шаю, и то, как сверкала золотая цепь, которую он все туже затягивал на ее горле.

Позже Кормилица прикрепил цепи сира Джораха к стойке около огня, на котором готовили пищу, тогда как карликов он проводил внутрь павильона хозяина и показал место, где они будут спать, нишу, покрытую коврами и отделенную от главной части палатки стеной из желтого шелка. Это место им придется делить с другими сокровищами Еззана: мальчиком с искривленными волосатыми "козлиными" ногами, двухголовой девочкой из Мантариса, бородатой женщиной и грациозным созданием, одетым в мирийское кружево и украшенным лунными камнями (?), которое звали Конфеткой.
- Ты стараешься понять кто я, женщина или мужчина, - сказала Конфетка, когда ее привели к карликам. Она подняла свои юбки и показала то, что было под ними.
- Я и то и другое, а хозяин любит меня больше всех.

"Что за нелепость," - подумал Тирион. "Где-то там какой-то бог наверняка смеется."
- Мило, - сказал он Конфетке, у которой были пурпурного цвета волосы и фиолетовые глаза.
- А мы надеялись быть красивее всех хотя бы один раз.

Конфетка хихикнула, но Кормилице было не смешно:
- Прибереги свои шуточки к вечеру, когда ты будешь давать представление нашему благородному хозяину. Если вы доставите ему удовольствие, то будете вознаграждены. А если нет..
Он ударил Тириона по лицу.

- Тебе надо быть осторожным с Кормилицей, - сказала Конфетка, когда надсмотрщик удалился.
- Он здесь единственное настоящее чудовище.
Бородатая женщина говорила на непонятном диалекте гисхарского, козлиный мальчик - на каком-то гортанном смешанном моряцком жаргоне, называемом торговым языком. Двухголовая девочка была слабоумна, одна голова была не больше апельсина и вообще не разговаривала, у другой были зубы и

она рычала на каждого, кто подходил слишком близко к ее клетке. Только Конфетка бегло говорила на четырех языках, и один из них был Высокий Валирийский.

“Какой он, наш хозяин?” с тревогой спросила Пенни. “У него желтые глаза, и он воняет,” ответила Конфетка. “Десять лет назад он ходил в Соторос, и с тех пор он гниет изнутри. Заставьте его позабыть, что он умирает, хотя бы на некоторое время, и он может быть самым щедрым. Ни в чем ему не отказывайте.”

Во второй половине дня все вокруг пришло в движение. Рабы Еззана наполнили ванну горячей водой, и карликам позволили искупаться — сначала Пенни, потом Тирион. Затем другой раб растер мазью язвы на его спине, чтобы предотвратить отмерание, после покрыл их прохладной присыпкой. Волосы Пенни были подстрижены, бороду Тириона привели в порядок. Им дали мягкие тапочки и новую одежду, простую, но чистую.

Наступил вечер, вернулся кормилица и сообщил им, что пришло время надевать их актерские костюмы. Еззан принимал верховного главнокомандующего Юнкая, благородного Юрхака зо Юнзака , и они будут ожидать выступления.
“Освобождать вашего медведя?”

“Не этой ночью,” ответил Тирион. “Давайте перенесем поединок на следующий раз, и сохраним медведя для нашего хозяина.”

“Пусть так. После того, как Ваши скачки закончатся, вы поможете подавать напитки. Смотрите не пролейте на гостей, или это плохо для вас закончится.”

Жонглер начал вечерние развлечения. Затем выступило трио энергичных акробатов. За ними вышел козлоногий мальчик и станцевал нелепую джигу под музыку одного из Юрхазских рабов, игравшего на костяной флейте. Тирион хотел спросить его, не знает ли тот песню "Рейны из Кастамере". Пока они ожидали свой черед выступать, Тирион наблюдал за Яззаном и его гостями. Смуглый как чернослив человек на почетном месте был видимо юнкайским верховным главнокомандующим, и выглядел он почти так же грозно как понос. Дюжина других юркайских лордов находились рядом с ним. Так же в его распоряжении находилось два капитана наемников, каждый в сопровождении десятка человек из их отрядов. Один из них - элегантный пентосиец, седой и одетый в шелка. Но его его плащ не был шелковым, он был рваным, пошитым из множества лоскутов материи и покрытым кровью. Другой капитан был тем человеком, что пытался купить их этим утром - темнокожий покупатель в бороде которого виднелась проседь. Конфетка называл его "Бурый Бен Пламм. Капитан Вторых Детей".

Вестеросец, да к тому же еще и Пламм. Все лучше и лучше.
- Вы следующие, - проинформировал Кормилица. - И лучше бы вам быть забавными, мои малыши, а то пожалеете.

Тирион не освоил и половины трюков, на которые был способен Грош, но он вполне мог ездить на свинье, и когда нужно, падать, перекатываться и снова вскакивать на ноги. Всё это удостоилось хорошего приёма. Зрелище маленьких людей, которые бегают, словно пьяные, и наскакивают друг на друга с деревянными копьями, пошло в осадном лагере Залива Работорговцев ничуть не хуже, чем на пиру в честь свадьбы Джоффри в Королевской Гавани. Издевательства - вот язык, понятный всем, полумал Тирион.

Громче всего Еззан, их хозяин, смеялся, когда кто-то из карликов падал или получал удар; все его огромное жирное тело колыхалось, как от землетрясения; гости же его сперва ждали реакции Юркхаза но Резнака, и лишь потом разделяли ее. Верховный командующий казался таким чахлым, что Тирион опасался, как бы тот не помер со смеху. Когда с плеч Пенни слетел "отрубленный" шлем, и упал на колени к жирнолицему юнкайцу в полосатом золотисто-зеленом токаре, Юркхаз закудахтал, словно курица. А когда этот лорд заглянул внутрь шлема и достал из него большую пурпурную расколотую дыню, он хрипел, пока лицо его цветом не сравнялось с этой самой дыней. Он повернулся к хозяину и прошептал ему нечто, что заставило того фыркнуть и облизнуть губы... но Тириону показалось, что в его заплывших желтых глазах промелькнула злость.

После этого карлики, освобожденные от своих деревянных доспехов и мокрой от пота одежды, были переодеты в новенькие желтые туники, чтобы прислуживать за столом. Тирион получил кувшин пурпурного вина, а Пенни кувшин с водой. Они ходили по палатке и наполняли чаши, бесшумно ступая в мягкой обуви по толстым коврам. Это оказалось тяжелее, чем можно подумать. Вскоре у него сильно разболелись ноги, а один из порезов на спине опять начал кровоточить, красное просочилось на желтую ткань туники. Тирион прикусил язык и продолжал разливать вино.

Большинство гостей уделяли им не больше внимания чем другим рабам...однако один юнканец заявил, что Еззану следует заставить карликов заняться сексом привселюдно, а еще один гость потребовал объяснений как Тирион потерял свой нос. Я сунул его в промежность твоей жены и она откусила его, почти что выпалил он...но во время бури он убедился, что пока не хочет умирать, поэтому взамен он сказал:
- Его отрезали в наказание за мою дерзость, господин

Лорд в синем токаре с вышитыми тигровыми глазами, напомнил, что Тирион хвастался на аукционном помосте своим умением играть в кайвассу.
- Давайте испытаем его, - предложил он.
Принесли столик для игры и набор фигур. Еще через несколько минут налившийся кровью в лице лорд оттолкнул столик в ярости, разбросав фигуры по ковру под смех Юнканца.

- Вы должны были позволить ему победить, - прошептала Пенни.

Смуглый Бэн Пламм, ухмыляясь, поднял упавший столик:
- Попробуй со мной, карлик. Когда я был моложе, Вторые Сыновья служили Волантису. У них я научился играть.

- Я всего лишь раб. Мой знатный господин решает, когда и с кем я играю. - Тирион повернулся к Еззану. - Господин?

Желтого лорда идея, казалось позабавила.
- Какие ставки вы предлагаете, капитан?

- Если я выиграю, отдашь этого раба мне, - сказал Пламм.
- Нет, - сказал Еззан зо Кваггаз. - Но если ты сможешь победить этого карлика, ты получишь золотом цену, что я заплатил за него.

- Договорились, - ответил наемник.
Разбросанные фигуры собрали с ковра и они уселись за игру.

Первый тур Тирион выиграл. Пламм потребовал следующего, победил и удвоил ставки. Когда они сошлись в третий раз, карлик уже хорошо изучил своего противника. Темнокожий, с щеками и челюстью, покрытыми густой колючей бело-серой бородой; лицо иссечено тысячей морщин и покрыто старыми шрамами - Пламм казался довольно милым, особенно, когда улыбался. Верный слуга, решил Тирион. Может быть любимым дядюшкой кому угодно, с прибаутками, присказками и особой житейской мудростью. Только всё это - враньё и притворство. Улыбка никогда не касается его глаз, и жадность прячется в них под покровом осторожности. Алчный, но осмотрительный человек.

Наемник был почти столь же плохим игроком, как и Юнкайский лорд, но играл он скорее бесстрастно и настойчиво, а не энергично. Его исходные построения каждый раз различались, но все равно были теми же — консервативными, оборонительными, пассивными. Он играет, не чтобы победить, понял Тирион. Он играет, чтобы не проиграть. Это сработало в их второй игре, когда маленький человек перехитрил сам себя с отвлекающей атакой. Но это не сработало ни в третьей игре, ни в четвертой, ни в пятой, которая, как оказалось, стала их последней.

Под конец этого заключительного противоборства, когда его крепость была руинах, его дракон мертв, слоны противника были перед ним и тяжелая лошадь кружилась в его тылу, Пламм выдавил улыбку и сказал, - Йолло побеждает снова. Смерть в четыре хода.

- В три, - Тирион столкнул его дракона. - Я удачлив. Возможно, Вам следует хорошо потереть мою голову перед нашей следующей игрой, Капитан. Часть этой удачи могла бы осесть на ваших пальцах. Вы все равно проиграете, но, быть может, покажете мне игру получше.
Ухмыляясь, он отодвинулся от стола с кайвассой, поднял свой кувшин с вином, и стал снова подливать(?) Еззану зо Кваггазу, ставшему существенно богаче и Бурому Бену Пламму, значительно обедневшему. Его гигантский хозяин впал в пьяный сон во время третьей игры, его кубок выскользнул из его пожелтевших пальцев, пролив свое содержимое на ковер, но, возможно, он будет рад, когда проснется.

Когда верховный главнокомандующий Юрхаз зо Юнзак отбыл, поддерживаемый парой рослых рабов, казалось, для остальных гостей это послужило общим сигналом попрощаться тоже. После того, как палатка опустела, вновь появился Кормилица, сказать слугам, что они могут устроить свой собственный пир из остатков. - Ешьте быстро. Все это должно быть опять чистым до того, как вы будете спать.

Тирион был на коленях, с ноющими ногами и окровавленной спиной, вопящей от боли, пытаясь отскрести пятно, которое оставило пролитое вино благородного Еззана на ковре благородного Еззана, когда надзиратель мягко ткнул его щеку концом своего кнута. - Йолло. Вы преуспели. Ты и твоя жена.

- Она не моя жена.

- Значит твоя шлюха. Поднимайтесь на ноги, вы оба.

Тирион поднимался, пошатываясь, одна нога дрожала. Его бедра были перевязаны настолько туго, что Пенни подала ему руку, чтобы он поднялся на ноги.
- Что мы сделали?

"Немало, совсем немало", - ответил надсмотрщик, - "Кормилица ведь говорил, что, если порадуешь отца, тебя наградят? Хотя благородный Еззан, как ты мог заметить, не хочет лишиться своих маленьких сокровищ,

Юрхаз зо Юнзак убедил его, что было бы эгоистичным держать таких забавных шутов лишь для себя одного. Радуйся! Что бы отпраздновать заключение мира, ты будешь удостоин чести участвовать в поединке в Великой Яме Дазнака. Тысячи придут что бы увидеть тебя! Десятки тысяч! И, о, как же мы будем смеяться!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66903

Переводчики: Searano, insurgent, teh_raven, ellgue

Mantykora, kotpenkov, year2077, domar

Sanza, dgdln, reaman, andrejAVT

DarkTingol, AlexDRE, Netrendity, resija и ещё 8 человек