Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: DAENERYS

ДЕЙЕНЕРИС

Небо было безжалостно синее, без единого клочка облаков. Скоро кирпичи станут раскаленными, подумала Дени. Внизу на песке бойцы будут чувствовать жар даже через подошвы сандалий.

Чхику сняла шелковое одеяние с плеч Дени, а Ирри помогла ей забраться в ванну. По воде играл свет восходящего солнца, дробясь на части в тенях ветвей хурмы.
- Если и нужно вновь открыть ямы, обязательно ли Вашей Светлости присутствовать?, - спросила Миссандея, намыливая волосы королевы.

- Пол-Меерина явится туда, чтобы посмотреть на меня, моя милая.

- Ваша Светлость, ваша слуга смиренно думает, что пол-Меерина явится туда, чтобы увидеть, как люди бьются и умирают.

Королева знала, что она не ошиблась, но это ничего не значило.

Вскоре Дени стала чище, чем когда-либо. Она встала на ноги с мягким всплеском. Вода стекала по ее ногам, капала на грудь. Солнце поднималось по небу, скоро ее люди соберутся. Она бы предпочла оставаться в ароматной ванне весь день, кушая холодные фрукты с серебряного подноса, грезя о доме с красной дверью, но королева принадлежит не себе, а народу.

Чхику принесла мягкое полотенце, чтобы вытереть ее.
- Кхалиси, какой токар вы предпочтете сегодня? - спросила Ирри.

- Из желтого шелка.
Королева кроликов не может появляться на людях без кроличьих ушей. Желтый шелк был легким и прохладным, а в яме это пригодится как нельзя лучше. Ноги тех, кто умрет сегодня, обожжет красный песок.
- И длинную красную вуаль сверху.
Вуаль не даст песку лететь ей в лицо, а на красном брызги крови будут не так заметны.

Пока Чхику расчесывала ей волосы, а Ирри красила ногти, они весело болтали о предстоящих состязаниях. Снова пришла Миссандея.
- Ваша Светлость, король просит вас присоединиться к нему, когда вы будете готовы. А еще пришел принц Квентин со своими дорнийцами, и они умоляют вас о встрече, если это будет вам угодно".

Мне мало что сегодня угодно.
- В другой раз.

У подножия Великой Пирамиды, возле изукрашенного открытого паланкина их ожидал сир Барристан в окружении Медных Бестий. Сир Дедушка, подумала Дени. Но несмотря на возраст, в подаренной ею броне он был высок и красив.
- Я был бы очень рад, если бы сегодня вы взяли с собой охрану из числа Безупречных, Ваша Светлость, - сказал старый рыцарь, пока Хиздар отошел поприветствовать своего кузена.
- Половина этих Медный Бестий - освобожденные, ни разу не побывавшие в бою.
А другая половина - мееринцы сомнительной верности, но об этом он промолчал. Селми не доверял никому из мееринцев, даже бритоголовым.

- Им так и не доведется побывать в бою, если мы не дадим им такой возможности.

- Под маской можно прятать многое, Ваша Светлость. Как знать, тот ли человек скрывается под той же совиной маской, который охранял вас вчера и позавчера? Откуда нам знать?

- Как сможет Меерин когда-либо довериться Медным Бестиям, если им не доверяю я? Под этими масками - хорошие смелые люди, и я вверяю им свою жизнь, - улыбнулась ему Дени.
- Сир, вы слишком переживаете. Со мной будете вы, так какой еще защиты я могу желать?

- Я лишь один старик, Ваша Светлость.

- Бельвас Силач тоже будет со мной.

- Как скажете. - Сир Барристан понизил голос. - Ваша Светлость, мы освободили ту женщину, Мерис, как вы и приказывали. Перед тем, как уйти, она хотела поговорить с вами. Я встретился с ней вместо вас. Она утверждает, что Оборванный Принц с самого начала собирался привести Гонимых Ветром к вам. Поэтому он и послал ее сюда, чтобы тайно встретиться с вами, но дорнийцы выдали их и предали, раньше, чем ей удалось до вас добраться.

Предательство на предательстве, устало подумала королева. Неужели этому нет конца?
- Чему из этого вы верите, сир?

- Немногому, Ваша Светлость, но то были ее слова.

- Перейдут ли они на нашу сторону, если понадобится?

- Она говорит, что перейдут. Но за плату.

- Заплати.
Миэрину нужно железо, а не золото.
- Оборванный принц захочет не только монеты, Ваша Светлость. Мерис говорит, что он желает Пентос.

- Пентос? - ее глаза сузились. - Как я могу дать ему Пентос? Он находится за полмира отсюда.

- Эта женщина, Мерис, предположила, что он согласится подождать, пока мы не выступим на Вестерос.

А если я никогда не выступлю на Вестерос?
- Пентос принадлежит пентошийцам. Там магистр Иллирио. Это он организовал мою свадьбу с кхалом Дрого и подарил драконьи яйца. Это он послал ко мне тебя и Бельваса, и Гролео. Я многое ему должна. Я не выплачу этот долг, отдав его город какому-то наемнику. Нет.

Сир Барристан склонил голову.
- Ваша Светлость мудра.

- Видела ли ты когда-нибудь столь багоприятный день, любовь моя? - заметил Хиздар зо Лорак, когда она присоединилась к нему. Он помог Дени подняться на паланкин, где бок о бок стояли два высоких трона.

- Возможно, благоприятный для тебя. И менее благоприятный для тех, кому суждено умереть до заката.

- Все люди умрут, - сказал Хиздар, - Но не всем удается сделать это со славой, когда весь город приветствует тебя громкими криками.

Он протянул руку к солдатам, охраняющим двери.

- Откройте.

Площадь перед её пирамидой была вымощена разноцветными кирпичами, и от них волнами шел жар. Повсюду толпились люди. Некоторые перемещались в паланкинах и портшезах, другие верхом на ослах, многие же просто пешком. Девять из десяти двигались на запад, по широкому кирпичному пути, ведущему к Яме Дазнака. Увидев, что из пирамиды появился паланкин, стоявшие ближе всех радостно заволновались, и это волнение распространилось по всей площади. Как странно, подумала королева. Они приветствуют меня на той же площади, где я посадила на кол сто шестьдесят три Великих Мастера.

Перед королевской процессией несли большой барабан, чтобы расчистить ей путь по улицам. Между барабанными ударами бритоголовый глашатай в юбке из отполированных медных пластин кричал, приказывая толпе разойтись. БОММ.
- Они приближаются!
БОММ.
- Дорогу!
БОММ.
- Королева!
БОММ,
- Король!
За барабанщиком шли Медные Бестии, построившись в линии по четверо. Одни были с дубинками, другие с посохами; все были одеты в складчатые юбки, кожаные сандалии и лоскутные плащи, сшитые из разноцветных кусочков, в подражание разноцветным мееринским кирпичам. Их маски сверкали на солнце: быки и кабаны, соколы и цапли, тигры, львы и медведи, змеи с острыми языками и жуткие василиски.

Силач Бельвас, который недолюбливал лошадей, шел перед ними в своем стеганом жилете, покачивая на каждом шагу животом, покрытым шрамами. Ирри и Чхику ехали верхом, вместе с Агго и Ракхаро, а следом - Резнак в портшезе с навесом, чтобы защититься от солнца. Сир Барристан ехал рядом с Дени, и его броня сияла на солнце. С его плеч спадал длинный белый, как кость, плащ. В левой руке он держал большой белый щит. Чуть позади был и Квентин Мартелл, дорнийский принц, с двумя своими спутниками.

Колонна медленно продвигалась по длинной мощеной улице. БОММ.
- Они едут!
БОММ.
- Наша королева. Наш король.
БОММ.
- Освободите дорогу.

Дени могла слышать, как ее служанки спорили позади нее, обсуждая, кто победит в финальной схватке дня. Чхику предпочитала гиганта Гогхора (?), выглядевшего больше быком, чем человеком - вплоть до бронзового кольца в носу. Ирри настаивала, что цеп Белакво Костолома докажет уязвимость великана. Мои служанки дотракийки, - сказала она себе. Смерть скачет рядом с каждым кхаласаром. В день, когда она вышла замуж за кхала Дрого, аракхи сверкали на ее свадебном пиру, и люди умирали, пока другие пили и совокуплялись. Жизнь и смерть шли

рука об руку среди коневодов, и брызги крови считались благословлением для брака. Ее новый брак вскоре также будет омочен кровью. Каким благословенным он от этого станет.

БОММ, БОММ, БОММ, БОММ, БОММ, БОММ, звучали удары барабана, быстрее чем раньше, неожиданно зло и нетерпеливо. Сир Барристан извлек свой меч, когда движение колонны внезапно прекратилось между розово-белой пирамидой Пал (?) и черно-зеленой Наккан (?)

Дени повернулась.
- Почему мы остановились?

Хиздар встал.
- Дорога закрыта.

Поперек их дороги лежал перевернутый паланкин. Один из его носильщиков, побежденный жарой, растянулся на кирпичах. "Помогите этому человеку", - приказала Дени. "Уберите его с улицы, прежде чем его затопчут, и дайте ему еды и воды. Он выглядит так, как будто не ел две недели".

Сир Барристан бросил настороженный взгляд налево и направо. Гискарские лица были заметны на террасах, смотря вниз холодными и недружелюбными глазами. "Ваша Светлость, мне это не нравится. Это может быть какая-то ловушка. Сыны Гарпии..."

"...приручены", - объявил Хиздар зо Лорак. "Почему они должны стремиться навредить моей королеве, когда она признала меня ее королем и соправителем? А теперь помогите этому человеку, как велела моя милая королева". Он взял Дени за руку и улыбнулся

Медные Бестии делали то, что им велели. Дени наблюдала за их работой. "Эти носильщики были рабами до моего прихода. Я сделала их свободными. Но от этого паланкин легче не стал".

"Верно", - сказал Хиздар, "но теперь этим людям платят за то, что они его носят. До твоего прихода над упавшим человеком стоял бы надсмотрщик, снимая кнутом кожу с его спины. Вместо этого он получает помощь".

Это было правдой. Медная Бестия в маске кабана предложил носильщику бурдюк с водой. "Я думаю, что должна быть благодарна маленьким победам", - сказала королева

"Один шаг, затем еще один, и вскоре мы уже будем бежать. Вместе мы сделаем новый Мирин." Улица впереди них наконец очистилась. "Можем ли мы ехать дальше?"

Что она еще могла сделать кроме как кивнуть? Один шаг, затем еще один, но куда я иду?

У ворот бойцовой ямы Дазнака два возвышающихся бронзовых война застыли в смертельном поединке. Один был вооружен мечом, второй топором, скульптор изобразил их убивающими друг друга, их мечи и тела образовывали сводчатый проход наверх.

Искусство смерти, подумала Дени.

Она видела бойцовые ямы много раз со своей террасы. Самые маленькие усеивали лицо Мирина, как оспинки, большие же были как плачущие раны, красные и кровоточащие. Хотя ни одна не сравнилась бы с этой. Силач Белвас и сир Баристан расположились по разным сторонам как только она и её лорд-муж прошли

под бронзовыми статуями, и оказались на краю огромной кирпичной чаши, опоясанной по кругу рядами разноцветных скамеек, ярусами уходящих вниз.

Хиздар зо Лорак ввел её вниз, через черные, фиолетовые, синие, зеленые, белые, желтые и оранжевые (скамейки) к красной, где кирпич принял цвет песка под ногами. Вокруг них уличные торговцы продовали колбасу из собачатины, жареный лук, нерожденных щенков на палочках, однако Дени не нужно было ничего из этого. Хиздар запасся коробкой с бутылками охлажденного вина и воды, с рисом, финиками, дынями и гранатами, орехами и перцем и большой чашой с саранчи в меде. Силач Белвас проревел "Саранча", схватил чашу и начал поедать её горстями.

- Вот эти очень вкусные, - посоветовал Хиздар. - Ты должна сама попробовать, любовь моя. Их сначала обваляли в специях, а потом уже в меду, поэтому они и сладкие, и острые.

- Тогда понятно, почему Бельвас потеет, - сказала Дени. - Полагаю, я обойдусь фигами и финиками.

Над ямой сидели Милости в струящихся одеяниях разных цветов, сплотившись вокруг строгого силуэта Галаззы Галаре, которая, единственная среди них, была в зелёном. Великие Мастера Меерина занимали красную и оранжевую скамейки. Женщины носили вуали, а мужчины покрыли свои волосы лаком и начесали их в виде рогов, рук и пик. Родня Хиздара, древняя семья Лораков, предпочитали токары лилового, фиолетового и индигового цветов, а Палы были одеты в белое и розовое. Юнкайские посланники все были в желтом и сидели в ложе перед королевской, со своими рабами и слугами. Мееринцы не столь высокого происхождения заполняли верхние ярусы, подальше от арены сражений. Черные и фиолетовые скамьи, самые высокие и дальние, полнились освобожденными и прочим простонародьем. Наемники также разместились наверху, как заметила Дейенерис, и капитаны были с ними, наравне с прочими. Она заметила обветренное лицо Бурого Бена, длинные огненные косы и усы Кровавой Бороды.

Ее лорд-муж встал и поднял руки.

- Великие Мастера! Моя королева прибыла сегодня, чтобы показать, как она любит вас, ее народ. Ее милостью и с ее позволения я даю вам ваше смертельное искусство. Меерин! Покажи свою любовь Королеве Дейнерис!

Десять тысяч глоток проревели свое "спасибо"; потом двадцать тысяч; потом все. Они не называли ее по имени, которое лишь немногие из них могли произнести. "Матерь!" - кричали они вместо того; на старом мертовм наречии Гиза - "Миса". Они топали ногами, стучали по животам и кричали "Миса, Миса, Миса", пока вся яма не задрожала. Дени позволила звуку окутывать себя. Я не ваша матерь, могла бы она закричать в ответ, я мать вашим рабам, мать каждого мальчика, который когда-либо умер на этом песке, пока вы пожирали саранчу в меде. За ней Резнак наклонился и прошептал ей на ухо: "Великолепная, слышите, как они любят вас!"

Нет, она знала, что они любят их смертельное искусство. Когда приветствия смолкли, она позволила себе сесть. Их ложа находилась в тени, но в голове стучало.

- Чхику, - позвала она, - сладкой воды, пожалуйста. В горле пересохло.

- Сегодня Краззу будет принадлежать честь первого убийства, - сказал ей Хиздар. - У нас никогда не было лучшего бойца.

- Бельвас Силач лучше, - настаивал Бельвас Силач.

Кразз был мееринец низкого происхождения - высокий человек с щеткой жестких красно-черных волос, рассыпающихся от макушки. Его соперником был чернокожий копейщик с Летних Островов, и его быстрые атаки на некоторое время приперли Кразза к стене, но потом он поднырнул под копьё своим коротким мечом - а дальше осталось лишь доразделывать соперника. Когда дело было сделано, Кразз вырезал сердце чернокожего, поднял его, красное, истекающее кровью, над головой, и откусил кусок.

- Кразз считает, что сердца храбрых мужчин сделают его сильнее, - объяснил Хиздар. Чхику пробормотала что-то одобрительное. Однажды Дени пришлось съесть сердце жеребца, чтобы оно дало силу ее нерожденному сыну... но это не спасло Рейего, мейега убила его во чреве матери. Три измены предстоит тебе познать. Мейега была первой, Джорах вторым, Бурый Бен Пламм третьим. Значит ли это, что новых предательств можно не ждать?

- Ах, - сказал довольно Хиздар. - Сейчас выйдет Пятнистый Кот. Посмотри как он двигается, моя королева. Поэма на двух ногах.

Противник, которого Хиздар выставил для ходячей поэмы, был высок, как Гохор, и широк, как Бельвас, но медлительнее. Они сражались в шести футах от ложи Дени, и тут Пятнистый Кот подрезал противнику ногу. Тот упал на колени, и Кот наступил ему на спину, схватил за голову и раскроил горло от уха до уха. Красный песок впитал его кровь, а ветер унес последние слова. Толпа вопила в восхищении.

- Плохая битва, хорошая смерть, - сказал Бельвас Силач.
- Бельвас Силач ненавидит когда они кричат. Он съел всю медовую саранчу. Он рыгнул и сделал большой глоток вина.

Бледные квартийцы, чернокожие жители Летних Островов, меднокожие дотракийцы, тирошийцы с голубыми бородами, овечьи люди, замкнутые браавосцы, выходцы из Йогос Наи, пестрые и низкорослые жители джунглей Сотороса - со всех концов света они пришли сюда, чтобы умереть в Яме Дазнака.
- Вот этот очень многообещающий, сладкая моя, - сказал Хиздар о юноше-лиссенийце с длинными светлыми волосами, что развевались по ветру... но противник схватил эти волосы, и мальчик потерял равновесие, а тот выпустил ему кишки. Мертвый, он выглядел еще младше, чем с клинком в руке.
- Мальчик, - сказала Дени, - Он был еще совсем мальчик.

- Ему было шестнадцать, - настаивал Хиздар. - Взрослый мужчина, сам решивший рискнуть своей жизнью ради золота и славы. Дети не будут умирать сегодня в Дазнаке, как решила моя нежная мудрая королева.

Еще одна маленькая победа. Может быть я не могу сделать своих людей хорошими, говорила она себе, но, по крайней мере, я должна сделать их не такими плохими. Дейнерис запретила бы и бои между женщинами, но Барсена Черноволосая возразила, что она имеет такое же право рисковать своей жизнью как и любой мужчина. Королева также пожелала запретить дурацкие комичные бои, где калеки, карлики и старухи бились с дровосеками, факирами и кузнецами (предполагалось, чем более неподходящими друг другу были бойцы, тем смешнее были комичные бои), но Хиздар сказал, что люди полюбят ее больше, если она будет смеяться вместе со всеми, и объяснил, что без этих шалостей калеки, карлики и старухи будут голодать. Так что Дени смягчилась.

Посылать преступников в ямы было обычаем; она согласилась возобновить эту практику, но только за определенные преступления.

- Убийц и насильников можно отправлять драться, и всех тех, кто потворствовал рабству, но не воров и должников.

Животные, однако, все еще были разрешены. Дени смотрела, как слон с легкостью расправился с шестью красными волками. За ним бык и медведь сошлись в кровавом бою, убившем их обоих.

- Их мясо не пропадет, - сказал Хиздар. - Мясники приготовят из него рагу для голодных. Любой, кто представит себя перед Воротами Судьбы, получит миску с едой.

- Прекрасный закон, - сказала Дени. У вас их так мало. - Мы должны убедиться, что эта традиция продолжится.

После сражения зверей последовал постановочный бой, в котором шесть пеших рыцарей должны были сражаться против шестерых всадников. Первые имели щиты и двуручные мечи, а последние были вооружены дотракийскими аррахами. Изображающие рыцарей имели кольчужные хауберки, в то время как мнимые дотракийцы были без брони. Сначала всадники, казалось, имели преимущество, свалив двоих из своих врагов и отрезав ухо у третьего, но потом выжившие рыцари начали атаковать лошадей, и один за другим всадники были повержены и убиты, к большому сожалению Чхику.
-Это было не правдиво, кхалиси,- сказала она.

- Надеюсь, их тела не предназначены для твоего целебного рагу, - сказала Дени, когда убитых оттаскивали прочь.

- Тела лошадей предназначены, - сказал Хиздар. - Людей - нет.

- От конины и лука становишься сильным, - заметил Бельвас.

За битвой последовала первая нелепость дня, состязание между двумя рыцарями-карликами, представленное одним из юнкайских лордов, которого Хиздар пригласил на игры. Один был верхом на собаке, другой на свинье. Их деревянная броня была покрыта свежей краской, на одной был изображен олень узурпатора Роберта Баратеона, на другой золотой лев Дома Ланнистеров. Это явно было сделано для нее. Их проделки скоро заставили Бельваса фыркать от смеха, хотя улыбка Дэни была слабой и вынужденной. Когда карлик в красном выпал из седла и начал преследовать свою свинью по пескам, а карлик на собаке скакал за ним, нанося удары по его ягодицам деревянным мечом, она произнесла,
-Это забавно и глупо, но...

- Будь терпелива, милая, - сказал Хиздар. - Они готовы выпустить львов.

Дейенерис насмешливо взглянула на него.
- Львов?

- Троих. Карлики этого не ожидают.

Она нахмурилась:
- У карликов деревянные мечи. Деревянная броня. Как, по-твоему, они будут драться с львами?

- Скверно, - ответил Хиздар. - Хотя, возможно, они удивят нас. Скорее всего они будут вопить, бегать и пытаться выкарабкаться из ямы. Вот что превращает это в безрассудство.

Дени не обрадовалась.
- Я запрещаю это.

- Благородная королева, вы же не хотите разочаровать своих людей.

- Ты поклялся, что бойцы будут взрослыми мужчинами, по собственной воле согласившимися рискнуть жизнью ради золота и славы. Эти карлики не соглашались биться с львами деревянными мечами. Ты прекратишь это. Немедленно.

Губы короля сжались. На один удар сердца Дени показалось, что она заметила вспышку гнева в его спокойных глазах.
- Как прикажете, - Хиздар подозвал распорядителя. - Никаких львов, - велел он, когда тот подошел, сжимая в руке кнут.

- Ни одного, Ваше Сиятельство? В чем же будет забава?
- Моя королева сказала. Карликам не причинят вреда.
- Толпе это не понравится.

- Тогда приведите Барсену. Это должно успокоить их.

- Вашему Великолепию виднее.
Распорядитель щелкнул кнутом и выкрикнул команду. Карликов увели, вместе с собакой и свиньёй; зрители выражали своё разочарование, кидаясь в них камнями и гнилыми фруктами.

Барсена Черноволосая ступила на песок, в одной набедренной повязке и сандалиях, и по скамьям прокатился рёв. Высокая, смуглая женщина около тридцати, она двигалась с грацией дикой пантеры.
- Барсену очень любят, - сказал Хиздар, а шум нарастал, заполняя яму, - Она самая смелая из известных мне женщин.

Силач Бельвас сказал: "Драться с девушками не требует храбрости. Драться с Силачом Бальвасом - вот храбрость"

- Сегодня она сражается с кабаном, - сказал Хиздар.

Да, подумала Дени, потому что ты не смог найти женщину, которая встретилась бы с ней в поединке, и не важно насколько полон твой кошелек.
- И не с деревянным мечом.

Кабан был огромным, с клыками размером с предплечье и маленькими глазами наполненными яростью. Она задумалась, выглядел ли кабан, убивший Роберта Баратеона, так же свирепо. Ужасное существо и ужасная смерть. На биение сердца она пожалела узурпатора.

- Барсена очень быстра, - сказал Резнак, - Она будет танцевать с боровом, Ваше Сиятельство, и зарежет его, когда он пронесется мимо нее. Он зальется кровью до того как упадет, вы увидите.

Как только он это сказал, бой начался. Кабан рванул вперед, Барсена отпрыгнула в сторону, ее клинок вспыхнул на солнце серебром.

- Ей нужно копье, - сказал сир Барристан, когда Барсена перепрыгнула через животное после его второй попытки. - Так ты кабана не победишь. - Он говорил как какой-нибудь суетливый старик, как всегда и говорил Даарио.

Нож Барсены был покрыт кровью, но кабан вскоре остановился. Он умнее быка, поняла Дени. Он не побежит снова. Барсена пришла к тому же заключению. Крича, она начала приближаться к кабану, перекидывая нож из одной руки в другую. Когда животное попятилось, она выругалась и резанула по морде, пытаясь спровоцировать его... и ей это удалось. В этот раз ее прыжок сильно запоздал, и клык разодрал ей ногу от колена до промежности.

Стон вырвался из тридцати тысяч глоток. Зажимая свою раненую ногу, Барсена уронила нож и попыталась уйти, отчаянно хромая, но не сделала она и двух шагов, как кабан оказался снова на ней. Дени отвернулась.

- Это было достаточно смело? - спросила она Силача Бельваса, когда крик пронесся над песком.

- Сражающиеся свиньи храбрые, но храбрость не в том, чтобы кричать так громко. Это бьет по ушам Бельвасу Силачу.
Бельвас потер свой раздутый живот, пересеченный старыми белыми шрамами.
- Это заставляет болеть живота Бельваса Силача.

Кабан опустил морду в живот Барсены и начал поедать ее внутренности. Запах был невыносимым для королевы. Жара, мухи, крики толпы... я не могу дышать. Она сняла вуаль и позволила ей улететь. Она сняла и свой токар. Жемчужины легко перестукивались друг с другом, когда она разматывала шелк.

- Кхалиси? - спросила Ирри. - Что вы делаете?

- Снимаю кроличьи уши.
На песок арены спустилась дюжина копейщиков, чтобы отогнать кабана от трупа обратно в клетку. С ними был распорядитель боев, держа в руке длинный шипованный кнут. Он ударил им кабана. Королева встала.
- Сир Барристан, не проводите ли меня обратно в мой сад?

Хиздар выглядел смущенным.
- Это еще не все. Безумец, шестеро старух и еще три поединка. Белакво и Гохор!

- Белакво победит, - объявила Ирри, - Это известно.

- Это не известно, - Чкиху сказала, - Белакво умрет.

-Один умрет или другой, - сказала Дени, - а тот, кто выживет, умрет в другой день. Соглашаться на это было ошибкой.

- Силач Бельвас съел слишком много саранчи. Тошнотворный взгляд расплылся на его широком коричневом лице.
- Силачу Бельвасу нужно молоко.

Хиздар проигнорировал евнуха.
- Могущественная, люди Меерина пришли, чтобы отпраздновать наш союз. Вы слышали, как они приветствовали вас. Не бросайтесь их любовью.

- Они приветствовали мои кроличьи уши, не меня. Уведи меня с этой скотобойни, муж мой.
Она слышала фырканье кабана, крики копейщиков, треск кнута распорядителя.

- Милая леди, нет. Останьтесь здесь ненадолго. Что за безрассудство, хотя бы на один последний поединок. Закройте ваши глаза, никто не увидит. Они будут смотреть на Белакво и Гхогора. Это не время для -

Тень прошла по его лицу.

Шум и крик стихли. Десять тысяч голосов замолчали. Все глаза обратились к небу. Теплый ветер обдал щеки Дени, и сквозь стук своего сердца она услышала звук крыльев. Два копьеносца бросились в укрытие. Распорядитель ямы замер там, где стоял. Кабан с шумом кинулся обратно к Барсене. Силач Бельвас издал стон, слез со своего сиденья и упал на колени.

Над всеми ними, тенью на фоне солнца, кружил дракон, . Его чешуя была черной, глаза, рога и спинные пластины кроваво-красными. Самый крупный из трех, на воле Дрогон вырос еще больше. Его крылья, черные как смоль, простирались на двадцать футов от кончика до кончика. Он взмахнул ими, когда несся над песком, и этот звук был подобен раскату грома. Кабан поднял голову, хрипя...и пламя поглотило его, черное в перемешку с красным. Дени чувствовала волну жара с тридцати футов. Крик умирающего животного прозвучал почти по-человечески. Дрогон приземлился на тушу и вонзил когти в дымящееся мясо. Когда он начал есть, он не делал разницы между Барсеной и кабаном.

-О, Боги, - простонал Резнак, - он жрет ее!
Сенешаль прикрыл свой рот. Силача Бельваса с шумом вырвало. Странное выражение прошло по длинному бледному лицу Хиздара зо Лорака - частью страх, отчасти похоть и восхищение. Он облизнул губы. Дени видела как Палы, заполонив лестницы, подобрав токары и спотыкаясь об их полы, спешили убраться прочь. За ними последовали другие. Некоторые бежали, толкая друг на друга. Многие остались на своих местах.

Один человек решил стать героем.

Он был одним из копейщиков, посланных загнать кабана назад в загон. Может быть, он был пьяный или сумасшедший. Может быть, он любил Барсену Черноволосую издалека или слышал перешептывания о девочке по имени Хаззеа. Может быть, он просто человек, который хотел, чтобы барды воспели его. Он бросился вперед с копьем в руках. Красный песок вздымался из-под его ног; с трибуны донеслись крики. Дрогон поднял голову, кровь капала с его зубов. Герой прыгнул на его спину и вогнал копье в основание длинной чешуйчатой шеи.

Дени и Дрогон одновременно вскрикнули.

Герой оперся на копье, используя свой вес, чтобы вонзить его глубже. Дрогон изогнулся, шипя от боли. Он размахивал хвостом из стороны в сторону. Она видела, как его голова вытянулась на длинной змеиной шее, видела, как он расправил черные крылья. Драконоубийца потерял равновесие и упал на песок. Он с усилием пытался встать на ноги, когда зубы дракона сомкнулись на его предплечье. "Нет" было всем, что мужчина успел прокричать. Дрогон вырвал руку и бросил ее в сторону, как пес мог бросить грызуна в крысиную яму.

- Убейте его, - Хиздар зо Лорак кричал другим копейщикам. - Убейте чудовище!

Сир Барристан крепко держал ее. - Отвернитесь, Ваше Величество.

- Отпусти меня! - Дени вывернулась из его хватки. Мир как будто замедлился, когда она продиралась через парапет. Она потеряла сандалию, когда спрыгнула в яму. Она чувствовала песок между пальцев, пока бежала, горячий и жесткий. Сир Барристан звал ее. Силача Бельваса все еще рвало. Она побежала быстрее.

Копейщики тоже бежали. Некоторые спешили к дракону с копьями в руках. Другие удирали, бросая на ходу свое оружие. Герой вздрагивал на песке, яркая кровь лилась из его разорванного плеча. Его копье все еще оставалось в спине Дрогона, покачиваясь, когда дракон взмахивал крыльями. Из раны шел дым. Когда копейщики приблизились, дракон дохнул на них огнем, окутав двух мужчин черным пламенем. Его хвост ходил из стороны в сторону и задел мастера ямы, ползущего сзади, раскроив его надвое. Другой нападавший ударил его в глаз, пока дракон не поймал его и не вырвал его живот. Мееринцы кричали, сыпали проклятьями, выли. Дени слышала, как кто-то тяжело бежал за ней.

-Дрогон, - кричала она. - Дрогон.

Он повернул голову. Из пасти шел дым. Его кровь тоже дымилась, там, где каплями падала на землю. Он снова взмахнул крыльями, подняв удушливое облако окровавленного песка. Дени задержалась в нем, кашляя. Он клацнул зубами.

- Нет, - все что она успела сказать. Нет, только не меня, ты не узнаешь меня?
Черные зубы клацнули в дюйме от ее лица. Он собирался оторвать ей голову. У Дени слезы навернулись на глаза. Она споткнулась о труп владельца ямы и упала на спину.

Дрогон заревел. Звук заполнил яму. Горячий воздух поглотил ее. Длинная чешуйчатая шея дракона вытянулась к ней. Когда его пасть открылась, она могла увидеть кусочки костей и обуглившуюся плоть между его черных зубов. Его глаза источали тепло. Я смотрю прямо в ад, но я не отвернусь. Никогда прежде она не была ни в чем так уверена. Если я убегу, он сожжет меня и съест. В Вестеросе септоны говорят о семи преисподних и семи небесах, но Семь Королевств и их боги далеко отсюда. Если она умрет здесь, подумала Дени, примет ли бог дотракийцев ее в свой небесный кхаласар, сможет ли она ездить по ночному небу вместе со своим солнцем и звездами? Или злой бог Гиза пошлет гарпий вырвать ее душу и утащит ее вниз к вечным мукам? Дрогон заревел прямо ей в лицо, его дыхание было таким горячим, что могло сжечь кожу.Справа от нее Дени услышала крик Барристана Селми "Меня, попробуй меня, сюда! Меня!"

Дени видела своё отражение в огненных красных безднах Дрогоновых глаз. Какая она маленькая, какая слабая, хрупкая и испуганная. Нельзя, чтобы он видел мой страх. Она царапнула песок, оттолкнув труп хозяина ямы, и сомкнула пальцы на рукояти его кнута. Прикоснувшись к нему, она осмелела. Кожа была теплой, живой. Дрогон снова взревел, так громко, что она чуть не выронила кнут. Его пасть распахнулась перед ней.

Дени ударила его.
-Нет!, - завопила она, изо всех сил размахнувшись плетью. Дракон резко отдернул голову.
- Нет, - снова закричала она, - нет!
Гребень вдоль его морды ощетинился шипами. Дрогон поднялся, тень от его крыльев накрыла девушку.
Дени стегала плетью чешуйчатый живот Дрогона, снова и снова, пока рука не заболела. Длинная змеиная шея дракона изогнулась дугой. С шипением, он полыхнул в нее сверху черным огнем. Дени бросилась под огонь, размахивая кнутом и крича:
- Нет, нет, нет. ЛЕЖАТЬ!
Его ответный рев был полон ужаса и ярости, полон боли. Он взмахнул крыльями раз, другой...

… и сложились. Дракон прошипел последний раз и вытянулся на животе. Черная кровь текла из раны, там, где копье пронзило его, и, дымясь, капала на выжженные пески. «Он – огонь во плоти, – подумала она, – как и я».

Дейнерис Таргариен запрыгнула на спину дракона, схватилась за копье и выдернула его. Наконечник наполовину расплавился, железо пылало, раскаленное докрасна. Она отбросила его в сторону. Дрогон извивался под ней, собираясь с силами, по мускулам пробежала дрожь. Воздух был полон песка. Дени не могла видеть, не могла дышать, не могла думать. Черные крылья громоподобно захлопали, и, внезапно, алые пески стали удаляться от нее.

От головокружения Дени закрыла глаза. Открыв их вновь, сквозь пелену слёз и пыли она мельком заметила внизу толпы миэринцев, бегущие вверх по ярусам бойцовой ямы и вытекающие на улицы города.

Одной рукой она все еще сжимала хлыст. Она ударила им Дрогона по шее и прокричала:
- Выше!
Другой рукой она хваталась за чешую, ища пальцами за что бы уцепиться. Дрогон махал своими широкими черными крыльями. Дени чувствовала его жар между своих ног. Ее сердце было готово разорваться в клочья. Да, думала она, да, еще, еще, давай, давай, поднимай меня, поднимай, ЛЕТИ!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/67026

Переводчики: LiaFlower, ellgue, chakiandchaki, NIk1das

hagen73, Kotdavinci, reaman, Netrendity

teh_raven, VIRTON, po6epm, Selasij

resija