Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: TYRION

ТИРИОН

Кипа пергаментов была весьма значительной. Тирион посмотрел на нее и вздохнул:
– Как я понял, вы – отряд из братьев. Неужели это – та самая любовь, которую брат питает к брату? Где же доверие? Где же пресловутая дружба, нежная забота, глубокая связь, которая известна лишь мужчинам, сражавшимся бок о бок и вместе проливавшим кровь.

– Всему своё время, – сказал Коричневый Бен Пламм.
– Сначала подпиши всё это, – сказал Чернильница, затачивающий перо.

Каспорио Хитрец прикоснулся к эфесу своего меча.
– Если ты готов пролить кровь уже сейчас, я буду счастлив оказать тебе эту услугу.

– Как мило с твоей стороны, – ответил Тирион. – Но не стоит утруждаться.

Чернильница положил бумаги перед Тирионом и дал ему перо.
– Вот твои чернила. Из Старого Волантиса. Они останутся на бумаге столь же долго, сколь и подлинные мейстерские. Всё, что от тебя требуется – подписывать и отдавать мне. Остальное я сделаю сам.

Тирион наградил его кривой ухмылкой.
– А могу я их сперва прочесть?

– Если хочешь. Но они все, в общем, одинаковые. Кроме тех, что внизу, но до них мы доберемся в свое время.

<i>О, я уверен, что доберемся</i>. Большинство людей не платило вступительных взносов для присоединения к отряду, но он и не был большинством людей. Он обмакнул перо в чернильницу, изучил первый лист, приостановился и поднял глаза.
– Как вы предпочитаетe, чтобы я подписался? Как Йолло или как Хугор Хилл?

Бурый Бен прищурился:
– А что бы ты предпочел: чтоб тебя вернули наследникам Еззана или просто снесли голову?

Карлик улыбнулся и подписал пергамент, <i>Тирион из дома Ланнистеров</i>. Передав его Чернильнице, он пробежался рукой по стопке.
– Сколько здесь? Пятьдесят?.. Шестьдесят?.. Я думал, что Вторых Сыновей пять сотен.

– Пятьсот тринадцать в настоящий момент, – сказал Чернильница, – а когда подпишешь ты, станет пятьсот четырнадцать.

– Получается, лишь один из десяти получит расписку? Это с большой натяжкой можно назвать честным. Я-то думал, что вы разделяете добычу поровну, как в вольных отрядах, – он подписал ещё один лист.

Коричневый Бен усмехнулся.
– О, мы разделяем. Только не поровну. Вторые Сыновья скорее напоминают семью...

– ...а в семье не без урода, – Тирион поставил очередную подпись. Пергамент громко шуршал, когда он толкал его к казначею, – В подземельях Кастерли Рок есть камеры, где мой лорд-отец держал худших из нас.
Он обмакнул перо в чернильницу. <i>Тирион из дома Ланнистеров</i>, нацарапал он, обещая заплатить владельцу этой расписки сотню золотых драконов. <i> Каждый взмах пером делает меня немного беднее...ну или сделал бы, не будь я сейчас нищим</i>. Однажды он может предъявить эти бумаги. <i>Но не сегодня. </i>Он дунул на влажные чернила, толкнул пергамент казначею и подписал очередной. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз.
– Я хочу, чтобы вы знали: это глубоко ранит меня, – говорил он, в промежутках между подписями, – в Вестеросе слово Ланнистера на вес золота.

Чернильница пожал плечами.
– Здесь не Вестерос. По эту сторону Узкого моря мы записываем наши обещания на бумагу, – на каждый пергамент, что попадал к нему, Чернильница насыпал немного песка, который впитывал влагу чернил, стряхивал его и откладывал пергамент в сторону. – Долги, написанные на воздухе рискуют быть... забытыми, если можно так сказать?

– Только не нами, – Тирион подписал очередной листок. И ещё один. Он вошел в ритм. – Ланнистеры всегда платят свои долги.

Пламм улыбнулся.
– Да, но вот слово наемника ничего не стоит.

<i>Ну, твоё-то – точно</i>, подумал Тирион, <i>и хвала богам за это</i>.
– Верно, но до тех пор, пока я не подпишу вашу книгу, я не буду наемником.

– Это будет достаточно скоро, – сказал Бен Пламм, – После того, как подпишешь расписки.

– Я стараюсь, как могу, – он хотел засмеяться, но это бы испортило всю игру. Пламму она нравилась, и Тирион не хотел портить ему веселье. <i>Пускай продолжает считать, что он поставил меня раком и трахнул в жопу, а я продолжу скупать железные мечи бумажными драконами</i>. Если он когда-либо вернется в Вестерос, чтобы заявить свои права, то ему понадобится всё золото Кастерли Рок, чтобы сдержать свои обещания. А если нет, он будет трупом, и его новые братья могут подтереть свои задницы этими пергаментами. А ведь кто-то поедет в Королевскую Гавань со своими клочками в руках к его дражайшей сестре, чтобы заставить её сдержать его слово. <i>Случись такое, я бы вылез из могилы, чтобы посмотреть на это.</i>

Стопка пергаментов уменьшилась почти вдвое. Стодраконовые расписки были для сержантов. Дальше цены внезапно поползли вверх. Теперь Тирион обещал заплатить владельцу одну тысячу золотых драконов. Он встряхнул головой, засмеялся и подписал. И ещё раз. И ещё раз.
– Итак, – сказал он, небрежно расписываясь, – каковы будут мои обязанности в отряде?

– Ты слишком уродлив, чтобы быть мальчиком на побегушках у Боккоко, – сказал Каспорио, – но, может, из тебя получится мишень для стрельбы.

– Лучше, чем ты можешь представить, – парировал Тирион, – маленький человек с большим щитом приведёт лучников в ярость. Человек поумнее тебя как-то сказал мне это.

– Ты будешь работать с Чернильницой, – сказал Коричневый Бен Пламм.
– Ты будешь работать на Чернильницу, – сказал Чернильница, – будешь следить за книгами, считать монеты, составлять контракты и писать письма.

– С удовольствием, – ответил Тирион, – я люблю книги.

– А что ещё тебе делать? – усмехнулся Каспорио, – посмотри на себя, драться ты не способен.

– Однажды я был ответственным за все водостоки в Кастерли Рок, – мягко сказал Тирион, – некоторые из них не работали годами, но я заставил их работать вновь.
И снова он обмакнул перо в чернильницу. Ещё дюжина расписок, и дело будет сделано. – Возможно, я мог бы присмотреть за спутницами в вашем лагере. Мы же не можем заткнуть всех мужчин, не так ли?

Эта шутка не понравилась Коричневому Бену.
– Держись подальше от шлюх,– предупредил он, – большинство из них дряные, а ещё они болтают. Ты не первый беглый раб, присоединившийся к нам, но это не значит, что мы должны раструбить о твоем присутствии. Я не хочу, чтобы ты разгуливал где-нибудь, где тебя могут увидеть. Оставайся внутри так долго, как сможешь, и гадь в ведро. Слишком много глаз в уборной. И никогда не покидай территорию лагеря без моего разрешения. Мы можем нарядить тебя в оруженосца на побегушках у Джораха, но кто-нибудь узнает тебя и в этом наряде. Как только Миэрин будет взят, мы отбываем в Вестерос, где ты сможешь гарцевать, хоть весь в золотом и темно-красном. До тех пор же...

–... я буду тише воды, ниже травы. Даю слово, – <i>Тирион из дома Ланнистеров</i>, размашисто подписал он ещё одну. То был последний пергамент. Однако ещё три расписки, отличные от других, оставались. Две были написаны на плотном пергаменте отличного качества и были именными. Для Каспорио Хитрой Головы, десять тысяч драконов. Столько же для Чернильницы, чьё имя оказалось Тиберио Истарион.
– Тиберио? – спросил Тирион, – Звучит почти по-ланнистерски. Может, ты мой дальний-дальний родственник?

– Возможно. Я тоже всегда плачу свои долги. Как и положено казначею. Подписывай.

Он подписал.

Расписка Коричневого Бена была в конце. Она была написана на свитке из овечьей кожи. <i>Сто тысяч золотых драконов, пять тысяч акров плодородной земли, замок и титул лорда. Ну и ну. Этот Пламм обойдется недешево</i>. Тирион дотронулся до своего шрама и подумал, должен ли он выразить негодование. Когда ты измываешься над кем-то, ты ожидаешь нытья и жалоб. Он мог бы проклясть Пламма, выругаться, заявить, что это грабеж, отказаться подписывать какое-то время. Но всё это попахивало показухой, так что вместо этого он скорчил гримасу, подписал и вручил свиток обратно Коричневому Бену.
– Твой член такой большой, как и рассказывают, – сказал он. – Считай меня добротно оттраханным, лорд Пламм.

Коричневый Бен подул на подпись.
– Всегда пожалуйста, Бес. А теперь мы сделаем тебя одним из нас. Чернильница, подай книгу.

Книга была в кожаном переплете с железными кольцами и довольно-таки большой, чтобы с неё можно было ужинать. Внутри неё были имена и даты более чем столетней давности.
– Вторые Сыновья - старейший из всех вольных отрядов, – говорил Чернильница, перелистывая страницы, – это четвертая книга. Здесь имена всех, кто служил с нами. Когда они присоединились, где они сражались, как долго были на службе, как умерли – всё в этой книге. Здесь есть несколько известных имён, некоторые из них их твоих Семи Королевств. Эйгор Риверс служил с нами один год, прежде чем покинул, чтобы основать Золотой Отряд. Злой Клинок, звали вы его. Эйрион Яркое Пламя – и он был Вторым Сыном. А также Родрик Старк, Странствующий Волк. Нет, не те чернила, используй эти.
Он открыл новую склянку и поставил.

Тирион поднял голову.
– Красные чернила?

– Традиция отряда, – объяснил Чернильница, – было время, когда каждый новоприбывший писал своё имя своей кровью, но так уж получилось, что кровь оказалась плохой заменой чернилам.

– Ланнистеры любят традиции. Одолжи мне свой нож.

Чернильница приподнял бровь, пожал плечами, но достал кинжал из ножен и протянул его через стол. <i>Всё ещё болит, Полумейстер, большое тебе спасибо,</i> подумал Тирион, уколов большой палец. Он уронил толстую каплю крови в чернильницу, обменял кинжал на свежее перо и нацарапал, <i>Тирион из дома Ланнистеров, лорд Кастерли</i>

<i>Рок</i> жирным почерком, сразу после гораздо более скромной подписи Джораха Мормонта.

Дело сделано. Карлик качнулся назад на табурете.
– Это всё, что от меня требуется? Мне не нужно принести клятву? Убить младенца? Отсосать член у капитана?

– Отсасывай у кого хочешь, – Чернильница перевернул книгу к себе и посыпал страницу щепоткой песка, – для большинства из нас подписи достаточно, и мне бы не хотелось разочаровываться в новом брате по оружию. Добро пожаловать во "Вторые Сыновья", лорд Тирион.

Лорд Тирион. Карлику нравилось, как это звучало. Вторые Сыновья, может, и не достигли известности Золотого Отряда, но они одерживали несколько знаменитых побед в течение столетий.
– А есть ли ещё лорды в отряде?

– Только безземельные, – ответил Коричневый Бен, – прямо как ты, Бес.

Тирион спрыгнул с табурета.
- Мой предыдущий брат совершенно никуда не годился. Я жду большего от моих новых братьев. А теперь как насчет положенного мне оружия и брони?

– А может, ты хочешь свинью, чтобы кататься верхом? – спросил Каспорио.
– А я и не знал, что твоя жена в отряде, – ответил Тирион, – это очень любезно с твоей стороны предлагать мне её, но я, пожалуй, предпочту лошадь.

Наемник покраснел, но Чернильница громко засмеялся, а Коричневый Бен даже позволил себе улыбнуться.
– Чернильница, отведи его к телегам. Он может взять себе лучшую сталь отряда. Девчонка тоже. Наденьте на неё шлем, такой, чтобы сошла за паренька.

– Лорд Тирион, пойдемте со мной, – Чернильница подержал дверцу палатки, дав ему свободно выйти.– Снетч отведет тебя к телегам. Бери свою женщину и встретьтесь с ним в кухонной палатке.

– Она не <i>моя женщина</i>. Может, тебе следует взять её? Всё, что она делает по ночам - спит и пялится на меня.

– Тебе следует бить её посильнее и трахать почаще, – посоветовал казначей, – приведи её, брось её, делай, что хочешь. Снетчу будет всё равно. Найди меня, когда подберешь себе броню, начнешь работать с книгой учёта.

- Как пожелаете.

Тирион обнаружил Пенни спящей в углу палатки, свернувшейся калачиком на тонкой соломенной подстилке в куче грязного постельного белья. Когда он коснулся ее носком сапога, она перевернулась, моргнула и зевнула. "Хугор? Что случилось? "

"Мы снова разговориваем, или как?"
Это было лучше, чем ее обычное угрюмое молчание. Во всем виноваты брошенные собака и свинья. Я спас нас обоих от рабства, ты могла хотя бы поблагодарить за это.
"Если ты будешь дальше спать, так проспишь всю войну ».

– Мне грустно, – она снова зевнула, – и я устала. Очень устала.

<i>Устала или больна?</i> Тирион склонился перед её постелью.
– Ты побледнела.
Он потрогал её лоб. Здесь жарко или её лихорадит? Он не посмел спросить об этом вслух. Даже такие суровые ребята, как Вторые

Сыновья были в ужасе от бледной кобылы. Если бы они подумали, что Пенни больна, они бы выставили её без колебаний. Они даже могли бы вернуть нас преемникам Еззана, с расписками или без.
– Я подписал их книгу. По старой традиции, своей кровью. Теперь я Второй Сын.

Пенни села, протирая глаза ото сна.
– Что насчет меня? Можно мне тоже подписать?

- Думаю нет. Некоторые свободные отряды, как известно, принимают женщин, но.. В конце концов они не Вторые Дочери.

- Мы, - сказала она. - Если ты один из них, надо говорить мы, а не они. Кто-нибудь видел Претти? Чернильница говорил, что расспрашивал о ней. Или Хруст, кто-нибудь упоминал что-нибудь о Хрусте?

Только если ты веришь Каспарио. Не-такой-уж-хитрый заместитель командующего Пламма заявил, что трое юнкайских ловцов рабов рыщут по лагерю, выспрашивая о паре сбежавших карликов. У одного из них на острие копья насажена собачья голова, как говорил Каспо. Однако такие слухи не вытащят Пенни из постели.
- Никто ничего не говорил, - соврал он. - Пойдем. Нужно найти для тебя броню.

Она посмотрела на него настороженным взглядом. "Броня? Зачем?"

- Мой мастер по оружию когда-то сказал мне: "Никогда не отправляйся на битву голым, парень". Я склонен ему верить. Кроме того, теперь я наемник, а значит мне нужен меч, который я буду продавать.
Она все еще не подавала признаков движения. Тирион схватил ее за запястье, поднял на ноги и бросил охапку одежды ей в лицо.
- Одевайся. Одень плащ с капюшоном и не поднимай головы. Мы должны выглядеть парочкой похожих парней, хотя бы до тех пор пока ловцы рабов ищут нас.

Снетч ожидал их у палатки повара, жуя кислолист, когда показались два карлика, укутанные в плащи с накинутыми капюшонами.
- Я слышал, вы двое собираетесь биться за нас, - сказал сержант. - Это заставит Миирин обоссаться. Кстати, вы когда-нибудь убивали человека?

"Я да", сказал Тирион. "Я прихлопывал их, как мух."

"Чем?"

- Топором, кинжалом, острым словом. Но наиболее смертоносен я со своим арбалетом.

Снетч почесал щетину кончиком своего крюка.
- Мерзкая штука, этот арбалет. Сколько людей ты убил с его помощью?

- Девятерых. - Как минимум стольких стоил его отец. Лорд Утеса Кастерли, Страж Запада, Щит Ланниспорта, Десница Короля, брат, муж, отец, отец, отец.

- Девять. – Снэтч фыркнул и сплюнул комок красной слизи. Целился он, скорее всего, в ботинок Тириона, но попал в его колено. Ясно как день, вот все что он думает о «девятерых». Пальцы сержанта были покрыты красными пятнами сока кислых листьев, которые он жевал. Он сунул два пальца в рот и

свистнул.
- Кемь! Сюда, проклятый ссыкун! – Кемь поспешил к нему.
- Отведи лорда и Леди Бесов к повозкам, пускай Молот закует их во что-нибудь стальное.

- Молот, кажись, отрубился пьяный, - предупредил Кемь. – Поссать ему в рожу – это его разбудит.
Снэтч повернулся к Тириону и Пенни.
- Мы никогда не держали проклятых карликов, зато у нас всегда было навалом мальчишек. Сыновья то одной, то другой шлюхи, маленькие глупцы сбегали из дома в поисках приключений, подавальщики, оруженосцы и прочие. Кое-что из их мелкого дерьма должно быть впору карликам. Может это то дерьмо, которое было надето на них, когда они подыхали, может нет. Но я уверен, это не волнует двух таких гребаных стервецов как вы. Девять, да? – он тряхнул головой и отошел.

Вторые Сыны хранили свои доспехи в шести больших повозках составленых недалеко от центра их лагеря. Кемь шел впереди, размахивая копьем, как будто это палка.
-Как парнишка из Королевской Гавани оказался в этой компании? - спросил его Тирион.

Парень бросил на него подозрительный взгляд:
– Кто тебе сказал, что я из Королевской Гавани?

–&nbsp;Никто. – <i>Каждое твое слово разит Блошиным Концом.</i> – Тебя выдала твоя сообразительность. Говорят, никто не превзойдет умом парня из Королевской Гавани.

Казалось, это испугало его:
– Кто говорит?

– Все. – <i>Я.</i>
– С каких это пор?

<i>С тех пор как я это придумал.</i>
– Испокон веков, – соврал он. – Мой отец имел обыкновение повторять это. Ты знал лорда Тайвина, Кем?

– Десница. Однажды я видел его, скачущего на холм. У его людей были красные плащи и маленькие львы на шлемах. Мне понравились эти шлемы. – Его губы сжались: – Хотя сам Десница мне никогда не нравился. Он прикарманил себе весь город. И он разбил нас на Черноводной.

– Ты был там?

- Со Станнисом. Лорд Тайвин появился с призраком Ренли и напал на нас с фланга. Я бросил копье и побежал, но на корабле чертов рыцарь сказал: "Где твое копье, мальчик? У нас нет места для трусов", и они свалили, бросив меня и тысячи других. Потом я слышал, что твой отец отправлял тех, кто воевал за Станниса, на Стену, так что я перебрался через Узкое море и присоединился к Младшим Сыновьям.

– Скучаешь по Королевской Гавани?

– Бывает. Я скучаю по одному парню, он... он был моим другом. И по своему брату, Кеннету, но он погиб на мосту из кораблей.

– Слишком много хороших людей погибло в тот день, – шрам Тириона яростно зачесался. Он поскреб его ногтем.

– И по еде я скучаю, – добавил Кем, с тоской в голосе.
– Стряпня твоей матушки?

– Крысы б не стали есть стряпню моей матушки. Была там одна харчевня... Никто не готовил такую похлебку, как они. Такая густая, что ложка в ней стояла, с кусками мяса и всего остального. Ты ее пробовал когда-нибудь, Полумуж?

– Раз или два. "Похлебка певца", называл я ее.

– Чего это?

– Она была такой вкусной, что мне хотелось петь.

Кему это понравилось:
– Похлебка певца. В следущий раз я назову ее так, когда буду заказывать на Блошином Конце. А по чему скучаешь ты, Полумуж?

<i>По Джейме,</i> подумал Тирион. <i>По Шае. И Тише. По моей жене, которую я едва знал.</i> – По вину, шлюхам и богатству, – ответил он. – особенно по богатству. За деньги можно купить и вина и шлюх. <i>И мечи, и таких Кемов, которые будут ими сражаться.</i>

– А это правда, что уборные в Утесе Кастерли сделаны из цельных кусков золота? – спросил его Кем.

– Не стоит верить всему, что слышишь. Особенно, если это касается Ланнистеров.
– Говорят, что все Ланнистеры – лживые змеи.

– Змеи? – Тирион рассмеялся. – Этот звук. Ты слышишь, как мой лорд-отец извивается в своей могиле. Мы львы, или нам нравится так говорить. Но это не важно, Кем. Наступи на змею или льву на хвост, умрёшь в любом случае.

К тому времени они добрались до оружейной, чем бы она ни была. Кузнецом был знаменитый Молот, нелепый неуклюжий гигант с левой рукой вдвое толще, чем правая.
- Он скорее пьян, чем трезв, - сказал Кем, - Бурый Бен закрывает на это глаза, но однажды у нас будет настоящий оружейник.

Учеником Молота был жилистый рыжий юноша по имени Гвоздь. <i>Конечно. Как же еще?</i> подумал Тирион. Молот спал пьяным сном, когда они пришли в кузницу, как и предсказывал Кем, но Гвоздь не возражал, чтобы два карлика покарабкались по фургонам.
- Дряное железо в большинстве своем, - предупредил он их, - но можете брать то, что захотите использовать.

Под каркасом из деревянных рам и жесткой кожи фургон был доверху наполнен старым оружием и доспехами. Тирион бросил взгялд и вздохнул, вспоминая мерцающие стеллажи мечей, копий и алебард в оружейной Ланнистеров в глубине Кастерли Рок.
- Это может занять некоторое время, - объявил он.

- Кое-что тут звучит, как сталь, если поискать, - проворчал густой голос, - ничего хорошего нет, но это остановит меч.

Большой рыцарь спустился с кормы фургона, закованный с головы до пят в отрядную сталь. Его левый понож не совпадал с правым, латный воротник был покрыт ржавчиной, наплечные щитки, богатые и витиеватые, были инкрустированы чернеными цветами. На правой руке была рукавица из пластинчатой стали, на левой - беспалая ржавая кольчужная рукавица.

В соски на мускулистом нагруднике была вдета пара железных колец. Его полный шлем щеголял рогами барана, один из которых был сломан.

Когда рыцарь снял его, под ним обнаружилось помятое лицо Джораха Мормонта. <i>Каждым своим дюймом он был похож на наемника, а не на полусломанное нечто, которое мы забрали из клетки Йеззана</i>, подумал Тирион. Его синяки почти исчезли и опухол на лице практически спали, поэтому Мормонт снова выглядел почти по-человечески...хотя смутно напоминал себя прежнего. Лицо демона, которое рабовладельцы выжгли на его правой щеке, чтобы пометить его, как опасного и непокорного раба навсегда останется с ним. Сир Джорах никогда не был тем, кого можно было назвать симпатичным. Клеймо превратило его лицо в нечто пугающее.

Тирион ухмыльнулся.
- Пока я красивее тебя, я доволен. - он повернулся к Пенни. - Займись-ка тем фургоном. А я начну с этого.

– Будет быстрее, если мы поищем вместе, – она надела ржавый железный полушлем, хихикнула и стукнула по нему, – Я выгляжу устрашающе?

<i>Ты выглядишь, словно шут с ведром на голове.</i>
– Это полушлем, тебе же нужен полный шлем.
Он нашел один, и надел вместо прежнего.

– Он слишком большой, – голос Пенни эхом отразился внутри стали, – я ничего не вижу.
Она сняла шлем и бросила в сторону. – И что не так с полушлемом?

- Он наполовину открывает лицо. - Тирион ущипнул ее за нос. - Я люблю смотреть на твой нос. И я хочу, чтобы он у тебя остался.

Её глаза расширились.
– Тебе нравится мой нос?

<i>О, Семеро, спасите меня!</i> Тирион отвернулся и стал копаться в старой броне позади телеги

– А есть ещё какие-либо части меня, которые тебе нравятся? – спросила Пенни.

Должно быть, она хотела, чтобы это звучало игриво, но вместо этого прозвучало грустно.
– Я увлечен всеми твоими частями, – сказал Тирион в надежде, что на этом тема будет исчерпана, – и своими тоже.

– Зачем нам нужна броня? Мы же только актеры, мы всего лишь притворяемся, что деремся.

- Ты очень хорошо притворяешься, - произнес Тирион, рассматривая тяжелую кольчужную рубашку, дырявую настолько, что она казалась изъеденной молью. Какая это моль питается кольчугами?

- Притвориться мертвым - один из способов выжить в битве. Хорошая броня - это еще один способ.

Во всяком случае здесь было мало ценного. На Зеленом Зубце он сражался в кусках от разной брони из запасов Лорда Леффорда, в шипастом глухом шлеме, который выглядел так, будто кто-то опрокинул ведро помоев ему на голову. Эта сталь была еще хуже. Не такая старая и плохо подогнанная, но помятая, потрескавшаяся и ломкая. Это засохшая кровь или просто ржавчина? Он понюхал, но все равно был не уверен.

– Смотри, арбалет, – показала ему Пенни.

Тирион посмотрел на него.
- Я не могу использовать стремя для взвода. У меня недостаточно длинные ноги. Ворот был бы намного лучше.
Хотя, сказать по-правде, он не хотел арбалет. Они слишком долго перезаряжаются. Даже если бы он спрятался в сточной канаве, ожидая пока кто-либо из врагов присядет по нужде, шансы успеть выпустить больше одного болта были не слишком велики.

Вместо этого он взял кистень, взмахнул им и положил обратно. Слишком тяжело. Он прошел мимо боевого молота (слишком длинный), палицы (тоже слишком тяжелая), и полдюжины длинных мечей, прежде чем он нашел понравившийся ему кинжал, зловещий кусок стали с треугольным лезвием.
- Это подойдет, - сказал он.
Лезвие немного заржавело, но это только делало его еще более зловещим. Он нашел подходящие ножны из дерева и кожи и спрятал кинжал внутри.

– Маленький меч для маленького мужчины? – пошутила Пенни.
– Это кортик и сделан он для большого человека. – Тирион показал ей старый длинный меч. – Вот это – меч. Возьми его.

Пенни взяла его, повернула его, нахмурилась. "Слишком тяжелый".

- Сталь весит больше, чем дерево. Рубани человека по шее этой штуковиной и ему не понравится, что его голова превратилась в дыню.
Он забрал у нее меч и изучил повнимательнее.
- Дешевая сталь. И с зазубринами. Вот, видишь? Я беру свои слова обратно. Тебе нужен клинок получше, чтобы рубить головы.

"Я не хочу рубить головы."

– Тебе и не надо. Режь ниже колена. Икры, сухожилия, лодыжки... даже великаны упадут,

если разрезать им ноги. А когда они упали – становятся они не больше тебя.

Пенни выглядела так, словно она собиралась заплакать. "Прошлой ночью мне приснилось,что мой брат жив. Мы были имитировали рыцарские скачки перед каким-то великим лордом, скакали на Хрусте и Милашке, и люди бросали нам розы. Мы были так счастливы ... "

Тирион ударил ее.

Это был мягкий удар, легким движением руки,без применения силы. Это даже не оставило следа на щеке. Но ее глаза мгновенно наполнились слезами.

- Если хочешь мечтать - отправляйся спать. - сказал он ей. - Когда ты проснешься, мы все еще будем беглыми рабами в центре осады. Хруст - мертв. Свинья скорее всего тоже. А теперь найди себе броню и надень, неважно где она тебе жмет. Актерское шоу окончено. Дерись или прячься, да хоть обосрись. Делай что хочешь. Но что бы ты ни решила, делать это ты будешь облаченной в сталь.

Пенни дотронулась до ударенной щеки.
- Нам не следовало убегать. Мы не наемники. Мы вообще не воины. У Йеззана было совсем не так уж плохо. Совсем. Кормилица был иногда жесток, но не Йеззан. Мы были его любимцами, его... Его...

- Рабами. Слово, которое ты ищешь - рабы.

– Рабами, –&nbsp;сказала она, вспыхнув. –&nbsp;Но мы были его особенными рабами. Как Конфетка. Его сокровищами.

<i>Его домашними животными,</i> подумал Тирион. <i>И он любил нас так сильно, что отправил в яму, на растерзание львам.</i>

Она не была так уж неправа. Рабы Йеззана ели лучше, чем многие крестьяне в Семи Королевствах и имели меньше шансов умереть с голоду грядущей зимой. Рабы были имуществом, да. Их можно продавать и покупать, пороть и клеймить, использовать для плотских утех их хозяев, разводить, как скот, чтобы получить больше рабов. В этом отношении они были не более, чем собаки или лошади. Но большинство лордов обращались со своими собаками и лошадьми достаточно хорошо. Гордецы могут кричать, что они лучше умрут свободными, чем будут жить рабами, но гордость стоит дешево. Когда сталь высекает искры, такие люди редки, как зубы дракона; иначе бы мир не был полон рабами. Не было еще раба, который бы не выбирал им становиться, размышлял карлик. Их выбор мог быть между рабством и смертью, но выбор всегда есть.

Тирион Ланнистер не исключал и себя. Его язык подарил его спине несколько плетей, в начале, но потом он научился угождать Кормилице и дворянину Йеззану. Джораху Мормонту пришлось учиться дольше и тяжелее, но в конце концов все они попали в одно место.

Что насчет Пенни...

Пенни искала себе нового хозяина с тех пор, как ее брат Грош лишился головы.

Она нуждается в ком-то, кто бы заботился о ней, в ком-то, кто говорил бы ей, что делать.

Как бы то ни было, сказать это было бы слишком жестоко.
- Особенные рабы Йеззана не убежали от бледной кобылы. Большинство из них мертвы. Конфетка была одной из первых.

Хозяин-гигант умер в день их бегства, как сказал Бурый Бен Пламм. Ни он, ни Каспорио, никто из наемников не знал судьбы паноптикума Йеззана...но если Милашке Пенни нужна ложь, чтобы прекратить страдать, он будет ей врать.

- Если ты хочешь снова быть рабыней, я найду тебе доброго хозяина, когда война закончится и продам тебя за количество золота, достаточное, чтобы вернуться домой, - пообещал ей Тирион, - Я найду тебе какого-нибудь хорошего Юнкайца, который даст тебе золотой ошейник с маленькими колокольчиками, которые будут звенеть, куда бы ты ни пошла. Хотя, сначала тебе нужно будет пережить то, что нам предстоит. Никто не покупает мертвых фигляров.

- Или мертвых карликов, - сказал Джорах Мормонт, - мы скорее станем кормом для червей к моменту, когда битва закончится. Юнкайцы проиграли эту войну, хотя им еще потребуется время, чтобы понять это. У Мирина есть армия Безупречных, лучшая пехота в мире. И у Мирина есть драконы. Три дракона, после того, как королева вернется. Она вернется. Она должна. Наши силы состоят из четырех десятков богатеньких лордиков, у каждого из которых есть полуопытные обезьянки. Рабы на ходулях, рабы в цепях...у них могут быть даже отряды слепых воинов и параличных детей, с них станется.

–&nbsp;О, я знаю, – сказал Тирион. –&nbsp;Младшие Сыновья на проигрывающей стороне. Им нужно переметнуться, и сделать это сейчас, – он усмехнулся. – Предоставьте это мне.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/67388

Переводчики: DarkTingol, HarlyQueen, Dimkin89, Feen

hasa, marusi4ko, Counselor, vlambers

Robusta, Rut, korob_kov, Ixion

Jerzy, chakiandchaki