Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: THE KINGBREAKER

СВЕРГАЮЩИЙ КОРОЛЕЙ

Бледная и темная тени, два заговорщика, встретились в тишине оружейной на втором уровне Великой Пирамиды, между связками копий, пучками болтов, и увешанными трофеями стенами.

- Сегодня вечером, - сказал Скахаз мо Кандак. Медное лицо летучей мыши выглянуло из-под капюшона его плаща. - Все мои люди будут на месте. Пароль - "Гролео".

- "Гролео". Подходит, полагаю. - Да. То, что было с ним сделано... вы были на суде?

– Одним из сорока стражников. Ожидающих, когда пустая накидка на троне отдаст приказ зарубить Кровавую Бороду и остальных. Как вы думаете, юнкайцы осмелились бы подарить Дейенерис голову ее заложника?

<i>Нет,</i> подумал Селми. – Хиздар, казалось, был в смятении.

– Притворство! Его собственный родич из Лораков вернулся невредимым. Вы сами видели. Юнкайцы сыграли для нас шутовское представление, с благородным Хиздаром в главной роли. Дело совсем не в Юркхазе зо Юнзаке. Другие работорговцы сами охотно бы растоптали этого старого дурака. Так было задумано –&nbsp;дать повод Хиздару убить драконов.

Сир Барристан задумался:
– Вы полагаете, он осмелится?

– Он осмелился попытаться убить свою королеву. Почему же он пощадит ее любимцев? Если мы не начнем действовать, Хиздар некоторое время будет колебаться, чтобы доказать свое нежелание и позволить Мудрым Хозяевам избавить себя от Штормовых ворон и кровных всадников. А затем уже он начнет действовать. Они хотят убить драконов до того, как прибудет волантийский флот.

Да, пожалуй, так оно и есть. Всё сходится. Только вот Барристану Селми всё это совершенно не нравится.
- Такого не случится.
Его королева - Матерь Драконов, и он не позволит, чтобы ее детям причинили вред.
- Час волка. Темнейший час ночи, когда весь мир спит.
Впервые он услышал эти слова от Тайвина Линнистера, у стен Даскиндейла. Он дал мне один день, чтобы освободить Эйериса. Если бы я не вернулся вместе с королем до рассвета нового дня, он предал бы город огню и стали - так он мне сказал. Тогда я ушел в волчий час, и вернулся тоже в час волка.
- Серый Червь и Безупречные закроют и запрут ворота с первыми лучами рассвета.

–&nbsp;Лучше напасать на них на рассвете, –&nbsp;сказал Скахаз. – Внезапно выскочить из ворот, прорваться через осадную линию и раздавить юнкайцев, пока они, спотыкаясь, будут выползать их своих постелей.

– Нет, –&nbsp;они уже спорили на эту тему. – Сейчас перемирие, подписанное и запечатанное Ее Светлостью королевой. Мы не будем первыми, кто нарушит его. Когда мы возьмем Хиздара, то создадим совет, чтобы править вместо него, и потребуем от юнкайцев вернуть наших заложников и отозвать свои войска. Они должны отказаться, тогда и только тогда, мы сообщим им, что мир нарушен и отправимся сражаться с ними. Ваш способ – бесчестный.

– А ваш – глупый, – ответил Бритоголовый. – Время пришло. Наши освобожденные готовы. И жаждут битвы.

Селми знал, что это правда. Симон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Молонно Йос Доб из Несгибаемых Щитов, они оба жаждали битвы, желая испытать свои силы и смыть все зло и несправедливость, которые они перенесли, потоком юнкайской крови. Только Марселен из Слуг Матери разделял сомнения сира Барристана.
–&nbsp;Мы уже обсудили это. Ты согласился, что будет по моему.

– Я согласился, – проворчал Бритоголовый, – но это было до Гролео. До его головы. У работорговцев нет чести.

- У нас есть, - сказал сир Барристан.

Бритоголовый пробурчал что то на гискарском и ответил, - Как пожелаешь. Хотя, думаю, мы пожалеем о твоей стариковской чести еще до того, как эта игра завершится. Что с охраниками Хиздара?

- Его Изящество всегда держит двоих подле себя, пока спит. Один сторожит двери в спальню, второй внутри, в примыкающей коморке. Этой ночью дежурят Кхразз и Железокожий.

- Кхазз, - прорычал Бритоголовый, - мне это не нравится

- До крови дело не должно дойти, ответил Сир Барристан. - Я хочу переговорить с Хиздаром и если он поймет, что мы не собираемся его убивать, он отзовет свою охрану.

- А если нет? Хиздар не должен уйти от нас

- Он не уйдет.

Селми не боялся Кразза, а тем более Сталекожего. Они просто борцы из ям. Бесстрашные борцы Хиздара в лучшем случае посредственные охранники. У них была скорость, сила, свирепость и некоторые навыки обращения с оружем, но кровавые бои - плохая тренировка для защиты королей. В ямах об их противниках объявляли рогами и барабанами, и после удачной битвы победителям перевязывали раны, давали немного макового молока от боли, зная о том, что опасность прошла, они могли спокойно пить, пировать и развлекаться со шлюхами до следующего боя. Но битва никогда на самом деле не прекращалась для рыцарей Королевской Гвардии. Опасность приходила отовсюду и ниоткуда, в любое время дня и ночи. Никакие трубы не возвещали о врагах: вассалах, слугах, друзьях, братьях, сыновьях, даже женах, любые из них могли спрятать нож под плащами и убийство в сердцах. Во время этой борьбы рыцарь Королевской Гвардии проводил тысячи часов наблюдая, выжидая, стоя тихо в тени. Своенравным борцам короля Хиздара уже наскучили их новые обязанности, а скучающие люди слабы и их реакция замедлена.

- Я разберусь с Краззом, - сказал сир Барристан. - Просто убедитесь, что мне не нужно будет иметь дел с Медными Зверями.

- Не беспокойтесь. Маргаз будет в цепях до того, как он сможет что-либо сделать. Я сказал вам, Медные Звери - мои.

- Вы говорите, что у вас есть люди среди Юнкайцев?

- Доносчики и шпионы. У Резнака их больше.

Резнак не заслуживает доверия. Он слишком сладко пахнет.
- Кто-то должен освободить наших заложников. Пока мы не получим наших людей, Юнкай будет использовать их против нас.

Скахаз фыркнул через дырки на носу своей маски.
- Легко сказать "освободить". Сделать это сложнее. Пусть работорговцы угрожают.

- А если они пойдут дальше простых угроз?

- Ты так будешь скучать по ним, старик? Евнух, дикарь и наемник?

Герой, Чхого и Даарио.

- Чхого кровный всадник королевы, кровь от ее крови. Они вместе прошли Красную пустыню. Герой - второй человек Серого Червя. А Даарио...

Она любит Даарио. Он видел это в ее глазах, когда она смотрела на него, слышал это в ее голосе, когда она с ним разговаривала.

- ... Даарио тщеславен и опрометчив, но он дорог Ее Милости. Он должен быть освобожден, прежде чем его Штормовые Вороны решат взять это в свои руки. Это можно сделать. Однажды я благополучно доставил отца королевы из Сумеречной Долины, где его держал в плену мятежный лорд, но...

- ... Даже не надейтесь пройти незамеченными среди юнкайцев. Там каждый знает вас в лицо.

"Я мог бы спрятать свое лицо, как и ты", - думал Селми, но он знал, что Бритоголовый был прав. Он был слишком стар для таких подвигов.

- Тогда мы должны найти другой способ. Других спасителей. Кого-то, известного юнкайцам, чье присутствие в лагере останется незамеченным.

- Даарио называет вас сир Дедушка, - напомнил ему Скахаз. - Я уже не буду говорить, как он называет меня. Если бы мы были бы заложниками, стал бы он рисковать своей шкурой ради нас?

Какбы не так, подумал он, но вслух произнес:
- Он мог бы

- Даарио мог бы разве что помочиться на нас, если бы мы горели. В других случаях не ищите его помощи. Позвольте Штормовым Воронам выбрать другого капитана, такого, который знает свое место. Если королева не вернется, в мире будет одним наемником меньше. Кого это волнует?

- А когда она вернется?

- Она будет плакать, рвать на себе волосы и проклинать Юнкай. Не нас. На наших руках нет крови. Вы сможете ее успокоить. Расскажете ей какую-нибудь забытую историю, из тех, которые она любит. Бедный Даарио, ее храбрый капитан... она никогда не забудет его, но ... для нас всех будет лучше, если он умрет, верно? И для Дейенерис тоже.

Лучше для Дейенерис и для Вестероса. Дейенерис Таргариен любила своего капитана, но это были чувства девушки, а не королевы. Принц Рейгар любил свою леди Лианну и тысячи умерли за него. Дейемон Черное Пламя любил Дейенерис Первую и поднял восстание, когда лишился её. Злой Клинок и Кровавый Ворон любили Шиеру Морскую Звезду и Семь Королевств истекали кровью.

Принц Стрекоз любил Дженни из Старых Камней так сильно, что отверг корону и Вестерос заплатил выкуп за невесту трупами. Все трое сыновей Эейгона Пятого женились по любви, вопреки желанию своего отца. И поскольку этот необычный монарх позволил себе следовать зову сердца, когда он выбрал себе королеву, он позволил сыновьям выбрать свой путь, создавая заклятых врагов там, где он мог бы заполучить лучших друзей. Последовали измены и беспорядки, как ночь следует за днем, закончившиеся у Летнего Замка колдовством, огнем и горем.

Ее любовь к Даарио яд. Не такой стремительный как саранча, но столь же смертельный. - А Джого, сказал сир Барристан. - Он и еще Герой. Оба ценны для Ее Величества.

- У нас тоже есть заложники, напомнил Скахаз Бритоголовый. - Если работорговцы убьют одного нашего, убьем их заложника.

На долю секундны Сир Барристан не понял, кого он имеет в виду. Но затем он догадался. - Чашники королевы?

- Заложники, возразил Скахаз мо Кандак. - Граздар и Кезза одной крови с Зеленым Господином. Миззара крови Меррека, Кизма рода Пала, Аззак открови Гхаззин. Бхаказ от крови Лорака, родня самого Хаздара. Сыновья и дочери пирамид. Зак, Кваззар, Ухлез, Зазкар, Дхазак, Ихеризан, все дети Великих Господ.

- Невинные девочки и мальчики. За время службы королеве Сир Барристан хорошо их узнал, Гразхар мечтал о славе, Меззара была скромной, Миклах ленивый, тщеславная и симпатичная Кезма, у Кеззы большие мягкие глаза и голос как у ангела, Дхаззар танцует, и многих других. - Дети.

- Дети Гарпии. Только кровь может оплатить кровь

- Так сказал юнкаец, который принес нам голову Гролео.

- Он не ошибся

- Я не позволю

- Какая польза в заложниках, если ими нельзя воспользоваться?

- Возможно, мы сможем предложить троих детей в обмен на Даарио, Героя и Чхого, - предположил сир Барристан. - Ее Светлость...

- ... не с нами. И всё, что необходимо, придётся делать вам и мне. Вы знаете, что я прав.

- У принца Рейегара было двое детей, - ответил ему сир Барристан. – Рейенис была маленькой девочкой, Эйегон – младенцем на руках. Когда Тайвин Ланнистер взял Королевскую гавань, его люди убили обоих. Он преподнес окровавленные тела, завернутые в темно-красные плащи, в качестве подарка новому королю.
И что же сказал Роберт, когда их увидел? Он улыбнулся? Барристон Селми был тяжело ранен у Трезубца, так что ему не довелось созерцать дары лорда Тайвина, хотя он часто размышлял об этом. Если бы он увидел короля улыбающимся над останками детей Рейегара, ни одна армия на земле не помешала бы ему убить его.
- Я не допущу убийства детей. Смирись, или я в этом не участвую.

Скахаз усмехнулся. - Вы упрямый старик. Ваши мальчишки вырастут Детьми Гарпии. Нет разницы в том, чтоб убить их сейчас или потом.

- Убить человека можно лишь за совершенное преступление, а не за то, которое он мог бы совершить.

Бритоголовый снял топор со стены, осмотрел его и хмыкнул. - Да будет так. Никакого вреда Хидару или заложникам. Вас устраивает, Сир Дедушка?

Нет, не устраивает, но вместо этого от ответил. - Сойдет. Час волка. Не забудь.

- Не забуду, сир. Рот маски летучей мыши не шевелился, но Сир Барристан чуствовал

за ней ухмылку. - Кандак долго ждал этой ночи.

Этого я и боюсь. Если Король Хиздар был невиновен, то сегодняшняя ночь была изменой. Но разве мог он быть невиновным? Селми слышал, как король уговаривал Дейенерис попробовать отравленную саранчу, кричал на своих людей, требуя убить дракона. Хиздар откроет ворота врагам королевы и убьет ее драконов, если мы не станем действовать.

Остаток этого длинного дня промчался примерно со скоростью улитки.

Он знал, где-то там Король Хиздар советовался с Резнаком мо Резнаком, Маргхазом зо Лораком, Галаззой Галаре и другими своими Миринским советниками, решая, как лучше ответить на требования Юнкайцев...но Барристан Селми больше не являлся частью его совета. И у него не было короля, чтобы его защищать. Вместо этого он прошелся по пирамиде сверху донизу, чтобы удостовериться, что все часовые находятся на своих постах. Это знаяло большую часть утра. Он провел день со своими сиротами, изредка беря в руки щит и меч, чтобы более строго проверить нескольких старших ребят.

Некоторые из них готовились драться в ямах, когда Дейнерис Таргариен взяла Миирин и освободила их от цепей. Эти были хорошо знакомы с мечом, копьем и боевым топором даже до того, как Сир Барристан взял их к себе. Некоторые были почти готовы. Парень с Острова Василиска, для начала. Тумко Ло. Черный, как чернила мейстера, но быстрый и сильный, лучший мечник от рождения, которого Селми видел после Джейме Ланнистера. Еще Ларрак. Плеть. Сир Барристан не одобрял его манеру боя, но не сомневался в его способностях. У Ларрака были годы тренировок за плечами, прежде чем он овладел правильным рыцарским оружием - мечом, копьем и булавой, но он был смертоносен со своим кнутом и трезубцем. Старый рыцарь предупреждал его, что кнут будет бесполезен против закованного в броню противника...пока не увидел, как Ларрак использует его, захватывая ноги противника, чтобы свалить его наземь. Еще пока не рыцарь, но яростный боец.

Ларрак и Тумко были его любимцами. Потом шел Лазаринянин, которого другие мальчишки прозвали Красным Ягненком, хотя до сих пор он представлял собой сплошную свирепость и никакой техники. Возможно, еще и братья, три незнатных гискарца, обращенных в рабство, чтобы заплатить долги отца.

Таким образом, их было шестеро. Шестеро из двадцати семи. Селми мог надеяться на большее, но шестеро для начала было неплохо. Остальные мальчишки в большинстве своем были младше и более знакомы с ткацким станком, плугом

и ночным горшком, нежели чем с мечом и щитом, но они усердно работали и быстро учились. Несколько лет в оруженосцах и у него могут оказаться еще шесть рыцарей, которые он может дать королеве. Что до тех, кто никогда не будет готов, что ж - не каждому мальчишке предназначено стать рыцарем. Королевству также нужны и свечники, хозяева постоялых дворов и оружейники. Это так же верно в Миирине, как и в Вестеросе.

Наблюдая за их упражнениями, Сир Барристан размышлял о возможности возвести Тумко и Ларрака в рыцарство здесь и сейчас, а возможно и Красного Ягненка тоже. Требуется рыцарь чтобы сделать рыцаря, и если что-то сегодня пойдет неудачно, он может встретить рассвет мертвым в подземелье. Кто тогда посвятит его оруженосцев? С другой стороны, репутация юного рыцаря отчасти зависит от чести человека, который посвятил его. Его парням не принесет пользы то, что они получили свои шпоры от изменника и может привести их вслед за ним в подземелье. Они заслуживают лучшего, решил Сир Барристан. Лучше жить долго, как оруженосец, чем коротко, как запятнанный рыцарь.

Когда день растворился в вечере, он приказал им сложить мечи и щиты и собраться в круг. Он говорил с ними о том, что значит быть рыцарем.

- Благородство - вот что отличает истинногго рыцаря, а не меч, - сказал он, - Без чести рыцарь не более чем рядовой убийца. Лучше умереть с честью, чем жить без нее.

Мальчишки глядели на него недоумевающе, думал он, но однажды они поймут.

Позже, вернувшись на вершину пирамиды, сир Барристан нашел Миссандеи среди груды свитков и книг, она читала.
- Останься сегодня вечером здесь, дитя, - сказал он ей. – Что бы не случилось, что бы ты не увидела или не услышала, не покидай покоев королевы.

- Ваша слуга поняла, - сказала девочка. - Можно ли вашей слуге спросить...

- Лучше не надо.
Сир Барристан в одиночестве вышел в сад на террасе. «Я не создан для этого», - размышлял он, глядя на раскинувшийся перед ним город. Пирамиды не спали, один за другим фонари и факелы вспыхивали по мере того, как тени сгущались внизу на улицах. Интриги, уловки, шепотки, ложь, тайны внутри тайн и я, случайно угодивший в них.

Может быть, теперь он должен дорасти и до этого. В Красном Замке тоже были свои секреты. Даже у Рейегара. Принц Драконьего Камня никогда не доверял ему так, как Артуру Дейну. Харренхолл был тому подтверждением. Год ложной весны.

Воспоминания все еще горчили.Старый Лорд Уэнт объявил о турнире вскоре после визита своего брата, Сира Освелла Уэнта из Королевской стражи. Из-за Вариса, нашептывающего в его уши, Король Эйерис начал подозревать, что его сын замышляет свергнуть его, что турнир Уэнта всего лишь уловка, чтобы дать Рейегару предлог встретиться со многими знатными лордами как будто их свело вместе. Эйерис не ступал шагу из Красной Крепости со времен Даскендейла, но внезапно он объявил, что составит компанию Принцу Рейегару в Харренхолле и с того момента все пошло наперекосяк

Если бы я был лучшим рыцарем… если бы я спешил принца в той последней схватке так, как спешил многих других, то я бы выбирал королеву любви и красоты…

Рейегар выбрал Лианну Старк из Винтерфелла. Барристан Селми сделал бы другой выбор. Не королеву, её не было на турнире. Не Элию Дорнийскую, хотя она была добра и благородна; пади выбор на неё, и войны, и многих бед можно было бы избежать. Сир Барристан выбрал бы юную деву, недавно появившуюся при дворе, одну из компаньонок Элии... по сравнению с Эшарой Дейн дорнийская принцесса казалась кухонной замарашкой.

Даже спустя все эти годы, Сир Барристан помнил улыбку Ашары, звук ее смеха. Стоило ему закрыть глаза и он видел ее как наяву, с длинными черными волосами, сниспадающими на плечи и эти яркие фиолетовые глаза. У Дейнерис были такие же. Порой, когда на него смотрела королева, ему казалось, он видит дочь Ашары.

Но дочь Эшары родилась мертвой, и его прекрасная леди вскоре бросилась с башни, обезумев от горя потери ребенка и, возможно, также из-за мужчины, обесчестившего ее в Харренхоле. Она умерла так и не узнав, что сир Барристан любил ее. Откуда ей было знать? Он был рыцарем Королевской гвардии, давшим обет безбрачия. Ничего хорошего бы не вышло, открой он ей свои чувства. Но и от молчания лучше не стало. Если бы я спешил Рейегара и объявил Эшару королевой любви и красоты, обратила бы она свой взор на меня вместо Старка?

Этого он никогда не узнает. Но из всех его неудач, эта не давала покоя Барристану Селми как никакая другая.

Небо было затянуто облаками, воздух горячим, тяжелым и влажным, в то же время в нем было что-то, что заставляло мурашки выступать у него на спине. Дождь, подумал он. Приближается шторм. Если не сегодня, то завтра. Сир Барристан сомневался, доживет ли он до него. Если у Хиздара есть свой Паук, можно считать себя мертвым. Если дойдет до этого, он хотел умереть также как жил – с мечом в руке.

Когда последние лучи заката поблекли на западе, за парусами кораблей, болтавшихся в бухте Работорговцев, сир Барристан вернулся внутрь пирамиды, позвал двух служителей и приказал согреть воды для ванны. После тренировочных боев с оруженосцами во второй половине дня он чувствовал себя грязным и потным.

Вода, когда ее приготовили, была чуть теплой, однако Селми сидел в ванне, пока вода совсем не остыла, и так тер кожу, что чуть не ободрал ее. Чище, чем когда либо, он встал, вытерся и облачился в белое. Чулки, короткие штаны, шелковая туника, подбитый камзол, все свежевыстиранное и отбеленное. Поверх он надел доспехи, которые королева подарила ему в знак уважения. Кольчуга была позолоченной, отлично выкованной, звенья гибкие, как хорошо выделанная кожа, нагрудная пластина покрыта эмалью, жесткая как лед и яркая как свежевыпавший снег. Кинжал на одном бедре, длинный меч на другом, закрепленные на белом кожаном ремне с золотой пряжкой. Последним он набросил свой длинный белый плащ и закрепил на плечах.

Он оставил шлем висеть на крюке. Узкие прорези для глаз ограничивали видимость, а ему нужна была способность видеть, что происходит. Залы пирамиды темны по ночам, и враг мог придти с любой стороны. Кроме того, хотя богато украшенные крылья дракона, украшавшие шлем, и были восхитительны, ими легко можно было поймать меч или топор. Он оставит их для следующего турнира, если Семеро даруют ему его.

Вооруженный и облаченный в доспехи, старый рыцарь ждал, сидя в темноте маленькой палаты, примыкающей к покоям королевы. Лица королей, которым он служил и которых подвел, плавали в темноте перед ним, как и лица братьев, с которыми он служил в Королевской гвардии. Он задумался, многие ли из них сделали бы то, что он намеревался сделать. Кое-кто бы смог, без сомнения. Но не все. Некоторые без промедления убили бы Бритоголового, как изменника. За стенами пирамиды начался дождь. Сир Барристан сидел в темноте, прислушиваясь. <i>Звучит, как падающие слезы</i>, подумал он. <i>Звучит, как плачущие мертвые короли.</i>

Итак, - время идти.

Великая Пирамида Миирина была построена как подражание Великой Пирамиде Гиса, чьи величественные руины Ломас Лонгстрайдер однажды посетил. Как и ее древняя предшественница, чьи залы из красного мрамора теперь служат прибежищем летучих мышей и пауков, Мииринская пирамида гордилась тридцатью и тремя уровнями, это число было каким-то образом священно для богов из Гиса. Сир Барристан начал долгий спуск в одиночестве, его белый плащ плыл позади него. Он выбрал не большую лестницу из мрамора, а лестницу для обслуги, более узкую, крутую и быструю лесенку, скрытую среди толстых каменных стен.

Двенадцатью этажами ниже он обнаружил ожидающего Бритоголового, его грубые черты лица все еще скрывала маска кровавой летучей мыши, которую он надел с утра. С ним было шестеро Медных Зверей. На них были маски насекомых, неотличимые друг от друга.

<i>Саранча</i>, понял Селми.
- Гролео, - сказал он.
- Гролео, - ответила одна саранча.
- У меня есть еще саранча, если вам нужно,- сказал Скахаз.
- Шестерых должно хватить. Что насчет людей у дверей?

- Они мои. У вас не будет проблем.

Сир Барристан сжал Бритоголовому руку.
- Не проливайте крови без нужды. Этим утром мы созовем совет и скажем городу что мы сделали и почему.

- Как прикажешь. Удачи тебе, старик.

Они разошлись разными путями. Медные Звери следовали за сиром Барристаном, пока он спускался

Королевские апартаменты скрывались в самом сердце пирамиды, на шестнадцатом и семнадцатом этажах. Когда Селми достиг нужного этажа, он обнаружил двери в покои запертыми, с парой Медных Зверей на страже. Под капюшонами их пестрых плащей один был в маске крысы, а другой - быка.

- Гролео, - сказал Сир Барристан.
- Гролео, - ответил бык.
Крыса сняла цепочку. Сир Барристан и его эскорт вступили в узкий, залитый светом факелов коридор для обслуги из красного и черного кирпича. Их шаги отдавались эхом, когда они пересекли две залы и повернули в третью направо.

Снаружи резных дверей из тяжелого дерева, ведущих в королевские покои стоял Стальнокожий, молодой боец из ям, еще не считающийся первоклассным. Его щеки и лоб были испещрены замысловатыми черно-зелеными татуировками, знаками древнего Валирийского колдуна, предположительно делающими его плоть и кожу твердыми, как сталь. Похожие знаки покрывали его грудь и руки, хотя могут ли они действительно остановить меч или топор оставалось невыясненным.

Даже без них Стальнокожий смотрелся бы грозно - тощий и жилистый юноша, возвышающийся на Сиром Барристаном на полфута.
- Кто идет? - спросил он, поведя длинным топором в сторону, чтобы преградить им путь. Когда он увидел Сира Барристана и медную саранчу позади него, он снова опустил его, - Старый Сир.

- Мне необходимо поговорить с королем, если ему будет угодно.
- Время позднее.

- Время позднее, но дело срочное.

- Я могу спросить, - Стальнокожий грохнул торцом своей секиры в дверь королевских покоев. Окошко в двери открылось. Показался детский глаз. Детский голос спросил через дверь. Стальнокожий ответил. Сир Барристан услышал звук откидывающегося тяжелого запора. Дверь приоткрылась.

- Только ты, - сказал Сталекожий, - звери подождут здесь

- Как скажете, - сир Барристан кивнул саранче. Один из них ответил кивком. Селми в одиночку проскользнул в дверь.

Темные и без окон, окруженные со всех сторон каменными стенами восьмифутовой толщины, палаты, где расположился король были большими и роскошными. Внушительные балки из черного дуба подпирали высокие потолки. Полы были покрыты шелковыми коврами из Кварта. На стенах висели бесценные гобелены, древние и сильно выцветшие, изображающие величие Старой Империи Гиса. Самый большой из них изображал последних выживших из разбитой Валирийской армии с ярмом и в цепях. Арку, ведущую к королевскому ложу, охраняла пара любовниц из сандалового дерева, богатых формами, гладких и умасленных. Сир Барристан нашел их бесвкусными, хотя не вызывало сомнений, что они должны были быть возбуждающими. <i>Чем раньше мы покинем это место, тем лучше.</i>

Железная жаровня была единственным источником света. Около нее стояли два виночерпия королевы, Драгаз и Кезза.
- Миклаз ушел будить короля, - сказала Кезза, - Принести вам вина, сир?

- Нет. Благодарю вас.

- Можете сесть, - произнес Драгаз, указывая на скамью.
- Я предпочитаю постоять, - он мог слышать голос, доносящийся через арку из спальни. Один из них принадлежал королю.

Прошло порядочное количество времени, прежде чем появился король Хиздар зо Лорак, Четырнадцатый этого благородного имени, зевая и завязывая на ходу узел запахнутого халата. Халат зеленого атласа был богато украшен жемчугом и серебряной нитью. Под халатом король был совершенно гол. Это было замечательно. Голые люди чувствуют свою уязвимость и меньше прочих склонны к самоубийственному героизму.

Женщина, которую Сир Барристан мельком увидел, через проход за тонкой занавеской была также голой, ее груди и бедра лишь частично были покрыты легким шелком.

- Сир Барристан, - Хихдар снова зевнул, - Который час? Есть ли новости от моей дорогой королевы?

– Ни одной, Ваша Светлость.

Хиздар вздохнул: – Ваше Великолепие, пожалуйста. Хотя в столь позднее время "Ваша Сонливость" подошло бы больше.
Король подошел к буфету, налить себе чашу вина, но только пару капель было на дне опустевшего графина. На лице его мелькнуло раздражение:
– Миклаз, вина! Быстро.

Да, Ваше Превосходительство

- Возьми с собой Драгаза. Бутыль золотого Арбора, и еще одну того, сладкого красного. И не нужно нашей желтой мочи, благодарю. В следующий раз, когда я найду свою бутыль пустой, как бы мне не пришлось переключиться на твои симпатичные розовые щечки.
Мальчишка выбежал, и король обернулся к Селми.
- Мне снилось, что вы нашли Дейнерис.

- Сны могут лгать, Ваше Высочество

- Ваше Великолепие бы подошло. Что привело вас ко мне в такой час, сир? Беспорядки в городе?

- В городе спокойно

- Это так?, - Хиздар выглядел озадаченным. - Тогда зачем вы пришли?
- Чтобы задать вопрос. Великолепный, это вы - Гарпия?

Чаша с вином выскользнула из рук Хиздара, мягко отскочила от ковра и покатилась. – Вы приходите ко мне среди ночи и спрашиваете о таких вещах? Вы с ума сошли? – И только тогда король заметил, что сир Барристан стоит перед ним в доспехах и кольчуге. – Что... почему... да как вы смеете...

- Яд - это ваша работа, Великолепный?

Король Хиздар отступил на шаг.
- Саранча? Это.. это были дорнийцы. Квентин. который зовет себя принцем. Спросите у Резнака, если вы сомневаетесь во мне

- У вас есть доказательства? Или их имеет Резнак?

– Нет, иначе я бы уже схватил их. Возможно, мне следует это сделать в любом случае. Маргхаз выбьет из них признание, не сомневаюсь. Все они отравители, эти дорнийцы. Резнак говорит, что они поклоняются змеям.

– Они едят змей, – сказал сир Барристан. – Это была ваша яма, ваша корзина, ваши места. Сладкое вино и мягкие подушки, фиги, дыни и медовая саранча. Это все вы приготовили. Вы убеждали Ее Милость попробовать саранчу, но сами к ней даже не притронулись.

– Я… от острых специй мне становится плохо. Она была моей женой. Моей королевой. Почему я должен был желать ее смерти?

<i>Была, он сказал. Он уверен, что она умерла.</i> – Только вы можете ответить на этот вопрос, Великолепный. Возможно, потому что вы хотели привести другую женщину на ее место, – сир Барристан кивнул в сторону девушки, робко выглянувшей из спальни. –&nbsp;Возможно, даже эту.

Король обернулся с диким видом:
– Эту? Она – никто. Рабыня для постели, – тут он взмахнул руками. – Я оговорился. Не рабыня. Свободная женщина. Обученная любви. Даже у короля есть потребности, она... она вас не касается, сир. Но я никогда бы не причинил вреда Дейенарис. Никогда.

– Вы убеждали королеву попробовать саранчу. Я сам это слышал.

– Я думал, она ей понравится, – Хиздар отступил еще на шаг. – Острая, но в то же время и сладкая .

– Острая и сладкая и отравленная. Я собственными ушами слышал, как вы приказывали людям в яме убить Дрогона. Вы кричали на них.

Хиздар облизнул губы:
– Зверь пожирал плоть Барсены. Драконы охотятся на людей. Он убивал, сжигал...

– ... сжигал людей, которые хотели причинить вред вашей королеве. Сыновей Гарпии, например. Ваших друзей.

– Они не мои друзья!

– Вы так говорите, но когда вы приказали им прекратить убийства – они вас послушались. С какой стати им это делать, если только вы не один из них?

Хиздар покачал головой. В этот раз он не нашел ответа.
– Скажите мне правду, – сказал сир Барристан, – вы когда-нибудь любили ее, хоть немного. Или это все было только из-за короны, которую вы так страстно вожделели?

– Вожделение? Вы осмеливаетесь говорить мне о вожделении? – рот короля перекосило от злости. – Да, я хотел эту корону, конечно... но и на половину не так, как она хотела этого своего наемника. Возможно, это ее драгоценный капитан пытался отравить ее, за то, что она отвергла его. А если бы я съел эту саранчу, что ж, еще лучше.

– Даарио – убийца, но не отравитель. – Сир Барристан еще немного придвинулся к королю. – Вы – Гарпия? – Он положил руку на эфес своего меча. – Скажите мне правду, и я обещаю вам мягкую, чистую смерть.

– Ты слишком много себе позволяешь, сир, – сказал Хиздар. – Я сыт по горло этими вопросами и тобой. Ты освобожден от своих обязанностей. Немедленно убирайся из Миэрина и я сохраню тебе жизнь.

– Если вы не Гарпия, то назовите мне его имя, – сир Барристан обнажил меч. Его острое лезвие поймало луч света от жаровни, превратившись в линию оранжевого огня.

Хиздар сломался: – Кразз! – завизжал он, неуверенно отступая в сторону спальни. – Кразз!Кразз!

Сир Барристан услышал как открылась дверь, где-то слева от него. Он вовремя повернулся и увидел как Кразз возник откуда-то из-за гобелена. Тот двигался медленно, все еще пошатываясь после сна, но со своим излюбленным оружием в руке: дотракийским аракхом, длинным и изогнутым. Сабля, созданная для глубоких, режущих ударов со спины коня. Убийственный клинок против полуголых врагов, в яме или на поле битвы. Но здесь, в закрытом помещении, его длина работала против него, а сир Барристан был в доспехах и кольчуге.

- Я пришел за Хиздаром, - сказал рыцарь. - Бросай оружие и не вмешивайся, и тебе не причинят вреда.

Кразз засмеялся.

- Старик. Я съем твое сердце.

Оба мужчины были высокого роста, но Кразз весил на два стоуна больше, был на сорок лет моложе; с бледной кожей, мертвыми глазами и темно-красными волосами, сбегающими ото лба к основанию шеи.

- Тогда начинай, - сказал Баристан Смелый. И Кразз начал.

Впервые за день Селми почувствовал себя уверенно. "Вот для чего я создан.

Для танца под сладкую песнь стали, с мечом в моей руке и противником напротив."

Борец из ям был быстр и молниеносен настолько, что сир Барристан впервые встретился с таким противником. В его больших руках аракх превратился в свистящий размытый круг, стальной шторм, который, казалось, атакует старого рыцаря с трех сторон сразу. Большинство взмахов были направлены в его голову. Кразз не был дураком - без шлема Селми был больше всего уязвим выше шеи.

Он спокойно блокировал удары, его длинный меч встречал каждый взмах и отводил его в сторону. Лезвия звенели и звенели. Сир Барристан отступил. Краем глаза он заметил, что виночерпии глядят на них глазами, большими как куриные яйца. Кразз выругался и вывернул верхний замах вниз, скользя вдоль клинка старого рыцаря, но только для того, чтобы его удар оставил бесполезную царапину на белых стальных поножах. Ответный удар Селми задел левое плечо борца, разрезая тонкую ткань для того, чтобы вонзиться в плоть под ней. Его желтая туника начала окрашиваться розовым, затем красным.

- Только трусы одеваются в железо, - объявил Кразз, кружась. Никто в ямах не носил доспехов. Толпы зрителей приходили за кровью, смертью, расчленениями, воплями агонии, музыкой алого песка.

Сир Барристан оказался рядом с ним.

- Этот трус собирается убить вас, сир.

Этот человек не был рыцарем, но его храбрость заслужила вежливости. Кразз не знал как сражаться с человеком в доспехах. Сир Барристан видел этого в его глазах - сомнение, замешательство, поднимающийся страх. Борец с криком пошел в атаку, словно звук мог поразить его врага там, где не доставала сталь. Аракх ударил вниз, вверх и снова вниз.

Селми заблокировал выпады в свою голову и позволил броне остановить остальные, в то время как его собственный клинок разрезал щеку борца от уха до рта, оставляя кровавые брызги на его груди. Кровь хлынула из ран Кразза. Казалось, это только утроило его ярость. Он схватил жаровню левой рукой и перевернул ее, разбрасывая пепел и горящие угли под ноги Селми. Сир Барристан перепрыгнул через них. Кразз полоснул его по руке и поймал его, но аракх смог разрезать только жесткую эмаль, прежде чем встретил сталь под ней.

- В яме это лишило бы тебя руки, старик.
- Мы не в яме.

– Снимай этот проклятый доспех!

- Еще не поздно сложить оружие. Сдавайся.

- Умри, - сплюнул Кразз. Но, как только он поднял аракх, его кончик задел один из гобеленов и замедлил свое движение. Это и было нужно сиру Барристану. Он полоснул по животу борца, парировал аракх так, что тот вылетел и затем прикончил Кразза быстрым уколом в сердце, поскольку его внутренности уже начали выползать наружу как жирные угри.

Кровь и внутренности покрыли шелковые королевские ковры. Селми сделал шаг назад. Длинный меч в его руке был окрашен красным наполовину своей длины. Повсюду ковры начинали тлеть, там где на них упали горящие угли. Он услышал рыдания бедной Кеззы.

- Не бойся, - сказал старый рыцарь. - Я не причиню тебе вреда. Мне нужен только король.

Он вытер меч о чистую занавесь и последовал в спальню, где он обнаружил Благородного Хиздара зо Лорака Четырнадцатого, прячущегося за гобеленом и скулящего.

- Пощадите меня, - взмолился он. - Я не хочу умирать.

- Мало кто хочет. В любом случае, все люди умирают.

Сир Барристан вложил меч в ножны и поднял Хиздара на ноги.

- Пойдемте. Я провожу вас в темницу.

Медные Звери должны были уже обезоружить Сталекожего.

- Вы будете заключены под стражу до тех пор, пока королева не вернется. Если вы ни в чем не виноваты, вам не причинят вреда. Даю вам слово рыцаря.

Он взял короля за руку и повел его из спальни, чувствуя странное голокружение, как будто бы он был пьян. Я был рыцарем Королевской Гвардии. Кем я стал теперь?

Миклаз и Драказ вернулись с вином для Хиздара. Они стояли в открытых дверях, прижимая кружки к груди и смотрели широко раскрытыми глазами на труп Кразза. Кезза все еще плакала, но Джезен появилась чтобы ее успокоить. Она обняла младшую девочку, поглаживая ее по голове. Некоторые другие виночерпии стояли около них, наблюдая.

- Ваша Честь, - сказал Миклаз. - Благородный Резнак мо Резнак просил п-передать вам, чтобы вы пришли.

Мальчик обратился к королю так, как будто сира Барристана здесь не было, как и не было покойника, развалившегося на ковре, медленно окрашивающего кровью шелка. Скахаз должен был взять Резнака под стражу, пока мы не были уверены в его верности. Что-то пошло не так?

- Придти куда?, - спросил мальчика сир Барристан, - Куда сенешаль зовет Его Честь?

- Наружу. - Миклаз, казалось, впервые его заметил. - Наружу, сир. На т-террасу. Чтобы увидеть.
- Увидеть что?

- Д-д-драконов. Драконов выпустили, сир.
<i>Семеро, спасите нас,</i> подумал старый рыцарь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/67455

Переводчики: Counselor, HarlyQueen, Feen, Searano

OlchaTihiro, Epecb, aquamber, Dimkin89

marusi4ko, Robusta, resija, Jerzy

ellgue, VIRTON, Kensy, insurgent и ещё 3 человека