Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: THE DRAGONTAMER

УКРОТИТЕЛЬ ДРАКОНОВ

Ночь кралась медленными черными шагами. Час летучей мыши уступил место часу угря, час угря – часу призраков. Принц лежал в постели без сна, уставившись в потолок, вспоминая, воображая, ворочаясь на льняном покрывале, в лихорадочном возбуждении от мыслей о пламени и крови.

В конце концов, потеряв надежду отдохнуть, Квентин Мартелл направился в солярий, где налил себе чашу вина и выпил ее в темноте. Вкус во рту стал сладким облегчением, и он зажег свечу и налил еще. «Вино поможет мне уснуть» - сказал он себе, зная, что лжет.

Он долго вглядывался в свечку, затем отставил чашу и поднял ладонь над пламенем. Вся сила воли без остатка потребовалась ему, чтоб опускать ладонь до тех пор, пока пламя не коснулось плоти – и сразу же отдернуть ее с криком боли.

- Квентин, ты сошел с ума?

<i>Нет, просто напуган. Я не хочу сгореть.</i>
- Геррис?

- Я слышал, как ты ходишь.

- Мне не спится.

- И ожоги - лекарство от этого? Немного теплого молока и колыбельная пошли бы тебе на пользу. Или, что еще лучше, я мог бы отвести тебя в Храм Граций и найти тебе девушку.

- Хочешь сказать, шлюху.

- Их называют Грациями. Они бывают разного цвета. Только красные трахаются, - Геррис сел за стол напротив. - Мне кажется, септам у нас дома надо перенять обычай. Ты заметил, что старые септы всегда похожи на чернослив? Вот что с людьми делает целомудренная жизнь.

Квентин бросил взгляд на террасу, где между деревьями лежали густые ночные тени. Он слышал тихий звук падающей воды.
- Это дождь? Все твои шлюхи разойдутся.

- Не все. В садах наслаждения есть небольшие комнатки, где они ждут каждую ночь, пока какой-нибудь мужчина не выберет их. Те, кого не выбрали, должны оставаться там, пока не взойдет солнце, чувствуя себя одинокими и отверженными. Мы могли бы их утешить.

- Ты имеешь в виду, что они могли бы утешить меня.
- И это тоже.

- Это не то утешение, которое мне нужно.

- Не согласен. Дейенерис Таргариен - не единственная женщина в мире. Ты что, хочешь умереть девственником?

Квентин вообще не хотел умирать. <i>Я хочу вернуться обратно в Айронвуд и поцеловать обеих твоих сестер, жениться на Гвинет Айронвуд, дождаться когда она расцветет, и иметь от нее детей. Я хочу сражаться на турнирах, заниматься соколиной охотой и травить зверя в лесах, навестить матушку в Норвосе и прочитать несколько книг, которые пришлет мне отец. Я хочу, чтобы Клетус и Вилл и мейстер Кедри снова были живы.</i>
– Думаешь, Дейенерис будет приятно услышать, что я лег в постель со шлюхой?

- Может, и так. Это мужчины любят девственниц, а женщинам больше по вкусу мужчина, который в постели не растеряется. Это как с мечом. Надо потренироваться, чтобы научиться.

Насмешка ужалила его. Никогда Квентин не чувствовал себя таким мальчишкой, как стоя перед Дейенерис Таргариен, прося ее руки. Мысль о том, чтобы оказаться с нею в постели, пугала его не меньше ее драконов. Что, если ей не понравится?
- У Дейенерис есть любовник, - парировал он, - Отец не для того прислал меня сюда, чтоб я развлекал королеву в постели. Сам знаешь, зачем мы здесь.

– Ты не можешь на ней жениться. У нее уже есть муж.

–&nbsp;Она не любит Хиздара зо Лорака.

- А при чем тут любовь, когда речь идет о браке? Ты, как принц, должен бы понимать. Твой отец женился по любви - и что, очень он теперь счастлив?

Не очень-то, если не сказать больше. Полбрака Доран Мартелл и его норвосийская жена провели в разлуке, а вторую половину - в ссорах. Один раз в жизни отец поторопился, единственный раз поступил по велению сердца, а не разума - и вот, проводит всю жизнь в сожалениях.

- Не всякий риск ведет к провалу, - все же настаивал Квентин, - Это мой долг. Моя судьба.

Ты ведь вроде как мой друг, Геррис. Зачем издеваться над моими надеждами? У меня и без того довольно сомнений, а ты еще подливаешь масла в огонь, и мне страшно.

- Это будет моё великое приключение.

- В таких приключениях нередко погибают.

Это правда, и в сказках об этом есть. Герой отправляется навстречу опасностям с друзьями и спутниками, и возвращается с триумфом. Только без некоторых спутников. Сам-то герой никогда, конечно, не погибает. А герой здесь, как получается, я.

- Мне нужна только смелость. Хочешь, чтобы Дорн запомнил меня как неудачника?

- Дорн никого из нас не запомнит.

Квентин пососал свою обожженную руку.

- Дорн помнит Эйегона с его сестрами. Драконов так просто не забудешь. Дейенерис люди тоже будут помнить.

– Не будут, если она мертва.

–&nbsp;Она жива. – <i>Она должна быть живой.</i> –&nbsp;Она потерялась, но я найду ее.
<i>А когда найду, она будет смотреть на меня как на своего наемника. Когда я докажу, что достоин ее.</i>

– Глядя со спины дракона?

– Я езжу верхом с шести лет.

– И они тебя сбрасывали пару-тройку раз.

– Это меня никогда не останавливало – я снова забирался в седло.

– Тебя никогда не сбрасывали на землю с тысячи футов, – подчеркнул Геррис. – И лошади редко превращают своих всадников в обуглившиеся кости и пепел.

<i>Я понимаю опасность</i>. "Я больше не желаю это выслушивать. Я разрешаю вам уйти. Найдите корабль и бегите домой, Геррис ". Принц встал, задул свечу, и поплелся назад в свою кровать с отсыревшей постелью. <i> Я должен был поцеловать одну из близняшек Дринкуотер, или, возможно, их обеих. Я должен был поцеловать их, пока мог. Я должен был съездить в Норвос, чтобы увидеть мою мать и место, где она родилась, чтобы она знала, что я не забыл ее.</i> Он слышал, как дождь на улице барабанил по кирпичу.

К тому времени, когда подкрался час волка, дождь постепенно превратился в жесткий, холодный поток, который скоро превратит кирпичные улицы Меерина в реки. Три Дорнийца утолили свой голод в предрассветном холоде-простым блюдом из фруктов, хлебом с сыром, запив все это козьим молоком. Когда Геррис хотел налить себе чашу вина, Квентин остановил его. "Без вина. После, будет время, чтобы напиться".

- Одни надежды,-ответил Геррис.

Здоровяк посмотрел в сторону террасы. "Я знал, что будет дождь", мрачно сказал он. "Вчера вечером мои кости болели. Они всегда болят перед дождём. Драконам не понравится. Огонь и вода не совместимы, и это факт. Вы можете разжечь костер, с хорошим пламенем, потом дождь, начавшись, намочит древесину и ваш огонь погаснет. "

Геррис усмехнулся. "Драконы созданы не из дерева, Арч."

-Некоторые - да. Когда старый король Эйегон остался один, он построил деревянных драконов, чтобы победить нас. Это закончилось плохо для него.

"Ну и пусть", подумал принц. Его не занимали дураки и неудачники вроде Эйегона Недостойного, но он был полон сомнений и опасений. От вымученных шуточек друзей разболелась голова. Они не понимают. Пусть они и дорнийцы, но я сам Дорн. Спустя годы, когда я умру, обо мне будут петь песни. Он резко встал.
- Пора.

Его друзья поднялись на ноги. Сир Арчибальд допил остатки козьего молока и вытер белую полоску с верхней губы тыльной стороной ладони.
- Пойду принесу наш шутовской гардероб.

Он вернулся с узлом, полученным у Оборванного Принца в их вторую встречу. Внутри были три длинных плаща с капюшонами, сшитые из множества мелких квадратиков; три дубины, три коротких меча, три маски из полированной бронзы. Бык, лев и обезьяна.

Все что нужно, чтобы стать Медным Зверем.
- Они могут спросить пароль, - предупредил их Принц-Оборванец, отдавая сверток. - Пароль - "собака".

- Вы в этом уверены? - спросил его Геррис.
- Настолько уверен, что могу поставить на кон жизнь. - Принц не преувеличивал. - Мою жизнь.

- Это будет одна.

- Как вы узнали их пароль?

-Нам случайно подвернулись какие-то Медные Звери и Мерис вежливо спросила у них. Принцу следовало бы знать, что не стоит задавать такие вопросы. У нас в Пентосе есть поговорка. Не спрашивай у пекаря, что пошло в пирог. Просто ешь.

Просто ешь. Квентин предположил что в этом есть мудрость. "Я буду быком," заявил Арчи.

Квентин протянул ему маску быка:
– А лев – для меня.

– Что делает из меня обезьяну, – Геррис натянул маску на лицо. – Как они умудряются дышать в этих штуках?

– Просто надень, – у принца не было настроения для острот.

В свертке также находился кнут - грязный пучок старой кожи с ручкой из меди и кости, настолько толстый, что мог Снять шкуру с быка.
- Зачем это? - спросил Арч.

- Дейенерис использовала кнут, чтобы приручить черного зверя.
Квентин свернул кнут и заткнул его за пояс.
- Арч, захвати свой молот. Он может нам потребоваться.

Попасть в Великую пирамиду Миирина было задачей не из легких. Каждый день на закате двери закрывались и запирались, и оставались закрытыми до первого луча света. Стражники выставлялись у каждого входа, а еще больше стражи патрулировало нижнюю террасу, откуда они могли видеть улицу. Раньше эти стражники были Безупречными. Теперь они стали Медными Зверями. В этом и вся разница, надеялся Квентин.

Часовые сменялись на восходе солнца. До рассвета оставалось полчаса, когда три дорнийца держали путь по лестнице для прислуги. Стены вокруг них были построены из кирпичей полусотни цветов, но в тенях все они были серыми, пока их не касался свет факела в руках Герриса. Во время длинного спуска они не встретили ни единой души. Единственным звуком здесь было шуршание их ботинок по ступеням.

Главные ворота пирамиды вели на центральную площадь Мириена, но дорнийцы пошли к боковому входу выходящему на аллею. Этими воротами в прежние дни пользовались рабы, чтобы выходить по делам своих хозяев, а также простолюдины и торговцы для ввоза и вывоза товара.

Двери были сделаны из цельной бронзы, запертые на железный засов. Перед ними стояли два Медных Зверя, вооруженные дубинками, копьями и короткими мечами. Свет факелов поблескивал на полированной латуни их масок - крысы и лисы. Квентин знаком приказал большому человеку остаться в тени. Он с Геррисом вышел вперед.

"Вы пришли раньше," заявила лиса.

Квентин пожал плечами. "Мы можем уйти, если вам нравится. Вы всегда можете отстоять наши часы " Говор у него был совсем не гисхарский, но он знал, но половина Медных Зверей были освобожденными рабами, и говорили с акцентами родных языков, поэтому его акцент прошел незамеченным.

“Ну его на хрен,” высказался крыс. “Давайте пароль,” сказал лис. "Собака", ответил дорниец.

Два Медных Зверя обменялись взглядами. Три долгих удара сердца Квентин боялся что что-то пошло неправильно. что Красотка Мерис и Изодранный Принц получил неправильный пароль. Но лис хмыкнул. "Собака - то," сказал он. "Дверь за вами." Когда они уходили, принц начал дышать.

У них не было времени. Но дальше будет проще. "Арчи", позвал он, и большой человек появился в сияющей от факелов маске быка. "Засов. Поспеши".

Железный засов был толстым и тяжелым, но обильно смазанным. Сир Арчибальд с легкостью его снял. Когда он его поставил, Квентин открыл ворота и Геррис вошел в них, освещая факелом дорогу.
- Привезите ее. И поторопитесь.

Повозка мясника находилась снаружи, ожидая в аллее. Возница лизнул мула кнутом и обитые железом колеса телеги загрохотали по кирпичу. В повозке лежали разделанные туши быков, а также две дохлых овцы. Повозку сопровождали полдюжины пеших людей. Пятеро из них были одеты в плащи и маски Медных Зверей, но Красотка Меррис не стала утруждать себя маскировкой.
- Где твой лорд? - спросил он Меррис.

- У меня нет лорда, - ответила она. - Если ты о своем приятеле принце, то он недалеко. С ним пятьдесят человек. Выведи своего дракона, и он позаботится, чтобы ты ушел невредимым, как и обещано. Здесь командует Кагго.

Сир Арчибальд окинул повозку мясника кислым взглядом.
- Этой телеги хватит, чтобы разместить дракона? - спросил он.

- Должно хватить. Она двух волов выдерживает.
Убийца Мертвецов был одет Медной Бестией (так ему самому казалось), маска кобры скрывала шрамы на лице. Но его выдавал знакомый черный аракх, висевший у бедра.
- Нам сказали, эти звери меньше чудовища королевы.

- В яме они растут медленнее.
В книгах Квентина утверждалось, что так было и в Семи Королевствах. Ни один дракон, вылупившийся и выросший в Драконьей яме Королевской Гавани, никогда не достиг размеров Вегара или Мераксиса, а тем более Черного Ужаса - чудовища короля Эйегона.
- Цепей вы взяли досточно?

- Сколько у тебя драконов? - спросила Красотка Меррис, - У нас хватит цепей на десятерых. Мы их спрятали под мясом.

- Очень хорошо. - Квентин почувствовал облегчение. Все происходящее не походило на правду. В какой-то момент это казалось игрой, а в следующее мгновение - ночным кошмаром, как плохой сон в котором он обнаруживает себя открывающим темную дверь, зная, что на той стороне его ждет ужас и смерть, но почему-то он бессилен остановить себя. Его ладони были мокрыми от пота. Он вытер их об ноги и сказал:
- Снаружи ямы будет больше охраны.

- Мы знаем, - сказал Геррис.
- Мы должны быть готовы к этому.

- Мы готовы, - ответил Арч.

Спазм скрутил желудок Квентина. Он почувствовал внезапную необходимость опустошить кишечник, но он знал, что не сможет сейчас отлучиться.
- Тогда сюда.
Он вдруг ощутил себя мальчишкой. Как бы то ни было они шли за ним: Геррис и здоровяк, Мерис и Кагго, и другие Гонимые ветром. Двое наемников достали арбалеты из тайников в телеге.

За конюшнями первый этаж пирамиды превращался в лабиринт, но Квентин Мартелл уже проходил его с королевой и помнил дорогу. Они прошли под тремя кирпичными арками, затем по крутому каменному уклону в глубину, сквозь темницы и камеры пыток, мимо пары глубоких каменных цистерн. Их шаги отражались от стен гулким эхом, мясницкая повозка грохотала позади. Здоровяк утащил факел из крепления на стене, чтобы освещать путь.

Последняя пара тяжелых железных дверей предстала перед ними, поеденных ржавчиной и неприступных, закрытых длинной цепью, каждое звено которой в обхвате было с человеческую руку. Этих размеров и толщины дверей уже было достаточно, чтобы заставить Квентина Мартелла задаться вопросом о смысле их предприятия. Хуже того, обе двери были отчетливо выгнуты изнутри чем-то, желавшим выбраться наружу. Массивное железо было проломлено и расщеплено в трех местах, а верхний угол двери по левую руку выглядел частично оплавленным.

Четыре Бронзовые Бестии охраняли дверь. Трое были с длинными копьями, четвертый, сержант, был вооружен коротким мечом и кинжалом. Его маска была выделана в форме головы василиска. Остальные трое были в масках насекомых.

Саранча, понял Квентин.
- Собака, - сказал он

Сержант застыл.

Этого хватило Квентину Мартеллу, чтобы понять, что что-то пошло наперекосяк.
- Взять их, - прохрипел он и рука василиска метнулась за коротким мечом.

Этот сержант был быстр. Здоровяк был еще быстрее. Он швырнул факел в ближайшую саранчу, отступил и достал свой боевой молот. Клинок василиска вылетел из ножен, когда шип молота врезался в его голову, с хрустом пройдя через тонкую медь маски, плоть и кости. Сержант, пошатываясь, прошел полшага, прежде чем его колени подогнулись и он свалился на пол, содрогаясь всем телом.

Квентин замер, его мутило. Его собственный клинок был все еще в ножнах. Его взгляд остановился на мертвом подергивающемся сержанте, лежащем прямо перед ним. Упавший факел лежал на полу, угасая, заставляя каждую тень прыгать и танцевать в такт с подергиваниями мервеца. Принц не заметил бы копье саранчи, направленное в него, если бы Геррис не врезался в него, сбив в сторону. Наконечник копья задел щеку головы льва, которую он носил. Даже этот удар был настолько силен, что практически сбил маску. "Оно бы прошло прямо сквозь мое горло", - ошеломленно подумал принц.

У Герриса вырвалось проклятие, когда саранча окружила его. Квентин услышал топот ног, после чего наемники начали появляться из тени. Один из охранников достаточно сильно отвел взгляд в их сторону, чтобы Геррис поднырнул под его копье. Он провел концом меча под медной маской, сквозь горло, и в этот же момент у второго вырос арбалетный болт в груди.

Последняя саранча бросила копье.
- Я сдаюсь, сдаюсь!

- Нет. Ты умираешь.

Кагго снес его голову одним взмахом аракха, валирийская сталь прошла сквозь плоть, кости и хрящи как сквозь сало.

- Слишком много шума, - пожаловался он. - Любой, имеющий уши, нас услышал.

- Собака, - сказал Квентин, - Дневной пароль должен был быть "собака". Почему они нас не пропустили? Нам сказали...

- Нам сказали, что твой план был безумием, ты забыл?, - сказала Красотка Мерис, - Делай то, зачем пришел.

Драконы - цель принца Квентина. Да. Мы пришли за драконами. Ему казалось, что он болен. Что я здесь делаю? Отец, за что? Четыре человека мертвы за несколько ударов сердца, зачем?

- Огонь и кровь, - прошептал он, - Огонь и кровь.

Кровь текла под его ногами, впитываясь в кирпичный пол. Огонь был за этими дверями.

- Цепи... у нас нет ключа.

- У меня есть ключ, - сказал Арч. Он с силой взмахнул своим молотом. Полетели искры, когда удар обрушился на замок. Затем еще раз, еще и еще. Пятый взмах разрушил замок, а цепи упали с таким грохотом, что Квентин был уверен - половина пирамиды это услышала.

- Везите повозку.

Драконы были более послушны, если их накормить. Нужно позволить им набить себе брюхо зажаренной до углей бараниной.

Арчибальд Айронвуд схватился за железные двери и вытащил их. Их ржавые петли издали несколько скрипов, для всех тех, кто проспал взлом замка. Неожиданно волна тепла охватила их, принося тяжелые запахи пепла, серы и горелого мяса.

За дверью было черно, угрюмая, мрачная темнота казалась живой, угрожающей и голодной. Квентин мог чувствовать в темноте что-то было, свернувшееся и ждущее. Воин, дай мне мужества, молился он. Он не хотел делать этого, но он не видел другого пути. Зачем же тогда Дайнерис показала мне драконов? Она хочет испытать меня. Геррис вручил ему факел. Он шагнул через дверь.

Зеленый это Раегал, белый - Визерион, напомнил он себе. Используй их имена, командуй ими, говори с ними спокойно и строго. Подчини их, как Дайнерис подчинила Драгона в яме. Девочка была одна, одетая в клочки шелка, но бесстрашная. Я не должен бояться. Она могла, значит и я смогу. Главно не показывать страха. Животный чуют страх, и драконы ... А что он знал о драконах? Что вообще люди знают о драконах? Во всем мире они исчезли более века назад.

Край ямы был впереди. Квентин продвигался медленно вперед, из стороны в сторону размахивая факелом. Стены, пол и потолок впитывали свет. Выжжены, понял он. Кирпичи сожженные дочерна, рассыпались в золу. Воздух становился горячей с каждым их шагом. Он начал потеть.

Два глаза поднялись перед ним.

Они были бронзовые, ярче полированных щитов, пылающие собственным жаром, горящие за вуалью из дыма, поднимавшегося из драконьих ноздрей. Свет от факела Квентина скользнул по темно-зеленой чешуе, зеленой как мох в глубине леса на закате, за секунду до того, как свет окончательно погаснет. Потом дракон открыл пасть, и свет и жар хлынули на них. За частоколом острых черных зубов он заметил полыхающее жерло, отблеск спящего огня, в сотню раз превышающего яркостью его факел. Драконья голова была больше лошадиной, а шея тянулась все дальше и дальше, раскручиваясь как огромная зеленая змея, по мере того, как поднималась голова, пока два пылающие бронзой глаза не уставились на него сверху вниз.

Зеленая, подумал принц, его чешуя зеленая.
- Раегол, - сказал он. Его голос застрял в горле, и только кваканье вырвалось из его горла.
Лягушка, подумал он, я снова становлюсь Лягушкой.
- Еду, - крикнул он, вспоминая. - Принесите еду.

Бугай услышал его. Арч выдернул из повозки за две ноги овцу, крутанул и кинул ее в яму.

Рейегаль подхватил ее на лету. Его голова крутанулась, и из челюстей вырвались острые языки пламени, клубящаяся буря желто-оранжевого пламени с зелеными прожилками. Овца сгорела прежде, чем начала падать. И до того, как обгоревшая туша врезалась в кирпичи, на ней сомкнулись драконьи зубы. Язычки пламени все еще мерцали на ней. В воздухе стояла вонь пленой шерсти и серы. Драконья вонь.

- Я думал их двое, - сказал бугай.

Визерион. Да. Где же Визерион? Принц опустил факел пониже, чтобы свет рассеял сумрак внизу. Он разглядел зеленого дракона, тот раздирал овечью тушу и бил хвостом из стороны в сторону. На шее у дракона можно было виден широкий железный ошейник, с которого свисала оборванная цепь в три фута длиной. Обломки цепи, перекрученные и частично расплавленные, были разбросаны по дну ямы, вперемешку с обугленными костями. "Когда я был здесь в прошлый раз, Рейегаль был прикован к стене и полу, - подумал принц, - а Визерион зацепился у потолка". Квентин отступил, поднял факел и откинул голову назад.

В начале ему были видны лишь почерневшие кирпичные своды, выжженные драконьим пламенем. Но он уловил неожиданное движение, столбик осыпавшейся пыли. Что-то бледное, спрятанное в глубине, зашевелилось. "Он устроил себе пещеру, - сообразил принц. Нору в кирпичной стене. Великая Пирамида Миэрина имела в основании массивные широкие стены, которые могли бы выдержать вес всего сооружения; даже внутренние стены были в три раза толще стен ограждения любого из замков. И Визерион сумел когтями и огнем вырыть себе в них достаточно большую нору, в которой можно было спать.

"А мы его только что разбудили". Он заметил у того места, где стена, изгибаясь, переходила в потолок, что-то похожее на огромную белую змею, которая начала распускать кольца. Сверху посыпалась пыль, отколотые кусочки кирпичей. Змеиное тело превратилось в шею и хвост, и затем появилась длинная рогатая голова дракона. Его глаза сияли словно золотые угольки. Он с шумом распустил крылья.

Из головы вылетело всё, что Квентин планировал. Было слышно, как Кагго Трупобой что-то громко кричал своим людям. "Цепи, он посылает за цепями", - подумал дорнийский принц. Они планировали накормить зверюг и пока они будут смирные, сковать их цепями, как сделала королева. Одного из драконов, а лучше - обоих.

- Еще мяса, - Квентин заговорил. Если их накормить, они станут вялыми. Он знал, что это срабатывало со змеями, в Дорне, но здесь, с этими чудовищами...
- Несите, несите...

Визерион оторвался от потолка и широко расправил бледные кожистые крылья. Закрепленная на шее цепь размашисто вертелась вокруг. Дракон наполнил яму огнем. Красно-желтое пламя слегка отлиливало золотом. Тяжелый воздух наполнился горячим пеплом и серой, а дракон продолжал и продолжал бить своими белыми крыльями.

Рука сжала плечо Квентина. Факел выскользнул у него из рук, запрыгал по полу и рухнул, продолжая гореть, в яму. Он обнаружил, что стоит лицом к лицу с медной обезьяной. Геррис.
- Квент, это не сработает. Они слишком одичали, они…

Дракон опустился между дорнийцами и дверью с рыком, способным обратить в бегство сотню львов. Его голова поворачивалась из стороны в сторону, пока он изучал незваных гостей: дорнийцев, Гонимых ветром, Кагго. Последним и самым долгим взглядом дракон фыркая одарил Красотку Мерис. Женщину, понял Квентин. Он знает, что она женщина. Он ищет Дайнерис. Он ждет свою мать и не понимает, почему ее нет.

Квентин высвободился из захвата Геррита.
- Визерион, - позвал он.
Белый - это Визерион. На пол-удара сердца он испугался, что перепутал.
– Визерион, - вновь позвал он, потянувшись к висевшему на поясе кнуту. Она напугала черного кнутом. Я должен сделать то же.

Дракон знал свое имя. Его голова повернулась, и он пристально смотрел на дорнийского принца три долгих удара сердца. Бледное пламя горело за сверкающими черными кинжалами его зубов. Его глаза были озерами расплавленного золота, и дым полнимался из его ноздрей.

- Вниз, - сказал Квентин. И закашлял, а потом закашлял снова.

Воздух был густой от дыма и удушливого зловония серы. Визерион потерял интерес. Дракон повернулся к Гонимому Ветром и рванулся к двери. Возможно он почувствовал запах крови мертвых охранников или мясо в вагоне мясника. Или, возможно, он только сейчас заметил, что путь был открыт.

Квентин услышал выкрики наемников. Кагго требовал цепи, а Красотка Мерис орала кому-то чтобы тот отошел. Дракон неуклюже лвигался по земле, как ползущий человек, но быстрее чем дорнийский принц мог ожидать. Когда Гонимые Ветром не успели уйти с его пути, Визерион еще раз взревел. Квентин услышал грохот цепей, и звук спускаемого арбалета.

- Нет, - закричал он, - нет, не сметь, не сметь.
Но было уже поздно: дурак успел выстрелить, и не успел он подумать, как болт отскочил от шеи Визериона и исчез во мраке. Полоса огня сверкнула по его следу: драконья кровь, переливающаяся красным и золотым цветом.

Арбалетчик возился со следующим болтом, когда зубы дракона сомкнулись вокруг его шеи. Этот мужчина носил маску Медного Зверя с лицом тигра. Когда он бросил оружие и пытался вывернуться из челюстей Визериона, пламя вырвалось из рта тигра. Глаза арбалетчика взорвались с тихим треском, и медь потекла по его телу. Дракон оторвал большой кусок мяса из шеи наемника и быстро проглотил его, пока обожженный труп падал на пол.

Остальные наемники(?) попятились назад. Это было для них чересчур, даже для аппетита Милашки Мерис. Рогатая голова Визериона повернулась взад и вперед между ними и его жертвой, но через миг он забыл о наемниках и согнул шею оторвать другой кусок от покойника. На этот раз из голени.

Квентин расправил кнут.
- Визерион!, - позвал он, на этот раз громче.
Он сможет, он сделает это, отец послал его в дальние края земель для этого, он не подведет его.
- ВИЗЕРИОН!
Он щелкнул кнутом в воздухе с эхом, отозвавшимся на почерневших стенах.

Бледная голова поднялась. Огромные золотые глаза были сужены. Струйки дыма поднимались спиралью из ноздрей дракона.

- Вниз, - скомандовал принц. Он не должен почувствовать его страх. - Вниз, вниз, вниз.
Он взмахнул кнутом и хлестанул дракона по морде. Визерион зашипел.

И тогда на него нахлынул горячий ветер, и он услышал хлопанье кожистых крыльев. Воздух наполнился пеплом и золой, и чудовищный рев отразился от обожженных почерневших кирпичей, и он услышал дикие вопли своих товарищей. Геррис снова и снова выкрикивал его имя, а крупный мужчина кричал: Сзади, сзади, сзади!

Квентин обернулся и взметнул левую руку к лицу, чтобы защитить глаза от обжигающего ветра. Рейегаль, вспомнил он, - зеленый это Рейегаль.

Когда он занес кнут, то увидел, что рукоять загорелась. Его рука тоже. Он горел весь, весь целиком.

Ох, - подумал он. И зашелся криком.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/67485

Переводчики: HarlyQueen, Epecb, Counselor, Robusta

Dimkin89, Ixion, ellgue, po6epm

shee, Hemis, AlexDRE, Sanza

marusi4ko, insurgent, Rew712, Feen и ещё 5 человек