Готовый перевод The Help / Прислуга (Кэтрин Стокетт): Глава 2

ГЛАВА 2

ТАК СРАЗУ И НЕ СКАЖЕШЬ, но в Джексоне, штат Миссисипи, население двести тысяч человек. Я прочитала об этом в газете и удивилась - где живут все эти люди? Под землей, что ли? Потому что я знаю практически всех по эту сторону моста и немало белых семей тоже, и двести тысяч точно никак не выходит.

Шесть дней в неделю я езжу на автобусе через мост Вудроу Уилсон в район под названием Белхэйвен, где живет мисс Лифолт и все ее белые подружки. Рядом с Белхэйвеном находится деловая часть города и правительство штата. Правительственное здание большое, очень красивое с виду, а внутри я никогда не бывала. Интересно, сколько платят за его уборку?

Чуть поодаль от Белхэйвена - белый район Вудлэнд Хиллс, а потом Шервуд Форест - целый лес огромных дубов, заросших мхом. Там пока никто не живет, но этот лес ждет, когда белым захочется переселиться в новое место. А дальше - сельская местность, и там на хлопковой плантации Лонглиф живет мисс Скитер. Она об этом не знает, но я собирала там хлопок в 1931 году, во время Депрессии, когда нам было нечего есть, кроме сырных корок.

В общем, Джексон - это белые районы, что один за другим вырастают вдоль дороги. А вот цветная часть города - это большой муравейник, окруженный землей, которая принадлежит штату и не продается. Нас становится больше, но мы не можем расселиться по соседним территориям. И наша часть города просто заселяется все гуще.

В этот день я сажусь в автобус номер шесть, который идет от Белхэйвена до Фэриш-Стрит. Сегодня автобус полон служанок в белых униформах, что едут домой. Мы болтаем и смеемся, словно автобус принадлежит нам - не потому, что здесь нет белых, ведь теперь благодаря мисс Паркс мы можем сидеть где угодно - просто такое чувство, что мы все друзья.

Я замечаю на заднем сиденье Минни. Она приземистая и плотная, и у нее блестящие черные кудри. Сидит, расставив ноги, скрестив на груди мощные руки. Она на семнадцать лет моложе меня. Минни, наверное, могла бы поднять этот автобус над головой, если бы захотела. Мне, старухе, повезло иметь ее в подругах.

Я сажусь на сиденье впереди нее, поворачиваюсь и слушаю. Все любят слушать Минни.

- ...Я и говорю: "Мисс Уолтерс, мир хочет видеть вашу голую белую задницу не больше, чем мою черную. Ступайте-ка в дом да наденьте подштанники и что-нибудь из одежды".

- На крыльце дома? Голая? - спрашивает Кики Браун.

- И зад свисал до коленок.

В автобусе смеются, хихикают, трясут головами.

- Да она совсем спятила, - говорит Кики. - Минни, почему тебе так везет на сумасшедших?

- Можно подумать, у твоей мисс Паттерсон все дома, - отвечает Минни. - Вот уж по ком давно психушка плачет.
Теперь уже хохочет весь автобус, потому что Минни не терпит, когда кто-то плохо отзывается о ее белой леди, кроме нее самой. Это ее работа и ее право.

Автобус пересекает мост и делает первую остановку в цветном районе. Около дюжины служанок выходят. Место рядом с Минни освобождается, и я подсаживаюсь к ней. Она улыбается и тычет мне в бок локтем в знак приветствия. А потом откидывается на сиденье, расслабившись, потому что со мной ей не нужно что-то из себя изображать.

- Как дела? Опять сегодня складки гладила?

Я смеюсь, киваю.
- Целых полтора часа.

- Чем ты сегодня кормила мисс Уолтерс в бридж-клубе? Я все утро стряпала этой дуре карамельный торт, а она не съела ни кусочка.

Тут-то я и вспоминаю, что мисс Хилли сказала сегодня за столом. Будь это любая другая белая леди, никому не было бы дела, но если против тебя настроена мисс Хилли, лучше знать об этом. Только вот слова не могу подобрать.

Я смотрю в окно, где проплывает больница для цветных, потом киоск с фруктами.
- Вроде мисс Хилли что-то говорила про это... про то, что ее мама исхудала, - осторожно произношу я. - Сказала, может, она плохо питается.

Минни смотрит на меня.
- Вот как, значит? - от одного этого имени глаза у нее сужаются. - А что еще сказала мисс Хилли?

Лучше ничего не скрывать.
- По-моему, она что-то имеет против тебя, Минни. Просто... будь с ней поосторожней.

- Это мисс Хилли пусть будет со мной поосторожней. Значит, говорит, я готовить не умею? Говорит, эта старая кошелка ничего не ест, потому что я ее не кормлю? - Минни встает, накидывает сумку на плечо.

- Прости, Минни, я тебе сказала только для того, чтобы ты держалась от нее...

- Пусть попробует сказать мне это в лицо, узнает, как связываться с Минни! - она, пыхтя, спускается по ступенькам.

Я смотрю в окно, как она топает к своему дому. С мисс Хилли шутки плохи. Да уж, стоило лучше держать это при себе.

СПУСТЯ ПАРУ ДНЕЙ я выхожу утром из автобуса и иду к дому мисс Лифолт. Перед домом стоит старый грузовик. Внутри двое цветных мужчин, один пьет кофе, другой спит сидя. Я прохожу мимо и иду на кухню.

Мистер Рэйли Лифолт с утра еще дома, что бывает нечасто. Когда он здесь, так и кажется, что он считает минуты, чтобы скорей вернуться к своей бухгалтерии. Даже в субботу. Но сегодня он чем-то рассержен.

- Это мой дом, черт возьми, и я тут за все плачу! - кричит мистер Лифолт.

Мисс Лифолт семенит за ним с той улыбкой, которая означает, что она совсем не рада. Я прячусь в каморке, где стоит стиральная машина. Прошло уже два дня после разговора об уборной, и я надеялась, что он забыт. Мистер Лифолт распахивает заднюю дверь, окидывает взглядом грузовик и снова захлопывает ее.

- Я закрываю глаза на новые тряпки, на все эти чертовы поездки с подружками в Новый Орлеан, но это уже слишком, черт побери!

- Но это повысит стоимость дома! Хилли так скзала! - я все еще прячусь, но словно вижу, как мисс Лифолт пытается удержать на лице эту улыбку.

- Нам это не по карману! И Холбруки нам не указ!

На минуту все стихает. Потом я слышу топот маленьких ножек.

- Пааапа!

Тут уж я выхожу в кухню, потому что Мэй Мобли - моя работа.

Мистер Лифолт уже присел перед ней на корточки. На лице у него улыбка, как будто резиновая.
- Знаешь что, солнышко?

Она улыбается в ответ. Ждет сюрприза.

- Ты не будешь учиться в колледже, потому что мамины подружки не хотят ходить в один туалет со служанкой!

Он выходит прочь и так хлопает дверью, что Малышка зажмуривается.

Мисс Лифолт смотрит на нее сверху вниз, грозит пальцем:
- Мэй Мобли, нельзя самой вылезать из кроватки!

Малышка смотрит на дверь, которая захлопнулась за папой, смотрит на недовольную маму. Моя кроха сглатывает, словно изо всех сил старается не расплакаться.

Я спешу мимо мисс Лифолт к Малышке, беру ее на руки. Шепчу ей:
- Пойдем-ка в гостиниую, поиграем с говорящей игрушкой. Как ослик говорит?

- Она все время встает! Я сегодня три раза укладывала ее обратно в постель.

- Потому что кому-то пора сменить подгузник. Фуу!

Мисс Лифолт цокает языком:
- Ой, а я и не поняла...
Но она уже смотрит в окно, на грузовик.

Я иду в детскую, топая ногами от злости. Малышка лежит в кроватке с восьми часов вчерашнего вечера, конечно, ей пора сменить подгузник! Попробовала бы мисс Лифолт двенадцать часов сидеть не вставая в собственных испражнениях!

Я кладу Малышку на пеленальный столик, стараясь не показывать, как я сердита. Малышка не сводит с меня глаз, пока я снимаю ей подгузник. Потом протягивает ручку. Тихонько прикасается к моим губам.

- Мэй Мо плохая, - лепечет она.

- Нет, детка, ты не плохая, - отвечаю я, приглаживая ей волосики. - Ты хорошая. Лучше всех.

Я ЖИВУ НА ГЕССАМ-АВЕНЮ, снимаю там дом с 1942 года. Можно сказать, что у Гессам есть свой особый характер. Домики маленькие, но дворы все разные - одни неказистые и голые, как макушка лысого старика. Другие засажены кустами азалии, розами, густой зеленой травой. Мой двор, я бы сказала, - что-то среднее.

Перед домом у меня несколько кустов красной камелии. Трава растет местами, и до сих пор осталось большое желтое пятно там, где стоял пикап Трилора три месяца после несчастного случая. Деревьев у меня нет. Зато задний двор теперь чисто райский сад. Там моя соседка Ида Пик устроила огород.

У Иды толком нет своего двора, то есть он завален старьем - сломанные двигатели, неработающие холодильники, автомобильные покрышки. Все это ее муж собирается починить, да никак не соберется. Вот я и позволила Иде разбить грядки на моей половине. Теперь мне не надо думать об уходе за газоном, а она разрешает мне срывать то, что нужно, так что я экономлю пару-тройку долларов в неделю. То, что мы не съедаем, она консервирует и дает мне заготовки на зиму. Репа, баклажаны, окра, тыква всякая. Не знаю, как она умудряется вывести вредителей, что губят помидоры, но это факт. И помидоры хороши.

В этот вечер льет дождь. Я вытаскиваю баночку Идиной капусты с томатом, съедаю последний ломтик кукурузного хлеба. Потом сажусь подсчитать свои финасны, потому что в последнее время произошли две вещи: проезд на автобусе подорожал до пятнадцати центов и мне повысили плату за жилье до двадцати девяти долларов в месяц. Я работаю у мисс Лифолт с восьми до четырех, шесть дней в неделю, кроме субботы. И по пятницам получаю сорок пять долларов, то есть в месяц выходит сто семьдесят два. Значит, после того, как я заплачу за свет, воду, газ и телефон, у меня остается тринадцать долларов пятьдесят центов в неделю на продукты, одежду, парикмахерскую и пожертвования для церкви. Не говоря уже о о том, что за отправку этих счетов нужно платить уже десять центов. И у меня рабочие туфли так износились - кажется, вот-вот дух испустят. Новые, между прочим, семь долларов стоят, а значит, сидеть мне на капусте с томатом, пока не превращусь в Братца Кролика. Спасибо Иде Пик, а то бы и вовсе голодать пришлось.

Звонит телефон, и я подпрыгиваю от неожиданности. Не успеваю сказать "алло", как уже слышу голос Минни. Она сегодня работает допоздна.

- Мисс Хилли решила отправить мисс Уолтерс в дом престарелых. Придется искать работу. И знаешь, когда она уезжает? На следующей неделе.

- О нет, Минни...

- Я уж начала искать, десятерых леди сегодня обзвонила. Ни капли интереса.

Жаль, но меня это не удивляет.
- Завтра спрошу у мисс Лифолт, может, она знает, кому нужна прислуга.

- Погоди-ка, - говорит она.
Я слышу, как старая мисс Уолтер что-то говорит, а Минни ей в ответ: "Ну уж нет, я вам в шоферы не нанималась! И не повезу вас ни в какой загородный клуб, когда на дворе льет как из ведра!"

Помимо воровства, самое худшее для служанки - иметь слишком острый язык. Зато она отличная стряпуха.

- Минни, ты не волнуйся. Найдем тебе такую же глухую тетерю, как мисс Уолтер.

- Тут мисс Хилли намекала, что не прочь меня нанять.

- Что? - я добавляю в голос суровости. - Значит, так, Минни, я скорее буду сама тебя содержать, чем позволю пойти на работу к этой злюке.

- За кого ты меня принимаешь, Эйбилин? Я тебе не мартышка какая! Это все равно что пойти работать на Ку-Клукс-Клан. И вообще, ты же знаешь, я бы никогда не подсидела Юл Мэй.

- О Боже, прости, - просто мне не по себе, когда дело касатеся мисс Хилли. - Я позвоню мисс Кэролайн, что живет на Ханисакл, может, она кого знает. А еще мисс Рут, она такая добрая, что прямо не верится. Она каждый день сама прибиралась в доме, так что мне ничего не нужно было делать, только составлять ей компанию. Муж-то у нее от скарлатины помер.

- Спасибо, Эй. Ну же, мисс Уолтерс, сьешьте хоть немножко фасоли.
Попрощавшись, Минни вешает трубку.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО зеленый грузовик опять тут как тут. Уже слышен сутк молотков, но мистер Лифолт сегодня не топает ногами. Понял, верно, что проиграл эту игру еще до ее начала.

Мисс Лифолт в своем стеганом голубом халате сидит за кухонным столом и разговаривает по телефону. У Малышки все личико в чем-то красном и липком, она цепляется за мамины колени, хочет, чтобы та на нее хоть глянула.

- Доброе утро, Малышка, - говорю я.

- Мама! Мама! - повторяет она, пытаясь забраться к мисс Лифолт на колени.

- Нет, Мэй Мобли, - спихивает ее мисс Лифолт. - Мама говорит по телефону. Не мешай.

- Мама, на ручки, - хнычет Мэй Мобли и тянется к маме. - Мэй Мо на ручки!

- Тише! - шипит мисс Лифолт.

Я скорей подхватываю Малышку, несу к раковине, но она все тянет шею, хнычет: "Мама, мама!", хочет обратить на себя ее внимание.

- Я сказала так, как ты мне велела, - мисс Лифолт кивает, держа у уха телефон. - Что когда мы будем переезжать, это повысит стоимость дома.

- Давай, Малышка, подставляй ручки под воду.

Но Малышка вся так и извивается. Я пытаюсь намылить ей пальчики, но она крутится, вертится и выскальзывает-таки у меня из рук. Бежит к маме, выпятив челюсть, и что есть сил дергает за телефонный провод. Трубка со стуком падает из руки мисс Лифолт на пол.

- Мэй Мобли! - говорю я.

Я спешу к ней, но мисс Лифолт успевает первая. У нее на лице жутковатая улыбка, больше похожая на оскал. Мисс Лифолт шлепает Малышку сзади по голым ножкам, так сильно, что я вздрагиваю.

Потом хватает ее за руку и дергает при каждом слове:
- Не смей трогать телефон, Мэй Мобли! Эйбилин, сколько раз тебе говорить, чтобы она не лезла ко мне, когда я разговариваю по телефону!

- Простите, - отвечаю я и беру Мэй Мобли на руки, пытаюсь прижать к себе, но она ревет и отбивается, вся красная.

- Тише, Малышка, все хорошо, все в...

Мэй Мобли корчит рожицу, отстраняется и вдруг - бац! Отвешивает мне оплеуху.

Мисс Лифолт указывает на дверь и кричит!
- Эйбилин, убирайся отсюда вместе с ней!

Я несу ее на кухню. В душе кипит такая злось на мисс Лифолт, что мне приходится прикусить себе язык. Если бы эта дура обратила на своего ребенка хоть каплю внимания, ничего бы не было! Добравшись до комнаты Мэй Мобли, я сажусь в кресло-качалку. Она рыдает у меня на плече, а я глажу ее по спинке и радуюсь, что она не видит гнева на моем лице. Не хочу, чтобы она подумала, будто я сержусь на нее.

- Ты в порядке, Малышка? - шепчу я. Ухо горит от удара ее кулачка. Хорошо еще, она ударила меня, а не свою мамашу, а то не знаю, что эта женщина с ней бы сделала. Я опускаю взгляд и вижу красный отпечаток ладони на ее ножках.

- Я с тобой, детка, Эйби здесь, - повторяю я, качаясь взад-вперед.

Но Малышка все плачет и плачет.

К ОБЕДУ, когда по телевизору начинается мой сериал, стук в гараже стихает. Мэй Мобли сидит у меня на коленях и помогает шелушить фасоль. Она все еще в дурном настроении. Я, честно сказать, тоже, но я-то запрятала свое настроение глубоко внутрь и постаралась забыть о нем.

Мы идем на кухню, и я делаю ей сэндвич с колбасой. На улице рабочие тоже обедают, устроившись в своем грузовике. Я рада тишине. Улыбаюсь Малышке, даю ей клубники. Как хорошо, что я была здесь, когда случилась эта неприятность с ее мамашей! А не то ужас что было бы. Девочка запихивает в рот клубнику и улыбается в ответ. Наверное, тоже это чувствует.

Мисс Лифолт нет дома, так что я думаю позвонить Минни в дом мисс Уолтер, узнать, не нашла ли она работу. Но тут стучат в заднюю дверь. Я открываю и вижу одного из рабочих. Он совсем старик. На нем белая рубашка и комбинезон.

- Здрасьте, мэм. Водички не найдется?
Я его не узнаю. Верно, живет в южной части города.

- А как же, - отвечаю я.

Я достаю из кухонного шкафа бумажный стаканчик из тех, что остались после дня рождения Мэй Мобли, с нарисованными воздушными шариками. Мисс Лифолт не позволила бы дать ему обычный стакан.

Он осушает стаканчик одним большим глотком и возвращает мне. Лицо у него такое усталое. В глазах тоска.

- Как работа продвигается? - спрашиваю я.

- Идет помаленьку. Воды еще нет. Хотим провести трубу подальше от проезда.

- А товарищ твой не хочет пить?

- Не откажется, - кивает он.
Я достаю еще один забавный стаканчик и наполняю его водой из-под крана.

Но он не спешит нести его приятелю.

- Я извиняюсь, - говорит он, - а где... - Стоит минуту, разгладывая собственные ботинки. - Где тут можно до ветру сходить?

Он поднимает глаза на меня, а я на него, и с минуту мы просто смотрим друг на друга. Ну разве не смешно? То есть не то чтобы обхохотаться можно было, а все-таки забавно: в доме два туалета, да еще и третий строится, а этому бедолаге негде справить нужду.

- Э-э-э...
Да уж, впервые я в таком положении. Роберт, парень, что приводит в порядок двор два раза в неделю - он-то, видать, ходит в туалет перед работой. Но этот работяга - старик. Руки тяжелые, морщинистые. Семьдесят лет забот оставили у него на лице столько следов, что оно похоже на дорожную карту.

- Придется пойти в кусты за домом, - говорю я, сгорая со стыда. - Там собака, но она не тронет.

- Ну ладно, - отвечает он. - Спасибо.

Я смотрю, как он отходит, медленно-медленно, несет воду приятелю.

Грохот и треск не стихают весь день.

ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ стучат и копают перед домом. Я ни о чем не спрашиваю мисс Лифолт, а она ничего не объясняет. Только выглядывает наружу каждый час, смотрит, как идет работа.

В три часа шум стихает, рабочие садятся в грузовик и уезжают. Мисс Лифолт со вздохом провожает их взглядом. Потом садится в машину и уезжает, уже не беспокоясь о том, что возле дома ошивается пара цветных.

Через какое-то время звонит телефон.

- Дом мисс Лиф...

- Она выставила меня воровкой перед всем городом! Вот почему я никак не найду работу! Эта ведьма сделала из меня главную нахалку и преступницу в Хиндс-Каунти!

- Погоди, Минни, отдышись...

- Сегодня утром, перед работой, я пошла к Ренфроу, что живут на Сикамор, а мисс Ренфроу меня чуть не метлой прогнала! Говорит, мисс Хилли все ей про меня рассказала, все знают, что я стащила канделябр у мисс Уолтерс!

Я слышу, как она сжимает трубку, словно хочет раздавить. Слышу, как верещит Киндра, и думаю, - странно, что Минни уже дома. Обычно она работает до четырех.

- Я ничего не сделала, только кормила старуху вкусностями, ухаживала за ней!

- Минни, я знаю, что ты честная. И Господь это знает.

Ее голос становится глуше.
- Когда я пришла к мисс Уолтерс, там была мисс Хилли, хотела всучить мне двадцать долларов. Говорит: "Бери, тебе нужно, я знаю." Так и хотелось ей в рожу плюнуть. Но я не плюнула, нет.
Она начинает тяжело дышать.
- Я сделала кое-что похуже.

- Что ты натворила?

- Не скажу. Никому не скажу про тот пирог. Но она получила по заслугам!
Минни вопит, а меня пробирает мороз по коже. Горе тому, кто перейдет дорожку мисс Хилли.
- Я никогда больше не устроюсь на работу, Лерой меня убьет...

На заднем плане Киндра начинает плакать. Минни вешает трубку не попрощавшись. Понятия не имею, что там с пирогом, но, зная Минни, ничего хорошего ожидать не приходится.

ЭТИМ ВЕЧЕРОМ я срываю себе в Идином огороде салат и помидор. Поджариваю немного ветчины, готовлю соус к бисквиту. Мой парик расчесан и водружен на подставку, я накрутила розовые бигуди и нанесла на волосы спрей "Гуд Нафф". Весь день у меня из головы не шла Минни. Надо как-то отогнать эти мысли, а то и заснуть не смогу.

Я сажусь ужинать, включаю радио на кухне. Малыш Стиви Уандер поет "Кончики пальцев". Цвет кожи этому мальчику ничем не мешает. Ему двенадцать лет, и он совсем слепой, а его хит крутят по радио. Когда песня кончается, я переключаюсь с проповеди пастора Грина на радиостанцию WBLA. Играет ресторанный блюз.

Мне нравится слушать эти дымные, пьяные звуки, когда стемнеет. Тогда кажется, что мой дом полон людей. Я прямо вижу, как они шатаются по кухне, танцуют под блюз. Когда я выключаю свет, то представляю себе, что мы в "Вороне". На маленьких столиках - лампы под красными абажурами. На дворе май или июнь, погода теплая. Мой муж Клайд сверкает белозубой улыбкой и спрашивает: "Что будешь пить, милая?" А я отвечаю: "Черную Мэри" безо льда", и тут меня, мечтающую в одиночестве на кухне, разбирает смех, потому что самый смелый напиток, какой я себе позволяю, - это пурпурная газировка.

По радио Мемфис Минни начинает петь о том, что "постное мясо не жарится". На самом деле в песне поется про то, что любовь быстро проходит. Время от времени я думаю, не сойтись ли мне с кем-нибудь из нашей церкви. Беда в том, что, хоть я и люблю Господа, прихожане никогда не были в моем вкусе. Мужчина, который может мне понравиться, не задержится возле меня надолго после того, как потратит все мои деньги. Такую ошибку я совершила двадцать лет назад. Когда мой муж Клайд ушел от меня к потаскушке с Фэриш-Стрит по прозвищу Коко, я решила, что с этим делом пора завязывать.

С улицы доностися кошачий визг, и я возвращаюсь в свою холодную кухню. Выключаю радио, включаю свет и вытаскиваю из сумки молитвенник. Мой молитвенник - это просто синий блокнот, что я купила в магазине "Бен Франклин". Я пишу в нем карандашом, чтобы можно было стирать написанное, пока не получится то, что надо. Я записываю свои молитвы еще со школьных времен. Когда в седьмом классе я сказала учительнице, что не буду больше ходить в школу, потому что мне нужно помогать маме, мисс Росс чуть не заплакала.

- Ты самая способная в классе, Эйбилин, - сказала она. - И единственный способ сохранить навыки - читать и писать каждый день.

Вот я и стала записывать свои молитвы, вместо того чтобы молиться вслух. Да только с тех пор никто не говорил мне, что я способная.

Я листаю молитвенник, смотю, кто у меня в списке сегодня. На этой неделе я несколько раз думала - может, записать мисс Скитер. Почему - не знаю. Она всегда добра ко мне. Хоть мне и не по себе от этого, но я помимо своей воли вспоминаю, как она спросила меня на кухне у мисс Лифолт, не хочу ли я что-то изменить. Да еще и принялась расспрашивать меня, где сейчас Константина, служанка, что у них работала. Я-то знаю, что произошло между Константиной и матерью мисс Скитер, и ни за что ей об этом не расскажу.

Дело вот в чем: если я начну молиться за мисс Скитер, она обязательно снова заведет этот разговор при следующей встрече. И опять, и опять. Такая уж это штука, молитва - как электричество. Когда оно есть - все работает. А мне что-то не хочется обсуждать туалетную тему.

Я просматриваю свой молитвенный список. Моя Мэй Мобли, ясное дело, на первом месте, потом Фэнни Лу из церкви - ее разбил ревматизм. Мои сестры Инез и Мэйбл в Порт-Гибсоне, у которых на двоих восемнадцать детей, и шестеро из них подцепили грипп. Когда список невелик, я добавляю того вонючего белого старика, что живет за зоомагазином, - говорят, он свихнулся от того, что пил натирку для обуви. Но сегодня список полон.

И гляньте-ка, кого еще я записала. Бертрина Бессемер, надо же! Всем известно, что мы с Бертриной не разговариваем уже много лет, с тех пор, как она обозвала меня черномазой дурой, когда я вышла замуж за Клайда.

- Минни, - спросила я в то воскресенье. - почему Бертрина попросила меня помолиться за нее?

Мы шли домой с воскресной службы. Минни сказала:
- Ходят слухи, что у тебя какая-то особо мощная молитва, от которой результат лучше обычного.

- Чего?

- Юдора Грин, когда сломала бедро, попала в твой список и встала на ноги через неделю. Исайя свалился с грузовика, вечером попал в твой список, а на следующий день пришел на работу как ни в чем не бывало.

Слыша это, я подумала о том, что так и не успела помолиться за Трилора. Может, поэтому Бог забрал его так быстро - не хотел спорить со мной.

- Снафф Уошингтон. - между тем говорила Минни, - Лолли Джексон... да Лолли попала в твой список и через два дня соскочила с инвалидного кресла, словно прикоснулась к Иисусу. Все в Хиндс-Каунти об этом знают.

- Но я тут ни причем, - ответила я. - Это просто сила молитвы.

- А Бертрина... - захохотала Минни. - Помнишь Коко, ту, к которой сбежал Клайд?

- Уффф. Где уж мне ее забыть.

- Неделю спустя, как Клайд тебя бросил, эта Коко, говорят, встала поутру - а у нее между ног воняет, словно там протухшая устрица. Три месяца лечилась. Бертрина - она дружит с Коко. Она знает, что твоя молитва работает.

У меня прямо челюсть отвисла. Почему она раньше об этом молчала?
- То есть все думают, что я колдунья какая-то?

- Я так и знала, что ты будешь переживать, если я тебе расскажу. Просто все считают, что у тебя связь с Богом лучше, чем у других. Мы все с Ним на прямой линии, но ты сидишь прямо у Его уха.

На плите начинает шуметь чайник, и я возвращаюсь в реальность. Вот что, внесу-ка я мисс Скитер в список, и будь что будет. На ум приходит то, о чем мне так не хочется думать, - что мисс Лифолт решила соорудить мне отдельный туалет, потому что она считает меня заразной. А мисс Скитер спрашивает, не хочу ли я что-то изменить, как будто изменить Джексон, штат Миссисипи - это все равно что сменить перегоревшую лампочку.

Я ЧИЩУ ФАСОЛЬ на кухне мисс Лифолт, и тут звонит телефон. Я надеюсь, что это Минни, что она подыскала новое место. Я обзвонила всех, кому я прежде прислуживала, и ответ везде был один: "Нам не нужна прислуга". На самом деле они хотят сказать: "Нам не нужна Минни в прислуги".

Хотя Минни уже три дня как не работает, мисс Уолтер тайком позвонила ей вчера вечером и попросила прийти сегодня, потому что в доме так пусто, ведь мисс Хилли уже увезла почти всю мебель. Я так и не знаю, что там случилось у Минни с мисс Хилли. Не знаю и знать не хочу.

- Дом Лифолтов.

- Э-э... здравствуйте. Это... - леди на том конце провода умолкает, откашливается. - Алло! Можно.. можно пригласить к телефону Элизабет Лии-фолт?

- Мисс Лифолт нет дома. Ей что-нибудь передать?

- О-о-о! - восклицает она с непонятным энтузиазмом.

- Кто ее спрашивает?

- Это... Селия Фут. Муж дал мне этот номер, я не знакома с Элизабет, но... он сказал, что она все знает про Благотоворительный Бал и про Женскую Лигу.
Я уже где-то слышала это имя, только не могу сообразить, где. Говор у этой женщины такой, словно она приехала из глубокой провинции. Но голос приятный, высокий. И все-таки разговаривает она не так, как наши местные леди.

- Я передам ей, что вы звонили, - говорю я. - Какой у вас номер телефона?

- Я тут недавно и.. то есть нет, вообще-то уже давно, больше года. Просто я никого здесь не знаю. Я... почти никуда не хожу.

Она снова откашливается, а я думаю - к чему она мне все это говорит? Я служанка, и, болтая со мной, она себе подруг не завоюет.

- Я думала, может, я могу помочь с Благотворительным Балом, делать что-нибудь на дому, - говорит она.

Тут я вспоминаю, кто она такая. Та самая, которой мисс Хилли и мисс Лифолт вечно кости перемывают, потому что она вышла замуж за бывшего ухажера мисс Хилли.

- Я передам ей ваше сообщение. Какой, говорите, у вас номер?

-Ой, а я собралась за продуктами. Ой, может, мне лучше посидеть дома, подождать ее звонка?

- Если она вас не застанет, то оставит сообщение вашей прислуге.

- У меня нет прислуги. Вообще-то я и об этом хотела у нее спросить, может, она мне кого порекомендует.

- Вы ищете прислугу?

- Такую, чтобы согласилась приезжать ко мне в Мэдисон-Каунти.

Надо же, как кстати.
- Я как раз знаю одну хорошую женщину. Знатная стряпуха, и за детьми смотреть может. У нее даже есть своя машина, так что она сможет к вам ездить.

- Ну... мне все же хотелось бы поговорить об этом с Элизабет. Я уже дала вам мой номер?

- Нет, мэм, - вздыхаю я. - Слушаю.
Мисс Лифолт в жизни не порекомендует Минни после того, что мисс Хилли про нее наговорила.

- Миссис Джонни Фут, Эмерсон 266-09.

На всякий случай я говорю:
- А ее зовут Минни, номер Лэйквуд 844-32. Записали?

Малышка дергает меня за платье:
- Животик болит, - и трет свое пузико.

Тут мне приходит в голову одна мысль. Я говорю:
- Подождите-ка... что вы сказали, мисс Лифолт?
И снова в трубку:
- Мисс Селия, мисс Лифолт только что пришла и говорит, что ей нехорошо, но чтоб вы смело звонили Минни. Говорит, она позвонит вам, если понадобится помощь с подготовкой Бала.

- О-о! Передайте ей, что я очень благодарна. И чтобы она поскорее выздоравливала. И чтобы звонила мне в любое время.

- Значит, Минни Джексон, Лэйквуд 884-32. Погодите-ка... что? - Я достаю печенье и даю его Мэй Мобли, чувствуя дьявольский восторг. Я вру, и мне плевать!

Я говорю мисс Селии Фут:
- Она просит никому не говорить, что она порекомендовала Минни, потому что все ее подружки только и мечтают нанять ее и страсть как обидятся, коли узнают, что ее переманили.

- Я сохраню ее секрет, а она пусть сохранит мой. Не хочу, чтобы муж узнал, что я нанимаю служанку.

Что ж, просто лучше не придумаешь!

Едва повесив трубку, я начинаю набирать номер Минни. Но в этот самый момент входит мисс Лифолт.

Вот незадача! Я дала этой мисс Селии домашний номер Минни, но Минни сегодня на работе, потому что мисс Уолтер одиноко. Так что когда она позвонит, Лерой даст ей номер мисс Уолтер, потому что он идиот. Если мисс Селия позвонит туда и трубку возьмет мисс Уолтер, тогда пиши пропало. Мисс Уолтер перескажет ей всю клевету, что разносит мисс Хилли. Нужно дозвониться до Минни или до Лероя, пока не поздно.

Мисс Лифолт направляется в спальню и, как я и ожидала, первым делом садится на телефон. Сначала звонит мисс Хилли. Потом в парикмахерскую. Потом в магазин, насчет какого-то свадебного подарка. Все говорит, говорит и говорит. Едва повесив трубку, она выходит и спрашивает, что будет на ужин на этой неделе. Я вытаскиваю блокнот и зачитываю список. Нет, она не хочет свиные отбивные. Ее мужу необходимо сбросить вес. Она хочет стейк и зеленый салат. И как я думаю, сколько калорий в этих меренгах? И нельзя давать Мэй Мобли столько печенья, она и так слишком толстая...и...и...и...

О Боже! Эта женщина обычно и двух слов со мной не вымолвит - только "сделай то" да "не ходи в этот туалет", а тут ни с того ни с сего болтает со мной, как с лучшей подружкой. Мэй Мобли давно уж приплясывает, хочет, чтобы мать обратила на нее внимание. И только мисс Лифолт наклоняется к ней, как вдруг - рраз! Она уже выбегает за дверь, потому что забыла о каком-то важном деле, а время уже к вечеру.

Набирая номер, я спешу как могу.

- Минни! Я подыскала тебе место. Только ты должна ответить на звонок...

- Она уже звонила. - Голос у Минни убитый. - Лерой дал ей номер.

- Значит, мисс Уолтер взяла трубку, - говорю я.

- Глуха как пробка, а тут - чудо Господне! - услышала, как звонит телефон. Я возилась на кухне, на нее ноль внимания, а под конец слышу свое имя. Потом позвонил Лерой, и я поняла, в чем дело. - Голос Минни обрывается, а ведь она из тех, кто никогда не устает.

- Ну, может, мисс Уолтер не стала пересказывать ей сплетни мисс Хилли. Как знать. - Но даже я не настолько глупа, чтобы в это верить.

- Даже если и так, мисс Уолтер знает, как я отомстила мисс Хилли. Ты не знаешь про мой Ужасный Кошмарный поступок. И я не хочу, чтобы ты о нем узнала. Наверняка мисс Уолтер сказала этой женщине, что я сам дьявол во плоти. - Ее голос звучит жутковато. Как будто пластинка играет слишком медленно.

- Прости. Жаль, я не могла позвонить тебе раньше, чтобы ты сама сняла трубку.

- Ты сделала, что могла. Мне уже никто не поможет.

- Я буду молиться за тебя.

- Спасибо, - ее голос срывается. - Спасибо, что пытаешься помочь мне.

Я вешаю трубку и иду мыть пол. Голос Минни меня здорово напугал.

Она всегда была сильной, никогда не сдавалась. После смерти Трилора она целых три месяца каждый вечер носила мне ужин. И каждый день говорила: "Ну уж нет! Ты не оставишь меня одну на этой жалкой земле!" А я, признаться, всерьез размышляла об этом.

Я уже приготовила себе петлю, когда Минни нашла ее. Веревка осталась от Трилора, еще со школы, когда он готовил проект по физике с кольцами и противовесами. Не знаю, решилась ли бы я на это, зная, что это грех перед Богом, но я была не в себе. Минни, правда, ни о чем меня не спросила, просто вытащила ее из-под кровати, положила в мусорное ведро и вынесла на улицу. Вернувшись, отряхнула руки, словно во время обычной уборки. Она такая деловая, эта Минни. Но сейчас ее голос мне совсем не нравится. Надо будет вечером зайти к ней, заглянуть под кровать.

Я ставлю на место ведерко со средством для уборки "Саншайн" - там еще в рекламе такие улыбчивые леди. Мне нужно присесть. Подходит Мэй Мобли, держась за животик, говорит:
- Болит! Пусть пройдет!

Она прислоняется личиком к моей ноге. Я глажу ее волосы, снова и снова, и вот она уже почти мурлычет, чувствуя любовь, исходящую от моей руки. А я все думаю о моих подругах, о том, что они сделали для меня. О том, что они делают каждый день для белых женщин, которым прислуживают. О боли в голосе Минни. О том, что Трилор лежит мертвый в земле. Смотрю на Малышку, которая, я знаю, станет похожей на мать, что бы я ни делала. Все это наваливается на меня. Я закрываю глаза и про себя возношу молитву Господу. Только мне от этого не лучше.

Да поможет мне Господь. Нужно что-то делать.

МАЛЫШКА ВЕСЬ ДЕНЬ ВИСИТ НА МОИХ НОГАХ, так что несколько раз я чуть не падаю. Но я не сержусь. Мисс Лифолт с самого утра не сказала ни словечка ни мне, ни Мэй Мобли. Все строчит на швейной машинке у себя в спальне. Хочет прикрыть что-то еще в доме, что ей не нравится.

Через какое-то время мы с Мэй Мобли идем в гостиную. Мне надо перегладить гору рубашек мистера Лифолта, а потом я поставлю на плиту жаркое. Я уже прибралась в ванных, сменила простыни, пропылесосила ковры. Я всегда стараюсь закончить пораньше, чтобы успеть поиграть с Малышкой.

Входит мисс Лифолт и наблюдает за тем, как я глажу. Есть у нее такая привычка. Нахмурится и смотрит. А как поймает мой взгляд, быстро улыбнется. Она стоит, взбивает руками волосы на затылке попышнее.

- Эйбилин, у меня для тебя сюрприз.

Теперь она уже улыбается вовсю. Одними губами, не показывая зубов.
- Мы с мистером Лифолтом решили оборудовать для тебя совершенно отдельный туалет! - она всплескивает руками. - Там, в гараже.

- Да, мэм. - Где, она думает, я была все это время?

- Так что с этого момента, вместо того чтобы ходить в гостевой туалет, ты можешь пользоваться своим собственным. Замечательно, правда?

- Да, мэм, - я продолжаю гладить. Телевизор включен, начинается сериал. Но она все стоит и смотрит на меня.

- В общем, теперь ты будешь пользоваться туалетом в гараже, понятно?

Я не смотрю на нее. Не хочу скандала, мне и так все ясно.

- Ты не хочешь взять бумагу и сходить туда?

- Мисс Лифолт, мне пока не хочется.

Мэй Мобли машет мне из манежа, просит:
- Хочу сок!

- Сейчас дам тебе соку, детка, - отзываюсь я.

- О, - мисс Лифолт несколько раз облизывает губы. - Но когда тебе захочется, ты пойдешь туда... то есть будешь ходить только в тот туалет, да?

У мисс Лифолт на лице толстый слой тонального крема, густого, желтоватого. Этим кремом покрыты и губы тоже, так что кажется, что у нее почти нет рта. Я говорю то, что она хочет услышать.
- Теперь я буду пользоваться моим туалетом для цветных. И хорошенько отмою хлоркой туалет для белых.

- Ну, можешь не спешить. Сделай это сегодня в течение дня.

По тому, как она смотрит на меня, крутя на пальце обручальное кольцо, я понимаю, что на самом деле она ждет этого прямо сейчас.

Я медленно опускаю утюг, чувствуя, как растет горькое семя в моей груди, то самое, что было посеяно, когда умер Трилор. Лицо горит, губы дрожат. Не знаю, что я хочу ей сказать. Знаю только, что никогда не скажу этого. А еще я знаю, что она тоже не говорит того, что хочет сказать. Странное дело: никто ничего не говорит, и все же мы друг друга понимаем.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20855/68527

Переводчики: Waterlily