Готовый перевод The Help / Прислуга (Кэтрин Стокетт): Минни. Глава 3

МИННИ
ГЛАВА 3

СТОЯ на крыльце этой белой леди, я говорю себе: держи себя в руках, Минни. Прикуси язык и засунь себе в задницу любую дерзость, что будет готова с него сорваться. Ты должна быть послушной служанкой. Честно сказать, я сейчас готова поклясться никогда в жизни больше не дерзить, лишь бы только получить это место.

Я подтягиваю чулки, чтобы не собирались складками на щиколотках - беда всех толстых и низкорослых женщин в мире. В который раз повторяю про себя, что я скажу, а о чем промолчу. Нажимаю кнопку звонка.

Раздается протяжное "бим-бом" - в самый раз для этого большого загородного особняка. Он похож на замок, стены серого кирпича простираются высоко в небо и в стороны. Двор со всех сторон окружен лесом. Если бы дело было в сказке, в этом лесу непременно жила бы колдунья. Из тех, что едят детей живьем.

Открывается дверь. На пороге - мисс Мэрилин Монро. Ну, или ее точная копия.

- Привет, ты как раз вовремя. Я Селия. Селия Рэй Фут.

Белая леди протягивает мне руку. Я рассматриваю ее. Может, фигура у нее как у Мэрилин, но к кинопробам она явно не готова. Желтые волосы припорошены мукой. На приклееных ресницах мука. И кричаще-розовый брючный костюмчик тоже весь в муке. Она стоит в облаке пыли, и, учитывая то, как тесно облегает ее костюм, я вообще удивлена, что она может дышать.

- Да, мэм. Я Минни Джексон. - я расправляю свою белую униформу вместо того, чтобы пожать ей руку. Не хватало еще испачкаться. - Вы что-то готовите?

- Торт-перевертыш, по рецепту из журнала, - она вздыхает. - Что-то не очень получается.

Я вхожу следом за ней в дом, и тут мне становится ясно, что мисс Селия Рэй Фут лишь слегка пострадала в мучной катастрофе. Основной удар приняла на себя кухня. Столы, двухдверный холодильник, кухонный комбайн - все, как снегом, покрыто слоем муки толщиной в четверть дюйма. С ума можно сойти, какой беспорядок. Меня еще не приняли на работу, а я уже ищу глазами тряпку.

Мисс Селия говорит:
- Наверное, мне есть чему поучиться.

- Не то слово, - отвечаю я и тут же прикусываю язык. Не смей дерзить этой белой леди, как предыдущей! Довела ее до дома престарелых!

Но мисс Селия лишь улыбается и идет мыть руки к раковине, полной грязной посуды. Может, мне опять досталась глухая, как мисс Уолтерс? Хорошо бы.

- У меня никак не получается управляться с хозяйством, - говорит она, и хоть подражает голливудскому шепотку Мэрилин, мне ясно, что она из глухой провинции. Я опускаю взгляд и вижу, что она необута, словно какая-нибудь белая шваль. Приличные белые леди босиком не разгуливают.

Она лет на десять-пятнадцать моложе меня - ей года двадцать два или двадцать три, и хороша собой, только вот зачем так густо намазала лицо? Накрашена раза в два ярче, чем другие белые леди. И бюст у нее побольше будет. Почти такой же большой, как у меня, только она худенькая во всех тех местах, где у меня много лишнего. Надеюсь, она хорошо кушает. Потому что я хорошо стряпаю, для этого меня и берут на работу.

- Налить тебе холодненького попить? - спрашивает она. - Присядь, я тебе что-нибудь принесу.

Так-так, происходит что-то странное.

- Лирой, у нее, должно быть, не все дома, - сказала я три дня назад, когда она позвонила мне и позвала на собеседование, - ведь весь город считает, что я украла серебро у мисс Уолтерс. И она точно об этом знает, потому что она при мне звонила мисс Уолтерс по телефону.

- У белых свои причуды, - сказал Лирой. - Кто знает, может, старуха хорошо о тебе отозвалась.

Я пристально смотрю на мисс Селию Фут. Никогда в жизни белая женщина не предлагала мне присесть и попить холодненького. Черт, а вдруг этой дуре вовсе не нужна служанка и она заставила меня тащиться в такую даль только развлечения ради?

- Может, лучше сначала посмотрим дом, мэм?

Она улыбается, словно в ее налакированную головку даже не приходила такая мысль - показать мне дом, который я должна буду убирать.

- О, разумеется! Идем, Макси. Сначала покажу тебе нашу шикарную столовую.

- Меня, - говорю я, - зовут Минни.

Может, она не глухая и не сумасшедшая. Может, она просто дура. Во мне опять загорается огонек надежды.

Она идет по огромному старому дому и все говорит, а я тащусь следом. На первом этаже десять комнат, и в одной из них стоит чучело гризли, у которого такой вид, будто оно сожрало предыдущую служанку и поджидает новенькую. На стене в раме - прожженный флаг Конфедерации, а на столе - старинный серебряный револьвер с гравировкой "Генерал Конфедерации Джон Фут". Бьюсь об заклад, что прадедушка Фут обожал пугать этой штуковиной рабов.

Зато дальше все как в обычном богатом белом доме. Только этот дом - самый большой, в каком мне приходилось бывать, и повсюду грязные полы и пыльные ковры, которые незнающий человек назвал бы потертыми, но я-то разбираюсь в антиквариате. Случалось мне работать на семьи из высшего общества. Что ж, надеюсь, хоть она и деревенщина, пылесос у нее найдется.

- Мама Джонни не позволяет мне ничего здесь менять. Будь моя воля, я бы постелила от стены до стены белый ковер с золотой бахромой вместо этого старья.

- Сами-то вы откуда? - спрашиваю я.

- Я из... Шугар Дитч, - смущенным голосом говорит она .
Шугар Дитч - самая забытая Богом дыра в штате Миссисипи, а может, и во всех Соединенных Штатах. Этот город находится в Таника-Каунти, ближе к Мемфису. Как-то раз я увидела в газете фотографии оттуда - одни лачуги. И даже у белых ребятишек такой вид, будто их не кормили неделю.

Мисс Селия пытается улыбнуться:
- Я впервые в жизни нанимаю служанку.

- Да уж, вам без нее не обойтись. - Так, Минни...

- Я была ужасно рада, что миссис Уолтерс порекомендовала тебя. Она мне много про тебя рассказала. Сказала, что твоя стряпня славится на весь город.

Ничего не понимаю. После того, что я сделала с мисс Хилли на глазах у мисс Уолтерс?
- А она... что-нибудь еще про меня говорила?

Но мисс Селия уже поднимается по большой изогнутой лестнице. Я иду за ней наверх и попадаю в длинный коридор, освещенный солнцем. Хотя в доме четыре детских - две желтые для девочек, голубая и зеленая для мальчиков - мне яснее ясного, что никаких детей здесь нет. Одна пыль.

- Здесь, в большом доме, у нас пять спален и пять ванных. - Она указывает в окно, и я вижу большой голубой бассейн, а за ним - еще один дом. Сердце у меня так и колотится.

- А там еще и летний домик, - вздыхает она.

Я сейчас возьмусь за любую работу, но за уборку такого большого дома должны хорошо платить. И ничего, что дел будет по горло. Я не боюсь никакой работы.
- А когда же вы детишек нарожаете, чтобы все эти кровати не пустовали? - я стараюсь быть улыбчивой и дружелюбной.

- О, мы обязательно обзаведемся детьми, - она прочищает горло, переминатся с ноги на ногу. - Дети ведь самое главное в жизни.
Она смотрит в пол. Через секунду направляется обратно к лестнице. Я иду за ней и замечаю, что она очень крепко держится за перила, спускаясь, словно боится упасть.

Вернувшись в столовую, мисс Селия начинает качать головой.
- Работы ужасно много, - говорит она. - Спальни, полы...

- Да, мэм, дом большой, - отвечаю я и думаю: увидела бы она мой домик с раскладушкой в коридоре и одним унитазом на шесть задниц, небось сбежала бы без оглядки. - Но у меня сил хватит.

- ...И еще нужно чистить столько серебра.

Она открывает шкаф с серебряными приборами, размером с мою гостиную. Поправляет на канделябре покосившуюся свечу, и я вижу сомнение в ее лице.

После того как клевета мисс Хилли разошлась по городу, три леди подряд бросили трубку, едва услышав мое имя. Я готовлюсь к удару. Ну же, говорите, леди. Скажите, что вы думаете обо мне и о вашем серебре. Мне хочется плакать, ведь эта работа была бы в самый раз для меня, и я не получу ее из-за мисс Хилли. Я отвожу глаза к окну и молюсь, чтобы это был еще не конец собеседования.

- Да, окна ужасно высокие. Я ни разу ни пробовала их мыть.

Я перевожу дух. По мне, так уж лучше говорить об окнах, чем о серебре.
- Меня они не пугают. У мисс Уолтерс я мыла окна сверху донизу раз в месяц.

- У нее был только один этаж или два?

- Вообще-то один, но работы хватало. Знаете, в старых домах столько щелей и закоулков.

Наконец мы возвращаемся на кухню. Обе смотрим на обеденный стол, но ни одна из нас не садится. Меня охватывает такая паника, что голова начинает потеть.

- У вас большой, красивый дом, - говорю я. - И так далеко от города. Работы здесь немало.

Она начинает крутить на пальце обручальное кольцо.
- У миссис Уолтерс, наверное, было намного легче. Сейчас-то здесь только мы, но когда появятся дети...

- У вас... э-э-э... есть на примете и другие служанки?

Она вздыхает.
- Кое-кто приезжал. Просто я пока не нашла... подходящую. - Она грызет ноготь, отводит взгляд.

Я жду, когда же она скажет, что я тоже ей не подхожу, но мы все стоим молча и вдыхаем муку. Наконец я выкладываю свой последний козырь - еле слышно, потому что больше у меня ничего не осталось.

- Знаете, я ушла от мисс Уолтерс только потому, что она переехала жить в дом престарелых. Она меня не увольняла.

Но она все не сводит взгляда со своих босых ног - с черными подошвами, потому что никто не мыл у нее полов с тех пор, как она поселилась в этом огромном, старом, грязном доме.И мне яснее ясного, что я не нужна этой леди.

- Что ж, - говорит она, - спасибо, что приехала в такую даль. Ты позволишь хотя бы дать тебе денег на бензин?

Я беру сумку и сую под мышку. Она ободряюще улыбается мне - так и хочется заехать кулаком. Черт бы побрал эту Хилли Холбрук.

- Нет, мэм, не нужно.

- Я знала, что трудно будет подыскать служанку, но...

Я стою и слушаю, как она строит из себя виноватую, думая: заканчивайте уже, леди, и я скажу Лирою, что нам придется поселиться на Северном полюсе по соседству с Санта Клаусом - уж там-то никто не слышал, что мисс Хилли про меня насочиняла.

- ...И на твоем месте я тоже не захотела бы убирать этот домище.

Я смотрю ей прямо в глаза. Ну это уж слишком - делать вид, что Минни не получит работу потому, что Минни не хочет работу.

- Разве я сказала, что не хочу убирать этот дом?

- Ничего, пятеро служанок уже отказались - сказали, что работы слишком много.

Я окидываю взглядом собственное тело - весом в сто шестьдесят пять фунтов и ростом в пять футов, униформа на нем так и трещит.
- Слишком много для меня?

Она моргает:
- Значит... ты согласна?

- А зачем, по-вашему, я перлась к черту на кулички - чтоб бензин потратить? - я затыкаюсь. Не испорть все дело, она предлагает тебе ра-бо-ту! - Мисс Селия, я с радостью стану работать у вас.

Эта сумасшедшая хохочет и лезет ко мне обниматься, но я отстраняюсь, давая ей понять, что это не по мне.

- Погодите, сперва надо кое-что обсудить. Вы должны сказать, в какие дни мне приходить, и... и все такое.
К примеру, сколько вы мне станете платить.

- Ну, наверное... приходи, когда тебе хочется, - говорит она.

- У мисс Уолтерс я работала с воскресенья по пятницу.

Мисс Селия снова грызет ноготь на мизинце.
- По выходным тебе приходить нельзя.

- Ладно, - лишние рабочие дни мне бы не помешали, но, может, она позволит мне прислуживать на приемах или вроде того. - Тогда с понедельника по пятницу. А в котором часу мне приходить по утрам?

- А как ты хочешь?

Прежде мне выбирать не приходилось. Я прищуриваюсь:
- Может, в восемь? К мисс Уолтерс я приходила в восемь.

- В восемь - просто замечательно, - и стоит, словно ждет, пока я сделаю свой ход.

- Теперь вы должны сказать, в котором часу мне уходить.

- И в котором же?

Я закатываю глаза к потолку.
- Мисс Селия, это вы должны мне сказать. Такой уж порядок.

Она сглатывает, словно это не укладывается у нее в голове. Покончить бы с этим побыстрее, пока она не передумала.

- Например, в четыре, - говорю я. - Буду работать с восьми до четырех, с перерывом на обед.

- Отлично.

- Теперь... нам надо обсудить оплату, - говорю я, шевеля пальцами ног от волнения. Должно быть, она невелика, раз пять служанок уже отказались.

Мы обе молчим.

- Ну же, мисс Селия. Что сказал ваш муж? Сколько вы будете платить?

Она косится на кухонный комбайн, которым наверняка даже не умеет пользоваться, и говорит:
- Джонни не знает.

- Ну ладно. Спросите у него вечером, сколько он станет платить.

- Нет. Джонни не знает, что я решила нанять прислугу.

У меня от удивления отвисает челюсть.
- Как это не знает?

- Я не скажу Джонни, - голубые глаза широко раскрыты, будто она до смерти его боится.

- И что же сделает мистер Джонни, если придет домой и увидит у себя на кухне цветную?

- Прости, но я не могу...

- Я скажу вам, что он сделает, - возьмет тот револьвер и застрелит Минни прямо здесь, на этом немытом полу.

Мисс Селия трясет головой:
- Я ему не скажу.

- Тогда я пошла, - говорю я. Вот дерьмо. Я так и знала, что она ненормальная, сразу поняла, с первой же минуты...

- Я не собираюсь его обманывать, просто мне нужна служанка...

- Еще бы. Предыдущая небось была убита выстрелом в голову.

- Его никогда не бывает дома днем. Ты будешь просто делать уборку и учить меня готовить еду, это займет всего несколько месяцев...

Мои ноздри щекочет запах горелого. Из духовки начинает валить дым.
- А потом, через несколько месяцев, вы что, уволите меня?

- Потом я... скажу ему, - отвечает она, хмурясь при одной мысли об этом. - Прошу тебя... я хочу, чтобы он думал, что я сама справляюсь. Чтобы думал... что я чего-то стою.

- Мисс Селия.., - я качаю головой - просто не верится, что я уже спорю с этой леди, не проработав у нее и двух минут. - По-моему, вы сожгли пирог.

Она хватает тряпку, мчится к духовке и выхватывает пирог.
- Ай! Проклятье!

Я кладу сумку и отодвигаю мисс Селию с дороги.
- Нельзя браться за горячий противень мокрой тряпкой.

Я беру сухое полотенце, выношу обугленный пирог за дверь и ставлю на бетонное крыльцо.

Мисс Селия рассматривает обожженную руку.
- Миссис Уолтерс говорила, что ты отлично готовишь.

- Старушка пару бобов проглотит и говорит, что сыта. Она у меня ничего не ела.

- Сколько она тебе платила?

- Доллар в час, - мне немного стыдно, ведь я проработала у нее пять лет, а получала меньше официальной минимальной зарплаты.

- Значит, я буду платить два.

У меня аж дух захватывает.

- Когда мистер Джонни уходит из дома по утрам? - спрашиваю я, убирая кусок масла, тающий прямо на столе безо всякой тарелки.

- В шесть часов. Он терпеть не может подолгу здесь болтаться. А около пяти приезжает с работы.

Я произвожу в уме подсчеты, и выходит, что даже при меньшем количестве рабочих часов я буду зарабатывать больше. Но если меня застрелят насмерть, я вообще ничего не заработаю.
- Тогда я буду уходить в три. Дам себе два часа форы, чтобы ненароком с ним не столкнуться.

- Хорошо, - кивает она. - Береженого Бог бережет.

На заднем крыльце мисс Селия кидает пирог в бумажный пакет.
- Придется запрятать поглубже в мусорное ведро, чтобы он не увидел, что я опять все спалила.

Я забираю у нее пакет.
- Мистер Джонни ничего не увидет. Я выброшу это по дороге.

- О, спасибо тебе! - мисс Селия качает головой, словно я ей невесть какое доброе дело сделала. Прижимает кулачки к подбородку. Я направляюсь к машине.

Я сажусь на продавленное сиденье Форда, за который Лирой до сих пор выплачивает боссу по двенадцать долларов в неделю. Меня переполняет чувство облегчения. Нам незачем ехать на Северный полюс. Какая жалость для Санта Клауса!

- СИДИ СМИРНО, Минни. Сейчас я научу тебя правилам работы в доме Белой леди.

В тот день мне исполнилось четырнадцать лет. Я сидела за деревянным столиком у мамы на кухне, пожирая глазами карамельный торт, который остывал на подоконнике, еще не покрытый глазурью. День рождения - единственный день в году, когда мне разрешалось есть сколько душе угодно.

Я собиралась бросить школу и в первый раз поступить на настоящую работу. Мама хотела, чтобы я продолжила учебу, пошла в девятый класс - сама-то она всегда мечтала быть учительницей, а не работать в доме мисс Вудры. Но, имея на руках больную сестру и никчемного пьяницу-папашу, мне приходилось помогать маме. Я уже умела делать все по дому. После школы почти вся готовка и уборка были на мне. Но если я пойду работать в чужой дом, кто же будет вести наше хозяйство?

Мама взяла меня за плечи и развернула к себе лицом, а к торту - спиной. Мама у иеня была строгая. С нею шутки были плохи. Никому спуску не давала. Она погрозила пальцем так близко перед моим лицом, что у меня глаза съехались к носу.

- Правило Номер Один, которое нужно соблюдать, когда работаешь на Белую Леди, Минни: никому ни до чего нет дела. Не суй нос в проблемы твоей Белой Леди и не ходи к ней плакаться о своих бедах. Нечем заплатить за свет? Стерла ноги в кровь? Помни одно: белые тебе не друзья. Им на это плевать. А когда мисс Белая Леди застукает своего муженька с соседкой, не лезь не в свое дело, ясно?

- Правило Номер Два: твоя Белая Леди никогда не должна видеть тебя сидящей на ее унитазе. Пусть даже тебе так сильно хочется в туалет, что вот-вот из ушей польется. Если нет отдельной уборной для прислуги, ходи в ту, которой она не пользуется, и тогда, когда ее нет поблизости.

- Правило Номер Три... - мама хватает меня за подбородок и опять поворачивает к себе, потому что торт снова отвлек мое внимание. - Правило Номер Три: когда готовишь для белых, пробуй еду отдельной ложкой. Если сунешь ложку в рот, думая, что никто не смотрит, а потом полезешь ею обратно в кастрюлю - все, можешь выбрасывать свое варево.

- Правило Номер Четыре: пользуйся одной и той же чашкой, вилкой, тарелкой каждый день. Держи их в отдельном шкафчике и предупреди белую женщину, что это твоя посуда.

Правило Номер Пять: ешь только на кухне.

Правило Номер Шесть: не бей ее детей. Белые любят сами их шлепать.

Правило Номер Семь, оно же последнее, Минни. Ты слушаешь? Не смей пререкаться.

- Мама, я знаю, как...

- Ты думаешь, я не знаю, но я-то прекрасно слышу, как ты ворчишь, что не хочешь чистить плиту, что бедной Минни оставили самый маленький кусочек курицы. Нагрубишь белой женщине с утра - к обеду будешь пререкаться на улице.

Я видела, как мама ведет себя, когда мисс Вудра подвозит ее до дому: сплошное "да, мэм", "нет, мэм", "спасибо вам большое, мэм". С чего это я буду так себя вести? Я умею за себя постоять.

- Теперь иди обними маму в честь твоего дня рождения... Боже, Минни, ты здоровенная, как дом.

- Я весь день не жрамши, когда можно будет торт?

- Не говори "не жрамши", разговаривай как следует. Я не для того тебя воспитывала, чтобы ты выражалась как отребье.

В первый день работы в доме моей Белой Леди я съела свой сэндвич с ветчиной на кухне, поставила свою тарелку в отдельный шкафчик. Когда маленькая негодница стащила мою сумку и спрятала в духовку, я не стала шлепать ее под зад.

Но потом Белая Леди сказала:
- Смотри, сперва выстирай всю одежду на руках, а уж после положи в стиральную машину.

Я ответила:
- Вот еще, стану я стирать вручную, когда машинка сама сделает всю работу. К чему зря время тратить?

Белая Леди улыбнулась мне, и спустя пять минут я уже была на улице.

РАБОТАЯ НА МИСС СЕЛИЮ, я буду успевать по утрам собирать детей в школу, а вечером смогу приходить домой пораньше. Мне не удавалось лечь поспать днем с пятьдесят седьмого года, когда родилась Киндра, но при таком графике - с восьми до трех - я смогу делать это хоть каждый день, если захочу. Ни один автобус не ходит туда, где живет мисс Селия, поэтому придется ездить на машине Лироя.

- Я не позволю тебе брать мою машину каждый день, женщина! А вдруг меня поставят в дневную смену и надо будет...

- Она каждую пятницу станет платить мне семьдесят долларов наличными, Лирой.

- Ладно уж, возьму велосипед Шугар.

Во вторник, на следующий день после собеседования, я оставляю машину подальше от дома мисс Селии, за поворотом, чтобы ее не было видно. Быстро иду по пустой дороге к дому. Других машин нет.

- Мисс Селия, я пришла! - в то первое утро я заглядываю в спальню, а она тут как тут - сидит на застеленной кровати при полном макияже и в таком наряде, будто собралась на вечеринку, читает дрянной Голливуд-Дайджест, словно это Священное Писание.

- Доброе утро, Минни! Я так рада тебя видеть! - говорит она, и я прихожу в ярость от такого дружелюбия со стороны белой леди.

Я оглядываю спальню, прикидывая объем работы. Она просторная, застелена ковром кремового цвета, с большой кроватью под желтым балдахином и двумя пухлыми креслами, тоже желтыми. И здесь прибрано - по полу не разбросана одежда, постель заправлена, на кресле - аккуратно сложенный плед. Но я смотрю, наблюдаю. Я чувствую: что-то не так.

- Когда будет первый урок кулинарии? - спрашивает она. - Можно начать прямо сегодня?

- Лучше через несколько дней, после того, как вы сходите в магазин и купите все, что нужно.

Она секунду обдумывает это, отвечает:
- Может, ты сама съездишь, Минни, ты ведь знаешь, что покупать.

Я смотрю на нее. Обычно белые женщины любят сами делать покупки.
- Ладно, съезжу с утра.

Я замечаю маленький розовый коврик, постеленный поверх кремового ковра перед дверью в ванную. Я не дизайнер, но знаю, что розовый коврик не сочетается с желтой комнатой.

- Мисс Селия, прежде чем начать, я должна у вас спросить: когда именно вы планируете рассказать обо мне мистеру Джонни?

Она не сводит глаз с журнала у себя на коленях.
- Ну, через несколько месяцев. Когда научусь готовить, и вообще...

- Несколько - в смысле два?

Она покусывет накрашенные губы.
- Я думаю, скорее... четыре.

Что-о-о? Я не собираюсь четыре месяца прятаться, как беглая преступница.
- То есть даже не в этом году? Ну нет, мэм, скажите ему до Рождества.

Она вздыхает:
- Ну, хорошо. Только прямо перед Рождеством.

Я прикидываю.
- Значит, сто... шестнадцать дней. Вы расскажете ему через сто шестнадцать дней.

Она озабоченно хмурится. Не ожидала, верно, что служанка так сильна в арифметике. Наконец говорит:
- Ладно.

Затем я прошу ее выйти в гостиную, чтобы я могла прибрать здесь. Когда она уходит, я снова осматриваю комнату, такую опрятную с виду. Медленно-медленно открываю шкаф - и точно: мне на голову вываливается штук сорок пять различных предметов. Потом заглядываю под кровать и нахожу там столько грязной одежды, словно она не стирала несколько месяцев.

В каждом ящике комода хаос, в каждом уголке спрятаны грязные вещи и скомканные чулки. Я обнаруживаю пятнадцать коробок новых рубашек для мистера Джонни, купленных, чтобы он не догадался, что она не умеет ни стирать, ни гладить. Наконец я приподнимаю этот непонятный коврик. Под ним большое, глубоко въевшееся пятно цвета ржавчины. Меня передергивает.

ПОСЛЕ ОБЕДА мы с мисс Селией составляем меню на неделю, и на следующее утро я еду за продуктами. Это отнимает у меня немало времени, ведь приходится тащиться в супермаркет для белых "Джитни Джангл", а не в "Пигли Вигли" для цветных, хоть он и в моем районе. Уж наверное, она не станет есть продукты из гастронома для цветных, и, честно сказать, я ее не виню - у картошки там глазки длиной в дюйм, а молоко почти прокисшее. Придя на работу, я готовлюсь оправдываться по поводу опоздания, но она все так же сидит на кровати и улыбается как ни в чем не бывало. Опять нарядилась, а сама никуда не выходит. Пять часов кряду сидит и читает журналы. Встает только затем, чтобы выпить молока или пописать. Но я не задаю вопросов. Я всего лишь служанка.

Прибравшись на кухне, я иду в столовую. Останавливаюсь в дверях и пристально смотрю на этого гризли. Росту в нем футов семь, зубы оскалены. Когти длинные, загнутые, как у ведьмы. У лап лежит охотничий нож с костяной рукояткой. Приблизившись, я вижу, что шерсть у него свалялась от пыли, а между челюстей паутина.

Сначала я пробую смахнуть пыль метелкой, но она слежалась и въелась в мех. Так я его только взлохмачу. Тогда я беру тряпку и пытаюсь стереть пыль, взвизгивая всякий раз, как жесткая шерсть касается руки. Ох уж эти белые. Мне приходилось и холодильники мыть, и задницы подтирать, но откуда, скажите на милость, мне знать, как почистить этого проклятого медведя?

Я иду за пылесосом. И он прекрасно справляется с задачей: грязи как не бывало, правда, кое-где я перестаралась и малость проредила ему мех.

Покончив с медведем, я вытираю пыль с красивых книжек, которые никто не читает, чищу пуговицы старинного мундира и серебряный пистолет. На столе стоит свадебная фотография мисс Селии и мистера Джонни в золотой рамке. Я разглядываю ее, хочу понять, что он за человек. Была у меня надежда, что он толстый и коротконогий - вдруг придется спасаться бегством, но он совсем не такой. Он высокий, крепкий и плотный. И я его знаю. О Боже. Это тот самый, что несколько лет ухаживал за мисс Хилли, когда я начала работать у мисс Уолтерс. Я никогда с ним не говорила, но видела не раз. Я начинаю трястись от страха, потому что один этот факт уже многое о нем говорит.

В ЧАС ДНЯ мисс Селия заявляется на кухню и сообщает, что готова к первому уроку кулинарии. Она усаживается на табурет. На ней обтягивающий красный свитер, красная юбка и столько косметики, что любая шлюха позавидует.

- Что вы умеете готовить? - спрашиваю я.

Она задумывается, морщит лоб.
- Давай лучше начнем с самого начала.

- Ну, должны же вы хоть что-то уметь. Чему вас мама учила?

Она смотрит на собственные ноги в сетчатых чулках и отвечает:
- Я умею печь кукурузные лепешки.

Я не могу сдежать смех.
- А что еще, кроме кукурузных лепешек?

- Могу варить картошку, - ее голос звучит еле слышно, - и овсянку. Там, где я выросла, не было электричества. Но я хочу научиться готовить как положено. На настоящей плите.

Боже мой. Я в жизни не встречала белого человека, который был бы беднее меня, кроме разве что сумасшедшего мистера Уолли, что живет за магазином кормов в Кэнтоне и питается кошачьей едой.

- И вы каждый день пичкаете мужа овсянкой и кукурузными лепешками?

Мисс Селия кивает.
- Но ты ведь научишь меня готовить как надо, да?

- Попробую, - отвечаю я, хотя мне в жизни не приходилось учить белую женщину и я не знаю, с чего начать. Я подтягиваю чулки, раздумывая. Наконец тыкаю пальцем в банку на столе.

- Если уж учиться готовить, вот главное, что нужно знать.

- Это же просто жир, разве нет?

- Нет, это не просто жир, - говорю я. -Это важнейшее кулинарное изобретение после майонеза в банках.

- Что же такого особенного в.., - она морщит нос, - свином жире?

- Он не свиной, а растительный, - ну кем нужно быть, чтобы не знать, что такое "Криско"? - Вы и представить не можете, сколько всего можно делать с помощью вот этой банки.

Она пожимает плечами:
- Жарить?

- Не только жарить. У вас когда-нибудь в волосах застревало что-то липкое, типа жвачки? - я стучу пальцем по банке "Криско". - Да-да, "Криско". Помажьте им малышу попку - и не будете знать, что такое сыпь от подгузников, - я шлепапю три ложки жира на черную сковороду. - Да что там, мне случалось видеть, как леди мазали им себе кожу под глазами, а мужьям - шершавые пятки.

- Какое красивое, - говорит она. - Как белая глазурь для торта.

- Им можно отчистить грязь, которая осталась от ценника, смазать скрипучие дверные петли. А если отключится свет, воткните сюда фитиль - будет гореть, как свечка.

Я включаю газ, и мы смотрим, как жир тает на сковороде.
- И после всего этого на нем можно еще и жарить курицу.

- Ясно, - говорит она с сосредоточенным видом. - А дальше что?

- Курица замочена в кефире, - говорю я. - Теперь приготовим смесь для панировки.
Я насыпаю в двухслойный бумажный пакет муки, соли, еще соли, черного перцу, паприки и добавляю щепотку кайенского перца.

- Теперь кладите курицу в пакет и трясите.

Мисс Селия кладет в пакет сырое куриное бедрышко и трясет из стороны в сторону.
- Вот так? Как в рекламе "Шейк-н-Бейк" по телевизору?

- Да, - говорю я и провожу языком по зубам, потому что это самое настоящее оскорбление. - Совсем как в рекламе.
Но тут я замираю.Я слышу на улице звук автомобильного мотора. Я стою не двигаясь и слушаю. Вижу, как расширяются глаза мисс Селии - она тоже прислушивается. Мы думаем об одном и том же: а вдруг это он? Куда мне прятаться?

Машина проезжает мимо. Мы обе переводим дух.

- Мисс Селия, - сквозь зубы говорю я, - почему вы не можете рассказать мужу обо мне? Разве он сам не догадается, когда стряпня станет вкусной?

- О, а я и не подумала! Может, надо, чтобы курица немножко пригорела?

Я искоса смотрю на нее. Не буду я жечь курицу. Она не ответила на вопрос, но скоро я все из нее вытяну.

Я осторожно выкладываю темное мясо на сковороду. Жир весело шипит, и мы смотрим, как бедрышки и ножки покрываются золотистой корочкой. Я перевожу взглад на мисс Селию, и она улыбается.

- Что такое? У меня грязь на лице?

- Нет, - отвечает она, и ее глаза наполняются слезами. - Я просто очень благодарна тебе.

Я отодвигаю руку от ее ладони.
- Мисс Селия, вам и без меня есть за что судьбу благодарить.

- Знаю, - она с каким-то отвращением на лице оглядывает свою роскошную кухню. - Я и не мечтала обо всем этом.

- Да, повезло вам.

- Я в жизни не была так счастлива.

На этом я прекращаю расспросы. С виду-то она, может, и счастлива, а в душе, похоже, не очень.

ВЕЧЕРОМ Я ЗВОНЮ ЭЙБИЛИН.

- Мисс Хилли вчера была у мисс Лифолт, - говорит она. - Все выспрашивала, не знает ли кто, где ты работаешь.

- Господи, если она узнает, точно все испортит. - Прошло уже две недели с того времени, как я сотворила с этой женщиной Ужасный Кошмар. Она была бы просто счастлива увидеть, как меня с треском уволят.

- А что сказал Лирой, когда узнал про новую работу? - спрашивает Эйбилин.

- Ну, перед детьми-то он расхаживал по кухне гоголем, - говорю я. - Вроде как он один в семье добытчик, а я работаю только забавы ради. Зато вечером, в постели, я думала, мой бычара-муженек расплачется.

Эйбилин смеется.
- Да, Лирою гордости не занимать.

- Только бы мистер Джонни меня не застукал.

- И она так и не сказала, почему не хочет, чтобы он знал?

- Сказала только, что хочет, чтобы он думал, будто она сама справляется с готовкой и уборкой. Да только дело не в этом. Она что-то от него скрывает.

- Надо же, как забавно вышло. Мисс Селия не может никому рассказать, а то слухи дойдут до мистера Джонни. Так что мисс Хилли не узнает, потому что мисс Селия не может никому рассказать. Все складывается лучше не придумаешь!

- Угу, - только и говорю я. Не хочу показаться неблагодарной, ведь это Эйбилин нашла мне место. Но у меня не идет из головы мысль, что я нажила себе лишние неприятности - мало мне мисс Хилли, так теперь еще и мистер Джонни на мою голову.

- Минни, я все хочу тебя спросить, - Эйбилин прокашливается. - Знаешь эту, мисс Скитер?

- Такая высокая, приходила играть в бридж к мисс Уолтерс?

- Да, что ты о ней думаешь?

- Не знаю, просто белая, как и все они. А что? Что она про меня говорила?

- Про тебя ничего, - отвечает Эйбилин. - Просто она... несколько недель назад... почему-то я все думаю об этом. Она меня кое о чем спросила. Не хочу ли я что-то изменить. Никогда еще белая женщина не спрашивала...

Но тут из спальни вваливается Лирой, чтобы выпить кофе перед ночной сменой.

- Черт, он проснулся, - шепчу я. - Говори быстрей.

- Да ладно, не бери в голову. Это все ерунда, - говорит Эйбилин.

- Да что такое? В чем дело? Что тебе сказала эта леди?

- Так, пустая болтовня. Чушь какая-то.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20855/68528

Переводчики: Waterlily