Готовый перевод The Help / Прислуга (Кэтрин Стокетт): Эйбилин. Глава 7

ЭЙБИЛИН
ГЛАВА 7

ЖАРА наконец спадает к середине октября, на дворе прохладно - пятьдесят градусов. По утрам сиденье унитаза совсем холодное, я прямо вздрагиваю, когда сажусь. Мой туалет - просто маленькая комнатка в гараже. Внутри - унитаз да маленький умывальник на стене. Лампочка с цепочкой. Бумагу приходится класть на пол.

Когда я прислуживала мисс Колье, у нее дверь в гараж вела прямо из дома, так что не надо было выходить на улицу. Там, где я работала до нее, было целое помещение для прислуги, с маленькой спальней на случай, если я останусь ночевать. А здесь мне приходится идти через двор, даже если погода плохая.

Во вторник, в полдень, я выхожу пообедать на заднее крыльцо, сажусь на прохладный бетон. Трава тут у мисс Лифолт растет не очень хорошо. Почти весь двор в тени развесистой магнолии. Я заранее знаю, что это дерево будет как убежище для Мэй Мобли. Лет через пять она станет прятаться там от мисс Лифолт.

Через какое-то время ко мне выходит Мэй Мобли. В ручонке у нее недоеденный гамбургер. Она улыбается и говорит:
- Вкусно!

- А ты почему не кушаешь с мамой? - спрашиваю я, хоть и знаю, почему. Она лучше будет сидеть здесь с прислугой, чем в доме с мамашей, которая смотрит куда угодно, только не на нее. Она вроде тех цыплят, что по ошибке начинают ходить за утками.

Мэй Мобли тычет пальчиком в птиц, что готовятся к зиме, чирикают в сером фонтанчике:
- Тички! - и роняет гамбургер на ступеньку.
Откуда ни возьмись выбегает старый охотничий пес Оби, на которого вечно никто не обращает внимания, и хватает гамбургер. Я вообще-то не особо люблю собак, но этот пес совсем жалкий. Я глажу его по голове. Небось никто не ласкал беднягу с самого Рождества.

Увидев пса, Мэй Мобли взвизгивает и хочет схватить его за хвост. Хвост мотается у нее перед лицом, но она все-таки ухитряется ухватить его. Бедолага скулит и смотрит на нее этакими жалобными глазами, вывернув шею и задрав брови. Кажется, вот-вот попросит человеческим голосом отпустить его. Он не кусается.

Чтобы она отстала от него, я говорю:
- Мэй Мобли, а где твой хвостик?

И точно, она бросает пса и хочет рассмотреть свою попку. Ротик приоткрыт, ей не верится, что у нее есть хвост, а она и не знала. Она крутится на месте, пытаясь разглядеть его.

- Нет у тебя хвостика, - я смеюсь и подхватываю ее, пока она не свалилась с крыльца. Пес нюхает ступеньки, ищет, не осталось ли гамбургера.

Забавные они, эти малыши, вечно верят всему, что им ни скажешь. Тэйт Форест, которого я нянчила много-много лет назад, подошел ко мне возле "Джитни" на той неделе, обнял, так рад был меня видеть. Теперь он уж взрослый. Я спешила к мисс Лифолт, а он давай смеяться, вспоминать, как я дурачила его, когда он был маленький. Как у него в первый раз в жизни затекла нога, он стал плакать, что ногу колет, а я сказала, что нога уснула и храпит. И как говорила ему, чтоб не пил кофе, а то, мол, станет цветным. Он сказал, что до сих пор в рот не берет кофе, а ему уже двадцать один год.Так здорово видеть, что дети выросли и у них все ладно.

- Мэй Мобли! Мэй Мобли Лифолт!

Мисс Лифолт только сейчас заметила, что ребенка нет с ней в комнате.
- Она здесь, со мной, мисс Лифолт! - кричу я сквозь сетчатую дверь.

- Я же велела тебе сидеть в своем стульчике, Мэй Мобли! Ну почему у всех моих подруг дети - ангелы, а у меня - ты!
Но тут звонит телефон, и я слышу стук ее каблуков - пошла взять трубку.

Я смотрю на Малышку и вижу, что она наморщила лобик. Соображает изо всех сил.

Я глажу ее щечку:
- Ты чего, детка?

Она говорит:
- Мэй Мо плохая.

Она говорит так, как будто это факт, и у меня внутри все разрывается.

- Мэй Мобли, - говорю я, потому что хочу кое-что испробовать. - Ты умная девочка?

Она смотрит на меня, не знает, что сказать.

- Ты умная девочка, - повторяю я.

Она говорит:
- Мэй Мо умная.

Я говорю:
- Ты добрая девочка?

Она все смотрит на меня. Ей всего два года, она еще не знает, какая она есть.

Я говорю:
- Ты добрая девочка.
И она кивает, повторяет за мной. Но прежде чем я успеваю сказать что-то еще, она вскакивает и принимается с хохотом гонять по двору несчастного пса, а я начинаю думать - что если я стану каждый день говорить ей, что она хорошая?

Она оборачивается ко мне, стоя у фонтанчика, улыбается, кричит:
- Привет, Эйби! Я тебя люблю, Эйби!
Я смотрю, как она резвится, а в груди трепещет щекочущее чувство, нежное, как взмах крыльев бабочки. То же чувство, что я испытывла, когда смотрела на Трилора. Приходят печальные воспоминания.

Спустя какое-то время Мэй Мобли подходит ко мне, прижимается щечкой и так стоит, словно понимает. что мне плохо. Я обнимаю ее, шепчу:
- Ты умная девочка. Ты добрая девочка, Мэй Мобли. Слышишь?
И я все твержу это. пока она не начинает повторять за мной.

СЛЕДУЮЩИЕ НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ очень важны для Мэй Мобли. Даже если хорошенько подумать, вы, верно, не сможете вспомнить, когда в первый раз сходили на унитаз, а не в подгузник. И наверняка не помните, кто вас этому научил. Уж сколько я ребятишек вынянчила, да что-то никто из них не подошел ко мне и не сказал: "Эйбилин, спасибо тебе большое, что приучила меня ходить на горшок."

Это не так-то просто. Если начнешь приучать малыша к горшку раньше времени, толку не будет. Он ничего не поймет и станет думать, что он плохой. Но Малышка уже готова, я знаю. Она и сама знает, что готова. Но, Боже мой, она меня совсем загоняла. Посажу ее на деревянное детское сиденье, специальное, чтобы ее попка не провалилась в унитаз, только отвернусь - а она уже соскочила и побежала.

- Хочешь пи-пи, Мэй Мобли?

- Нет!

- Ты два стакана сока выпила! Ты точно хочешь пи-пи!

- Не-е-ет!

- Я дам тебе печенье, если пописаешь.

С минуту мы смотрим друг на друга. Она начинает поглядывть на дверь. И что-то я не слышу, чтобы в унитазе что-нибудь происходило. Обычно я могу приучить малыша недели за две. Но это если его родители мне помогают. Мальчики должны видеть, как их папы делают это стоя, а девочки - как мамы садятся на унитаз. Мисс Лифолт не подпускает дочку к себе, когда идет в туалет, в этом-то и проблема.

- Ну пожалуйста, ради меня, Малышка.

Она выпячивает губу и мотает головой.

Мисс Лифолт ушла в парикмахерскую, а то я снова попросила бы ее показать дочке пример, хоть эта женщина и сказала "нет" уже пять раз. В прошлый раз, когда она отказалась, я совсем уже собралась сообщить ей, сколько детей я вынянчила за свою жизнь, и спросить, скольких воспитала она, но потом я просто сказала "хорошо", как всегда.

- Я дам тебе два печенья! - говорю я, хотя ее мамаша вечно ругает меня за то, что я ее раскармливаю.

Мэй Мобли мотает головой и говорит:
- Ты пи-пи!

Не могу сказать, что прежде этого не слышала, но обычно я ухитряюсь выкрутиться. Однако я знаю, что ей нужно увидеть, как это делается, прежде чем она сделает дело сама. Я говорю:
- Мне не хочется.

Мы смотрим друг на друга. Она тычет в меня пальцем и повторяет:
- Ты пи-пи!

Дальше она начинает хныкать и вертеться, потому что ей жестко сидеть на деревянном сиденье, и я понимаю, что должна сделать. Только вот не знаю, как. Отвести ее в гараж в мой туалет или сходить в этот? А вдруг мисс Лифолт придет домой, а я сижу на этом унитазе? Ох и скандал будет!

Я снова надеваю ей подгузник, и мы идем в гараж. Из-за дождя тут пахнет сыростью. Даже при включенном свете здесь темно, и на стенах нет красивых обоев, как в доме. Да и стен-то толком нет, просто сколоченные вместе листы фанеры. А вдруг она испугается?

- Ну. Малышка, вот мы и пришли. Это туалет Эйби.

Она заглядывает внутрь, и ее ротик принимает форму колечка "Чирио". Она говорит:
- О-о-о-о-о!

Я снимаю трусы, писаю по-быстрому, подтираюсь и одеваюсь прежде, чем она успевает что-нибудь разглядеть. Потом сливаю воду.

- Вот так ходят в туалет, - говорю я.

Ну и изумление! Рот открыт, словно чудо узрела. Я выхожу и не успеваю глазом моргнуть, а эта обезьянка уже стянула подгузник, вскарабкалась на унитаз, держась руками, чтоб не провалиться внутрь, и пописала.

- Мэй Мобли! Ты сделала пи-пи! Вот умница!
Она улыбается, а я подхватываю ее, пока она не нырнула внутрь. Мы бежим в дом, и она получает два печенья.

Позже я сажаю ее на горшок, и она снова писает. Это самое сложное - первые несколько раз. К концу дня я по-настоящему довольна. Она уже хорошо болтает, и нетрудно догадаться, какое сегодня слово дня.

- Что Малышка сегодня сделала?

Она говорит:
- Пи-пи!

- Что напишут в учебниках по истории про сегодняшний день?

Она говорит:
- Пи-пи!

Я говорю:
- Чем пахнет от мисс Хилли?

Она говорит:
- Пи-пи!

Но я уже корю себя. Это было не по-христиански, да и страшновато - вдруг она это повторит.

БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ приходит мисс Лифолт с пышной прической. Она сделала химию, и от нее пахнет шатырным спиртом.

- Угадайте-ка, что сегодня сделала Мэй Мобли! - говорю я. - Сходила по-маленькому на унитаз.

- О, прекрасно!
Она обнимает дочку - нечасто я такое вижу. И я знаю, что мисс Лифолт искренне рада, потому что она не любит менять подгузники.

Я говорю:
- Теперь вы должны следить, чтобы она ходила на горшок. Она совсем запутается, если вы не станете так делать.

Мисс Лифолт улыбается и говорит:
- Хорошо.

- Посмотрим, может, она сходит еще раз, пока я не ушла.
Мы идем в туалет. Я снимаю с нее подгузник и сажаю на унитаз. Но Малышка мотает головой.

- Давай, Мэй Мобли, покажи маме, как ты умеешь!

- Не-е-е-ет!

В конце концов я ставлю ее на ноги.
- Ничего, ты сегодня и так молодец.

Но мисс Лифолт выпятила губы, сопит и хмурится. Прежде чем я успеваю надеть подгузник, Малышка улепетывает со всех ног. Голенькая белая кроха бежит по дому. Вот она на кухне. Вот открывает заднюю дверь, вот она уже в гараже, тянется к ручке двери моего туалета. Мы бежим следом, мисс Лифолт грозит пальцем на ходу. Голос у нее в десять раз визгливее, чем обычно:
- Это не твой туалет!

Малышка трясет головой:
- Мой туалет!

Мисс Лифолт хватает ее, шлепает по ляжке.

- Мисс Лифолт, она сама не знает, что делает...

- Сейчас же в дом, Эйбилин!

Хоть мне и не хочется, я иду на кухню. Стою посередине, оставив дверь открытой.

- Я не для того тебя воспитывала, чтоб ты ходила в туалет для цветных! - доносится до меня шипение.
Она думает, я не слышу, а я думаю: "Леди, вы вообще не воспитывали своего ребенка."

- Там грязно, Мэй Мобли! Ты подцепишь заразу! Нельзя, нельзя, нельзя! - и я слышу, как она снова и снова шлепает Малышку по голым ножкам.

Секунду спустя мисс Лифолт втаскивает ее в дом, как мешок с картошкой. Я ничего не могу поделать, только смотрю. Кажется, сердце сейчас выскочит из горла. Мисс Лифолт плюхает Мэй Мобли на пол перед телевизором, шагает в свою комнату и захлопывает дверь. Я иду к Малышке и обнимаю ее. Она все еще плачет и явно ничего не понимает.

- Прости меня, Мэй Мобли, - шепчу я ей.
Кляну себя на чем свет стоит за то, что повела ее туда. Что еще сказать - не знаю и просто прижимаю ее к себе.

Мы сидим и смотрим мультики, когда выходит мисс Лифолт и говорит, что мне давно пора домой. Я кладу в карман десять центов на автобус. Еще раз обнимаю Мэй Мобли, шепчу:
- Ты умная девочка. Ты хорошая девочка.

Пу пути домой я не замечаю больших белых домов, проплывающих за окном. Не разговариваю с другими служанками. Я все вижу, как Малышку наказывают из-за меня. Вижу, как она слушает слова мисс Лифолт о том, что я грязная, заразная.

Автобус мчится по Стэйт-Стрит. Мы проезжаем мост Вудроу Уилсон. Челюсти у меня так стиснуты, что, кажется, зубы вот-вот сломаются. Я чувствую, как во мне растет семя горечи, что было посеяно после смерти Трилора. Мне хочется крикнуть, громко, чтобы услышала Малышка, что цветной - не значит грязный, что негры никакие не заразные. Я мечтаю отдалить момент - а он наступает в жизни каждого белого ребенка - когда она начнет думать, что цветные хуже белых.

Мы поворачиваем на Фэриш, и я встаю, потому что сейчас будет моя остановка. Я молю Бога, чтобы ее момент еще не настал. Молю, чтобы Он дал мне еще время.

ВСЕ СПОКОЙНО несколько недель. Мэй Мобли теперь носит трусики, как большая. У нее почти не случается неприятностей. После происшествия в гараже мисс Лифолт стала проявлять большой интерес к приучению Мэй Мобли к туалету. Даже позволила ей смотреть. как она сидит на унитазе, показала белый пример. И все же несколько раз, когда ее матери не было дома, она пыталась сходить в мой туалет. Иногда она успевает сделать это, прежде чем я успеваю ей запретить.

- Привет, мисс Кларк!
На заднее крыльцо поднимается Роберт Браун, парень, что приводит в порядок двор мисс Лифолт. На улице приятная прохлада. Я открываю сетчатую дверь.

- Как дела, сынок? - говорю я, похлопывая его по плечу. - Говорят, ты взялся убирать все дворы на этой улице.

- Да, мэм. Со мной еще двое парней, газоны подстригают.
Он ухмыляется. Это красивый парень, высокий, с короткой стрижкой. Они с Трилором вместе учились в школе. Дружили, в бейсбол частенько играли. Я прикасаюсь к его руке, мне нужно снова ощутить ее тепло.

- Как бабушка? - спрашиваю я.
Я так люблю Лувинию, добрей ее на свете нет. Они с Робертом вместе были на похоронах. Это напоминает мне о том, что будет на следующей неделе. Худший день в году.

- Здоровее меня, - он улыбается. - Я к вам зайду в субботу, траву подстригу.

Раньше траву у меня всегда подстригал Трилор. А сейчас это делает Роберт, его даже просить не надо, и денег никогда не берет.
- Спасибо, Роберт. Спасибо большое.

- Если что понадобится, звоните, ладно, мисс Кларк?

- Спасибо, сынок.

Я слышу звонок в дверь и вижу у дома машину мисс Скитер. Мисс Скитер в этом месяце каждую неделю приезжает к мисс Лифолт, чтобы я помогла ей ответить на вопросы мисс Мирне. Она спрашивает, как отчистить известковый налет, и я говорю - с помощью винного камня. Она спрашивает, как выкрутить лампочку, что сломалась в патроне, и я говорю - с помощью сырой картофелины. Она спрашивает, что произошло между их бывшей служанкой Константиной и ее матушкой, и я холодею. Я подумала несколько недель назад, что если расскажу ей кое-что, о том, что у Константины была дочь, то она оставит меня в покое. Но мисс Скитер все продолжает задавать мне вопросы. Она явно не понимает, почему цветная женщина не может растить белокожего ребенка в Миссисипи. Это трудная и одинокая жизнь - ни туда, ни сюда.

Каждый рез, когда мисс Скитер заканчивает расспрашивать меня, как отчистить то, починить это или куда подевалась Константина, мы говорим и о других вещах. Мне нечасто случалось вот так болтать со своими хозяйками или их подружками. Неожиданно для себя я рассказываю ей, что Трилор учился только на "хорошо" и "отлично", что новый священник в церкви меня раздражает, потому что шепелявит. Все это мелочи, но я обычно не говорю об этом с белыми.

Сегодня я пытаюсь объяснить ей, в чем разница между настоящей чисткой серебра и "маканием" в специальный раствор, говорю, что только в простецких домах серебро "макают", потому что это быстрее. Да что-то толку мало. Мисс Скитер наклоняет голову набок, морщит лоб.
- Эйбилин, помнишь, ты говорила о... задумке Трилора?

Я киваю, чувствую укол. Не надо было делиться эти с белой женщиной.

Мисс Скитер прищуривается, совсем как в тот раз, когда заговорила о туалетах.
- Я много думала об этом. Я хочу поговорить с тобой...

Но не успевает она закончить, как в кухню входит мисс Лифолт, видит, как Малышка играет с моей расческой из сумочки, и говорит, что, может, стоит сегодня искупать Мэй Мобли пораньше. Я прощаюсь с мисс Скитер и иду наполнять ванну.

Я СТРАШИЛАСЬ ЭТОГО ВЕСЬ ГОД, и вот наконец пришло восьмое ноября. За всю ночь я, наверное, поспала часа два. Встаю с рассветом и ставлю на плиту кофейник. Спину ломит, когда я наклоняюсь, чтобы натянуть чулки. Иду к двери, и тут звонит телефон.

- Просто хотела узнать, как ты. Спала хоть?

- Все нормально.

- Вечером принесу тебе карамельный торт. И смотри, ничего не делай, просто сядь за стол и съешь его весь на ужин.
Я пытаюсь улыбнуться, но что-то не получается. Говорю Минни "спасибо".

В этот день три года назад погиб Трилор. Но по календарю мисс Лифолт сегодня все равно день мытья полов. Через две недели День Благодарения, и мне нужно сделать много дел. Я драю полы все утро и в обед, пока идут двенадцатичасовые новости. Я пропускаю мой сериал, потому что леди собрались в гостиной обсудить подготовку к Благотоврительному Балу, а мне нельзя включать телевизор, когда в доме гости. Ну и ладно. У меня все мышцы дрожат от утсалости. Но я не хочу останавливаться.

Около четырех часов на кухню приходит мисс Скитер. Не успевает она даже поздороваться, как за ней вбегает мисс Лифолт.
- Эйбилин, я только что узнала, что миссис Фредерикс завтра приедет из Гринвуда и останется у нас до Дня Благодарения. Отполируй серебро и постирай все гостевые полотенца. К завтрашнему дню я составлю для тебя список других дел.

Мисс Лифолт качает головой, глядя на мисс Скитер, словно сокрушается о своей тяжелой доле, и выходит прочь. Я иду в гостиную и достаю столовое серебро. Господи, я уже без сил, а к следующей субботе надо быть готовой обслуживать Бал. Минни не придет. Она слишком боиться встречаться с мисс Хилли.

Мисс Скитер все ждет меня на кухне, когда я возвращаюсь. В руке у нее письмо к мисс Мирне.

- Хотите спросить про уборку? - вздыхаю я. - Спрашивайте.

- Вообще-то нет. Я просто... я хотела тебя спросить... в прошлый раз...

Я выдавливаю немного крема "Пайн-Ола" и начинаю натирать им серебро - узор с розочками, края, ручку. Боже, пусть скорее наступит завтра. Я не пойду на могилу. Не могу, слишком тяжело...

- Эйбилин, ты хорошо себя чувствуешь?

Я останавливаюсь, поднимаю голову. Оказывается, мисс Скитер все это время говорила со мной.

- Извините, я просто... задумалась.

- У тебя был такой печальный вид.

- Мисс Скитер...
Я чувствую, как глаза наполняются слезами, потому что три года- это слишком мало. И ста лет не хватит.
- Можно, я помогу вам ответить на вопросы завтра?

Мисс Скитер хочет что-то сказать, но останавливается.
- Ну конечно. Надеюсь, тебе станет лучше.

Покончив с серебром и полотенцами, я говорю мисс Лифолт, что мне нужно домой, хотя до окончания моего рабочего дня еще полчаса и она вычтет их у меня из жалованья. Она открывает рот, словно хочет возразить, и мне приходится соврать, что меня стошнило, и тогда она меня отпускает. Потому что, за исключением собственной матери, мисс Лифолт ничего так не боится, как негритянской заразы.

- ЗНАЧИТ, ТАК, я вернусь через тридцать минут. Подъеду ровно в девять сорок пять, - говорит мисс Лифолт, высунувшись из окна машины. Мисс Лифолт привезла меня в "Джитни 14", чтобы я купила все, что нужно для Дня Благодарения.

- Только чек принеси, - говорит мисс Фредерикс, старая злюка-мамаша мисс Лифолт. Они все втроем сидят на переднем сиденье, Мэй Мобли втиснута посередине, и вид у нее такой несчастный, словно ей собираются сделать укол от столбняка. Бедняжка. Мисс Фредерикс в этот раз приехала на две недели.

- Смотри не забудь индейку, - говорит мисс Лифолт. - И две банки клюквенного соуса.

Я улыбаюсь. Я готовлю для белых ужин на День Благодарения всего лишь с тех пор, как Кельвин Кулидж был президентом.

- Прекрати ерзать, Мэй Мобли. - рявкает мисс Фредерикс, - или я тебя ущипну.

- Мисс Лифолт, давайте я возьму ее с собой в магазин. Поможет мне с покупками.

Мисс Фредерикс собирается возразить, но мисс Лифолт говорит:
- Забирай.
И не успеваю я глазом моргнуть, а Малышка уже переползла через ноги мисс Фредерикс и карабкается через окно ко мне, словно я сам Господь-Спаситель. Я сажаю ее себе на бедро, и они уезжают в сторону Фортификейшн-Стрит, а мы с Малышкой хихикаем, как пара школьниц.

Я открываю металлическую дверь, беру тележку и сажаю туда Мэй Мобли, просунув ее ножки в отверстия. Когда я в белой униформе, мне можно делать покупки в этом "Джитни". Я тоскую по прежним временам, когда можно было просто выйти на Фортификейшн-Стрит, а там стояли фермеры с тачками и выкрикивали:
- Сладкий картофель, бобы, фасоль, окра! Свежие сливки, сметана, сыр, яйца!
Но Джитни тоже сойдет. По крайней мере там мощные кондиционеры.

- Ну, Малышка, давай посмотрим, что нам нужно.

В овощном отделе я выбираю шесть сладких картофелин, три горсти фасоли. В мясном - кусок копченой ветчины. В магазине светло и чисто. Не то что в цветном "Пиггли Виггли", где пол посыпан опилками. Здесь в основном белые леди, уже причесанные и налакированные к завтрашнему дню. Пять или шесть служанок, все в белых униформах, делают покупки.

- Красный соус! - говорит Мэй Мобли, и я даю ей в руки банку клюквы.
Она улыбается ей, как старой подружке. Она обожает красный соус. В бакалейном отделе я загружаю в тележку двухфунтовый пакет соли - замариновать индейку. Я считаю часы на пальцах - десять, одиннадцать, двенадцать. Чтобы продержать птицу в соленой воде четырнадцать часов, я положу ее в ведро сегодня около трех. А завтра приду к мисс Лифолт к пяти утра и буду готовить индейку шесть часов. Я уже напекла два противня кукурузного хлеба и оставила подсохнуть на столе, чтобы стал хрустящим. Яблочный пирог осталось только поставить в духовку, бискивты сделаю с утра.

- Готова к завтрашнему дню, Эйбилин?
Я оборачиваюсь и вижу Фрэнни Кутс. Она ходит в ту же церковь, что и я, а работает у мисс Кэролайн на Мэншип.
- Привет, лапочка! Какие у тебя пухленькие ножки! - говорит она Мэй Мобли.
Мэй Мобли облизывает банку клюквы.

Фрэнни Кутс наклоняется ко мне и говорит:
- Слышала, что сегодня случилось с внуком Лувинии Браун?

- С Робертом? - говорю я. - Который газоны стрижет?

- Зашел в туалет для белых в "Пинчмэн Лон энд Гарден". Говорят, там никакой таблички не было. Двое белых парней погнались за ним и избили монтировкой.

О нет! Только не Роберт!
- Он... он...

Фрэнни качает головой.
- Ничего не известно. Он в больнице. Говорят, ослеп.

- О Боже, нет!
Я закрываю глаза. Лувиния - самый чистый и добрый человек на свете. Она воспитала Роберта после смерти дочери.

- Бедная Лувиния! Ну почему плохое всегда случается с самыми хорошими людьми! - говорит Фрэнни.

ВЕСЬ ДЕНЬ я вкалываю как ненормальная, режу лук и сельдерей, смешиваю соус, разминаю сладкий картофель, чищу бобы, натираю серебро. Говорят, все собираются у Лувинии Браун сегодня в половине шестого, чтобы помолииться за Роберта, но к тому времени, как я погружаю двадцатифунтовую индейку в рассол, я едва могу поднять руки.

Я заканчиваю готовить только к шести часам вечера, на два часа позже, чем обычно. И понимаю, что у меня просто нет сил пойти к Лувинии. Придется сделать это завтра, после того, как наведу порядок после сегодняшнего праздника. Я тащусь с автобусной остановки, глаза у меня прямо закрываются. Поворачиваю на Гессам. Прямо перед моим домом припаркован большой белый "кадиллак". И мисс Скитер тут как тут, сидит у меня на крыльце в красном платье и красных туфлях.

Я медленно иду по двору и думаю: чего ей надо? Мисс Скитер встает, крепко сжимая в руках сумочку, словно боится, что ее кто выхватит. Белые не приезжают в наш район, разве только чтобы забрать или привезти прислугу, и мне это нравится. Я и так весь день белых обхаживаю. Что, еще и дома на них смотреть?

- Надеюсь, ты не против, что я приехала, - говорит она. - Я просто... я не знала, где еще мы можем поговорить.

Я сажусь на ступеньку. Болит каждый позвонок. Малышка так боится бабушки, что написала на меня, и теперь от меня пахнет. Улица заполнена людьми, которые идут к милой Лувинии, чтобы помолиться за Роберта. Ребятишки играют в мяч на дороге. Все поглядывают в нашу сторону - верно, думают, что меня увольняют или вроде того.

- Да, мэм, - вздыхаю я. - Чем могу помочь?

- У меня возникла одна идея. Хочу кое о чем написать. Но мне нужна твоя помощь.

Я шумно выдыхаю. Мисс Скитер мне нравится, но это чересчур. Могла бы и позвонить. Небось к какой-нибудь белой леди она бы не заявилась без предупреждения. Нет же, пришла и плюхнулась здесь, как будто у нее есть право вламываться ко мне в дом.

- Я хочу взять у тебя интервью. О том, каково это - работать служанкой.

Красный мяч закатывается в мой двор. Малыш Джонсов бежит за ним через дорогу. Увидев мисс Скитер, он останавливается как вкопанный. Потом подбегает и хватает его. Поворачивается и припускает со всех ног, словно боится, что она погонится за ним.

- Как в рубрике мисс Мирны? - тусклым голосом спрашиваю я. - Про уборку?

- Не так, как у мисс Мирны. Я хочу написать книгу, - говорит она, и глаза у нее огромные. - Сборник рассказов о том, каково работать на белую семью. Каково работать, к примеру, на... Элизабет.

Я поворачиваюсь и смотрю на нее. Так вот о чем она хотела меня спросить уже две недели, на кухне у мисс Лифолт.
- Думаете, мисс Лифолт согласится? Чтобы я рассказывала всякие истории про нее?

Мисс Скитер опускает глаза.
- Ну.. нет. Я думала, что мы ей не скажем. Придется попросить и других служанок хранить это в секрете.

Я морщу лоб, начиная понимать, о чем она просит.
- Других служанок?

- Я надеялась договориться с четырьмя или пятью. Чтобы на самом деле показать жизнь служанки в Джексоне.

Я осматриваюсь по сторонам. Мы тут на всеобщем обозрении. Она что, не понимает, как опасно говорить об этом вот так, у всех на виду?
- И какие же именно истории вы думаете услышать?

- Сколько вам платят, как к вам относятся, о туалетах, о детях, обо всем, что вы видели, хорошем и плохом.

Она выглядит взволнованной, словно это какая-то игра. На секунду мне кажется, что злость во мне берет верх над усталостью.

- Мисс Скитер, - шепчу я, - а вам не кажется, что это небезопасно?

- Нет, если мы будем осторожны...

- Тише, пожалуйста. Знаете, что со мной будет, если мисс Лифолт узнает, что я сплетничала о ней за ее спиной?

- Мы ей не скажем, никому не скажем, - она снижает тон, но недостаточно. - Это будут анонимные интервью.

Я просто смотрю на нее. Она что, совсем умом тронулась?
- Слышали про цветного парня сегодня утром? Которого избили монтировкой за то, что он по ошибке пошел в туалет для белых?

Она смотрит на меня, моргая.
- Я знаю, сейчас неспокойно, но это...

- А моя кузина Шайнель в Котер-Каунти? Ее машину сожгли из-за того, что она пришла на участок для голосования.

- Никто еще не писал такой книги, - говорит она, наконец-то шепотом, наконец-то, наверное, начиная понимать. - Мы сделаем что-то совершенно новое. Эта точка зрения никому не знакома.

Я замечаю, как кучка служанок в униформах проходит мимо моего дома. Взглянув в нашу сторону, они видят меня на крыльце с белой женщиной. Я стискиваю зубы, заранее зная, что сегодня вечером мой телефон будет разрываться от звонков.

- Мисс Скитер, - я призношу это медленно, стараясь придят вес словам, - для меня сделать это - все равно что своими руками сжечь собственный дом.

Мисс Скитер принимается грызть ноготь.
- Но я уже...
Она закрывает глаза. Я думаю спросить ее: "Что "уже"?", но побаиваюсь ответа. Она шарит в сумке, достает листок бумаги и записывает на нем свой номер телефона.

- Прошу тебя, хотя бы подумай!

Я вздыхаю, смотрю на свой двор. Мягко, как могу, отвечаю:
- Нет, мэм.

Она кладет листок на ступеньку между нами, потом садится в "кадиллак". Я слишком устала, чтобы встать. Просто сижу и смотрю, как она медленно катит по улице. Мальчишек, что играют в мяч, как ветром сдувает с дороги, они стоят не шевелясь у обочины, будто мимо едет катафалк.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20855/68532

Переводчики: Waterlily