Готовый перевод The Help / Прислуга (Кэтрин Стокетт): Эйбилин. Глава 22

ЭЙБИЛИН
ГЛАВА 22

- СКОЛЬКО ТЕБЕ СЕГОДНЯ ИСПОЛНЯЕТСЯ, большая девочка?

Мэй Мобли еще в кроватке. Она сонно показывает два пальчика и говорит:
- Мэй Мо два.

- Вот и нет, нам сегодня три годика!
Я оттопыриваю ей еще один пальчик, напеваю песенку, которую папа всегда пел мне в день рождения:
- Раз-два-три, солдаты шли, было два, а стало три!

У нее теперь кроватка как у большой - маленькую-то уже поставили в детскую для братика или сестрички.
- А в следующем году будет: раз-два-три-четыре, эй, солдаты, шагай шире!

Она морщит носик, ей ведь надо запомнить - теперь она должна говорить, что Мэй Мобли три, а она, сколько помнит, говорила всем, что Мэй Мобли два. Малышам обычно задают только два вопроса: "Как тебя зовут?" и "Сколько тебе лет?", так что на них-то нужно научиться отвечать правильно.

- Мэй Мобли три, - сообщает Малышка.
Она вылезает из кровати, вся взлохмаченная. Проплешинка, что была у нее прежде, снова стала заметна. Обычно я зачесываю волосы так, чтобы ее не было видно, но ненадолго. Волосики у нее жиденькие, и кудряшек почти не стало. А к вечеру так и вовсе сосульками висят. Мне-то без разницы, что она не красотка, но для матери я ее прихорашиваю как могу.

- Пойдем на кухню, - говорю я. - Приготовим тебе праздничный завтрак.

Мисс Лифолт ушла в парикмахерскую. Не потрудилась даже побыть дома в то утро, когда у ее единственного ребенка первый день рождения, который она запомнит. Что ж, мисс Лифолт хотя бы купила ей то, что она хотела. Отвела меня в свою комнату и показала большую коробку.

- Она будет в восторге, да? - говорит мисс Лифолт. - Ходит, разговаривает и даже плачет!

И точно, на полу здоровенная коробка в горошек. Сверху целлофан, а внутри кукла ростом с Мэй Мобли. Звать ее Эллисон. У нее блондинистые кудряшки и голубые глаза. Наряжена в розовое платье с оборками. Каждый раз, как ее рекламируют по телевизору, Мэй Мобли подбегает, хватает ящик с обеих сторон, приклеивается к экрану и смотрит так внимательно. У мисс Лифолт у самой глаза на мокром месте при виде этой игрушки. Знать, ее злюка-мамаша в детстве не больно-то баловала ее подарками.

На кухне я готовлю простую овсянку, сверху кладу кусочки зефира. Ставлю все это ненадолго в духовку, чтобы чуть-чуть подрумянить. А потом украшаю нарезанной клубникой. Овсянка - это ведь просто основа. Для того, что ты на самом деле хочешь есть.

У меня в сумке три розовые свечки, что я принесла из дому. Я достаю их, снимаю восковую бумагу, в которую завернула их, чтоб не погнулись. Зажигаю их и выношу овсянку ей, на белый стол, что стоит посреди комнаты.

Я говорю:
- С днем рождения, Мэй Мобли Два!

Она смеется и отвечает:
- Я Мэй Мобли Три!

- Да, верно! Задувай скорее свечки, Малышка, пока они не начали капать в твою овсянку.

Она смотрит на огоньки, улыбается.

- Задувай, большая девочка.

Она одним махом задувает свечки. Слизывает с их кончиков овсянку и принимается за еду. Потом поднимает голову, улыбается мне и спрашивает:
- А тебе сколько лет?

- Эйбилин пятьдесят три года.

Глаза у нее становятся как блюдца. Для нее это все равно что тысяча лет.

- А у тебя... бывает день рождения?

- Да, - смеюсь я. - Как ни жаль, но бывает. У меня день рождения на следующей неделе.
Поверить не могу, что мне будет пятьдесят четыре. Куда ушли все эти годы?

- А детки у тебя есть? - спрашивает она.

Я снова смеюсь:
- Целых семнадцать!

Она вообще-то еще не умеет считать до семнадцати, но знает, что это много.

- Они могли бы заполнить всю эту кухню, - говорю я.

Ее карие глазенки такие большие и круглые.
- А где твои детки?

- По всему городу. Это все детки, за которыми я присматривала.

- А почему они не приходят поиграть со мной?

- Потому что почти все они давно выросли. У многих уже есть свои детки.

Боже, я совсем ей голову заморочила! Она сидит, соображает, словно считает в уме. В конце концов я говорю:
- Ты тоже одна из них. Все детки, кого я нянчила, для меня все равно что родные.

Она кивает, складывает ручонки на груди.

Я принимаюсь мыть посуду. Сегодня вечером будут отмечать день рождения всей семьей, и мне надо испечь торты. Сначала сделаю клубничный, с клубничной глазурью. Мэй Мобли только дай волю, она бы одну клубнику ела. А потом приготовлю и второй.

- Давай испечем шоколадный торт, - сказала вчера мисс Лифолт.
Она на восьмом месяце, и ее все время тянет на шоколад.

Я все спланировала еще на той неделе. Все уже готово. Это слишком важное дело, чтобы решать за один день.
- Гм. А как же клубничный? Мэй Мобли его больше всего любит, вы же знаете.

- О нет, она хочет шоколадный. Я сегодня поеду в магазин и куплю все, что нужно.

Значит, шоколадный. Тогда я решила взять и испечь оба. И Малышке посчастливится задувать свечки целых два раза.

Я мою тарелку из-под овсянки. Наливаю ей виноградного соку. Она притащила на кухню старую куклу, пупса по имени Клаудиа с нарисованными волосами и закрывающимися глазами. Когда ее бросают на пол, она издает жалобный писк.

- А вот и твоя детка, - говорю я, и она кивает, хлопает куклу по спине, словно хочет, чтобы та срыгнула.

А потом говорит:
- Эйби, ты по правде моя мама.
Она даже не смотрит на меня, просто говорит, все равно как о погоде

Я опускаюсь на колени рядом с ней.
- Твоя мама пошла в парикмахерскую. Малышка, ты же знаешь, кто твоя мама.

Но она мотает головой, прижимая к себе куклу.
- Я твоя детка, - говорит она.

- Мэй Мобли, я же просто пошутила, что все семнадцать детей мои. Это не так. Я родила всего одного ребенка.

- Знаю, - отвечает она. - Я по правде твоя детка. А те, другие, понарошку.

У меня и раньше такое бывало. Джон Грин Дадли, к примеру, когда сказал свое первое слово "мама", смотрел прямо на меня. Но вскорости он стал всех подряд звать "мама", в том числе и себя самого, и папу тоже мамой звал. Долго так говорил. И никого это не волновало. Правда, когда он стал наряжаться в юбки своей сестры Джуэл Тэйлор и душиться "Шанелью номер пять", мы все слегка забеспокоились.

Я прислуживала семье Дадли слишком долго, больше шести лет. Отец отводил его в гараж и порол резиновым шлангом, хотел выбить из мальчика девочку. Сил моих не было это выносить. Я приходила домой и чуть не душила Трилора в объятиях. Когда мы начали писать книгу, мисс Скитер спросила, какой день был худшим за время моей работы. Я сказала, что когда хозяйка родила мертвого младенца. Но это неправда. Самым худшим был каждый день с сорок первого по сорок седьмой год, когда я ждала под дверью окончания порки. Клянусь Богом, мне так жаль, что я не сказала Джону Грину Дадли, что он не попадет в ад. Что если ему нравятся мальчики, это не значит, что он извращенец. Клянусь Богом, мне жаль, что я не нашептывала ему хороших, добрых слов, как я это делаю сейчас с Мэй Мобли. Вместо этого я сидела на кухне и ждала, чтобы смазать ему бальзамом рубцы от шланга.

Тут мы слышим, как мисс Лифолт заезжает в гараж. Я начинаю слегка волноваться - вдруг мисс Лифолт услышит эту болтовню про настоящую маму. Мэй Мобли тоже забеспокоилась. Машет руками, как цыпленок крыльями:
- Ш-ш-ш! Не говори! Она меня нашлепает!

Значит, она уже заводила этот разговор с матерью. И мисс Лифолт это совсем не понравилось.

Когда входит мисс Лифолт с новой прической, Мэй Мобли даже не здоровается, просто убегает в свою комнату. Как будто боится, что мать услышит, что происходит у нее в голове.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МЭЙ МОБЛИ ПРОХОДИТ прекрасно, по крайней мере, так говорит мне мисс Лифолт на следующий день. Утром в пятницу я прихожу на работу и вижу на кухонном столе три четверти шоколадного торта. Клубничного не осталось ни крошки. Днем приезжает мисс Скитер отдать мисс Лифолт какие-то бумаги. Как только мисс Лифолт вперевалку уходит в туалет, мисс Скитер проскальзывает на кухню.

- Сегодня встречаемся? - спрашиваю я.

- Да. Я приеду.
Мисс Скитер почти перестала улыбаться после того, как разошлась с мистером Стюартом. Я не раз слышала, как мисс Хилли и мисс Лифолт говорили об этом.

Мисс Скитер берет из холодильника бутылку ко-колы, говорит вполголоса:
- Сегодня закончим интервью Минни, а на выходных я начну приводить записи в порядок. Но потом смогу приехать только в следующий четверг. Я обещала маме в понедельник отвезти ее в Натчез на собрание "ДАР".
Мисс Скитер слегка прищуривается - она всегда так делает, когда думает о чем-то важном.
- Я уеду на три дня.

- Вот и хорошо, - говорю я. - Вам не помешает развеяться.

Она направляется в гостиную, но потом оборачивается и говорит:
- Не забудь. Я уезжаю в понедельник утром, и меня не будет три дня, ладно?

- Да, мэм, - отвечаю я, недоумевая, с чего это она повторяет дважды.

УТРОМ В ПОНЕДЕЛЬНИК нет еще и половины девятого, но телефон мисс Лифолт уже разрывается от звона.

- Дом мисс Лиф...

- Позови Элизабет!

Я иду звать мисс Лифолт. Она вылезает из кровати, бредет на кухню в бигуди и ночной рубашке, берет трубку. Мисс Хилли кричит так, словно у нее не телефон, а мегафон. Я слышу каждое слово.

- Ты была у моего дома?

- Что? О чем ты гово...

- Она написала в информационном листке про унитазы. Я же ясно сказала - приносить к моему дому старые пальто, а не...

- Подожди, я возьму... почту, я не понимаю, о чем ты...

- Когда я до нее доберусь, я ее собственноручно придушу!

В трубке раздаются короткие гудки. Секунду мисс Лифолт стоит, глядя на нее, потом накидывает поверх ночной рубашки халат.
- Мне надо выскочить, - сообщает она, шаря в поисках ключей. - Я ненадолго.

Она бежит со своим пузом на улицу, плюхается в машину и стартует с места. Я смотрю сверху вниз на Мэй Мобли, а та - снизу вверх - на меня.

- Не спрашивай меня, Малышка. Я тоже ничего не знаю.

Все, что мне известно, - Хилли с семьей сегодня утром вернулась из Мемфиса. Куда бы мисс Хилли ни поехала, мисс Лифолт только и говорит о том, где она и когда вернется.

- Собирайся, Малышка, - говорю я, поразмыслив. - Пойдем, прогуляемся, разузнаем, в чем там дело.

Мы идем по Дивайн, поворачиваем налево, потом опять налево, и вот мы на улице мисс Хилли - Миртл. Хотя на дворе август месяц, прогулка вышла приятная, потому что еще не слишком жарко. Вокруг щебечут птицы. Мэй Мобли держится за мою руку, и мы с ней весело шагаем. Машин сегодня что-то многовато - странное дело, ведь Миртл тупиковая улица.

Мы поворачиваем за угол к большому белому дому мисс Хилли. И останваливаемся как вкопанные.

Мэй Мобли показывает пальчиком и смеется:
- Смотри! Смотри, Эйби!

Я в жизни ничего подобного не видела. Их дюжины три, не меньше. Унитазы. Прямо на лужайке мисс Хилли. Все разного цвета, формы и размера. Голубые, розовые, белые. Одни без сиденья, другие без бачка. Есть совсем старые, есть поновее, есть с цепочкой для слива, а есть - с ручкой. Почти как толпа людей, одни с открытыми крышками - говорят, другие с закрытыми - слушают.

Мы сходим на обочину, потому что машин на улочке становится все больше. Все объезжают вокруг островка зелени, открыв окна. Громко хохочут, говорят: "Посмотрите только на дом Хилли! Посмотрите на все эти штуки!" Рассматривают унитазы, словно в первый раз их видят.

- Раз, два, три, - начинает считать Мэй Мобли.
Она доходит до двенадцати, и мне приходится помочь ей.
- Двадцать девять, тридцать, тридцать один... тридцать два унитаза, Малышка!

Мы подходим поближе, и теперь я вижу, что ими забит не только двор. Два стоят рядышком у въезда в гараж, как сладкая парочка. А один - на крыльце, словно ждет, когда мисс Хилли откроет дверь.

- Смотри, какой смешной вон тот, с...

Но Малышка выдернула ручонку из моей руки. Она бежит по двору, подскакивает к розовому унитазу в самой середине, поднимает крышку. Не успеваю я и глазом моргнуть, а она уже стянула трусики и пописала в него, и я бегу за ней, а вслед мне сигналят с полдюжины клаксонов, и какой-то мужчина в шляпе вовсю щелкает фотоаппаратом.

Машина мисс Лифолт стоит рядом с машиной мисс Хилли, но самих их не видно. Должно быть, они в доме, ломают голову, что им теперь делать. Шторы задернуты, и никакого движения не заметно. Я скрещиваю пальцы, надеясь, что они не видели, как Мэй Мобли сходила на горшок на глазах у половины Джексона. Нам пора домой.

Всю дорогу до дома Малышка спрашивает про унитазы. Почему они там стоят? Откуда они взялись? Можно пойти к Хетер и еще поиграть с унитазами?

Все утро телефон трезвонит как ошалелый. Я не беру трубку. Жду, когда звон хоть ненадолго прекратится, чтобы я могла позвонить Минни. Но тут на кухню врывается мисс Лифолт и принимается тараторить по телефону с пулеметной скоростью. Проходит совсем немного времени, и до меня доходит, что произошло.

Мисс Скитер все-таки напечатала в информационном листке объявление Хилли о туалетах. То самое, где говорится, почему белым и цветным нельзя садиться на один стульчак. А сразу за ним шло объявление о сборе старых пальто - по крайней мере, так было задумано. Только вот вместо "пальто" там говорилось что-то вроде: "Приносите старые унитазы к дому 228 на Миртл-Стрит. Нас не будет в городе, так что просто оставьте их у входа." Она заменила одно слово, только и всего. Наверное, так было дело.

К НЕСЧАСТЬЮ ДЛЯ МИСС ХИЛЛИ, больше ничего интересного не происходит. Ни новостей из Вьетнама, ни засухи. Ни новых сообщений о демонстрации во главе с мистером Кингом, которая скоро будет в Вашингтоне. На следующий день дом мисс Хилли вместе с унитазами оказывается на первой странице "Джексон Джорнал". Зрелище, надо сказать, забавное. Жаль только, фотография не цветная, а то видны были бы все оттенки розового, голубого и белого. "Десегрегация унитазов" - вот как надо было бы это назвать.

Заголовок такой: "ПОДХОДИТЕ, ПРИСАЖИВАЙТЕСЬ!" Статьи нет, только снимок и подпись: "Дом Уильяма и Хилли Холбрук в Джексоне, Миссисипи, сегодня утром являл собой любопытное зрелище."

Не только в Джексоне, похоже, не было никаких происшествий, но и во всех Соединенных Штатах. Лотти Фримен, которая работает в особняке губернатора, где получают все центральные газеты, говорит, что видела фотографию в разделе "Жизнь" в "Нью-Йорк Таймс". И везде было написано: "Дом Уильяма и Хилли Холбрук, Джексон, Миссисипи".

МИСС ЛИФОЛТ на этой неделе больше, чем обычно, сидит на телефоне и все кивает головой, словно мисс Хилли выдает ей по первое число. Мне хочется одновременно и смеяться, и плакать. Это ужасный риск со стороны мисс Скитер - настраивать против себя мисс Хилли. Сегодня вечером она приедет из Натчеза и, надеюсь, позвонит. Теперь-то я, похоже, знаю, почему она уехала.

В четверг утром от мисс Скитер по-прежнему ни слуху ни духу. Я глажу белье в гостиной. Мисс Лифолт приходит домой вместе с мисс Хилли, и они садятся за обеденный стол. После случая с унитазами я мисс Хилли у нас не видела. Она, похоже, почти не выходит из дома. Я делаю телевизор потише и навостряю уши.

- Вот. Вот то, о чем я тебе говорила.
В руках у мисс Хилли раскрытая брошюрка. Она водит пальцем по строчкам. Мисс Лифолт качает головой.

- Ты понимаешь, что это значит? Она хочет изменить эти законы. Зачем еще ей носить их с собой?

- Просто не верится, - говорит мисс Лифолт.

- Я не могу доказать, что она притащила эти унитазы ко мне во двор. Но это, - она стучит пальцем по книжке, - это неопровержимое доказательство того, что она что-то задумала. И я намерена рассказать об этом Стюарту Уитворту.

- Но ведь они больше не вместе.

- И все же ему следует знать. На тот случай, если у него возникнет желание вернуться к ней. Ради карьеры сенатора Уитворта.

- Но, может, это в самом деле была ошибка, в листке. Может, она...

- Элизабет! - Хилли скрещивает руки на груди. - Я говорю не об унитазах. Я говорю о законах нашего великого штата. И я хочу спросить тебя: ты хочешь, чтобы Мэй Мобли в школе сидела за одной партой с цветным мальчишкой?
Мисс Хилли косится в мою сторону. Она понижает голос, но говорить тихо мисс Хилли никогда не умела.
- Хочешь, чтобы негры жили прямо здесь, в этом районе? Лапали тебя за зад на улице?

Я поднимаю голову и вижу: до мисс Лифолт постепенно доходит, что к чему. Она выпрямляется, чопорно поджимает губы.

- Уильям был вне себя, когда увидел, что она сотворила с нашим домом, и я не могу больше рисковать своей репутацией, якшаясь с ней, особенно сейчас, когда на носу выборы. Я уже попросила Джини Кэлдуэл занять место Скитер в бридж-клубе.

- Ты выгнала ее из бридж-клуба?

- Да уж, не сомневайся. И из Лиги хотела исключить.

- А ты можешь это сделать?

- Конечно, могу. Но я решила: пусть сидит в зале и чувствует себя круглой дурой, - мисс Хилли кивает. - Пора научить ее уму-разуму. Я хочу сказать, вести себя так с нами - это одно дело, но кое с кем она может влипнуть по-крупному.

- Это точно. У нас в городе полно расистов, - говорит мисс Лифолт.

Мисс Хилли кивает:
- О да, немало.

Вскоре они встают из-за стола и вместе уезжают. Хорошо, что какое-то время можно будет не видеть их физиономий.

В ПОЛДЕНЬ мистер Лифолт приходит домой пообедать, что вообще-то бывает редко. Усаживается за маленький столик, где они завтракают.
- Эйбилин, приготовь-ка мне что-нибудь на обед, - он берет газету, встряхивает, чтобы распрямить страницы. - Я бы съел немного ростбифа.

- Да, сэр.
Я кладу перед ним салфетку и прибор. Он высокий и очень худой. И скоро станет совсем лысый. Вокруг головы черный кружок из волос, а макушка голая.

- Ты останешься у нас, чтобы помогать Элизабет с новорожденным? - спрашивает он, глядя в газету.
Обычно он вообще не обращает на меня внимания.

- Да, сэр, - отвечаю я.

- А то говорят, ты любишь часто менять места.

- Да, сэр, - отвечаю я.
Это правда. Большинство служанок всю свою жизнь работают на одно семейство, но у меня есть свои причины менять работу, когда им исполняется лет восемь-девять. Я несколько мест сменила, пока привыкла к этому.
- Мне лучше всего работается с малышами.

- Значит, на самом деле ты не совсем служанка. Скорее няня для детей, - он опускает газету, смотрит на меня. - Ты узкий специалист, совсем как я.

На это я ничего не говорю, только слегка киваю.

- Видишь ли, я составляю налоговые декларации только для фирм, а не для всех частных лиц, кому нужно их подавать.

Мне становится не по себе. Он никогда со мной так много не говорил, а я работаю здесь уже три года.

- Трудно, наверное, подыскивать новое место всякий раз, как дети дорастают до школы.

- Всегда что-нибудь находится.

На это он ничего не отвечает, так что я иду к холодильнику за ростбифом.

- Нужны хорошие рекомендации, чтобы вот так переходить от одних клиентов к другим.

- Да, сэр.

- Говорят, ты знакома со Скитер Филан. С подружкой Элизабет.

Я не поднимаю головы. Медленно-медленно принимаюсь срезать, срезать, срезать тонкие ломтики мяса с куска ростбифа. Сердце бьется втрое сильнее обычного.

- Она иногда спрашивает у меня про уборку. Для газеты.

- Неужели? - произносит мистер Лифолт.

- Да, сэр. Просто спрашивает про уборку.

- Не смей больше разговаривать с этой женщиной, ни про уборку, ни про погоду, ни про что, ясно?

- Да, сэр.

- Если я узнаю, что вы с ней общаетесь, тебя ждут крупные неприятности. Понятно?

- Да, сэр, - шепчу я, соображая, что может быть известно этому человеку.

Мистер Лифолт снова берет газету.
- Сделай мне сэндвич с этим мясом. Добавь немного майонеза. А хлеб поджарь совсем чуть-чуть, я не хочу грызть сухарь.

ВЕЧЕРОМ мы с Минни сидим у меня за кухонным столом. Руки у меня как начали трястись после обеда, так до сих пор и не успокоились.

- Вот белый урод, - говорит Минни.

- Знать бы, что у него на уме.

Стучат в дверь, и мы с Минни переглядываемся. Только один человек вот так стучится ко мне, остальные просто заходят. Я открываю - и точно, это мисс Скитер.
- Здесь Минни, - шепотом сообщаю я, потому что всегда лучше быть готовой заранее, когда входишь в комнату, где сидит Минни.

Я рада, что она пришла. Мне так много нужно рассказать ей, что я даже не знаю, с чего начать. Но, как ни странно, на лице у мисс Скитер что-то вроде улыбки. Видать, еще не говорила с мисс Хилли.

- Здравствуй, Минни, - говорит она, входя в комнату.

Минни отворачивается к окну.
- Здрасте, мисс Скитер.

Не успеваю я вставить хоть слово, мисс Скитер садится и начинает говорить.

- У меня во время поездки появились кое-какие идеи. Эйбилин, я думаю, твоя глава должна идти первой, - она достает из своего красного баула бумаги. - А Лувинию поменяем местами с Фэй Белль, потому что три трагические главы подряд - это слишком. С серединой разберемся позже, но, по-моему, Минни, твоя глава определенно должна идти последней.

- Мисс Скитер... мне надо вам кое-что сказать, - говорю я.

Мы с Минни снова переглядываемся.
- Я пойду, - говорит Минни, хмурясь, словно ее стул вдруг стал чересчур жестким.
Она идет к двери, но по пути быстро прикасается к плечу мисс Скитер, опустив глаза, словно не она это сделала. И выходит.

- Долго же вас не было, мисс Скитер, - говорю я, потирая шею.

Потом рассказываю ей, как мисс Хилли показывала мисс Лифолт ту книжку. И Бог знает кому еще она разболтала об этом.

Мисс Хилли кивает:
- С Хилли я справлюсь. Это не касается ни тебя, ни других служанок, ни нашей книги.

И тогда я рассказываю ей о том, что сказал мистер Лифолт, как запретил мне общаться с ней насчет заметок про уборку. Мне не хочется говорить ей об этом, но она все равно узнает, так пусть уж лучше узнает от меня.

Она внимательно слушает, задает несколько вопросов. Когда я умолкаю, она говорит:
- Рэйли несет чепуху. Но мне придется быть еще осторожнее у Элизабет. Я больше не буду заходить на кухню.
До нее явно не доходит, насколько все серьезно. Как ополчились против нее подруги. Как нам должно быть страшно. Я рассказываю ей, что мисс Хилли хочет помучить ее на собраниях Лиги. Сообщаю, что ее выгнали из бридж-клуба. Говорю, что мисс Хилли собирается рассказать обо всем мистеру Стюарту на тот случай, если он захочет помириться с ней.

Скитер отводит глаза, пытается улыбаться.
- Подумаешь! Мне нет до всего этого дела.
Она выдавливает смешок, и сердце у меня разрывается. Потому что нам всем есть дело. Черным, белым - в глубине души всем есть дело до таких вещей.

- Я просто... хотела, чтобы вы узнали от меня, а не услышали об этом в городе, - говорю я. - Чтобы вы были готовы ко всему. И были очень осторожны.

Онаи закусывает губу, кивает:
- Спасибо, Эйбилин.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20855/68547

Переводчики: Waterlily