Готовый перевод The Help / Прислуга (Кэтрин Стокетт): Бенефис. Глава 25

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ БАЛ
ГЛАВА 25

ЕЖЕГОДНЫЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ БАЛ Младшей Лиги Джексона известен просто как "Бал" всем, кто живет в радиусе десяти миль от города. В семь часов прохладного ноябрьского вечера гости подъезжают к отелю "Роберт Э. Ли" на коктейль. В восемь часов откроются двери в бальный зал. На окнах драпировки зеленого бархата, украшенные букетами остролиста.

Вдоль окон стоят столы с аукционными списками и призами. Все призы пожертвованы членами Лиги и местными магазинами, и предполагается, что аукцион в этом году соберет более шести тысяч долларов, что на пятьсот долларов больше, чем год назад. Вырученные средства поступят в помощь голодающим детям Африки.

В центре зала, под гигантской люстрой, накрыты двадцать восемь столов для ужина, который будет подан в девять часов. Танцплощадка и сцена для оркестра расположены сбоку, напротив сцены, на которой будет выступать Хилли Холбрук.

После ужина будут танцы. Кое-кто из мужей наберется, но жены, члены Лиги, - ни в коем случае. Каждая из присутствующих дам, состоящих в Лиге, считает себя хозяйкой вечера и будет спрашивать других: "Как все идет? Хилли что-нибудь сказала?" Всем известно, что сегодня - звездный час Хилли.

После семи через парадный вход начинают вплывать пары, отдают шубы и пальто цветным мужчинам в серых фраках. Хилли, которая пришла ровно в шесть, одета в длинное бордовое платье из тафты. Кружевной воротничок тесно облегает ее шею, складки ткани прячут фигуру. Узкие рукава полностью скрывают руки. Единственные открытые части тела Хилли - это пальцы рук и лицо.

На некоторых из женщин - вечерние платья посмелее, кое у кого открыты плечи, но благодаря длинным перчаткам из лайковой кожи напоказ выставлено не более нескольких дюймов эпидермиса. Конечно, каждый год бывают гостьи, которые приходят с небольшим разрезом на ноге или с намеком на декольте. Однако это не обсуждается. Такие девушки в Лиге не состоят.

Силия Фут и Джонни приехали позже, чем планировали, в 7:25. Когда Джонни зашел в дом после работы, он замер в двери спальни, украдкой наблюдая за женой, все еще держа портфель в руке.
"Силия, ты не думаешь, что это платье немного слишком... открыто сверху?"

Селия подталкивает его к ванной.
- Джонни, вы, мужчины, ничего не понимаете в моде. Собирайся скорее.

И Джонни махнул рукой, не стал переубеждать Селию. Они и так уже опаздывали.

Они входят следом за доктором Боллом с женой. Боллы шагают налево, Джонни шагает направо, и на миг Селия остается одна, стоит под остролистом в своем переливающемся ярко-розовом платье.

Кажется, сам воздух в зале замирает. Мужья, попивающие виски, не доносят стаканы до рта, завидев в дверях нечто розовое. Они осознают увиденное лишь через секунду. Пристально смотрят, но не видят - пока. Когда же они осознают, что все это настоящее - настоящая кожа, настоящее декольте, возможно, не совсем настоящие светлые волосы - глаза у них загораются. Кажется, у всех одна и та же мысль: "Наконец-то..." Но затем, чувствуя, как им в руки впиваются ноготки жен, они разочарованно отворачиваются. Виновато прищурившись, они мысленно клянут свой брак ("с ней не повеселишься..."), вспоминают молодость ("и почему я не поехал в Калифорнию тем летом?"), думают о первой любви ("Роксанна..."). Все это происходит на протяжении примерно пяти секунд, а потом все проходит, и они просто смотрят.

Уильям Холбрук проливает полстакана джина на пару лаковых туфель. В туфлях оказываются ноги крупнейшего спонсора его избирательной кампании.

- Ах, Клейборн, простите моего неуклюжего мужа! - восклицает Хилли. - Уильям, дай скорее платок!
Но никто из мужчин не шелохнется. Откровенно говоря, ни одному из них сейчас ни до чего нет дела, кроме одного.

Глаза Хилли следят за направлением их взглядов и наконец останавливаются на Селии. Тот дюйм кожи, что виднеется у нее на шее, напрягается.

- Вот это бюст! - шамкает один старикашка. - Смотрю на эти буфера, и мне кажется, что я ни днем не старше семидесяти пяти.

Жена старикашки, Элинор Козуэлл, одна из основательниц Лиги, хмурит брови.
- Груди, - изрекает она, приложив при этом руку к своим собственным, - уместны в спальне и при кормлении младенцев. А не на достойных мероприятиях.

- И что же она должна делать, Элинор? Оставлять их дома?

- Она должна. Их. Прикрывать.

Селия берет Джонни под руку, и они идут в зал. Она слегка покачивается при ходьбе, но неясно, из-за выпитого это или из-за шпилек. Они фланируют по залу, беседуя с прочими парами. По крайней мере, Джонни беседует; Селия лишь улыбается. Несколько раз она заливается краской, оглядывая себя.
- Джонни, тебе не кажется, что я чуть-чуть перестаралась с нарядом для этого мероприятия? В приглашении было сказано "вечернее платье", но все эти девушки одеты так, словно собрались в церковь.

Джонни сочувственно улыбается. Он никогда не сказал бы ей "Я же говорил" и вместо этого произносит вполголоса:
- Ты выглядишь прекрасно. Но если тебе холодно, можешь накинуть мой пиджак.

- Я не могу надеть мужской пиджак с бальным платьем, - она закатывает глаза к потолку, вздыхает. - Но спасибо, милый.

Джонни пожимает ей руку и приносит бокал вина - уже пятый по счету, но он-то этого не знает.
- Постарайся с кем-нибудь подружиться. Я сейчас.
Он направляется в сторону мужской уборной.

Селия остается стоять одна. Она поддергивает вырез платья, словно пытается нырнуть в него поглубже.

- "...ведро прохудилось, милая Лиза, милая Лиза..." - Селия тихонько напевает себе под нос старую песенку, притопывая ногой, обводя взглядом зал в поисках знакомых лиц. Она приподнимается на цыпочки и машет кому-то в толпе:
- Эй, Хилли, привет!

Хилли, беседующая с кем-то неподалеку, оглядывается. Она улыбается и машет в ответ, но, когда Селия направляется к ней, Хилли скрывается в толпе.

Селия останавливается как вкопанная, отхлебывает из бокала. Вокруг нее стоят тесные группки гостей, они смеются и болтают, как она предполагает, о всяких вещах, о которых говорят обычно на вечеринках.

- Ой, привет, Джулия! - восклицает Селия.
Они познакомились на одной из тех немногих вечеринок, которые Селия и Джонни посещали после свадьбы.

Джулия Фенуэй улыбается, оглядывается.

- Я Селия. Селия Фут. Как поживаете? Ой, какое красивое платье! Где вы его купили? В "Джуэл Тэйлор Шоп"?

- Нет, мы с Уорреном несколько месяцев назад были в Новом Орлеане.., - Джулия озирается по сторонам, но поблизости нет никого, кто мог бы ее спасти. - А вы сегодня выглядите очень... гламурно.

Селия наклоняется к ней:
- Вообще-то я советовалась с Джонни, но вы же знаете - мужчины... Как вы считаете, я не слишком нарядилась?

Джулия смеется, но избегает встречаться глазами с Селией.
- О нет. В самый раз.

Другая девушка из Лиги берет Джулию под руку:
- Джулия, можно тебя на минутку? Извините нас.
Они уходят, склонив головы друг к другу, и Селия снова одна.

Спустя пять минут открываются двери в банкетный зал. Все входят. Гости отыскивают свои столики, сверяясь с миниатюрными карточками, а с другой стороны зала, где выставлены лоты для аукциона, доносятся охи и ахи. Там полно серебряных приборов, распашонок ручного шитья, вышитых носовых платков, полотенец с монограммами, немецкий чайный сервиз.

Минни натирает бокалы у одного из столов в глубине зала.
- Эйбилин, - шепчет она, - вон, смотри.

Эйбилин поднимает голову и замечает ту самую женщину, что месяц назад постучала в дверь мисс Лифолт.
- Пусть леди сегодня получше присматривают за муженьками, - усмехается она.

Минни яростно трет салфеткой ободок бокала.
- Скажи мне, если увидишь, что она говорит с мисс Хилли.

- Скажу. Я весь день молюсь за тебя изо всех сил.

- Смотри, вон мисс Уолтерс. Старая крыса. А вон и мисс Скитер.

Скитер одета в черное бархатное платье с длинными рукавами и круглым вырезом, оттеняющее ее светлые волосы и красную помаду. Она пришла одна и стоит на пустом пятачке. Со скучающим видом осматривает зал и тут замечает Эйбилин и Минни. Все дружно отворачиваются.

Другая цветная служанка, Клара, подходит к их столу, берет в руки бокал.
- Эйбилин, - шепотом произносит она, принимаясь сосредоточенно натирать его, - это та самая?

- Какая та самая?

- Та самая, что записывает истории про цветную прислугу. Зачем ей это? Что ей за дело до нас? Говорят, она приходит к тебе домой каждую неделю.

Эйбилин опускает голову:
- Послушай-ка, мы должны хранить это в секрете.

Минни смотрит в сторону. Никто из посторонних не знает, что она тоже участвует в этом. Знают только об Эйбилин.

Клара кивает:
- Не волнуйся, я никому не скажу.

Скитер что-то набрасывает в блокноте - готовит статью о бале для информационного листка. Она обводит взглядом зал, отмечая зеленые драпировки, букеты остролиста, композиции из алых роз и сухих листьев магнолии, стоящие в центре каждого стола. Затем ее глаза останавливаются на Элизабет, которая роется в сумочке в нескольких футах от нее. Вид у нее измученный, ведь она родила всего месяц назад. Скитер наблюдает, как к Элизабет приближается Селия Фут. Подняв голову и увидев, кто ее окружает, Элизабет принимается кашлять, прижимает руку к горлу, словно защищаясь от нападения.

- Не знаешь, куда бежать, Элизабет? - произносит Скитер.

- Что? О, Скитер, как дела? - Элизабет быстро растягивает рот в улыбке. - Мне просто... здесь так душно. Мне нужно на воздух.

Скитер смотрит, как Элизабет спешит прочь, а Селия Фут семенит за ней, побрякивая своим кошмарным платьем. Вот она, сенсация, думает Скитер. Не цветочные композиции и не число складок вокруг задницы Хилли. В этом году гвоздь вечера - Жертва Моды Селия Фут.

Через несколько мгновений гостей приглашают к столу, и все рассаживаются по местам. Селию и Джонни усадили с несколькими неместными парами, друзьями друзей, которые на самом деле ничьими друзьями не являются. Скитер же усадили вместе кое с кем из местных, но на сей раз не с Президентом Хилли и даже не с Секретарем Элизабет. Зал наполнен голосами, гости расхваливают вечеринку, расхваливают стейк "шатобриан". После горячего Хилли выходит на сцену. Раздаются аплодисменты, и она улыбается собравшимся.

- Добрый вечер. Большое спасибо всем, что пришли. Все довольны ужином?

Кивки, одобрительные возгласы.

- Прежде чем начать, я хотела бы поблагодарить тех людей, благодаря которым сегодняшний вечер удался.
Хилли отворачивается от слушателей и указывает налево, где выстроились в ряд две дюжины цветных женщин в белых униформах. За ними стоит дюжина цветных мужчин в серых с белым смокингах.

- Давайте поапплодируем прислуге, поблагодарим за прекрасное угощение, которое она приготовила и подала нам, за десерты, которые она подготовила для аукциона, - тут Хилли принимается читать по бумажке. - Эти люди вносят свой посильный вклад в достижение главной цели Лиги - накормить голодающих детей Африки, цели, которая, я уверена, близка и им тоже.

Белые гости хлопают служанкам и официантам. Кое-кто из официантов улыбается в ответ. Многие, однако, безучастно смотрят в пространство над головами собравшихся.

- Также мы хотели бы поблагодарить тех из присутствующих, кто не состоит в Лиге, но нашел время помочь нам, ведь это вы сделали наш труд легче.

Раздаются жидкие апплодисменты, члены и не-члены Лиги обмениваются прохладными кивками и улыбками. Какая жалость, кажется, думают те, кто состоит в Лиге. Как печально, что вам, дамы, недостает аристократичности, чтобы вступить в наш клуб. Хилли продолжает рассыпаться в благодарностях мелодичным, исполненным патриотизма тоном. Подают кофе, и мужья пьют его, но большинство женщин не сводят восторженных глаз с Хилли.
- Благодаря магазину скобяных товаров "Бун"... не забудем и магазин "Бен Франклин"...
Она завершает перечень следующей фразой:
- И, разумеется, мы благодарим нашего анонимного поставщика... э-э.. оборудования для реализации проекта "Домашняя санитария".

Кое-кто нервно хихикает, но большинство гостей вертят головами, смотрят, хватило ли у Скитер наглости явиться на бал.

- Чем так скромничать, лучше бы вы вышли и приняли нашу благодарность. Честное слово, без вас нам не удалось бы оборудовать столько уборных.

Скитер не отводит взгляда от сцены, лицо ее неприступно. Хилли сверкает быстрой улыбкой.
- И, наконец, я хочу особо поблагодарить моего супруга Уильяма Холбрука, который предоставил в качестве одного из призов уик-энд в своем охотничьем домике.
Она улыбается мужу и добавляет, слегка понизив голос: - Не забудьте, избиратели! Холбрука в сенат штата!

Гости встречают рекламный ход Хилли добродушным смехом.

- Что-что, Вирджиния? - Хилли прикладывает ладонь к уху, затем выпрямляется. - Нет, я не стану баллотироваться вместе с ним. Но если вы, присутствующие здесь сегодня конгрессмены, не решите вопрос с раздельными школами, предупреждаю - я заявлюсь туда и сделаю это сама.

Снова раздается смех. Сенатор Уитворт и его жена, сидящие за столиком у сцены, кивают и улыбаются. Скитер в глубине зала опускает глаза. Она беседовала с ними раньше, за коктейлями. Миссис Уитворт увела сенатора от Скитер, прежде чем он успел во второй раз заключить ее в объятия. Стюарт не пришел.

После окончания ужина и речи Хилли гости встают, идут танцевать, мужчины направляются к бару. У аукционных столов возникает суета, торги уже заканчиваются. Две бабушки торгуются за старинный детский чайный сервиз. Кто-то пустил слух, что он принадлежал королевской семье и был тайно вывезен из Германии на телеге, запряженной ослом, а потом в конце концов попал в антикварный магазин "Магнолия" на Фэйрвью-Стрит. Цена лота мигом подскочила с пятнадцати до восьмидесяти пяти долларов.

В углу, возле бара, зевает Джонни. Селия хмурит брови.
- Поверить не могу, что не-члены Лиги, оказывается, тоже помогали! Она же сказала мне, что в этом году помощь не нужна!

- Что ж, поможешь в следующем году, - отзывается Джонни.

Селия замечает Хилли. В этот момент народу вокруг нее совсем немного.

- Джонни, я сейчас вернусь, - говорит Селия.

- И поедем домой. Меня уже тошнит от этого обезьяньего костюма.

Ричард Кросс, с которым Джонни состоит в одном клубе охоты на уток, хлопает его по спине. Они обмениваются парой фраз, смеются. Их взгляды скользят по собравшимся.

На этот раз Селия почти успевает добраться до Хилли, но та усаживается за стол на сцене. Селия отсупает, словно боится приблизиться к Хилли там, где она казалась такой властной несколько минут назад.

Как только Селия скрывается за дверью дамской уборной, Хилли направляется к бару.

- Надо же, Джонни Фут! - восклицает Хилли. - Удивительно видеть тебя здесь. Всем известно, что ты терпеть не можешь пышные банкеты, - она сжимает его локоть.

Джонни вздыхает:
- Ты знаешь, что завтра открывается сезон охоты на оленей?

Хилли улыбается ему губами, накрашенными коричнево-красной помадой. Этот тон идеально подходит к платью - очевидно, она искала его не один день.

- Мне уже надоело слышать от всех одно и то же. Можешь и пропустить один день охоты, Джонни Фут. Ради меня ты это делал.

Джонни закатывает глаза.
- Селия ни за что не пропустила бы эту вечеринку.

- И где же твоя женушка? - спрашивает Хилли, по-прежнему держа Джонни под руку. - Случайно не торгует хот-догами на футбольном стадионе?

Джонни хмурится, хотя это истинная правда - именно так они и познакомились.

- Да ладно, я шучу, ты же знаешь. Мне ведь можно после всего, что между нами было, верно?

Прежде чем Джонни успевает ответить, Хилли постукивают по плечу, и она, смеясь, плывет к следующей паре. Джонни вздыхает при виде идущей к нему Селии.
- Вот и отлично, - говорит он Ричарду, - можно ехать домой. Мне вставать через.., - он смотрит на часы, - ...пять часов.

Ричард не сводит глаз с идущей к ним Селии. Она останавливается и наклоняется, чтобы подобрать упавшую салфетку, выставляя напоказ свой бюст.
- С Селией, должно быть, совсем не то, что с Хилли, Джонни.

Джонни качает головой:
- Все равно что всю жизнь жить в Антарктиде, а потом взять и переехать на Гавайи.

Ричард смеется.
- Все равно что лечь спать в семинарии, а проснуться в Оул Мисс, - говорит он, и они дружно хохочут.

Ричард, понизив голос, добавляет:
- Все равно что в детстве впервые полакомиться мороженым.

Джонни выразительно смотрит на него:
- Ты все-таки говоришь о моей жене.

- Извини, Джонни, - Ричард опускает глаза, - не сердись.

Селия подходит, вздыхает, разочарованно улыбаясь.

- Привет, Селия, как дела? - говорит Ричард. - Отлично выглядишь!

- Спасибо, Ричард, - Селия громко икает и, нахмурившись, прикрывает рот салфеткой.

- Ты что, перебрала? - спрашивает Джонни.

- Ей просто весело, верно, Селия? - говорит Ричард. - Кстати, я сейчас угощу тебя классным коктейлем. Называется "Алабама Сламмер".

Джонни с упреком смотрит на приятеля.
- А потом мы едем домой.

Спустя три "Алабама Сламмера" объявляют имена победителей письменного аукциона. Сьюзи Пернелл выходит на сцену, а гости кружат между столами с сигаретами и бокалами в руках, танцуют под Гленна Миллера и Фрэнки Валли, беседуют, перекрикивая микрофон. Зачитываются имена выигравших, и те принимают призы с таким восторгом, словно победили в серьезном состязании или получают их даром, а не платят в три, в четыре, а то и в пять раз дороже реальной стоимости. Хорошие сборы приносят скатерти и ночные сорочки с кружевом ручной работы. Популярностью пользуются также необычные серебряные приспособления для раздачи фаршированных яиц, удаления косточек из маслин, разбивания перепелиных яиц. Следом идут десерты: торты, плитки пралине, шоколадные пуддинги. И, конечно же, пирог Минни.

- ... итак, всемирно известный шоколадный пирог Минни Джексон получает... Хилли Холбрук!

На этот раз хлопают больше, не только потому, что Минни славится своими лакомствами, но и потому, что имя Хилли вызывает апплодисменты по любому поводу.

Хилли оборачивается:
- Что? Назвали мое имя? Но я не участвовала в торгах!

И никогда не участвует, думает Скитер, сидя в одиночестве за соседним столиком.

- Хилли, ты выиграла пирог Минни Джексон! Поздравляю! - восклицает ее соседка слева.

Хилли, прищурившись, окидывает взглядом зал.

Минни, услышав собственное имя в одной фразе с именем Хилли, моментально навостряет уши. В одной руке у нее грязная кофейная чашка, в другой - тяжелый серебряный поднос. Но она стоит как вкопанная.

Хилли замечает ее, но тоже не трогается с места, лишь едва заметно улыбается.
- Надо же. Как мило. Должно быть, кто-то предложил от моего имени цену за этот пирог.

Она не сводит глаз с Минни, и та чувствует это. Она составляет остальные чашки на поднос и как можно быстрее направляется на кухню.

- Поздравляю, Хилли! Я и не знала, что ты такая любительница пирогов Минни! - звенит голос Селии.
Она подошла к Хилли со спины, так что та ее не заметила. Спеша к Хилли, Селия спотыкается о ножку стула. Тут и там раздаются смешки.

Хилли стоит не шелохнувшись, смотрит, как она приближается.
- Селия, это что, шутка?

Скитер тоже придвигается поближе. Ей до смерти наскучил этот предсказуемый праздник. Надоело видеть смущенные лица старых подруг, которые боятся подойти к ней. Селия - самое интересное происшествие за весь вечер.

- Хилли, - говорит Селия, хватая Хилли за руку, - я весь вечер хочу с тобой поговорить. Мне кажется, между нами произошло недоразумение, и, по-моему, если я объясню...

- Что ты тут устроила? Отпусти меня! - цедит сквозь зубы Хилли. Она качает головой, пытаясь отстраниться.

Но Селия вцепляется в длинный рукав Хилли.
- Нет, постой! Погоди, ты должна выслушать...

Хилли вырывается, но Селия по-прежнему не отпускает ее. Обе они полны решимости - Хилли пытается освободитьтся, Селия крепко держит ее - и тут раздается громкий треск.

Селия стоит, уставившись на кусок красной ткани в своей руке. Она начисто оторвала темно-красную манжету от рукава Хилли.

Хилли опускает глаза, прикасается к своему оголившемуся запястью.
- Что тебе от меня нужно? - тихо рычит она. - Это твоя негритоска тебя надоумила? Не знаю, что она тебе сказала и что ты растрепала другим...

Вокруг уже собралась небольшая толпа, все слушают, озабоченно глядя на Хилли.

- Растрепала? Я не понимаю...

Хилли хватает Селию за предплечье.
- Кому ты рассказала? - рявкает она.

- Минни сказала мне... Я знаю, почему ты не хочешь дружить со мной...
Голос Сьюзи Пернелл, объявляющей имена победителей в микрофон, становится громче, и Селии приходится тоже повысить голос.
- Я знаю, ты думаешь, что мы с Джонни сошлись у тебя за спиной, - она старается перекричать смех и апплодисменты, доносящиеся со стороны сцены.
Как раз в тот момент, когда Сьюзи Пернелл замолкает у микрофона, просматривая свои записи, Селия выкрикивает:
- ...Но я забеременела уже после того, как вы с ним расстались!
Ее слова эхом разносятся по залу. На несколько долгих секунд все смолкает.

Женщины, стоящие вокруг, морщат носы, некоторые начинают смеяться.
- Жена Джонни на-пи-лась, - говорит кто-то.

Селия оглядывается вокруг, смахивает бусинки пота, выступившие на ее покрытом тональным кремом лбу.
- Я не виню тебя за то, что ты меня не любишь, ведь ты считаешь, что Джонни изменял тебе со мной...

- Джонни никогда бы не...

- ...И прости, что я это сказала, я думала, ты обрадуешься, что выиграла пирог!

Хилли наклоняется, хватает с пола свою перламутровую пуговицу. Приближается вплотную к Селии, чтобы никто другой ее не услышал.
- Передай своей негритоске - если она кому-нибудь расскажет про пирог, я ей устрою. Думаешь, ты ловко придумала назначить от моего имени цену на этом аукционе, да? Ты что, решила шантажом пробить себе дорогу в Лигу?

- Что?

- Говори сию же минуту, кому еще ты рассказала про...

- Никому я не рассказывала ни про какой пирог, я...

- Ты все врешь! - шипит Хилли, но тут же выпрямляется и наклеивает на лицо улыбку. - А вот и Джонни. Джонни, мне кажется, твоей жене требуется твое внимание.
Хилли подмигивает окружающим их девушкам, словно они вместе затеяли какой-то розыгрыш.

- Селия, в чем дело? - спрашивает Джонни.

Селия сердито смотрит на него, потом на Хилли.
- Она несет чепуху, она сказала, что я... что я вру, да еще и обвинила меня в том, что это я вписала ее в торги за этот пирог, и...
Селия умолкает, озираясь по сторонам, будто никого не узнавая. В глазах у нее слезы. Потом она издает стон и содрогается. Лужа рвоты растекается по ковру.

- О черт! - восклицает Джонни, подхватывая жену.

Селия спихивает с себя руку Джонни. Она бежит к уборной, он за ней.

У Хилли сжаты кулаки. Лицо у нее побагровело, почти сравнявшись цветом с платьем. Она шагает к одному из официантов и хватает его за плечо.
- Прибери здесь, а то будет вонять.

И вот Хилли уже окружена женщинами, засыпающими ее вопросами, лица у них взволнованы, руки растопырены, словно они пытаются защитить ее.

- Я слышала, что Селия попивает, а теперь оказывается, что она еще и лжет напропалую! - говорит Хилли, обращаясь к одной из Сьюзи.
Этот слух она собиралась пустить про Минни в случае, если история с пирогом выплывет наружу.
- И кто же она после этого?

- Патологическая лгунья?

- Вот именно, патологическая лгунья, - Хилли удаляется в окружении приятельниц. - Селия обманом женила его на себе, соврала, что беременна. Наверное, она уже тогда была патологической лгуньей.

После ухода Селии и Джонни вечерника быстро завершается. Женщины, состоящие в Лиге, совершенно обессилели от непрерывных улыбок. Говорят об аукционе, о том, что дома уже заждались, но более всего - о том, как Селию Фут стошнило прямо посреди бала.

В полночь, в почти пустом зале, Хилли стоит на сцене. Она просматривает аукционные списки. Губы у нее шевелятся - она считает. Но все время отвлекается, сокрушенно качая головой. Затем возвращается к подсчетам, ругаясь вполголоса, потому что приходится начинать все заново.

- Хилли, я еду к тебе.

Хилли отрывается от подсчетов. Перед ней ее мать, миссис Уолтерс, которая в своем вечернем наряде кажется еще немощнее, чем обычно. На ней платье в пол, небесно-голубое, расшитое бисером, сорок третьего года. У плеча увядает белая орхидея. От нее ни на шаг не отходит цветная женщина в белой униформе.

- Мама, только не смей сегодня подходить к холодильнику. Не хватало еще всю ночь возиться с тобой и твоим несварением. Сразу же ложись в постель, слышишь?

- Что, мне нельзя даже попробовать пирог Минни?

Хилли злобно смотрит на мать:
- Этот пирог уже на помойке.

- Зачем же ты его выбросила? Я выиграла его специально для тебя!

Хилли замирает, осознавая услышанное.
- Ты? Так это ты меня вписала?

- Может, я не смогу вспомнить, как меня зовут или в какой стране я живу, но историю с этим пирогом я никогда не забуду.

- Ты... ах ты старая, бестолковая.., - Хилли швыряет на пол бумаги, которые держит в руках, и они разлетаются повсюду.

Миссис Уолтерс поворачивается и ковыляет к выходу вместе с цветной медсестрой.
- Ну, звони в газеты, Бесси, - бормочет она. - Моя дочь опять на меня злится.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20855/68550

Переводчики: Waterlily, anay