Готовый перевод The Help / Прислуга (Кэтрин Стокетт): Эйбилин. Глава 34

ЭЙБИЛИН
ГЛАВА 34

СЕРЕБРО МИСС ЛИФОЛТ сегодня все в каких-то пятнах. Должно быть, это от сырости. Я обхожу вокруг стола для бриджа, заново полирую каждый предмет и проверяю, чтобы все было на месте. Мужичок взял моду таскать все подряд - ложки, мелочь, шпильки для волос. И прячет все в подгузник. Иной раз переодеть его - все равно что клад найти.

Звонит телефон, я иду на кухню и снимаю трубку.

- Есть кое-какие новости, - говорит Минни.

- Что слышно?

- Мисс Ренфроу говорит, она знает, что это мисс Хилли съела тот пирог, - Минни хихикает, но у меня сердце начинает биться в десять раз быстрее.

- Господи, мисс Хилли придет через пять минут. Лучше ей поскорее затушить этот пожар.
Кажется невероятным, что мы болеем за нее. Даже в голове все путается.

- Я звонила однорукой Эрнес...
Но тут Минни умолкает. Должно быть, вошла мисс Селия.

- Все, ушла. Я звонила однорукой Эрнестине, и она сказала, что мисс Хилли весь день ругается по телефону. А мисс Клара знает про Фэнни Амос.

- Она ее уволила?
Мисс Клара оплатила колледж для сына Фэнни Амос, это одна из счастливых историй.

- Не-а. Просто сидела с книжкой в руке, разинув рот.

- Слава Богу. Позвони, если еще что услышишь, - говорю я. - И не бойся, что трубку возьмет мисс Лифолт. Скажи ей, что звонишь насчет моей сестры, которая заболела.
Господи, прости мне эту ложь. Не хватало только, чтобы у меня и в самом деле заболела сестра.

Через несколько минкт после разговора звонят в дверь, и я делаю вид, что не слышу. Я боюсь взглянуть в лицо мисс Хилли после того, что она сказала мисс Скитер. Как я могла написать об этой трещине в форме буквы L? Я иду в свой туалет и просто сижу там, думаю о том, что будет, если мне придется покинуть Мэй Мобли. "Господи, - молю я, - если мне придется уйти от нее, пошли ей хорошего человека. Не оставляй ее с мисс Тэйлор, которая учит ее, что черный - значит грязный, и с бабушкой, которая пинками выбивает из нее "спасибо", и с холодной мисс Лифолт."
Снова звонят в дверь, но я не трогаюсь с места. Завтра я сделаю это, говорю я себе. На всякий случай попрощаюсь с Мэй Мобли.

ВЕРНУВШИСЬ В ДОМ, я слышу, как болтают леди за столом, а громче всех - мисс Хилли. Я прижимаю ухо к двери, страшусь выйти к ним.

-... не Джексон. Эта книжонка - макулатура. Бьюсь об заклад, что все это просто выдумки какой-нибудь негритоски...

Я слышу скрип стула и понимаю, что мисс Лифолт сейчас явится за мной. Больше тянуть нельзя.

Я открываю дверь, держа в руке кувшин с холодным чаем. Обхожу стол, уткнувшись взглядом в свои туфли.

- Я слышала, что эта Бетти - возможно, Шарлин, - округлив глаза, говорит мисс Джини.
Рядом с ней сидит мисс Лу Энн, смотрит в сторону, словно ей нет до этого дела. Меня так и тянет похлопать ее по плечу. Жаль, что я не могу сказать ей, как я рада, что она - белая леди Лувинии. По лицу мисс Лифолт ничего не поймешь - она просто хмурится, как всегда. Зато у мисс Хилли лицо багровое, как слива.

- А служанка из четвертой главы? - продолжает мисс Джини. - Я слышала, как Сисси Такер говорила...

- Эта книга не про Джексон! - выкрикивает мисс Хилли.
Я вздрагиваю, разливая чай. Одна капля случайно падает на чистую тарелку мисс Хилли. Она поднимает на меня взгляд, и мои глаза притяиваются к ней, как намагниченные.

Она тихо и спокойно говорит:
- Ты пролила чай, Эйбилин.

- Простите, я...

- Вытри.

Вся дрожа, я вытираю тарелку салфеткой, которой была обмотана ручка кувшина.

Она не сводит с меня глаз. Я опускаю взгляд. Я прямо ощущаю эту тайну между нами.
- Принеси мне другую тарелку. Которую ты не запачкала своей грязной тряпкой.

Я приношу чистую тарелку. Она разглядывет ее, громко сопя. Потом поворачивается к мисс Лифолт и говорит:
- Этих людей невозможно даже приучить к чистоте.

В ЭТОТ ВЕЧЕР я задерживаюсь у мисс Лифолт допоздна. Мэй Мобли уже спит, а я достаю молитвенник и начинаю составлять список. Я так рада за мисс Скитер. Она сегодня утром звонила и сказала, что приняла предложение. Через неделю она переезжает в Нью-Йорк! Но, Боже правый, я по-прежнему вздрагиваю при каждом шорохе, боюсь, что мисс Лифолт войдет и скажет, что знает правду. Придя домой, я понимаю, что слишком взвинчена, чтобы уснуть. Я иду в темноте к дому Минни. Она сидит за столом, читает газету. Это единственное время дня, когда она не суетится, наводя чистоту, стряпая или ругаясь с кем-нибудь. В доме так тихо, что кажется, будто что-то не так.

- А где все?

Она пожимает плечами:
- Кто спит, кто на работе.

Я пододвигаю себе стул и сажусь.
- Знать бы, что нас ждет, - говорю я. - Знаю, надо радоваться, что пока все в порядке, но неизвестность сводит меня с ума.

- Что-то будет. Уже скоро, - говорит Минни таким тоном, словно мы обсуждаем, какого бы кофе выпить.

- Минни, как ты можешь быть так спокойна?

Она смотрит на меня, кладет руку на живот, который здорово вырос за последние две недели.
- Знаешь мисс Шотард, у которой в служанках Вилли Мэй? Вчера она спросила Вилли Мэй - неужели она обращается с ней так же отвратительно, как та ужасная леди в книге? - Минни фыркает. - Вилли Мэй сказала, что ей есть над чем поработать, но в целом все не так плохо.

- Она в самом деле спросила ее об этом?

- А потом Вилли Мэй рассказала ей обо всем, что она видела от других белых леди - и о хорошем, и о плохом, и эта белая леди сидела и слушала ее. Вилли Мэй сказала, что работает у нее уже тридцать семь лет, и они впервые за это время сели за стол вместе.

Не считая Лувинии, это первая хорошая новость, и я изо всех сил стараюсь порадоваться, но тут же возвращаюсь к реальности.
- А как же мисс Хилли? Помнишь, что сказала мисс Скитер? Минни, ты что, нисколечко не боишься?

Минни откладывает газету.
- Слушай, Эйбилин, врать я не стану. Я боюсь, что Лирой убьет меня, если узнает. Боюсь, что мисс Хилли подожжет мой дом. Но, - она качает головой, - не знаю, как сказать... У меня такое чувство, что все идет как надо.

- Правда?

Минни усмехается.
- Боже, я начинаю говорить совсем как ты, да? Старею, наверное.

Я толкаю ее ногой. Но в то же время пытаюсь понять. Мы поступили смело и правильно. И Минни, может быть, хочет сполна испытать все, что связано со смелыми и правильными поступками. Даже плохое. Но у меня не получается перенять ее спокойствие.

Минни снова углубляется в газету, но я вскоре пониимаю, что она не читает. Просто сидит, уставившись в текст, и думает о чем-то своем. На улице кто-то хлопает дверцей машины, и она вздрагивает. Тогда-то я и вижу его - волнение, что она пытается скрыть. Но почему? Почему она скрывает его от меня?

Чем больше я смотрю на нее, тем яснее понимаю, в чем дело и что на самом деле сделала Минни. Не знаю, почему это доходит до меня только сейчас. Минни заставила нас написать про пирог, чтобы защитить нас. Не себя, а меня и других служанок. Она знала, что это приведет к войне между ней и Хилли. И все равно сделала это - ради остальных. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, как ей страшно.

Я тянусь к ее руке, сжимаю ее.
- Ты прекрасный человек, Минни.

Она закатывает глаза, высунув язык, словно я предложила ей тарелку собачьего печенья.
- Так я и знала - ты впадаешь в маразм, - говорит она.

Мы обе хихикаем. Время уже позднее, и мы устали, но она встает, наливает себе кофе, а мне - чаю, и я медленно пью его. Мы говорим до поздней ночи.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, В СУББОТУ, у нас все дома - семья Лифолтов в полном составе плюс я. Даже мистер Лифолт сегодня дома. Моей книги на тумбочке уже нет. Какое-то время я недоумеваю - куда она ее дела. Потом замечаю на диване сумочку мисс Лифолт, а оттуда торчит книга. Значит, она куда-то брала ее с собой. Украдкой бросив на нее взгляд, я вижу, что закладка исчезла.

Мне хочется взглянуть ей в глаза, чтобы понять, что ей известно, но мисс Лифолт почти весь день торчит на кухне, хочет торт испечь. И не дает мне помогать. Говорит, этот торт не такой, как те, что пеку я, это какой-то сложный рецепт из журнала "Гурман". Назавтра она пригласила на ланч прихожан из своей церкви, и в столовой полно всякого разного банкетного добра. Она одолжила у мисс Лу Энн три блюда с подогревом, а у мисс Хилли - восемь серебряных приборов, потому что приглашены четырнадцать человек, и не дай Боже кому-нибудь из них достанется обычная стальная вилка.

Мужичок и Мэй Мобли играют в ее комнате. А мистер Лифолт ходит взад-вперед по дому. Время от времени останавливается перед дверью в спальню Мэй Мобли, но потом опять принимается ходить. Верно, думает, что раз уж сегодня суббота, ему стоило бы поиграть с детьми, да, видно, не умеет он этого.

Так что мне особо некуда себя девать. Времени всего два часа дня, но я уже навела полный порядок в доме, надраила ванные, постирала белье. И перегладила все, кроме разве что морщин у себя на лице. На кухню мисс Лифолт меня не пускает, а я не люблю, чтобы она думала, будто я только и делаю, что вожусь с детьми. В конце концов я тоже начинаю бродить по дому.

Пока мистер Лифолт слоняется без дела, я заглядываю в детскую и вижу, что Мэй Мобли с листком бумаги в руке изображает учительницу. Она обожает играть с братишкой в школу.

Я иду в гостиную и принимаюсь по второвму разу вытирать пыль с книжных корешков. Наверное, сегодня у меня не выйдет попрощаться с ней "на всякий пожарный", раз уж в доме столько народу.

Я слышу, как Мэй Мобли говорит братишке:
- Давай сыграем в одну игру. Ты сидишь за стойкой, как будто ты цветной и пришел в "Вулворт". И ты должен сидеть на месте, что бы я ни делала, а то тебя посадят в тюрьму.

Я со всех ног спешу в детскую, но мистер Лифолт уже тут как тут - стоит в дверях и смотрит. Я останавливаюсь у него за спиной.

Мистер Лифолт стоит, скрестив руки на своей белой рубашке и наклонив голову набок. Сердце у меня бьется со скоростью тысяча миль в час. Я ни разу не слышала, чтобы Мэй Мобли говорила о наших секретных сказках с кем-нибудь, кроме меня. И то лишь тогда, когда ее матери нет дома и нас слышат одни только стены. Но она совсем заигралась и даже не подозревает, что отец все слышит.

- Значит, так, - говорит Мэй Мобли, усаживая его на стульчик. - Росс, сиди здесь, за стойкой в "Вулворте". Чур, не вставать!

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Мэй Мобли на цыпочках подходит к Россу сзади, высыпает ему на голову коробку цветных карандашей, и они со стуком падают на пол. Мужичок хмурится, но она строго говорит ему:
- Не двигайся! Ты должен быть храбрым. И никакого на-си-ни-я!!
Потом она показывает ему язык и принимается кидать в него кукольными туфельками, а Мужичок смотрит на нее с таким видом, словно спрашивает: "С какой стати я должен это терпеть?" и, хныча, сползает со стула.

- Проиграл! - говорит она. - Теперь давай играть в общий автобус, ты будешь Роза Паркс.

- Кто тебя этому научил, Мэй Мобли? - вопрошает мистер Лифолт.
Малышка оборачивается с таким видом, будто перед ней вдруг возникло привидение.

У меня ноги подкашиваются. Я говорю себе: "Зайди в комнату, или ей попадет", но мне не хватает воздуха. Малышка смотрит прямо на меня через отцовское плечо, и мистер Лифолт оглядывается, видит меня, снова поворачивается к ней.

Мэй Мобли смотрит на отца снизу вверх.
- Я не знаю.
Она косится на настольную игру, разложенную на полу, словно думает поиграть в нее. Я знаю, что у нее на уме. Она иной раз так делает. Ей кажется, что, если она займется чем-нибудь и не станет обращать на него внимания, он, может быть, просто уйдет.

- Мэй Мобли, папа задал тебе вопрос. Кто рассказал тебе о таких вещах?
Он наклоняется к ней. Я не вижу его лица, но понимаю, что он улыбается, потому что Мэй Мобли смотрит на него застенчивым взглядом, полным обожания. И тут она громко и отчетливо произносит:

- Мисс Тэйлор.

Мистер Лифолт выпрямляется. Идет на кухню, я за ним. Он берет мисс Лифолт за плечи, разворачивает к себе и говорит:
- Завтра же. Пойдешь в школу и переведешь Мэй Мобли в другой класс. Подальше от мисс Тэйлор.

- Что? Я не могу взять и потребовать, чтобы ей сменили учителя...

Я не дышу, моля: "Можете. Я очень прошу."

- Просто сделай это.
И, как это любят делать мужчины, мистер Рэйли выходит прочь, чтобы ему не пришлось никому ничего объяснять.

ВСЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ я неустанно благодарю Господа за то, что уберег Малышку от мисс Тэйлор. "Слава Богу, слава Богу, слава Богу", - звенит у меня в голове, как песня. В понедельник с утра мисс Лифолт при полном параде отправляется в школу, и я улыбаюсь, зная, зачем она туда пошла.

После ухода мисс Лифолт я берусь за серебро мисс Хилли. Мисс Лифолт вчера после обеда выложила его на кухонный стол. Я мою его, а потом целый час натираю, недоумевая, как Эрнестина умудряется делать это одной рукой. Полировать "Гранд Барок" со всеми его крендельками и завитушками - для этого нужны две руки.

Вернувшись, мисс Лифолт кладет сумку на стол и сокрушенно цокает языком.
- О, я собиралась вернуть это серебро сегодня утром, но мне пришлось ехать в школу к Мэй Мобли, и она явно простужена, все утро чихала, а сейчас уже почти десять...

- Мэй Мобли заболела?

- Кажется, - мисс Лифолт закатывает глаза. - Ох, я опаздываю в парикмахерскую. Когда закончишь полировать это серебро, будь добра, отнеси его Хилли. Я вернусь после обеда.

Покончив с натиркой, я заворачиваю серебро мисс Хилли в голубую салфетку. Потом достаю из кроватки Мужичка. Он только что проснулся, щурится и улыбается мне.

- Давай-ка сменим подгузник, Мужичок.
Я кладу его на пеленальный столик, снимаю мокрый подгузник, и - Боже правый! Там внутри целых три погремушки и одна шпилька мисс Лифолт. Слава Богу, что подгузник был всего лишь мокрый.

- Малыш, - смеюсь я, - да у тебя тут прямо Форт Нокс!
Он смеется и показывает пальцем на кроватку. Я иду туда, поднимаю одеяло - и точно: там пара бигуди, мерная ложка и столовая салфетка. Боже, с этим надо что-то делать. Но не сейчас. Мне нужно к мисс Хилли.

Я сажаю Мужичка в коляску и везу к дому мисс Хилли. На улице жарко, солнечно и тихо. Мы подходим к ее двери, Эрнестина открывает. У нее из левого рукава торчит худая коричневая культя. Я ее с ней близко не знакома, знаю только, что она любит поболтать. Она ходит в методистскую церковь.

- Привет, Эйбилин, - говорит она.

- Привет, Эрнестина! Ты, должно быть, увидела меня в окно.

Она кивает и смотрит вниз, на Мужичка. А тот с опаской разглядывает ее культю.

- Я вышла побыстрее, чтобы ее опередить, - шепотом говорит Эрнестина. - Ты, верно, уже слышала?

- О чем?

Эрнестина озирается, потом наклоняется ко мне.
- Белая леди Флоры Лу, мисс Хестер... она сегодня устроила Флоре Лу скандал.

- Она ее уволила?
У Флоры Лу истории были не слишком веселые. Она сердита. Мисс Хестер, которую все считают очень милой, дала Флоре специальное "жидкое мыло", чтобы мыть руки каждое утро. Это оказался чистый отбеливатель. Флора Лу показывала мне шрам от ожога.

Эрнестина качает головой.
- Мисс Хестер достала книгу и давай кричать: "Это я? Это ты про меня написала?" Флора Лу ей: "Нет, мэм, я не писала. Я и пяти классов не окончила." Но мисс Хестер вопила, как истеричная: "Я не знала, что от хлорки бывают ожоги! Я не знала, что минимальная оплата труда доллар двадцать пять в час! Если бы Хилли не говорила всем, что книга не про Джексон, я выгнала бы тебя так быстро, что ты и глазом моргнуть не успела бы!" Тогда Флора Лу говорит: "Значит, я не уволена?" А мисс Хестер заверещала: "Уволена? Я не могу тебя уволить, или все поймут, что глава десятая - это я! Будешь работать на меня всю оставшуюся жизнь!" А потом мисс Хестер положила голову на стол и велела Флоре Лу идти мыть посуду.

- Боже мой, - говорю я, борясь с головокружением, - надеюсь... и всем остальным так же повезет.

В глубине дома мисс Хилли громко зовет Эрнестину.
- Я бы на это не рассчитывала, - шепчет Эрнестина.
Я подаю Эрнестине тяжелый сверток с серебром. Она протягивает свою единственную руку, чтобы взять его, и - наверное, по привычке - ее культя тоже тянется вперед.

ВЕЧЕРОМ приключается страшная гроза. Гром гремит, а я потею за кухонным столом. Я вся дрожу, пытаясь сосредоточиться на записи молитвы. Флоре Лу повезло, но что будет дальше? Я не вынесу этой неизвестности, и волнения, и...

Тук-тук-тук. Кто-то стучится в дверь.

Кто это? Я выпрямляюсь. Часы над плитой показывают восемь сорок пять. На дворе льет как из ведра. Любой, кто хорошо меня знает, вошел бы через заднюю дверь.

Я на цыпочках подхожу к двери. Снова стучат, и я чуть не выпрыгиваю из туфель.

- Кто... кто там? - спрашиваю я, проверяя, заперт ли замок.

- Это я.

Господи. Я перевожу дух и открываю дверь. На пороге мисс Скитер, промокшая и дрожащая. Под плащом у нее красная сумка.

- Боже милостивый...

- Я не смогла пробраться к задней двери. На дворе столько грязи, что мне не пройти.

Она разута, а грязные туфли держит в руке. Я быстро закрываю за ней дверь.
- Вас никто не видел?

- Там света белого не видно. Я позвонила бы, но ветер оборвал телефонные провода.

Я знаю - должно быть, что-то случилось, но мне так радостно увидеться с ней перед тем, как она уедет в Нью-Йорк. Мы не виделись шесть месяцев. Я крепко обнимаю ее.

- Господи, дайте-ка взглянуть на ваши волосы!
Мисс Скитер снимает капюшон, длинные волосы рассыпаются по плечам.

- Как красиво, - искренне говорю я.

Она смущенно улыбается и ставит сумку на пол.
- А маме не нравится.

Я смеюсь, а потом набираю в грудь воздуха, готовясь к дурным новостям, которые она собирается мне сообщить.

- Магазины требуют еще книг, Эйбилин. Миссис Штейн сегодня звонила, - она берет меня за руки. - Они допечатают тираж. Еще пять тысяч экземпляров.

Я не свожу с нее глаз.
- Я и... я и не знала, что они могут это сделать, - говорю я и прижимаю ладонь ко рту.
Моя книга лежит в пяти тысячах домов - на полках, на тумбочках, в туалетах?

- Будут еще деньги. Не меньше сотни долларов каждой из вас. И кто знает? Может, и это еще не все.

Я берусь за сердце. Я не потратила не цента из шестидесяти одного доллара, а теперь мне заплатят еще?

- И еще кое-что, - мисс Скитер переводит взгляд на сумку. - В пятницу я пошла в редакцию и уволилась.
Она делает глубокий вдох.
- И я сказала мистеру Голдену, что новой мисс Мирной должна быть ты.

- Я?

- Я рассказала ему, что ты все время подсказывала мне ответы. Он пообещал подумать, а сегодня позвонил и сказал, что согласен, если только ты никому не скажешь и будешь писать ответы в стиле мисс Мирны.

Она вытаскивает из сумки тетрадь в синей обложке и дает ее мне.
- Он обещал платить тебе столько же, сколько и мне, - десять долларов в неделю.

Я? Буду работать в газете для белых? Я сажусь на диван, открываю тетрадь и вижу все прошлые заметки. Мисс Скитер садится рядом.

- Спасибо вам, мисс Скитер. За это... и за все.

Она улыбается и переводит дыхание, словно еле сдерживает слезы.

- Поверить не могу, что завтра вы станете жительницей Нью-Йорка, - говорю я.

- Вообще-то я сначала еду в Чикаго. Всего на один день. Хочу навестить Константину, ее могилу.

Я киваю:
- Это хорошо.

- Мама показала мне свидетельство о смерти. Ее похоронили на окраине города. А на следующее утро поеду в Нью-Йорк.

- Передайте Константине привет от Эйбилин.

Она смеется.
- Я так волнуюсь. Я никогда не была ни в Чикаго, ни в Нью-Йорке. Я даже никогда не летала на самолете.

Секунду мы сидим и слушаем грозу. Я вспоминаю, как мисс Скитер впервые пришла ко мне в дом, какая она была неловкая. А теперь она мне как родная.

- Ты боишься, Эйбилин? - спрашивает она. - Того, что может случиться?

Я отворачиваюсь, чтобы она не видела моих глаз.
- Я в порядке.

- Временами я сомневаюсь, стоила ли игра свеч. Если с тобой что-нибудь случится... как я буду жить, зная, что это из-за меня?
Она закрывает глаза рукой, словно не хочет видеть того, что произойдет.

Я иду в спальню и приношу сверток от преподобного Джонсона. Она разворачивает бумагу и во все глаза смотрит на книгу с сотнями подписей.
- Я хотела послать ее вам в Нью-Йорк, но, по-моему, она нужна вам сейчас.

- Я не... понимаю, - говорит она. - Это мне?

- Да, мэм.
Потом я передаю ей послание преподобного Джонсона о том, что она теперь член нашей семьи.
- Помните, каждая из этих подписей означает, что игра стоила свеч.
Она читает слова благодарности, которые они написали, проводит рукой по буквам. Ее глаза наполняют слезы.

- Константина, верно, очень гордилась бы вами.

Мисс Скитер улыбается, и я замечаю, какая она юная. После многих часов работы и переживаний я было перестала видеть в ней молодую девушку, совсем девчонку.

- Ты уверена, что это ничего... что я бросаю тебя сейчас, когда все так...

- Поезжайте в Нью-Йорк, мисс Скитер. Найдите свою судьбу.

Она улыбается, смахивает слезы и говорит:
- Спасибо.

НОЧЬЮ я лежу без сна. Я так рада за мисс Скитер. У нее начинается новая жизнь. Слезы бегут у меня по вискам прямо в уши, когда я представляю себе, как она идет по авеню большого города, который я видела только по телевизору, и длинные волосы развеваются у нее за спиной. Отчасти и мне хочется начать все заново. И вести рубрику об уборке - это что-то новое. Но я немолода. Моя жизнь подходит к концу.

Чем больше я стараюсь уснуть, тем яснее понимаю, что так и буду всю ночь ворочаться. Я как будто слышу гул голосов со всех концов города - люди говорят о книге. Как можно уснуть под это гудение? Я думаю о Флоре Лу, о том, что, если бы мисс Хилли не говорила всем, что книга не про Джексон, то мисс Хестер уволила бы ее. Ах, Минни, - думаю я. Какое хорошее дело ты сделала. Позаботилась обо всех, кроме себя. Жаль, я не могу тебя защитить.

Похоже, репутация мисс Хилли висит на волоске. Каждый день очередная знакомая заявляет, что это она съела тот пирог, и мисс Хилли сражается пуще прежнего. И впервые в жизни я начинаю сомневаться, кто победит в этой войне. Раньше я определенно сказала бы - мисс Хилли, но теперь - не знаю. На этот раз мисс Хилли может и проиграть.

Мне удается поспать несколько часов перед рассветом. Странно, но я чувствую себя вполне отдохнувшей, когда встаю в шесть утра. Я надеваю чистую униформу, которую вчера вечером постирала в ванне. Выпиваю на кухне стакан прохладной воды из-под крана. Выключаю свет на кухне, направляюсь к двери, и тут звонит телефон. Господи, кто это в такую рань?

Я беру трубку и слышу вой.

- Минни? Это ты? Что...

- Лироя ночью уволили! А когда Лирой спросил, за что, его босс ответил, что так ему велел мистер Уильям Холбрук. Холбрук сказал, что причиной всему негритоска-жена Лироя, и Лирой пришел домой и чуть не убил меня голыми руками! - Минни задыхается. - Он вышвырнул детей во двор, а меня запер в ванной и грозился поджечь дом вместе со мной!

Господи, началось. Я прикрываю ладонью рот и чувствую, как падаю в черную дыру, которую мы выкопали себе сами. Все эти недели Минни была так уверена в себе, а тут...

- Вот ведьма! - кричит Минни. - Он убьет меня из-за нее!

- Где ты сейчас, Минни, где дети?

- На автозаправке. Я прибежала сюда босиком! А дети побежали к соседям.., - она тяжело дышит, икает и стонет. - Октавия уже едет за нами. Обещала нестись на полной скорости.

Октавия живет в Кэнтоне, в двадцати милях к северу, неподалеку от мисс Селии.
- Минни, я сейчас прибегу к тебе...

- Нет, не вешай трубку, прошу. Просто говори со мной, пока она не приедет.

- Ты в порядке? Не ранена?

- Я больше так не могу, Эйбилин. Не могу больше.., - рыдает она в трубку.

Я впервые слышу такие слова от Минни. Делаю глубокий вдох, зная, что мне делать. Слова звучат у меня в голове, и это мой единственный шанс достучаться до нее, босой и несчастной, сидящей в телефонной будке на автозаправке.
- Минни, послушай меня. Ты никогда не потеряешь работу у мисс Селии. Мистер Джонни сам тебе это сказал. И за книгу еще заплатят, мисс Скитер только вчера узнала об этом. Минни, услышь мои слова: тебе не нужно больше терпеть побои Лироя.

Минни захлебывается рыданиями.

- Время пришло, Минни. Слышишь? Ты свободна.

Постепенно плач Минни стихает. Пока она совсем не умолкает. Если бы я не слышала ее дыхания, то подумала бы, что она повесила трубку. Прошу тебя, Минни, думаю я. Пожалуйста, не упусти этот шанс.

Она испускает долгий, прерывистый вздох. И произносит:
- Я слышу тебя, Эйбилин.

- Давай я приду на заправку и подожду вместе с тобой. А мисс Лифолт предупрежу, что опоздаю.

- Не надо, - отвечает она. - Сестра... скоро приедет. Сегодня мы переночуем у нее.

- Минни, это только на сегодня или...

Она снова длинно вздыхает в трубку.
- Нет, - говорит она. - Я не могу. С меня хватит.
И я слышу, что Минни Джексон опять становится собой. Голос у нее дрожит, и я знаю, что ей страшно, но она говорит:
- Лирой еще не знает, что его ждет. Спаси его Господь.

Сердце у меня екает.
- Минни, не вздумай его укокошить. Не то окажешься в тюрьме, как раз как хочет мисс Хилли.

Боже, ну и долгое молчание, просто ужас.

- Я не убью его, Эйбилин. Обещаю. Мы поживем у Октавии, пока не найдем себе жилье.

Я перевожу дух.

- А вот и она, - говорит Минни. - Я позвоню вечером.

КОГДА Я ВХОЖУ В ДОМ мисс Лифолт, там царит тишина. Видно, Мужичок еще спит. А Мэй Мобли ушла в школу. Я кладу сумку в каморке рядом со стиральной машиной. Дверь в столовую закрыта, на кухне хорошо и прохладно.

Я ставлю на плиту кофейник и молюсь за Минни. Она может какое-то время пожить у Октавии. У той, по рассказам Минни, большой дом в деревне. Минни будет ближе к работе, правда, детям до школы далековато. Главное - чем дальше от Лироя, тем лучше. Минни ни разу еще не заикалась о том, что уйдет от Лироя, а она два раза не повторяет. Сказала - сделала.

Я готовлю Мужичку бутылочку молока и перевожу дыхание. Такое чувство, будто весь день прошел, а ведь еще только восемь утра. Но усталости нет. Странное дело.

Я распахиваю дверь. А там мисс Лифолт и мисс Хилли, сидят за обеденным столом рядышком, смотрят на меня.

Секунду я стою, сжимая в руке бутылочку с молоком. Мисс Лифолт еще в бигуди и в стеганом голубом халате. Зато мисс Хилли при полном параде, в синем клетчатом брючном костюме. Мерзкая болячка на губе еще не прошла.

- Доброе утро, - говорю я и направляюсь в детскую.

- Росс еще спит, - говорит мисс Хилли. - Не нужно туда идти.

Я останавливаюсь и смотрю на мисс Лифолт, но она не сводит глаз с дурацкой трещины в форме буквы L на столешнице.

- Эйбилин, - говорит мисс Хилли, провдя языком по губам, - когда ты вчера вернула мое серебро, в свертке не хватало трех предметов. Одной серебряной вилки и двух серебряных ложек.

Я ахаю.
- Сейчас... сейчас посмотрю на кухне, может, я позабыла...
Я вопросительно смотрю на мисс Лифолт, чтобы понять, что мне делать, но она по-прежнему сидит, уставившись на трещину. У меня по шее бегут мурашки.

- Ты не хуже меня знаешь, что этого серебра нет на кухне, Эйбилин, - говорит мисс Хилли.

- Мисс Лифолт, вы смотрели в кроватке Росса? Он взял моду таскать все подряд и прятать в...

Мисс Хилли презрительно фыркает:
- Ты слышишь, Элизабет? Она пытается свалить все на малыша.

Я лихорадочно вспоминаю, пересчитала ли я серебро, прежде чем упаковать его. Кажется, да. Я всегда так делаю. Господи, неужели она обвиняет меня...

- Мисс Лифолт, а на кухне вы уже смотрели? Или в кладовой? Мисс Лифолт?

Но она все так же не смотрит на меня, и я не знаю, что делать. Мне пока не понятно, насколько плохи дела. Может, дело вовсе не в серебре, может, дело в мисс Лифолт и главе номер два...

- Эйбилин, - говорит мисс Хилли, - верни мне мое серебро сегодня же, или Элизабет заявит в полицию.

Мисс Лифолт бросает взгляд на мисс Хилли и делает судорожный вдох, как будто от удивления. Интересно, кто все это выдумал - они обе или только мисс Хилли?

- Я не крала вашего серебра, мисс Хилли, - говорю я, борясь с желанием повернуться и убежать со всех ног.

Мисс Лифолт шепотом произносит:
- Она говорит, что не брала его, Хилли.

Мисс Хилли и ухом не ведет.Она поднимает брови и говорит:
- В таком случае я вынуждена сообщить тебе, что ты уволена, Эйбилин.
Мисс Хилли хмыкает:
- Я позвоню в полицию. Меня там знают.

- Маа-мааааа! - раздается из детской голосок Мужичка.
Мисс Лифолт оглядывается, потом переводит взгляд на Хилли, словно не знает, как поступить. Наверное, она только сейчас задумывается, каково ей будет без служанки.

- Эээй-бииии! - зовет Мужичок, уже со слезами.

- Ээй-бии, - раздается еще один голосок.
Я понимаю, что Мэй Мобли дома. Значит, она сегодня не пошла в школу. Я прижимаю руку к груди. Боже, только бы она не увидела этого. Только бы не услышала, что говорит обо мне мисс Хилли. В коридоре открывается дверь, и выходит Мэй Мобли. Она растерянно смотрит на нас и кашляет.

- Эйби, у меня голыфко болит.

- Я... я сейчас, детка.

Мэй Мобли опять кашляет, и кашель нехороший, похож на собачий лай. Я иду было в коридор, но мисс Хилли рявкает:
- Эйбилин, стой на месте, Элизабет в состоянии сама позаботиться о детях.

Мисс Лифолт смотрит на Хилли, будто спрашивает: "Разве это необходимо?" Но потом встает и семенит по коридору. Она уводит Мэй Мобли в комнату Мужичка и закрывает дверь. Остаемся лишь мы - я и мисс Хилли.

Мисс Хилли откидывается на спинку стула и говорит:
- Я не выношу лжецов.

У меня перед глазами все плывет. Мне хочется сесть.
- Я не крала серебро, мисс Хилли.

- Я говорю не о серебре, - говорит она, наклоняясь вперед и переходя на свистящий шепот, чтобы не услышала мисс Лифолт. - Я говорю о том, что ты понаписала про Элизабет. Она понятия не имеет, что глава вторая о ней, а я слишком хорошая подруга, чтобы сказать ей об этом. Может, я и не могу посадить тебя в тюрьму за то, что ты написала про Элизабет, зато могу отправить тебя туда за то, что ты воровка.

"Я не могу попасть в тюрьму. Не могу," - стучит у меня в голове.

- А твоя подружка Минни? Ее ждет отличный сюрприз. Я позвоню Джонни Футу и скажу, что он должен немедленно уволить ее.

У меня темнеет в глазах. Я трясу головой и сжимаю кулаки.

- Я, черт возьми, прекрасно знаю Джонни. Он прислушивается ко мне...

- Мисс Хилли, - говорю я громко и четко.
Она умолкает. Бьюсь об заклад, что никто не перебивал мисс Хилли лет десять.

Я говорю:
- Я кое-что про вас знаю, не забудьте.

Она прищуривается, но молчит.

- И, говорят, в тюрьме полно свободного времени, так что можно написать много писем, - я дрожу и тяжело дышу. - Можно написать каждому жителю Джексона, рассказать правду про вас. Времени полно, и бумагу дают бесплатно.

- Никто не поверит тому, что ты напишешь, негритоска.

- Не знаю. Все говорят, что я неплохо пишу.

Она высовывает кончик языка и дотрагивается им до болячки. Потом отводит взгляд.

Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, в коридоре распахивается дверь. Вылетает Мэй Мобли в ночной рубашке и подбегает ко мне. Она икает и плачет, и носик у нее красный, как розочка. Должно быть, мать сказала ей, что я ухожу.

Господи, молю я, только бы она не передала ей вранье мисс Хилли.

Малышка вцепляется в мою форменную юбку и не отпускает. Я кладу руку ей на лоб - она вся горит.

- Детка, тебе нужно лечь в кроватку.

- Неееет, - ревет она. - Не уходи, Эйбиии!

Мисс Лифолт выходиит из детской, хмурая, с Мужичком на руках.

- Эйби! - выкрикивает он, рот до ушей.

- Привет... Мужичок, - произношу я шепотом.
Хорошо хоть он не понимает, что происходит.
- Мисс Лифолт, позвольте мне отвести ее на кухню и дать ей лекарство. У нее высокая температура.

Мисс Лифолт косится на мисс Хилли, но та сидит молча, сложив руки на груди.
- Ладно, - говорит мисс Лифолт.

Я беру Малышку за горячую ручонку и веду на кухню. Она снова кашляет этим страшным лающим кашлем, и я достаю детский аспирин и микстуру. Просто оттого, что она здесь со мной, она немного успокоилась, но слезы так и бегут у нее по лицу.

Я сажаю ее на стол, крошу розовую таблетку, смешиваю с ложкой яблочного пюре и скармливаю ей. Она глотает, и я вижу, что ей больно. Я приглаживаю ей волосы. Челка, которую она откромсала ножницами, отрастает и торчит дыбом. Мисс Лифолт последнее время на дочку смотреть не может.

- Пожалуйста, не уходи, Эйби, - говорит она, снова начиная плакать.

- Я должна, детка. Прости меня.
Тут и я начинаю плакать. Я не хочу этого, ведь ей станет еще хуже, но не могу остановиться.

- Почему? Почему ты больше не хочешь меня видеть? Ты уходишь к другой девочке?
Она морщит лобик, совсем как ее мамаша, когда злится. Господи, у меня сердце разрывается.

Я беру в ладони ее личико, чувствуя, как от щек пышет жаром.
- Нет, детка, не в этом дело. Я не хочу оставлять тебя, но...
Как ей объяснить? Я не могу сказать ей, что я уволена, потому что не хочу, чтобы она винила во всем мать и отношения между ними стали еще хуже.
- Мне пришло время уйти на покой. Ты моя последняя девочка, - говорю я, потому что это правде, просто это происходит не по моей воле.

Я даю ей поплакать у меня на груди с минуту, а потом снова беру ее за щеки. Делаю глубокий вдох и велю ей сделать то же самое.

- Малышка, - начинаю я, - ты должна помнить все, что я тебе говорила. Ты помнишь, что я тебе говорила?

Она еще плачет, но икота прошла.
- Хорошенько вытирать попу, когда покакаю?

- Нет, детка, другое. Про то, какая ты.

Я смотрю в ее карие глаза, а она - в мои. Боже, у нее глаза старухи, как будто она прожила уже тысячу лет. И, клянусь, в их глубине я вижу взрослую женщину, которой она станет. Это как взгляд в будущее. Она высокая и стройная. Она полна достоинства. Она подстрижена гораздо лучше. И она помнит слова, что я вложила ей в голову. Помнит их, став взрослой женщиной.

И она произносит, в точности как надо:
- Ты добрая. Ты умная. Ты лучше всех.

- О Господи, - я прижимаю к себе ее горячее тельце, чувствуя себя так, словно получила от нее бесценный дар. - Спасибо тебе, Малышка.

- Не за что, - отвечает она, как я ее учила.
Но потом кладет головку мне на плечо, и мы так плачем, пока на кухню не входит мисс Лифолт.

- Эйбилин, - очень тихо произносит она.

- Мисс Лифолт, вы... уверены, что именно этого вы...
За ней входит мисс Хилли, мрачно глядя на меня. Мисс Лифолт кивает с виноватым видом.

- Прости, Эйбилин. Хилли, если ты хочешь... заявить в полицию, делай как знаешь.

Мисс Хилли фыркает:
- Не хочу на это время тратить.

Мисс Лифолт облегченно вздыхает. На какую-то секунду наши глаза встречаются, и я понимаю, что мисс Хилли права. Мисс Лифолт понятия не имеет, что глава вторая о ней. Даже если бы она и заподозрила что-то, то никогда не призналась бы самой себе, что это про нее.

Я мягко отстраняю от себя Мэй Мобли, и она смотрит сначала на меня, потом на мать сонными, больными глазами. Похоже, предстоящие пятнадцать лет видятся ей кошмаром, но она вздыхает, словно у нее просто нет сил думать об этом. Я ставлю ее на пол, целую в лобик, но она снова тянется ко мне. Мне приходится отступить на шаг.

Я иду в прачечную, беру пальто и сумку.

Я выхожу через заднюю дверь под жалобный плач Мэй Мобли. Спускаюсь по дороге, тоже плача, зная, как сильно буду тосковать по Мэй Мобли, моля, чтобы мать хоть немного любила ее. Но в то же время я чувствую, что в каком-то смысле я освободилась, как Минни. Я свободнее, чем мисс Лифолт, которая так узко мыслит, что даже не узнает саму себя, когда читает. Свободнее, чем мисс Хилли. Эта женщина всю оставшуюся жизнь будет убеждать людей, что не она съела тот пирог. Я вспоминаю Юл Мэй, которая сидит в тюрьме. Потому что мисс Хилли - она тоже в тюрьме, вот только приговор у нее пожизненный.

Я иду по раскаленному тротуару, на часах половина девятого, и я не знаю, как провести остаток дня. И остаток жизни. Я дрожу и плачу, и проходящая мимо белая леди хмурится. В газете мне станут платить десять долларов в неделю, а еще есть гонорар за книгу. И все же этого мне на жизнь не хватит. Устроиться служанкой я больше не смогу, ведь мисс Лифолт и мисс Хилли обвиняют меня в воровстве. Мэй Мобли была моей последней белой малышкой. А я-то только что купила новую униформу.

Солнце ярко светит, но я не прикрываю глаза. Я стою на автобусной остановке, как и сорок с лишним лет назад. За какие-то тридцать минут вся моя жизнь... кончилась. Может быть, мне стоит и дальше писать - не только для газеты, что-нибудь еще, о людях, которых я знаю, обо всем, что видела и делала. Может быть, не поздно начать все заново, думаю я, смеясь и плача над этим одновременно. Ведь только вчера вечером я считала, что ничего нового у меня уже не будет.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20855/68559

Переводчики: Waterlily