Готовый перевод Robin Hobb .The Dragon keeper. The Rain Wild Chronicles / Робин Хобб. Хранитель дракона . Хроники Дождевых Чащоб: Пролог. Конец змей.

<i>День 2-й Месяца Посева</i>

<i>Год 6-й правления Наиблагороднейшего и Величественного Сатрапа Касго.</i>

<i>От Эрика, Хранителя Птиц, Удачный.</i>

<i> Детози, Хранителю Птиц, Трехог.</i>

<i>Этой ночью отсылаю Вам четырех птиц, несущих в двух частях наше соглашение с Драконицей Тинтальей,для подтверждения его Советом Дождевых Чащоб. Торговец Девушет, глава Совета Торговцев Удачного, подверждает что копии отосланы им. Они подводят итог формального соглашения между Торговцами и Драконицей. Мы помогаем ее змеям в их путешествии по реке Чащоб в обмен на ее участие в защите городов Торговцев и водных путей от калсидийских захватчиков.</i>

<i>Пожалуйста отошлите птицу как можно скорее, чтобы подтвердить получение послания.</i>

<i>Детози</i>

<i>Короткое сообщение от меня, написанное на скорую руку, здесь полный хаос. Мои клетки сгорели при нападении, многие птицы погибли от дыма. Я отправлю с письмом Кингсли. Ты знаешь, я сам вырастил его, после того как погибли его родители. Пожалуйста, береги его и не отправляй обратно, пока мы не убедимся, что все в порядке. Если Удачный падет, позаботься о нем, как о своем собственном. Помолись за нас. Я не знаю, выдержит ли Удачный это нападение, с драконом или без.</i>

<i>Эрик.</i>

ПРОЛОГ.

Конец Змей.

Они зашли так далеко, хотя теперь, когда она была здесь, годы путешествия поблекли в ее памяти, уступая место нуждам настоящего. Сесурия распахнула пасть и нагнула шею. Морскому змею было не легко сосредоточится. Прошли годы с тех пор как она в последний раз выходила на сушу. Она не чувствовала под собой твердой почвы с тех пор, как высиживала яйца на острове Других. Теперь она была далеко от горячих песков и теплых вод этого острова. Здесь же в густом лесу на берегу холодной реки наступала зима. Берег под ее извивающимся телом был твердым и грубым. От холодного воздуха ее жабры высохли. И ей ничего больше не оставалось, как двигаться быстрее. Она опустила голову в большую яму и набрала полный рот серебристой глины и речной воды. Затем она откинула голову назад и проглотила это. На вкус оно было зернистым, холодными и удивительно вкусным. Еще немного и еще глоток. Затем еще.

Она уже потеряла счет глоткам зернистого супа, как, вдруг почувствовала как просыпаются древние инстинкты. Работая мышцами в горле, она ощутила, как ее ядовитые железы наполняются. Кожистая грива поднялась вокруг горла ядовитым, дрожищим воротником. Содрогаясь всем телом, она широко распахнула пасть, напряглась, втылкивая эту массу из себя,и у нее получилось. Она закрыла и сжала челюсть, сдерживая жидкость, выпуская ее лишь тонкой, мощной струей глины, желчи и слюны, смешанной с ядом. С трудом она повернула голову и подвинула хвост ближе к телу. Вытолкнутая масса была похожа на серебристую нить, толстую и тяжелую. Ее голова покачивалась, когда она накладывала ее на себя слой за слоем.

Она почувствовала невдалеке тяжелые шаги и тут же рядом промелькнула тень дракона. Тинталья остановилась и заговорила с ней: "Хорошо, очень хорошо. Замечательный первый слой, совсем без просветов. Все правильно."

Сесурия не могла даже бросить взгляд на серебристо-голубую королеву,обратившуюся к ней. Создание кокона , который станет ее убежищем на приближающиеся зимние месяцы поглотило все ее внимание. Она сосредоточилась на этом с отчаянием, порожденным усталостью. Ей был нужен сон. Она стремилась ко сну, но при этом осознавала,что если заснет сейчас , то более не проснется ни в одной из форм.
- Заканчивай, - думала она про себя. - Заканчивай , и сможешь отдохнуть.

Вокруг нее на берегу реки другие змеи трудились над той же задачей с переменным успехом. Промеж них усиленно сновали люди. Одни из них тащили ведра с речной водой. Другие добывали куски серебристой глины из ближайшей отмели и грузили ее в тачки. Люди помоложе катили тачки к наскоро построенной деревянной огороже. Воду и глину сваливали в огромное корыто; некоторые работники использовали лопаты и весла, чтобы разбить глыбы глины и смешать воду с глиной в жидкую кашицу. Именно этот раствор использовала Сесурия в качестве главного компонента для создания кокона. Но и остальные ингридиенты были не менее важны. Ее тело добавило яды, которые погрузят ее в сон, лишь на полвздоха отделяющий ее от смерти. Ее слюна привнесла воспоминания для их хранения в коконе. Не только ее собственные воспоминания о пребывании морским змеем , но и все воспоминания о тех из ее рода, что куклились вокруг нее пока она ткала свой кокон.

Не хватало лишь воспоминаний, которые она должна была получить от стерегущих драконов, ухаживающих за змеями пока они вили свои коконы. У нее было достаточно воспоминаний чтобы вспомнить, что здесь должен был находиться по меньшей мере десяток драконов, поощряя их, пережевывающие песок памяти с глиной и добавляющие собственную выделенную слюну и память к процессу. Но их не было, а она была слишком утомлена чтобы интересоваться, как именно эта нехватка повлияет на нее.

Огромная усталость навалилась на нее к тому времени, когда она добралась до создания горловины кокона. Она должна была быть сделана таким образом, чтобы позволить ей просунуть голову и запечатать ее за собой. Постепенно в ее сознании всплыло, что в предыдущих поколениях драконы, оберегающие змей иногда помогали им запечатывать коконы. Но Сесурия знала, что лучше поступить так, чем надеяться на помощь. Всего сто двадцать девять змей собралось в устье Змеиной Реки, чтобы начать отчаянную миграцию вверх по реке к привычным полям закукливания. Моолкин, их предводитель, был серьезно обеспокоен тем, что лишь немногие из них были самками: менее одной трети от общего количества. В каждый год закукливания всегда должно было быть не менее сотен морских змей, и по крайней мере столько же самок, сколько и самцов. Они так долго ожидали в океане, а затем проделали долгий путь в надежде на восстановление своего вида. И слишком больно было узнать, что их осталось слишком мало и ждали они слишком долго

Трудности путешествия по реке сократили их численность еще сильнее. Она не была уверена, сколько именно из них достигли берегов закукливания. Возможно около девяноста особей выжило, как ей казалось; но более серьезной новостью было то, что лишь двадцать из них были самками. И везде вокруг нее измотанные змеи продолжали гибнуть. Даже пока она размышляла об этом, то слышала голос Тинтальи ,отдающий распоряжения работающим людям:
- Он мертв. Возьмите свои молотки и разломайте его кокон. Возвратите обломки в корыта с глиной памяти. Позвольте остальным сохранить воспоминания о его предках.
Она не могла видеть, но слышала как Тинталья извлекала мертвого змея из незаконченного кокона. Она чуяла запах его плоти и крови, пока драконица поглощала его тело. Голод и усталость снова навалились на нее. Она жаждала разделить с Тинтальей пищу, но осознавала что уже слишком поздно для кормления. Ее желудок был полон глины,которую должно было обработать.

Тинталья нуждалась в пище. Она была единственным драконом, оставшимся в живых, способным провести их всех через все стадии преобразования. Сесурия не знала, откуда у Тинтальи столько сил. Драконица находилась в полете дни напролет, направляя их вверх по реке, совершенно незнакомой змеям после изменений, происходивших с ней в течении десятилетий. Силы ее должы быть на исходе. Тинталья могла предложить им лишь немного больше, чем поддержку. Что сможет сделать одна драконица, когда столкнется с нуждами столь многих морских змей?

Как полуденные мечты легкой осенней паутинкой вздымалась наследственная память в ее мыслях.
- Неправильно, - думала она про себя. – Все неправильно; все это не так, как должно быть.
Это была река; но где широкие луга и дубовые рощи, раскинувшиеся по берегам? Земли, окаймлявшие реку, теперь превратились в пойменные болота и заболоченные леса, в которых было очень сложно найти твердую почву. Если бы люди не потрудились укрепить песчаную отмель камнями до появления змей, то они изъелозили бы ее в грязь. Воспоминания предков нашептывали ей о широких солнечных лугах и богатых глиной отмелях, раскинувшихся у города Элдерлингов. Драконы могли свободно хватать куски глины и перерабатывать глину и воду в раствор для коконов; драконы могли окончательно запечатывать коконы змей. И все это должно было происходить под палящим солнцем жарких летних дней.

Она задрожала от усталости и воспоминания исчезли. Она была единственным змеем, пытающимся изо всех сил соткать кокон, который защитит ее от зимних холодов, пока ее тело будет подвергаться преобразованию. Единственным змеем, замерзшим и усталым, добравшимся домой после вечности скитаний. И она погрузилась в воспоминания о последних нескольких месяцах.

Заключительный этап путешествия обернулся бесконечной битвой с течением реки и скалистыми порогами. Она была новенькой в клубке Моолкина и очень сильно удивлялась ему. Обычно клубок насчитывал от двадцати до сорока змей. Но Моолкин собрал всех морских змей, которых смог разыскать, и привел их на север. Их количество сильно осложнило поиск пищи в пути, но он счел это необходимым. Никогда ей не доводилось видеть так много змей, путешествующих вместе как один клубок. Одни из них, и это было правдой, опустились до состояния практически диких животных; другие были доведены до состояния полубезумия страхом и неразберихой. Забвение поглотило сознания слишком многих. Но пока они следовали за змеем-пророком, мерцающим золотыми ложными глазами, сбегающими вниз по его бокам, она почти вспомнила древние маршруты путей миграции. Все вокруг нее: и дух и разум сплотились в приведенных в боевую готовность змеях. Это изнуряющее путешествие было верным, более верным, чем все происходящее в течение долгого времени.

И даже в таком состоянии ее посещали мгновения сомнений. Ее наследственные воспоминания о реке подсказывали, что подводное течение , которое они искали, пролегало глубоко , было сильным и изобиловало рыбой. В древних воспоминаниях она видела пологие холмы и поляны, окаймляющие открытые леса, изобилующие добычей для голодных драконов. У этой же реки был глубокое русло, по которому мог проследовать корабль, но оно проложило причудливый путь в почве сквозь возвышающиеся леса, полные шипов и плетей растений. Это не мог быть путь к их древним площадкам закукливания и все же Моолкин настаивал, что они на правильном пути.

Но ее сомнения стали настолько сильными, что она едва не повернула назад. Она почти сбежала из ледяной реки молочных вод и погрузилась в теплые воды южных океанов. Но когда она отстала и начала сворачивать с пути, то змеи, пришедшие за ней, вернули ее назад в клубок. Она была вынуждена последовать за ними.

И хотя она могла сомневаться в видениях Моолкина, авторитет Тинтальи она никогда не поддавала сомнению. Серебристо-голубая драконица признала Моолкина вожаком клубка и помогала странному судну, которое вело клубок. Драконица парила над ними в вышине, возвещая о своей поддержке пока она направляла клубок змей на север, а затем и вверх по реке. Плавание не доставляло сложностей до города двуногих, Трехога. Усталые, но без затруднений они следовали за кораблем, который вел их.

Но сразу после Трехога река изменилась. Судно-проводник вынуждено было остановиться, неспособное преодолеть впередилежащие отмели. Минуя Трехог река разливалась и ширилась, разделяясь на протоки. Широкие отмели гравия и песка рассекали ее, и нависающие виноградные лозы и выступающие корневища обрамляли их берега. Река, по которой они следовали, обмельчала и стала извилистой, ощетинилась кое-где валунами и просто исчезала, задохнувшись в зарослях тростника. И снова Сесурия захотела повернуть вспять, но ,как и другие змеи, позволила себя раззадорить и направить драконице. И они направились вверх по реке. И она с более чем сотней сородичей шлепала и продиралась через несоразмерную череду запруд, которые понастраивали люди , пытаясь обеспечить потребный уровень воды для своих нужд, уничтожая при этом отмели.

Многие погибли на этой стадии их путешествия. Крохотные порезы, которые быстро затянулись бы в ласковой соленой воде , превратились в гноящиеся язвы в бурном речном потоке. Пробыв долгое время в блужданиях по морям многие змеи ослабли духом и погрузились в пелену забвения. Слишком многое было неправильным. Слишком много прошло времени с момента из появления на свет. Им следовало совершить это путешествие несколько десятилетий назад, молодыми здоровыми змеями, и миграция по реке должна была происходить в теплой летней воде, когда их тела лоснились от жира. Но им пришлось пробираться сквозь ливни и отчаяние наступающей зимы: тощим, измученным, облепленным моллюсками, но самое важное, что они были стары, намного более старые, чем любые змеи когда-либо прежде.

Одинокий дракон, стерегущий их, вылупился из кокона менее года назад. Тинталья снизилась в полете, вспыхивая серебром каждый раз, как свет зимнего солнца прорывался сквозь облака, прикасаясь к ней.
- Уже недалеко, - продолжала она сообщать им.
- Сразу за запрудами воды снова становятся глубже и вы сможете свободно плыть. Продолжайте двигаться.

Многие из змей были слишком изранены, слишком усталы, слишком худы для такого путешествия. Огромный оранжевый змей погиб, прижатый к затору из бревен стеной вспененой воды, неспособный продвинуться хоть немного дальше. Сесурия была около него, когда его огромная клинообразная голова внезапно погрузилась в воду. Она в нетерпении ожидала, когда он проползет, чтобы продолжить двигаться за ним. Но его остроконечная грива внезапно сократилась, выпустив облачко ядов; последняя защита его тела, они были слабы и немощны, но ясно сигнализировали змеям вне зависимости от ранга что он мертв. Их запах и вкус в воде воззвали к ее голоду.

Сесурия не колебалась. Она была первой, вонзившей свои клыки в его тело, заполняя рот его плотью, заглатывая ее и вырывая следующий кусок, пока остальные из клубка только осознавали представившуюся возможность. Неожиданное пропитание вызвало у нее почти такое же головокружение, как и прилив воспоминаний. Это был путь ее вида: не тратить попусту тела погибших, получать из них как пропитание, так и родовые воспоминания. Как любой дракон нес в себе воспоминания всей своей линии, так и каждый змей хранил воспоминания о ранее ушедших . Или так должно было быть. Сесурия как и любой другой змей, мрачно копошашийся рядом с ней, слишком долго оставалась в форме змея. Воспоминания исчезли, и вместе с ними исчез и разум. Даже некоторые из тех, кто стремился закончить миграцию и стать драконом, были низведены до жалких подобий того, кем они должны были быть. Какими драконами они станут?

Вздыбив колючую гриву ее голова метнулась чтобы вырвать еще один большой кусок плоти оранжевого змея. Ее сознание кружилось от воспоминаний об обильном улове рыбы и о ночах, проведенных в пении со своим клубком под сверкающими драгоценными каменьями небесами. Эти воспоминания были древними. Она подозревала, что утекло слишком много лет с тех пор, как какой-либо клубок восходил из Доброловища к Пустоплесу, чтобы возвысить свои голоса в хвале неба, ярко расцвеченного звездами.

Наконец остальные столпились рядом с ней, стремясь разделить пиршество и угрожая друг другу шипением и вздыбленными гривами . Она вырвала последний кусок плоти и заскользила по затору, остановившему оранжевого змея. Проглотив кусок теплого мяса она почувствовала, что желудок приятно наполнился.
- Небо,- подумала она, и в ответ почувствовала мимолетную вспышку драконьей памяти оранжевого змея. Небо – широкое и просторное, как море. Вскоре она снова будет рассекать его волны. Они уже находились не очень далеко, как говорила Тинталья.

Но расстояние измерялось по-разному для парящего дракона и израненной змеи, преодолевающей свой путь по обмелевшей реке. В этот день им больше не встречались глиняные отмели. Ночь обрушилась на них подобно внезапному удару, а затем пролетел краткий день и тут все началось. Всю следующую ночь Сесурия терпела холодный воздух, который обмелевшая река не позволяла избежать. Протекающей воды не хватало, чтобы жабры не пересыхали; казалось, что кожа на спине трескается от сухого холодного воздуха, овевавшего ее. А поздним утром в лучах показавшегося солнца, осветивших широкую реку ,текущую меж покрытых зарослями отмелей, оказалось еще больше змей, которые больше никогда не смогут продолжить свой путь. И снова ей повезло достаточно насытиться от одного из тел прежде, чем оставшаяся орда отогнала ее от пропитания. А Тинталья кружила в вышине, взывая к клубку с обещанием, что уже осталось совсем немного до Кассарика и отдыха, долгого мирного отдыха преобразования.

День был холодным, а кожа спины высохла за долгую ночь, проведенную в обмелевшей реке. Она чувствовала, как кожа трескается под чешуей, а когда река стала достаточно глубокой для того, чтобы позволить ей погрузиться в воду полностью и увлажнить жабры, то молочные воды реки начали жечь ее потрескавшуюся кожу. Она чувствовала, что кислота в воде прожигала ее. И если она в ближайшее время не достигнет полей закукливания, то просто погибнет.

Вечер был ужасающе короток и в тоже время болестно долог. На глубоких отрезках пути, где она могла плыть, вода жалила ее сквозь потрескавшуюся кожу. Но это было предпочтительнее тех мест, где она ползла на брюхе по-змеиному, борясь за подьем на скользких скалах у устья реки. Все вокруг нее, другие огромные морские змеи корчились, извивались и свивались, пытаясь проложить свой путь вверх по реке.

Она и сама не поняла, когда достигла цели. Солнце практически спряталось за кронами огромных деревьев, росших вдоль реки. Создания, которые не являлись Элдерлингами, разожгли факелы и воткнули их на илистом берегу реки в виде огромного круга. Она пригляделась к ним. Люди. Обычные двуногие, немногим большие чем добыча. Они носились вокруг, очевидно прислуживая Тинталье; неся ей службу, как когда-то Элдерлинги . Это было странно оскорбительно: как низко пали драконы, чтобы опуститься до помощи от людей?

Сесурия высоко подняла свою гривастую голову втягивая ночной воздух. Это было неправильно. В ее сердцах не было уверенности, что это были те самые поля закукливания, хотя на берегу она видела некоторых змей, опередивших ее. Некоторые из них уже были заключены в коконы из серебристой глины и собственной слюны. Остальные все еще устало боролись, пытаясь завершить свою цель.

Завершить цель. Да. Ее сознание вернулось к настоящему. Больше не осталось времени для этих воспоминаний. Срыгивая в последний раз, она выпустила последнюю нить из глины и желчи, оставшуюся в ней, и завершила толстый изгиб горловины своего кокона. Но у нее больше ничего не осталось в желудке - она не рассчитала. Ей было нечем запечатать свой кокон. Если бы она попыталась достать до жидкого раствора, то просто разрушила бы созданный собой кокон, и она с болью понимала, что у нее не осталось сил создать новый кокон. Так близко она подошла, так близко к своей цели, и должна пасть без надежды на помощь.

Волна паники и ярости омыла ее. В одном из порывов противоречивых желаний она практически решилась вырваться из окружавшего ее кокона, но победило спокойствие, подкрепленное наплывом воспоминаний. Это было достоинством наличия воспоминаний о предках: иногда мудрость древних преобладала над ужасами настоящего. В спокойствии ее сознание прояснилось. У нее были воспоминания, помогающие действовать далее: воспоминания змей, переживших такую ошибку, и воспоминания о смерти не выживших в такой ситуации. Останки несправившихся змей были поглощены выжившими. Таким образом даже память о смертельных ошибках служила нуждам живых.

Перед ней было три пути.
Остаться в коконе и воззвать к драконице, чтобы она помогла запечатать кокон. В ее случае это было бесполезно. Тинталья уже была перегружена сверх меры.
Выбраться из кокона, тем самым разрушив его, и потребовать от драконицы пищи, чтобы насытиться и обрести силы для создания нового кокона? Еще одно бесполезное решение.
Паника снова начала нарастать. Но в этот раз сила собственных желаний позволила ей успокоиться.

Она не собиралась так закончить свой путь. Слишком далеко она прошла и поборола очень много опасностей на своем пути чтобы позволить смерти теперь ее остановить. Нет. Она собиралась выжить, она намеревалась вылупиться весной драконицей и вернуть себе господство в небесах. Она снова будет летать. Так или иначе.

Как именно?

Она будет жить чтобы восстать из кокона королевой. Потребовать то, на что сейчас имела право королева драконов. Право на первоочередную помощь в трудные времена. Она вдохнула так глубоко, как только могла, и взревела имя: - Тинталья!

Ее жабры были слишком сухими, горло практически уничтожено перемалыванием грубой глины в нить и крик о помощи, ее требование было всего лишь шепотом. У нее даже не осталось сил, чтобы вырваться из кокона, - они бесследно исчезли. Она просто погибала.

- У тебя беда, красавица? Я чувствую твое отчаяние. Чем я могу тебе помочь?

Ограниченная коконом она не могла повернуть голову, но смогла закатить глаза и увидеть того, кто обратился к ней. Элдерлинг. Он был невысоким и очень молодым, но в прикосновении его сознания к ее не было сомнений. Он уже не был просто человеком, хотя его форма все еще напоминала человеческую.

Ее жабры были слишком сухи. Змеи могли находиться вне воды некоторое время, и даже могли петь, но эта слишком долгая задержка на холодном сухом воздухе довела ее до границ возможности выживания в Пустоплесе. Тяжело дыша она сделала вдох. Да. Это был аромат, и она была уверена без каких-либо сомнений что Тинталья привязала его. Он был полон ее очарования. Она медленно прикрыла глаза и снова их открыла – он был четко виден. У нее слишком быстро иссякали силы.
- Я не могу, - сказала она. Это были единственные слова, которые ей удалось произнести.

Она почувствовала его тревогу. И спустя мгновение его тонкий голос поднял тревогу.
- Тинталья! Этот змей в беде! Она не может закончить кокон. Что нам с этим делать?

Голос драконицы прогремел над всем полем для закукливания.
- Жидкий раствор глины,очень жидкий! Влейте его. Не колеблитесь. Покройте им ее голову и размажьте его по открытому краю ее кокона. Запечатайте ее,но прежде убедитесь, что первый слой достаточно влажный.
Говоря это драконица спешила в сторону Сесурии.
- Самка! Будь сильной, маленькая сестра. Немногие вылупятся королевами. И ты должна быть среди них.

Подбежали рабочие волоча корзины и расплескивая ведра, полные серебристо-серой глины, . Сесурия высунула голову насколько смогла и прикрыла глаза. Младший Элдерлинг стоя рядом с ее коконом выкрикивал указания, направляя работников.
- Сейчас! Не ждите Тинталью! Сейчас, ее кожа и глаза пересыхают слишком быстро. Вливайте. Вот так! И еще! Следующее ведро! Наполняйте корзину! Быстрее, люди!

Жидкий материал для строительства стекал по ней, увлажняя и запечатывая кокон Ее собственные яды, вложенные в материал созданного ею кокона, начали на нее свое воздействие. Она чувствовала, что соскальзывает в состояние, которое не было сном. Наконец-то наступила пора отдыха. Счастливого, благословенного отдыха.

Она все еще ощущала присутствие рядом с собой Тинтальи; чувствовала неожиданный вес теплого влажного раствора, и с благодарностью понимала, что драконица запечатала ее кокон. На краткое мгновение яды, обогащенные воспоминаниями, пронзили ее кожу. Не только драконьи воспоминания от Тинтальи, но и разделенные с плотью съеденного драконицей змея воспоминания обогатили ее кокон. Сквозь пелену она еще слышала Тинталью, направляющую несущих ее двуногих .
- Ее кокон слишком тонок здесь. И здесь. Принесите глину и нанесите еще несколько слоев. Затем присыпьте ее кокон листьями и ветками. Как следует прикройте от света и холода. Они слишком поздно закуклились. Они не должны почувствовать солнца до самого лета; я опасаюсь, что они еще не завершат трансформацию к приходу весны.
Как только закончите здесь работу, ступайте на восточную часть поля. Еще один змей там борется за свою жизнь.

Голос Элдерлинга достиг засыпающего сознания Сесурии.
- Мы вовремя запечатали ее кокон? Она выживет и сможет вылупиться?

- Мне это неведомо,- серьезно ответила Тинталья. – Слишком давно миновала благоприятная пора года, а змеи стары и слишком измождены: половина из них близка к истощению от голода. Некоторые из первой волны погибали в своих коконах. Часть все еще борется с рекой и преодолевают ее пороги. Многие из них погибнут даже не достигнув полей. Это и к лучшему: их тела послужат пищей для выживших и увеличат их шансы на успех. Но от погибших в коконах совсем немного пользы – пустая трата сил и времени и лишние разочарования.

Тьма бережно приняла Сесурию в свои объятия. Она не могла понять, замерзла ли она до костей или же ей было уютно и тепло. Она начала все глубже погружаться в дрему, но все же ее продолжала беспокоить тягостное молчание юного Элдерлинга. И когда он наконец заговорил, то его слова скорее доносились до ее сознания напрямую из его, чем срывались с его губ.
- Народ Дождевых Чащоб хотел бы оставить себе останки умерших змей. Они называют такой материал «диводревом» и применяют его во многих…

- НЕТ! – мысленный рев драконицы вырвал сознание Сесурии из глубин полного успокоения. Но ее изможденное тело не было в состоянии долго бодрствовать и она снова начала погружаться в дрему. Слова Тинтальи следовали за ней все ниже, в место за пределами сна.
- Нет, маленький брат. Останки драконов принадлежат только драконам. Когда придет весна, драконы вылупятся из этих коконов. Новорожденный драконы поглотят коконы и тела погибших. Это наш путь, и именно таким путем мы сохраняем наши воспоминания и знания. Ибо погибшие придадут сил выжившим.

У Сесурии было лишь мгновение, чтобы подумать кем же она станет. И тьма поглотила ее.

<i>17 день Месяца Надежды.</i>

<i>Год 7-й правления Наиблагороднейшего и Величественного Сатрапа Касго.</i>

<i>Год 1-й Независимости Союза Торговцев.</i>

<i>От Детози, Хранителя Птиц, Трехог.</i>

<i>Эрику, Хранителю Птиц, Удачный.</i>

<i>В приложении Вы найдете официальное обращение от Совета Дождевых Чащоб с требованием честной и справедливой оплаты дополнительных и неожиданных расходов, понесенных нами в заботе о змеиных коконах для Драконицы Тинтальи. Совет требует скорейшего ответа.</i>

<i>Эрик,</i>

<i>Неожиданное весеннее половодье нанесло нам огромный ущерб. Чрезвычайные повреждение драконьих коконов, некоторые из которых целиком и полностью были смыты. Одна из маленьких барж была перевернута разлившимися водами, и я опасаюсь, что именно она несла молодой выводок голубей, которых я посылал Вам для пополнения стаи Удачного. Он весь был утрачен. Я позволю птицам нести больше яиц и отошлю Вам потомство, как только оно оперится. Трехог более не похож на себя, слишком много лиц с татуировками появилось в его окрестностях. Мой господин сообщил, что «мне не должно вести летоисчисление с даты нашей Независимости», но я выказываю ему неповиновение. Я верю, что слухи окажутся правдой!</i>

<i>Детози</i>

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21240/69979

Переводчики: rambutan, Carrey_J, Liber