Готовый перевод Robin Hobb .The Dragon keeper. The Rain Wild Chronicles / Робин Хобб. Хранитель дракона . Хроники Дождевых Чащоб: Глава четвертая. Клятвы.

Глава Четвертая

Клятвы

'Еще совсем чуть-чуть пудры,' умоляла ее мать.

Алиса покачала головой. 'На моем лице больше муки, чем мы использовали на свадебный торт. И слой получился таким же плотным и тяжелым, как он, я уже начинаю потеть. Мам, Хест знает, что у меня веснушки. Я просто уверена, что пусть уж он лучше их увидит, чем наши гости увидят трещины в слое пудры на моем лице.'

- Пыталась же держать ее подальше от солнца. И не раз предупреждала, что нужно носить шляпку и вуаль, - бурчала мать в сторону, но Элис понимала, что предназначались они именно ей. И внезапно поняла, что не будет скучать за комментариями, сделанными милым голосом и попреками матери.

Да и будет ли она скучать по чему-нибудь, связанному с бывшим домом?

Она бросила прощальный взгляд на свою маленькую спальню. Нет, не будет. Ни о кровати, когда - то принадлежавшей её знаменитой тетке, ни по обветшавших занавесках, ни о потрепанном коврике. Она была готова уехать из дома своего отца и начать новую жизнь. С Хистом.

При мысли о нем сердце забилось чаще. Она одернула себя, ведь не было времени думать о первой брачной ночи. Прямо сейчас нужно было сосредоточиться на том, как будет проходить сама церемония. Вместе с отцом прилежно трудились над клятвами, которыми она обменяется с Хистом. В течении нескольких предыдущих месяцев они обменивались предполагаемыми клятвами, согласовывали изменения и обсуждали формулировки. Брачные контракты в Удачном составлялись не менее скрупулезно, чем торговые договора. И сегодня в Зале Торгового Совета условия брачного контракта будут торжественно оглашены перед собравшимися семьями и присутствующими гостями до того, как новобрачные поставит свои подписи под документом. И все присутствующие будут свидетелями соглашения между нею и Хистом. Требования семьи Финбоков было совершенно четкими, и некоторые из них заставили ее отца нахмуриться. Но в конце концов он посоветовал ей согласиться с ними и сегодня она подтвердит свое согласие перед свидетелями.

А когда церемония закончится, они смогут отпраздновать, как пара обычных молодоженов.

И осуществится их договор уже сегодня вечером

Ожидание и страх боролись в ее душе. Некоторые из ее женатых друзей предупредили ее относительно боли, сопровождающей потерю девственности. Другие заговорщицки улыбались, завистливо перешептывались, обсуждая красоту ее партнера и его дорогие подарки в виде духов, лосьонов, украшенных кружевами и лентами ночных рубашек. Много было сказано и о том, какой Хист красавец, как он хорошо танцует и держится в седле. Одна нескромная подруга хихикая сказала - "Кто хорош в одном седле не вылетит из из другого" Хотя у них не было поцелуев украдкой, нежных перешептываний и других выражений привязанности, но Элис надеялась, что первая ночь может сломать его сдержанность и показать его истинные чувства.

Она раскрыла маленький кружевной веер и принялась обмахивать им лицо. От надушенных кружев повеяло тонким ароматом. В последний раз посмотрела она в своё дамское зеркальце.

Искрящиеся глаза, пунцовые щеки. Увелечена, как глупая маленькая девочка, подумала она о себе, и снисходительно улыбнулась своему отражению в зеркале. Какая женщина не уступила бы очарованию Хиста? Он красив, остроумен, восхитительный собеседник. Маленькие подарки, которыми он забрасывал ее были продуманными и учитывали ее склонности. Он не только принял ее стремление быть ученым; его свадебные подарки ей показывали, что он поддержал бы ее в ее исследованиях. Две серебрянные ручки с серебрянными же перьями и чернила пяти разных оттенков. Увеличительное стекло, чтобы рассматривать стершиеся буквы старинных рукописей. Платок, вышитый змеями и драконами. Сережки в виде чешуек дракона. Каждый подарок отвечал ее интересам. Его подарки были красноречивее слов. Благодаря, она тоже оставалась в рамках приличий, но теплые чувства к нему начали расти в ее сердце. Сдержанность, которую она проявляла днем, не сковывала ее фантазии ночью.

Даже невзрачная девочка втайне мечтает, что найдется человек, который влюбится в ее внутренний мир. Хист прямо сказал ей, что их брак будет заключен по расчету. Но разве это неизбежно, говорила она себе. Если она посвятит себя этому браку, разве он не станет чем - то большим для них обоих? За время, которое прошло после объявления об их помовлке, она все больше узнавала Хиста. Все в нем нравилось ей. Линия губ, когда он говорил с ней, изящные руки, держащие чашку чая, широкие плечи, туго обтянутые жакетом. Она перестала спрашивать себя как любви удалось найти дорогу к ней и полностью отдалась своему безумному увлечению.

Война разорила Удачный. И даже если у ее родителей и оставались какие - то сбережения, то они не могли себе позволить никакой роскоши. Все будет не так, как она мечтала когда - то. Правда, для нее не имело значения, что ее платье было перешито из бабушкиного платья, что цветы, которые украсят зал торговцев прибыли не из оранжерей или Дождевых Чащоб, а из садов ее семьи и друзей. Двое ее кузенов споют под аккомпанемент скрипки ее отца. Это все будет просто и скромно, зато честно.

В предыдущие недели она по - всякому воображала себе их брачную ночь. Она видела себя то смелой до безрассудства, то по - детски робкой. Нежной и колеблющейся или наоборот распутной, вульгарной и требовательной. Каждая воображаемая сцена распаляла ее и гнала сон прочь от ее кровати. Хорошо, говорила она себе, осталось всего несколько часов и она все узнает. Она мельком увидела себя в зеркале и удивилась своей улыбке. Она наклонила голову и изучила свое отражение. В зеркале она видела Элис Кинкарон в ожидании свадьбы. Еще не так давно она и вообразить не могла...

"Элис?" Она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. В дверях стоял ее отец, мягко и печально улыбаясь. "Дорогая, пора идти. Карета ждет".

Сварг стоял вытянувшись в струнку в маленьком камбузе и лишь по кивку капитана присел. Его большие грубые руки небрежно легли на край стола. Со вздохом Лефтрин сел напротив. Это был долгий день;вернее, это были долгие три месяца.

Из-за секретности проекта увеличила объем работ втрое. Лефтрин не осмелился переносить бревно, и даже не думал транспортировать его по реке к более удобному для работы месту – экипаж любого проплывающего мимо корыта сразу же опознал его груз. Именно поэтому все работы по распилу бревна на подходящие доски проводились на берегу реки, не обращая внимания на грязь и кустарники.

И сегодня вечером они были закончены. Бревно диводрева исчезло; и даже маленькие щепки были убраны на хранение в грузовой отсек «Просмоленного». Прямо на палубе команда праздновала это событие. И после всего совершенного Лефтрин решил, что лучшим выходом для всех будет заключить новое соглашение о найме на «Просмоленный»; вся празднующая команда подписала нужные бумаги; вся, кроме Сварога. Завтра они переоснастят «Просмоленного" и возьмут курс на Трехог, где высадят осторожно отобранных плотников, которые столь тщательно выполнили свою работу, и после этого смогут вернуться к своему обычному маршруту. Но пока что они праздновали успешное окончание огромного проекта. И Лефтрин был рад, что все закончилось.

Посреди стола стояли бутылка рома и несколько небольших стаканов; пара из них придерживали свиток. Рядом стояла чернильница с пером. Еще одна подпись и «Просмоленный» будет вне опасности. Лефтрин кивал сам себе, пока изучал присевшего напротив речника. Пятна засохшей грязи и смолы не оставили свободного места на его рубахе; под ногти забились серебристые опилки и на скуле виднелась полоска грязи, оставшаяся, вероятно, после того, как он почесался.

Лефтрин улыбнулся про себя. Возможно он и был столь же грязен, как и рулевой, ведь был долгий день и много тяжелой работы, к которой никто из них не был привычен. Теперь она подходила к концу, Сварг прекрасно проявил себя и сделал намного больше, чем от него требовалось, без жалоб, так как был не прочь присоединиться к маленькому заговорчику Лефтрина. Это было одной из тех черт характера рулевого, которые очень нравились капитану, и теперь пришло время рассказать ему об этом.
- Ты не жаловался. Не хныкал и не искал виноватого, когда что- то шло не по плану, а наоборот, вмешивался и прилагал все усилия, чтобы исправить ситуацию. Верный и осторожный. И именно поэтому я хочу, чтобы ты остался на борту.

Сварг глянул на стаканы, стоящие на столе и Лефтрин понял. Он откупорил бутыль и плеснул немного в стаканы.
- Лучше очистить руки, прежде чем браться за еду или питье. Этой штукой можно травануться, – просветил он рулевого.
Сварг кивнул и аккуратно обтер руки прямо об рубаху; они выпили и лишь потом Сварг заговорил.

- Навсегда.Я слыхал от ребят, что это за договор. Ты просишь меня подписать его и остаться на борту "Просмоленного" навсегда. До самой смерти.

- Именно, - подтвердил Лефтрин. - Надеюсь, они не забыли упомянуть, насколько изменится твой заработок. С нашей новой обшивкой больше не понадобится настолько большая команда; но сумма остается прежней, и каждый моряк на борту получает равную долю. Что скажешь, неплохо звучит?

Не глядя в глаза Сварг кивнул ему.
- До конца жизни - долговато получается, кэп.

Лефтрин громко рассмеялся. "Кровь Са, Сварг. Ты на "Просмоленном" уже десять лет. Для человека из Дождевых Чащоб это уже половина навсегда. Что тебе непонятно? Это же выгодно нам обоим. Я получаю хорошего рулевого на все время пока плавает "Просмоленный", а ты - уверенность, что никто за тебя не станет решать настолько ли ты стар, чтобы списать тебя на берег без гроша в кармане. Этот документ также обязывает моего наследника, как и меня. Ты подпишешь его, и я обещаю, что пока ты жив, "Просмоленный" и я будем заботиться о тебе. Сварг, что у тебя еще есть кроме этого судна?

Сварг ответил вопросом на вопрос. "Что случилось, кэп? Почему это я должен остаться "навсегда" или убраться с судна"?

Лефтрин тихонько вздохнул. Сварг был хорошим человеком и отличным рулевым. Он чувствовал реку, как никто. "Просмоленному" было комфортно в его руках. При всех изменениях, которым подверглось судно в последнее время, Лефтрин не хотел менять рулевого. Он встретил взгляд Сварга прямо. " Ты знаешь, что диводрево, как и изделия из него - запрещены. Это должно остаться тайной. А лучший способ сохранить тайну - это убедиться, что ее сохранение выгодно всем, и держать всех, кто ее знает в одном месте.

" Прежде, чем мы начали, я отпустил всех, в ком не был уверен, что он со мной душой и сердцем. Я подобрал хорошую команду и хочу ее сохранить. Это вопрос доверия Сварг. Я оставил тебя, потому что знал, что ты занимаешься судостроением с детства и еще ты умеешь держать язык за зубами. Дело сделано, и я хочу, чтобы ты остался как рулевой. Надолго. Если на борту появится новый человек, он поймет, что что - то в этом судне очень необычно, и, не дай бог, что это живой корабль. Я не могу доверить такую тайну кому попало. А вдруг он окажется болтуном или шантажистом? Мне придется предпринимать весьма опасные и нежелательные шаги. Вот я и решил удерживать вас, пока смогу. И даже до конца вашей жизни, если вы согласитесь.

" А если я откажусь"?

Лефтрин на мгновение потерял дар речи – о таком повороте событий он даже и не думал, когда тщательно и осторожно отбирал людей, которые останутся, и никогда не мог и подумать, что Сварг окажется тем, кому это не придется по нраву. И поэтому сказал первое, что пришло в голову.
- А почему нет? Тебя что-то останавливает?

Сварг заворочался в кресле, глянул на бутылку и снова перевел взгляд. Лефтрин ждал – рулевой был не из разговорчивых; кэп плеснул еще по порции рома каждому и продолжил ожидание, стараясь не потерять терпение.

- Есть женщина, - наконец произнес Сварг и замолчал, переводя взгляд то на стол, то на капитана.

- И что? – не выдержав спросил Лефтрин.

- Я подумывал сделать ей предложение.

У Лефтрина замерло в груди; уже не в первый раз он терял отличного моряка из-за жены и семейного очага.

В недавно восстановленном и отремонтированном зале Собраний Торговцев все еще пахло свежей древесиной и промасленным деревом. Специально для церемонии бракосочетания скамьи отодвинули к стенам, освободив огромную середину зала. Лучи послеобеденного солнца светили в окна, цветные квадраты света скользили по натертым полам и разбивались на фрагменты в тени собравшихся засвидетельствовать торжественные клятвы новобрачных. Большинство гостей были одеты в официальные мантии Торговцев цвета своей семьи, а также присутствовали потомки Трех Кораблей, вероятно торговые партнеры семьи Хиста, и даже одна женщина от Татуированных в длинном платье из желтого шелка.

Хист все еще не появился.

Элис говорила себе, что это неважно, что все равно он появится. Именно он затеял все это и теперь обратного пути нет. Ей только искренне хотелось, чтобы платье не было настолько тесным и было не так жарко.
- Ты так бледна, - прошептал отец. – Ты себя хорошо чувствуешь?

Она подумала обо всех слоях пудры, которую мать нанесла на ее лицо и улыбнулась.
- Все в порядке, папа. Просто немного нервничаю. Может быть немного пройдемся?

Они медленно пошли через комнату; отец держал ее под руку. Гости один за другим приветствовали ее и желали счастья. Некоторые уже успели добраться до пунша.

Другие беззастенчиво изучали условия брачного договора. Два одинаковых свитка с их соглашением были разложены на большом столе в центре зала. Серебряные канделябры отбрасывали неяркий свет, которого хватало желающим прочесть мелко написанные слова. Соответственно черные перья и пузырек красных чернил ждали ее и Хеста.

Это была особенная традиция Удачного. Брачный договор будет тщательно изучен, громко зачитан и подписан обеими семьями до начала гораздо менее продолжительного обряда благословения. Элис считала, что в этом есть определенный смысл. Они были народом Торговцев и конечно же их браки готовились столь же тщательно, как и любая сделка.

Она и сама не понимала, насколько была встревожена, пока не услышала шум подъезжающего экипажа.
- Должно быть это он, - взволнованно прошептала она отцу.

- Для его же блага надеюсь, - зловеще сказал отец. – Возможно, мы не настолько богаты, как Финбоки, но Кинкарроны такие же Торговцы, как и они. И с нами не стоит шутить или пытаться оскорблять.

И Элис поняла, насколько сильно боялся ее отец, что Хист бросит ее стоять посреди зала никому не нужной, не подтвердив клятв. Она встретилась с ним взором и увидела в глубине его глаз ненависть, смешанную со страхом. Страх, что он будет унижен перед собравшимися, страх, что придется забрать домой свою ненужную никому дочь . Она отвела взгляд и что-то погасло у нее в душе. Даже ее отец не мог поверить, что Хист действительно любит ее и желает сочетаться браком.

Она вздохнула так глубоко, как позволило тесное платье., выпрямила спину и приняла решение: ни за что на свете она не вернется в отчий дом как никому ненужная приживальщица. Никогда. Что бы ни случилось.

Вдруг дверь зала распахнулась и через нее начали входить сопровождающие Хиста люди, одетые в официальные мантии семейных цветов. Они вышагивали как клоуны, громко смеющаяся толпа друзей и деловых партнеров. Хист был в самом центре. Стоило ей лишь взглянуть на него, и сердце тут же учащенно забилось. Его темные волосы были по-мальчишески взъерошены, а на щеках пылал румянец. Он добродушно ухмылялся, пока его тянули вперед. Широкие плечи были подчеркнуты ладно скроенным жакетом из темно-зеленого джамелийского шелка, а шею украшал белый платок, приколотый изумрудной булавкой, которая цветом не уступала его глазам.

Когда он заметил ее, его лицо вдруг посерьезнело. Улыбка угасла. Она смотрела ему в глаза, давая возможность передумать сейчас. Вместо этого он медленно кивнул, глядя на нее торжественно, будто соглашался сам с собой. К нему поспешили десятки желающих поприветствовать и поздравить его. Он пробивался сквозь них, подобно кораблю, рассекающему волны, довольно вежливо, но вместе с тем нетерпеливо. Когда он приблизился к Элис и ее отцу, то официально поклонился им обоим. Элис поспешно склонилась в реверансе. Когда она выпрямилась, Хист протянул ей руку, но при этом он улыбнулся ее отцу и произнес:
- Теперь она моя, не так ли?

Она вложила свою руку в его.

- Уверен,что сначала нужно подписать брачный контракт,- повеселевшим голосом ответил отец, каждым словом и жестом излучая гордость за свою дочь, совершенно точно нужную столь красивому и состоятельному человеку.

Лишь одной фразой Хист изменил его мрачное настроение на добродушное.

- Вот именно!, -воскликнул Хист. - И я предлагаю немедленно проследовать к столу. Мне не терпится покончить со всеми этими формальностями. Дама и так заставила меня достаточно долго ждать!

При этих словах по телу Элис пробежала дрожь, а толпа гостей загудела одобрительно, кое-где послышались смешки. Хист, как всегда неотразимый и обаятельный, буквально потащил ее через зал к столу, на котором ждали своего часа контракты.

Как и предписывалось традицией они заняли места с противоположных сторон стола. Седрик Мелдар вышел вперед, чтобы держать чернильницу Хеста. Со стороны Элис эта честь выпала ее старшей сестре Розе. Они одновременно шли вдоль стола, зачитывая вслух условия брачного договора. Когда оба договора будут одобрены, соглашение будет подписано обеими сторонами. После этого пара должна была соединиться во главе стола для родительского благословения. Каждый свиток будет тщательно просыпан песком, высушен, свернут и помещен в архив зала. Споры по поводу приданого или опеки над ребенком были редкостью, и именно в таких случаях эти документы служили для улаживания любых разногласий.

В написанном не было ни капли романтики. Элис прочитала вслух, что в случае безвременной кончины Хеста и отсутствии у него наследников она откажется от его состояния в пользу его двоюродной сестры. В ответ на это Хест зачитал и подписал условие о том, что его вдова должна будет получить личную резиденцию на земле, принадлежащей его семье. В случае смерти Элис и при отсутствии наследника маленький виноградник, который составлял все ее приданое, отойдет ее младшей сестре.

Также были стандартные пункты, встречающиеся в любом брачном контракте Удачного. После их свадьбы каждый из них будет иметь равные права в вопросах ведения домашнего хозяйства. Было оговорено распределение доходов между ними и условия их перераспределения в случае, если уровень дохода изменится. Каждый поклялся в верности и подтвердил, что у него нет детей. Элис выбрала соглашение старого образца, согласно которому первенец независимо от пола становился главным наследником. Ей было приятно, что Хест не возражал против этого. А когда она зачитала пункт, согласно которому ей дозволялось отправиться в Дождевые Чащобы для продолжения изучения драконов в выбранное в будущем время, он поставил рядом размашистую подпись. Она сморгнула

слезы радости, надеясь, что они не оставят дорожек на густо напудренном лице. Чем она заслужила такого мужчину? Она поклялась себе быть достойной его щедрости.

Условия договора были четкими, недвусмысленными и признавали, что идеальных браков не бывает. Пункты тянулись бесконечной чередой. Учитывалась каждая возможность; речь шла даже о самых интимных вещах. Так, если Хист заведет внебрачного ребенка, закон запрещает ему претендовать на наследство, и при желании Элис может потребовать немедленного расторжения брачного договора, требуя при этом пятнадцать процентов имущества Хиста. Если Элис будет уличена в неверности, Хист не только в праве тут же выгнать ее из дома, но также может оспорить факт отцовства по отношению к любому ребенку, рожденному после измены; финансовая опека этих детей становится обязанностью отца Элис.

И это все продолжалось и продолжалось. Были условия, согласно которым они могли обоюдно разорвать брачный договор, а также условия о нарушениях, приводящих к аннулированию договора и признанию его недействительным. Каждое из них должно было быть зачитано вслух и подписано обеими сторонами. Нередко весь процесс занимал несколько часов, но Хист явно хотел избежать этого. С каждой фразой он читал все быстрее и быстрее, надеясь поскорее покончить с церемонией. Элис почувствовала себя участницей игры и старалась читать с той же скоростью, что и он. Поначалу некоторые гости пришли в замешательство, но увидев пылающие щеки Элис и лукавую улыбку, мелькающую иногда на лице Хиста, тоже заулыбались.

В рекордно короткое время они достигли противоположного края стола. Элис просто задыхалась к тому времени, когда пролепетала последнее соглашение со стороны своей семьи. Но последнее стандартное условие брачного договора произнесла четко и громко.
- Отныне я, телом своим и привязанностями своими, сердцем своим и верностью своей, принадлежу только тебе.
И совершенно лишним, на ее взгляд, было повторять Хисту последнее соглашение, после всех ранее произнесенных соглашений и обязательств. И после этого они поставили подписи и вернули перья своим сопровождающим. Наконец покончившие со столь утомительными церемониями, они взялись за руки и шагнули вперед, туда, где ничто не разделяло их. И вместе обернулись, чтобы увидеть лица заждавшихся родителей. Рука Хиста была настолько же теплой, настолько ледяной была ладонь Элис;он нежно придерживал ее за пальцы как будто боялся причинить вред крепким пожатием. Она же прижала свои руки к его, давая понять, что все ее сомнения позади. Она принадлежала ему, и отдавала свое благосостояние в его руки.

Сначала матери, а потом и отцы новобрачных благословили пару. Родители Хиста говорили намного дольше, чем могла вытерпеть Элис во имя Са. Желали молодой семье процветания, многодетности, счастья в доме, долголетия и здоровья для них обоих, здоровых и послушных детей - список продолжался... Элис слушала с застывшей на губах улыбкой.

Когда благословения закончились, они повернулись друг к другу для поцелуя. Это был их первый поцелуй, и внезапно она оценила, что он приберег его до этого момента. Она вдохнула так глубоко, насколько позволяло ей платье, и подняла к нему лицо. Хист смотрел на нее сверху вниз. Его зеленые глаза были непроницаемы. Когда он согнулся к ней, Элис закрыла глаза и позволила губам расслабиться, полностью отдаваясь его воле. Она почувствовала, как дыхание Хиста смешивается с ее дыханием. Потом его губы коснулись губ Элис в легчайшем прикосновении, как будто их тронуло перышко из крыла незримой птицы.

Легкая дрожь сотрясла Элис, и она вздохнула, когда Хист отстранился от нее. Ее сердце гремело. "Он дразнит меня" - подумала Элис, и не могла сдержать счастливой улыбки. Хист не смотрел на нее, но отблеск такой же улыбки пробежал по его лицу. Жестокий человек. Он заставил ее признаться в том, к чему сам стремился. "Ничего, дождемся ночи" - подумала она и украдкой бросила косой взгляд на красивое лицо мужа.

" Так. Расскажи мне о ней".Лефтрин рискнул нарушить затянувшуюся тишину.

Сварг вздохнул, затем посмотрел на него и улыбнулся. Улыбка преобразила его. Он словно бы помолодел и его искрящиеся синие глаза смотрели почти доброжелательно. "Ее зовут Беллин. Она... Ну, в общем,я ей нравлюсь. Она играет на трубе. Мы встретились несколько лет назад в Трехоге, в таверне. Вы знаете это место. Это таверна Джонаса."

"Я знаю где это. Речники там закупают припасы. Лефтрин поднял голову и посмотрел на своего рулевого, придержав вопрос, готовый сорваться с языка. Большинство женщин, которых он встречал в таверне Джонаса, были шлюхами. Некоторые были достойны лучшего, но большинство и не мечтали об иной жизни, и вряд ли оставили бы свое ремесло ради кого - то. Он задавался вопросом - настолько ли Сварг наивен, чтобы не понимать этого. Он почти спросил, не давал ли Сварг ей денег, дабы накопить на будущий дом для них обоих. Лефтрин встречал моряков, поддавшихся на такую уловку.

Но прежде, чем он задал вопрос, рулевой заговорил сам, словно угадав по глазам, о чем думает капитан. "Беллин тоже речник. Я встретил ее у Джонаса, когда она вместе с остальной командой пополняла запасы еды и питья. Она плавает на той маленькой барже - "Саша", которая ходит между Трехогом и Кассариком.

"И что она там делает"?

"Орудует багром. Это проблема для нас. Когда я в порту - она отстутвует. Когда она приходит в порт - меня уже там нет."

"Женитьба ничего не изменит" - сказал Лефтрин.

Сварг не отрывал взгляда от стола. "Капитан "Саши" предложил мне работу, когда мы с Беллин встречались в последний раз в порту. Он сказал, что если я уйду с судна, он возьмет меня рулевым на "Сашу"

Спустя некоторое время Лефтрин разжал кулаки и овладел голосом. "Ты мог уйти, не сказав мне?"

Сварг побарабанил пальцами по краю стола, а затем, не дожидаясь приглашения, разлил остатки рома по кружкам. "Ну да. Я пока еще нискем не говорил об этом. Как вы сказали, кэп, я с "Просмоленным" уже более чем десять лет. И "Просмоленный" -живой корабль. И хотя я и не из вашей семьи, но все равно имею с ним связь. Мне нравится чувствовать его на воде. Я чувствую через него что - то, прежде чем увижу собственными глазами. "Саша" хорошая маленькая баржа, но это просто кусок дерева, который толкают по реке. Было бы тяжело оствавить "Просмоленный" ради этого. Но..."

"Но ради женщины ты бы смог",печально сказал Лефтрин .

- Мы хотим пожениться. Если получится, то завести детей. Вы сами сказали, кэп: десять лет - половина вечности для человека из Дождевых Чащоб. Я не становлюсь моложе, да и Беллин тоже, так что все это нужно сделать побыстрее.

Лефтрин молчал, взвешивая его слова. Он не мог позволить Сваргу уйти. Не теперь. Управлять живым кораблем непросто, непросто и "Просмоленному" привыкать к новому рулевому. Нужен ли им еще один член команды? У него был Хеннеси, чтобы управляться на палубе с багром и маленький, тощий Скелли, и большой Эйдер и сам Сварг у руля. Но было бы неплохо принять еще одного человека. Это могло бы даже добавить движению "Просмоленного" правдоподобия. Да, решил он. Это могло бы сработать. Он скрыл усмешку, которая могла бы его выдать и стал в уме подсчитывать финансы для принятия решения.

"Она хороша?" - обратился он к Сваргу и, глядя на его возмущенное лицо, пояснил - "как багорщик" Она знает свое дело? Могла бы она справляться с обязанностями на судне размера "Просмоленного" например?

Сварг уставился на капитана. В его глазах мелькнула надежда и он опустил глаза, скрывая ее. "Она хороша. Она не субтильная маленькая

девочка, а плотная и мускулистая женщина. Она знает реку и свое дело. Он почесал затылок. Но "Просмоленный" намного больше, да к тому же живой.

" Так ты думаешь, она не подойдет для этого?" - поддразнил его Лефтрин.

"Конечно, она подошла бы". Сварг поколебался, потом спросил требовательно и почти сердито. "На что вы намекаете, кэп? Что она могла бы присоединиться к команде? Что мы с ней могли бы быть вместе на "Просмоленном"?

А ты бы предпочел быть с нею на "Саше"?

"Нет, конечно нет".

"Тогда спроси ее. Я не буду просить, чтобы ты подписал свой договор, пока она не согласиться подписать такой же. Но условия теже. На всю жизнь".

"Но вы ее даже не знаете"

"Я знаю тебя, Сварг. Если ты думаешь, что сможешь терпеть ее целую жизнь, то, пожалуй, и я смогу тоже. Осталось спросить ее".

Сварг подтянул к себе бумагу и перо." Не сомневайтесь, кэп" - сказал он. "Она всегда мечтала служить на живом корабле. Что еще нужно моряку"? И недрогнувшей рукой он связал свою жизнь с "Просмоленным".

Многие гости обратили внимание на румянец на ее щеках во время свадебной церемонии в Зале Торговцев. И когда гости следом за молодоженами проследовали в новый дом разделить свадебный ужин, Элис была не в состоянии попробовать даже свадебный торт
или связно поддержать текущий разговор. Ужин казался бесконечным, и она с трудом могла вспомнить хоть одну фразу, на которую дала разумный ответ; она не могла отвести взгляда от Хиста, сидящего с противоположной стороны стола, от его крепких рук с длинными пальцами, небрежно держащими бокал с вином; от его языка, облизывающего губы; от мягкой волны волос, прикрывающей лоб. Неужели этот ужин никогда не закончится, неужели все эти приглашенные никогда не разойдутся?

Как и предписывали традиции, когда Хист с друзьями удалился выпить напитков покрепче в свои новые покои, Элис попрощалась с остальными гостями и прошла в брачные покои. Софи с матерью сопровождали ее, чтобы помочь снять тяжелое платье и нижние юбки. Утекло уже достаточно много времени с тех пор, когда она с Софии были близкими подругами, но так как Седрик помогал Хисту, то казалось вполне логичным, то его сестра помогала ей. Ее мать покинула их, не переставая сыпать пожеланиями, чтобы помочь отцу Элис распрощаться с подзадержавшимися гостями, а Софи задержалась, помогая с огромным количеством крохотных бантиков, которые рассыпались пышными кружевами по тонкой ночной рубашке. Наконец когда Элис присела, она распустила ее рыжие кудри, тщательно их расчесала и собрала над плечами.

"Я выгляжу глупо?" - спросила она свою давнюю подругу. " Я такая простушка. Эта ночная рубашка слишком вызывающе для меня?"

"Ты похожа на невесту" - ответила Софи. Ее глаза были печальны. Элис поняла. Сегодня, на свадьбе Элис они обе оставили свое девичество позади. Теперь они обе замужние женщины. Несмотря на ожидание счастья, Элис почувствовала на краткий миг сожаление о жизни, оствашейся позади. Никогда ей больше не быть беззаботной девочкой, никогда больше не ночевать под отцовским кровом как его маленькая дочурка. Ну и пусть, резко оборвала она себя, и успокоилась.

"Тебя что - то беспокоит?" - спросила Софи и в ее глазах Элис отразилась как в изящном зеркале

- Все прекрасно,- ответила она и попыталась улыбнуться.

- Тебе не кажется необычным, что вы втроем будете находиться в доме?

- Ты имеешь в виду Седрика? Конечно же нет! Он всегда был мне другом, и я очень рада видеть, что он с Хистом так хорошо ладят. Ведь мне совершенно не знакомы остальные Торговцы из окружения Хиста, и я очень рада, что ,когда я начинаю новую жизнь, рядом со мной старый друг.

Софи поймала ее пристальный взгляд в зеркале; она выглядела удивленной.

Она подняла голову и сказала, глядя на подругу:
- Ты всегда видела самое лучшее в людях! И я уверена, что мой брат будет очень рад тому, что у него есть настолько преданный союзник, каким ты всегда была для него! Ты настолько красива от счастья, что как бы я ни старалась, но никакими усилиями и ухищрениями этого не улучшить. Ведь ты счастлива?

- Я действительно счастлива, - уверила Элис свою подругу.

Тогда с наилучшими пожеланиями покидаю тебя. Счастливой ночи, Элис!

И тебе, Софи.

Оставшись одна, Элис присела перед зеркалом и с трудом узнала женщину в кружевном пеньюаре, отразившуюся в нем. Затем взяла щетку и снова начала расчесывать свои волосы цвета осенней золотой листвы. Ее мать со знанием дела нанесла утром пудру и поэтому веснушки были практически незаметны не только на лице, но и на руках и груди. Сейчас она была всего лишь в нескольких мгновениях от новой жизни, о которой не осмеливалась мечтать даже будучи в том возрасте, когда все девочки кажутся очаровательными. В зале внизу музыканты исполняли последнюю песню, которой прощались с гостями. Окно в спальне было приоткрыто и до нее доносился стук колес отъезжающих один из одним экипажей. Она старалась быть терпеливой, зная, что Хист обязан быть в зале, пока последний гость не покинет их дом. И, наконец, в последний раз хлопнула входная дверь, и до нее донеслись голоса родителей, желающих Хисту спокойной ночи. Она была уверена, что они уезжали последними. Элис нанесла на шею духи,и когда начала приглушать свечи, освещающие комнату, услышала, как покидают двор последние две кареты. В зале внизу воцарила тишина. При свете свечей в спальне, заставленной вазами с цветами, она ожидала появления мужа. Сердце колотилось, она ждала и напрягала слух: в каждом шорохе ей чудились шаги поднимающегося по

И ждала. Опустилась ночь. Похолодало, и Элис, накинув мягкий ажурный платок из шерсти ягнят, устроилась поудобнее в кресле около камина.

Ночные насекомые больше не жужжали и не стрекотали. Одинокая ночная птица издала звонкую трель и замолкла, не дождавшись ответа. Постепенно Элис, устав от ожидания, сначала начала нервничать, потом ей овладело чувство тревоги, и, наконец, пришло недоумение. Огонь камина, согревающий комнату, уже начал гаснуть. Она подкинула еще одно полено, задула оплывшие свечи в богато украшенных серебряных подсвечниках и зажгла новые. Присела на ручку кресла, скрестив ноги, на мягкую ручку кресла, стоящего радом с камином,

ожидая, когда придет ее муж и подтвердит свои права на нее.

Когда нахлынули слезы, она не смогла остановить их, а когда они иссякли, невозможно было скрыть их следы на напудренном лице. Тогда она умылась, и глядя в зеркало на свое настоящее лицо, спросила себя, когда же она успела стать такой дурой. Хист заявил о своих намерениях прямо, с самого начала. Это она придумала глупую сказку о любви и отгораживалась ею от холодной и жестокой сути их сделки. Она не могла никого винить, кроме себя.

Она должна просто раздеться и лечь спать

Вместо этого она снова присела около огня и долго смотрела, как язычки пламени поглощают полено и угасают.

Далеко за полночь, в сумерках наступающего рассвета, когда последние свечи полностью оплыли, неуверенной походкой в комнату вошел вдрызг пьяный муж с всклокоченными волосами и незаправленной одеждой, и удивился, увидев, что она ждет его сидя у угасающего камина. Он осмотрел ее с ног до головы, и Элис почувствовала, что смущается, сидя перед ним в девственно белой и искусно расшитой ночной рубашке. Его уста дрогнули и на мгновение обнажились зубы. Он ответ от нее взгляд и невнятно пробормотал:
- Ну что ж, тогда приступим.

Он не подошел к ней, а направился прямиком к постели, по пути сбрасывая одежду. Камзол и рубашка полетели на толстый ковер, а он остановился перед четырьмя оставшимися свечами, и склонившись на ними с резким присвистом дунул на них, сражу же погасив, и погрузил комнату в темноту. Элис почувствовала сильный запах алкоголя в его дыхании.

Она услышала, как заскрипела кровать под его весом, когда он присел на нее; затем раздался глухой стук снятых и брошенных на пол ботинок. Шелест ткани подсказал, что и брюки последовали за остальной одеждой, и он с шумом откинулся на кровать. Элис застыла на месте, парализованная удивлением, смешанным со страхом. Все ее эротические ожидания и глупые романтические мечтания исчезли. Она прислушалась к его дыханию. Через мгновение он заговорил, и в его голосе слышалось горькое веселье:
- Для нас обоих будет намного проще, если ты тоже ляжешь в постель.

Кое-как она поднялась из кресла и повернулась к нему, не понимая, зачем она это делает. Все казалось неизбежным. Она гадала, не из-за своей ли неопытности в этой области она ожидала слишком многого. Стоило ей отойти от тепла камина, как она почувствовала себя, как будто нырнула с головой в реку, пока пересекала выстывшую комнату. Она подошла к кровати. Хист молчал, в комнате было слишком темно, и он не видел, что она приблизилась. Наконец она осмелилась присесть на край кровати. Промолчав еще немного, Хист грубо заметил:
- Тебе нужно снять с себя все это тряпье и лечь на кровать, если мы собираемся хоть чем-то сегодня заняться.

Ночная рубашка спереди была украшена многочисленными крошечными бантиками из шелковых ленточек. И с каждым бантиком, который она развязывала, в ней росло глубокое разочарование. Какой же дурой она была, когда мечтала, как его пальцы будут аккуратно развязывать каждую ленточку на ней. Как же глупо с ее стороны было надевать такой наряд; всего несколько часов назад его необычность казалась такой женственной и соблазнительной. Теперь же она понимала, что выбрала дурацкий костюм и собиралась исполнить роль, которая ей никогда не предназначалась.Хист видел ее насквозь: женщина вроде нее не имела права на шелковые платья и женственные украшения; не для нее романтика или страсть. С его стороны это было просто обязанностью и ничего больше. Она вздохнула и позволила рубашке соскользнуть на пол, затем откинула покрывало и легла на свою половину кровати. Она почувствовала, что Хист повернулся к ней.

- Ну,- сказал он, и пары алкоголя достигли ее лица. -Так,- он вздохнул. И, сделав глубокий вздох, спросил:
- Ты готова?

- Полагаю, что да, - умудрилась ответить Элис.

Хист заворочался в постели, пододвигаясь поближе к ней. Элис повернулась к нему лицом и замерла, внезапно испугавшись его прикосновения. Ей было невыносимо стыдно, что, несмотря на испытываемый страх, по ее телу растекались волны тепла; страх и желание смешались воедино. В памяти всплыло отвращение, которое она почувствовала при надоедливом обсуждении с подругами опасности изнасилования калсидийскими захватчиками. Для нее было очевидно, что подруги настолько же возбуждены открывающимися перспективами, насколько и испуганы. Насколько же глупо, тогда пришло ей на ум, несбыточно мечтать о сочетании страсти и насилии.

Но сейчас, когда рука Хиста легла на ее бедро, она издала непроизвольный судорожный вздох. Ни один мужчина ранее не прикасался к ее обнаженному телу – эта мысль повергла в дрожь ее плоть. И когда его прикосновения стали сильнее, когда его пальцы впились в ее плоть, чтобы сократить расстояние между ними, она тихонько вскрикнула от страха. Ей доводилось слышать, что может быть больно, особенно в первый раз, но никогда не опасалась, что Хист будет жесток по отношению к ней. Но сейчас все изменилось

Хист внезапно слегка прихмыкнул, как будто что-то внезапно пришлось ему по вкусу.
- Все равно, - пробормотал он, хотя возможно на самом деле сказал: - Все равно получилось.
У нее не было времени понять, что он имел ввиду, потому что он резко повернул ее на спину и навалился на нее своим телом. Коленом он раздвинул ее бедра и заставил широко раздвинуть ноги.
- Точно готовы,- снова пробормотал он, и она ощутила движения внутри своей плоти, которые ей не доводилось раньше чувствовать.

Она честно пыталась приноровиться к этим ощущениям. Но против своей воли руки ухватилась за простыни; Элис просто не могла заставить себя и свое тело принять его. Боль, о которой она была так наслышана, была не такой сильной, как она опасалась, а наслаждение, разговоры о котором изредка достигали ее слуха и которое она так доверчиво ожидала, так и не наступило. И даже не была уверена, что супруг получает удовольствие от всего происходящего. Он быстренько подвел дело к финишу, которого она не разделила, и сразу же после этого откатился от нее подальше. Его извлеченный орган оставил теплую влагу на ее бедре, и Элис почувствовала себя испачканной этим. Когда он повернулся на свою половину кровати, ей стало интересно, заснет ли он прямо сейчас или же передохнет и проделает все снова, но более неторопливо и чувственно.

Но он поступил по-другому. Как только его дыхание восстановилось, Хист поднялся с постели и нашел на ощупь специально оставленный для него халат. Она скорее слышала, как он накинул его, и увидела краткий проблеск свечей, горящих в коридоре. Дверь закрылась за ним, и ее первая брачная ночь закончилась.

Некоторое время она просто лежала на постели, будучи не в состоянии пошевелиться. Ее тело трепетало, потом она начала дрожать и вскоре ее просто трусило. Она не плакала, просто к горлу подступил ком тошноты. Наконец она обтерла простынями со своей стороны кровати ноги и низ живота, и медленно перебралась на чистую половину кровати, стараясь медленно и ровно дышать. Постепенно ее дыхание успокоилось. Она делала медленный вдох, считала до трех и лишь после этого медленно выдыхала.

- Я спокойна,- она начала говорить вслух. – Мне не больно. Все позади. Я обязана выполнить условия своего брачного контракта. – И, немного помолчав, добавила: - Так же, как и он.

Наконец она встала с кровати. Возле камина осталось еще одно полено, которое она положила на угли и смотрела, как медленно его начали лизать язычки пламени, пока неторопливые мысли текли в ее сознании. В оставшиеся предрассветные часы она тщательно обдумывала безумное соглашение, которое заключила и теперь орошала слезами. В какой-то момент она была настолько разочарована, унижена и столь сильно потрясена столь глупым выбором, о котором сейчас сожалела, что ей в голову пришла мысль вырваться из дома Хиста и вернуться к себе домой.

Но куда «домой»? В дом отца? К надоедливым вопросам, вечным скандалам, попрекам и невыносимым требованиям матери, желающей знать каждую мелочь, которая могла расстроить ее? Потом она представила выражение лица своего отца. И шепотки за своей спиной, когда пойдет на рынок за покупками; и прерванные разговоры за столиками в кафе, где она остановится выпить чашечку чая. Нет. У нее не осталось дома и ей некуда больше идти.

И до рассвета она просидела со своими девичьими мечтами и мучениями, которые не смогли ей помочь избежать предназначенной доли; и постаралась думать расчетливо и практично. Образ мыслей невинной девы не мог помочь справиться со свалившимися на нее проблемами. Но и образ старой девы, смирившейся со своей участью, можно было отбросить. Теперь настало время наслаждаться всеми преимуществами злополучного брака.

Когда солнце поцеловало небо, она поднялась и вызвала служанку, которая была фактически ее личной горничной. Симпатичная девочка, с татуировкой, изображающей кошку, что выдавало ее рабское прошлое. Девочка принесла горячий чай и травяной настой, чтобы промыть глаза. По просьбе Элис она также принесла горячий завтрак на прекрасном эмалированном подносе. Когда Элис поела, девочка принесла несколько новых платьев и предложила Элис выбрать

Позже днем Элис прибыла на прием в их честь, одетая в скромное платье бледно - зеленых тонов с белым шнурком. Простота покроя не сочеталасть с дорогой материей. Она радостно улыбнулась и покраснела, когда подруги ее матери нашептали ей, что замужество ей идет. Она почувствовала удовлетворение, когда Хист явился аккуратно одетым, но бледным, с ввалившимися глазами.

Он стоял в дверях гостинной, понимая что опоздал и искал глазами Элис. Когда его пристальный взгляд нашел ее, она улыбнулась и помахала ему рукой. Он казался пораженным тем, как хорошо она выглядит и как мало обратила внимания на его неуклюжие извинения за прошедшую ночь. Она просто кивнула и вновь отдала все внимание хозяйке приема и гостям.

Она вдруг обнаружила, что это не так уж и трудно. Как только она приняла решение, мир внезапно показался более простым. Сейчас важнее всего дождаться окончания брачных церемоний. И она видела, что Хист чувствует то же самое.

На следующий день она вызвала плотников, которые переделали ее изящную комнату для шитья рядом с ее спальней в ее личную библиотеку. Крошечный стол, весь белый и позолоченный, она заменила большим,из тяжелого темного дерева с многочисленными ящиками и ящичками. И в те недели, которые последовали затем, книжные продавцы и антиквары быстро научились приносить самые новые приобретения ей, что бы она посмотрела товар, прежде чем предложить его широкой публике. По истечении шести месяцев полки и ящики ее небольшой библиотеки были хорошо пополнены. Она подумала, что если она и продала себя, то по крайней мере за хорошую цену.

<i>День 17-й Месяца Забоя Скота</i>

<i>Год 8-й правления Наиблагороднейшего и Величественнейшего</i>

<i>Сатрапа Касго</i>

<i>Год 2-й Свободного Союза Торговцев</i>

<i>От Детози, Хранителя птиц, Трехог к Эрику, Хранителю птиц, Удачный</i>

<i>Вложенные в футляр свитки содержали два вопроса. Первый был обращен ко всем - не видел ли кто нибудь из моряков или фермеров дракона Тинталью, которая уже несколько месяцев отсутсвует в Дождевых Чащобах. Далее шло сообщение для Совета Торговцев Удачного, напоминавшее о том, что их фонды должны участвовать в платежах тем, кто охотится для молодых драконов и ужаживает за ними. Ожидался быстрый ответ.</i>

<i>Эрик></i>

<i>Мои самые глубокие соболезнования в связи с вашей потерей. Зная, с каким нетерпением Вы ожидали свадьбы Фэри, было весьма печально получить весть о ее безвременной кончине. Настали трудные времена для всех нас.</i>

<i>Детози</i>

<i>День 10-й Месяца Цветения</i>

<i>Год 8-й Наиблагороднейшего и Величественнейшего</i>

<i>Сатрапа Касго</i>

<i>Год 2-й Свободного Союза Торговцев</i>

<i>От Эрика, Хранителя птиц, Удачный к Детози, Хранителю птиц, Трехог<i></i></i>

<i>Запечатанный свиток - для Совета Дождевых Чащоб в Трехоге и Кассарике, от Совета Торговцев Удачного с просьбой выслать полный отчет по расходам ваших фондов на содержание молодых драконов. Более никаких средств не будет собираться и отправляться в Кассарик без этих отчетов.</i>

<i>Детози</i>

<i>Я наблюдаю болезнь искривления ног почти у половины молодых голубей, которые вылупились здесь в прошлом месяце. Вы когда - нибудь наблюдали подобное в своей стае или слышали о каком - либо средстве от этого? К сожалению, бедность - корень всех наших бед. Боюсь, что проклятый Совет здесь не даст мне достаточно средств для покупки хорошего зерна и сушеного гороха, так необходимого для здоровья моих птиц. Они до смерти задушат нас налогами на восстановление дорог и на поднятие затонувших кораблей, но глухи к моим мольбам о достойном питании моей стаи.</i>

<i>День 23-й Рыбного Месяца<i></i></i>

<i>Год 9-й правления Наиблагороднейшего и Величественнейшего</i>

<i>Сатрапа Касго</i>

<i>Год 3-й Независимости Союза Торговцев</i>

<i>От Детози, Хранителя Птиц, Трехог к Эрику, Хранителю Птиц, Удачный</i>

<i>В запечатанном свитке бухгалтерский отчет за этот месяц о расходах Совета Дождевых Чащоб и Кассарика вместе с долей расходов Совета Торговцев Удачного. Отдельной почтой Вы получите текст сообщения, в котором мы просим все суда, уходящие за границу оповестить о награде за существенные сведения о драконе Тинталья.</i>

<i>Эрик</i>

<i>Мой кузен Сетин ищет место ученика для его сына Рейалла. Он ответственный и увлеченный человек четырнадцати лет, уже имеющий опыт в кормлении почтовых птиц и заботе о них. Я рекомендую его Вам безоговорочно. И хотя я уверен, что Вы и сами справляетесь со всеми делами, думаю ему можно доверить большую часть из них без опасения, что он с чем - либо не справится или привлечет излишнее внимание посетителей Ваших голубятен. Если у Вас есть место для ученика, мы с удовольствием пошлем его Вам, за наш счет, с дальнейшей отправкой молодых птиц, дабы освежить кровь Удачнинской стаи. Он ожидал, что его наймут в Кассарике, когда они решили держать собственную стаю, но Совет Кассарика нанял вместо него двух татуированных. Дождевые Чащобы уже не те, чем были раньше. Пожалуйста, отправьте мне ответ на этот вопрос отдельной птицей.Детози.</i>

<i>День 17-й Месяца Перемен</i>

Год 4-й Свободного Союза Торговцев

От Эрика, Хранителя Птиц, Удачный к Детози, Хранителю Птиц, Трехог

<i>В запечатанном свитке предупреждение об опасности от Совета Торговцев Удачного Совету Дождевых Чащоб в Кассарике и Трехоге. Поддельное кольцо было обнаружено в Удачном. Его использовали для создания ложных торговых верительных грамот и лицензий, для торговли на Реке Дождевых Чащоб. Советуем быть осторожнее в создании новых торговых товариществ особенно с чужаками с Проклятых Берегов. Тщательно рассматривайте торговые грамоты лично.</i>

<i>Детози</i>

<i>Я испытываю некоторое беспокойство относительно Вашего племянника и моего ученика Рейалла. В течение прошлого года он показал себя превосходным знатоком птиц , устойчивым, надежным и добросовестным. Но недавно он завел дружбу с несколькими молодыми людьми, которые проводят большую часть времени, играя на деньги и пьянствуя, что идет в ущерб его работе.Молодежи из "Скупого Торговца", "Трех Кораблей" и татуированным не знакомы понятия трудовой дисциплины и этики. Я объявил ему строгое предупреждение, но думаю, что порицание от семьи могло бы иметь больший эффект. Если он не будет серьезнее отностится к своей работе, я боюсь что должен буду отослать его домой без подтверждающих обучение бумаг. К сожалению, Эрик.</i>

<i>День 14-й Месяца Надежд</i>

<i>Год 5-й Свободного Союза Торговцев</i>

<i>От Детози, Хранителя Птиц, Трехог к Эрику, Хранителю Птиц, Удачный</i>

<i>Запечатанное официальное письмо от Торговца Гошена Деррену Сойеру из поселка "Три Корабля", относительно отгрузки древесины, поставка которой опаздывает.</i>

<i>Эрик</i>

<i>Приношу извинение Вам и Рейаллу, за задержку его денежного пособия. Огромное спасибо за оказанную ему финансовую помощь. На реке были ужасные штормы, задерживающие отгрузки и доставляя большие трудности людям и птицам. Дайте моему племяннику шанс исправиться, прежде, чем Вы вернете его мне. Содержание Рейалла прибудет, как только Харди сделает заход в порт Удачного. Еще раз благодарю. Детози.</i>

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21240/72418

Переводчики: alladin, rambutan, murex, werfolf