Готовый перевод Robin Hobb .The Dragon keeper. The Rain Wild Chronicles / Робин Хобб. Хранитель дракона . Хроники Дождевых Чащоб: Глава десятая. Кассарик.

<i>День 2-й Месяца Сбора Урожая</i>

<i>Год 6-й независимости Союза Торговцев</i>

<i>от Кима, Хранителя Птиц, Кассарик, Эрику, Хранителю Птиц, Удачный, и Детози, Хранителю Птиц, Трехог</i>

<i>Хранитель Эрик и Хранитель Детози, когда я был назначен на эту должность, то был четко уведомлен о том, что почтовые птицы должны использоваться только для официальных дел Совета, и лишь Торговцам позволено за плату отправлять с ними частные сообщения. И было особо подчеркнуто, что Хранители не имеют никакого права бесплатно отправлять свои сообщения. Насколько я понимаю, это так же означает, что запрещается дописывать к официальным сообщениям свои личные послания. У меня нет никакого желания сообщать о Вашем нарушении данных правил, но если мне снова попадутся свидетельства Вашей личной переписки, как это произошло в этот раз, то я буду вынужден поставить в известность все три Совета, и уверен, что Вам придется полностью компенсировать все затраты, связанные с тремя отправленными Вами сообщениями.
С уважением, Хранитель Ким. </i>

Глава десятая.

Кассарик.

К тому времени, как они достигли главного причала Кассарика, стемнело настолько, что ничего вокруг не было видно, и даже москиты исчезли в наступившей ночи. Подвешенные на каждом углу баржи фонари с трудом освещали озабоченные лица матросов, работающих шестами без остановки. Элис была зачарована их непрерывным кружением по палубе баржи, и не переставала удивляться, насколько легко они справлялись с течением реки. Когда она заговорила об этом с капитаном Лефтрином, тот усмехнулся и расплывчато рассказал об особой конструкции корпуса.

Элис не уходила с палубы, прекрасно защищенная от холода ночи и москитов, начинающих снова появляться из темноты. Звезды над головой казались намного ближе и сияли, как драгоценности. Но первый же взгляд на приближающийся в темноте город заставил ее замереть от восхищения. Как и Трехог, новый Кассарик был расположен на кронах деревьев вдоль реки. Желтоватый свет ламп светил из открытых окон сквозь кружевные сплетения ветвей, и издалека город был похож на скопление звезд, пойманных сетью, но по мере приближения баржи огни становились сильнее и ярче.

- Теперь уже недолго, - сообщил капитан, в очередной раз подходя к ней. – Обычно мы останавливаемся на ночь за час до наступления темноты. Но я знаю, настолько сильно вы стремитесь попасть в Кассарик и встретиться с драконами, поэтому заставил команду не останавливаться. Правда, я надеялся, что нам удастся причалить до наступления темноты, но в этом нам не повезло; посему я предлагаю Вам провести ночь на барже, и тогда рано утром Вы сможете отправиться дальше.

Седрик поднялся на палубу и присоединился к их обществу, но в темноте никто из них не заметил его появления, поэтому они оба немного испугались, услышав его голос: - Уверен, что мы не так сильно устали, чтобы не сделать небольшое усилие и найти гостиницу, предлагающую путникам теплую ванну, мягкую постель и молодое вино, поданное к свежеподжаренному мясу.

- Такого Вам здесь не найти, - предостерег их капитан. – Кассарик – это строящийся город, и рабочие, трудящиеся над этим, здесь же и живут, а приезжих совсем немного – так что в гостинице нет никакой потребности. Если бы мы успели прибыть до захода солнца, то могли бы найти подходящую семью, согласившуюся сдать комнату на ночь. Но после наступления темноты Вы просто будете ходить от дома к дому и ничего не найдете. К тому же Вам придется постоянно карабкаться по лестницам, ну или воспользоваться подъемной корзиной, если сможете найти работающую и согласитесь заплатить за услуги.

Элис согласно кивнула в ответ на его доводы.
- Действительно, не стоит собирать весь наш багаж и тащить ночью неизвестно куда, надеясь найти гостеприимную семью. Еще одна ночь на борту <i>Просмоленного</i> не принесет никому вреда. А поутру, Седрик, ты сможешь заняться поиском носильщиков, пока я буду разговаривать с местным Советом о драконах. – Это звучало достаточно разумно: конечно, баржа не была роскошной, но на ней можно было провести ночь с достаточными удобствами, еда была простой, но достаточно сытной. Капитан Лефтрин был слегка грубоват, но его попытки быть вежливым очаровывали своей искренностью, и Элис наслаждалась его обществом, несмотря на то, что Седрик счел его манеры просто деревенскими. Несколько раз за сегодняшний день он бросал на нее умоляющие взгляды, стоило только капитану начать рассыпаться в причудливых и запутанных комплиментах, а один раз он еле успел подавить смешок при очередной попытке мужчины быть галантным. Элис сама удивилась тому, что она обиделась на Седрика за то, что он счел поведение капитана всего лишь поводом для развлечений и шуток – это казалось ей мелочным и несправедливым

К тому же такое отношение со стороны капитана было ей чрезвычайно приятно.

Она пыталась перестать думать об этом, но ничего не могла поделать: внимание со стороны Лефтрина ее очень удивило. Сначала она испытала чувство неловкости, и ей пришло на ум подозрение, что это всего лишь откровенная лесть, но это впечатление быстро прошло, и к последнему дню она полностью убедилась, что его восхищение было искренним. Наедине с собой она не могла отрицать того чувственного волнения, которое охватывало ее при мысли о грубом, сильном капитане, который находил ее столь привлекательной. Он был непохож на тех мужчин, которых ей доводилось встречать прежде; в его обществе она чувствовала себя настоящей безрассудной искательницей приключений, предпринявшей это путешествие; а его сила и опыт позволяли ей чувствовать себя в полной безопасности. Элис искренне наслаждалась его обществом, и успокаивала себя мыслями, что это всего лишь легкий флирт на краткое время путешествия и в ее намерения никоим образом не входит даже намек на неверность Хисту. Она всего лишь впервые в жизни хотела немного насладиться общением с мужчиной, который находит ее привлекательной.

Но Седрик начал относиться к нему таким образом, что она могла объяснить это лишь желанием защитить ее, и это не только ее поразило, но и пробудило давно забытое полудетское восхищение, которое Элис испытывала к нему. Еще до того, как он превратился в столь выдающегося мужчину, она восхищалась им; именно он был внимателен к ней, с пламенеющей копной темно-рыжих волос, целой кучей веснушек и плоской грудью, когда остальные мальчики даже не смотрели на нее, - а он был добр к ней. Как горячо она мечтала о нем, старшем брате своей лучшей подруги, который был более чем добр к ней; исчерчивала его и своими инициалами учебные тетради, и даже осмелилась украдкой похитить его перчатку для езды, которая благоухала, как и он, и до сих пор ей было стыдно и смешно вспомнить, как она хранила ее под подушкой, и каждый вечер, прежде чем заснуть, доставала ее и мечтала, вдыхая этот неземной аромат. Она не могла сказать, что же произошло с перчаткой, так же как не могла вспомнить, когда она разуверилась в том, что однажды он обернется к ней и падя на колено, признается, что пламенно любит ее. Возможно ли, что когда-то он желал ее? Неужели где-то в глубине сердца он все еще желает ее?

Это была глупая, детская влюбленность, такая же, как и робкий, детский флирт с капитаном. Глупый и восхитительный. Да и какой вред может быть от того, что лишь на день- другой она представит, будто двое столь разных мужчин находят ее привлекательной? Ведь столько лет Хист заставлял ее чувствовать себя старомодной, непонятливой и нудной; а в тепле и свете комплиментов капитана и защиты Седрика она чувствовала себя увядшим тропическим цветком, постепенно возвращающимся к жизни.

За столь краткое время, проведенное на <i>Просмоленном</i>, Элис почувствовала, что это небольшое приключение становится именно таким, как она мечтала. Большая баржа, настолько низко сидящая в воде, что казалось, будто она парит над рекой, а деревья становились огромными башнями, возвышающимися над ними. Птицы и странные речные создания, спокойные, но опасные, были всего лишь на расстоянии вытянутой руки. С палубы корабля ей удалось разглядеть, как их назвал Лефтрин, озерного сохача и речного кабана. Огромный зубатый галлатор соскользнул с прогретого солнцем берега в воду и скользил за плывущей баржей до тех пор, пока Скелли как следует не приложила его шестом и тот не предпочел вернуться на теплую отмель. Так же ей удалось разглядеть несколько огромных водяных птиц; Лефтрин увидел, как она зарисовывает их в путевом журнале, и был сражен ее огромным художественным талантом. Ему удалось убедить Элис показать зарисовки, которые она сделала за время, проведенное на реке, и над некоторыми не смог сдержать возгласов восхищения. Она была польщена, когда он узнал капитана Трелла в одном из набросков, а когда он рассказал, как именно называются некоторые из экзотических растений Дождевых Чащоб, зарисованных ею, то был несказанно рад тем, что она сразу же добавила к наброскам надписи с названиями.
- Чрезвычайно рад помочь в Ваших научных изысканиях, мадаам!, - он так искренне произнес эти слова, что она просто засветилась от счастья.

И лишь один разговор тревожил ее. Капитан Лефтрин разыскал ее, когда она сидела в уютном кресле на крыше палубной каюты, как следует укутавшись от вечерней прохлады, с опущенной от вечерней мошкары вуалью.
- Вы не возражаете, если я ненадолго присоединюсь к Вам? – Его внимательное отношение противоречило грубым повадкам. – Сдается мне, что есть у меня кое-какая информация, которая Вам очень пригодится.

- Конечно же, Вы можете составить мне компанию. Ведь это Ваш корабль! – ответила она, заинтригованная его таинственностью.

Не колеблясь, он с легкостью, удивившей ее, уселся на доски рядышком с креслом.
- Как бы Вам сказать, - капитан сразу же начал разговор. – Совет Кассарика составил план касаемо драконов, с которым те согласились; но по нескольким достаточно важным причинам об этом предпочитают не болтать. Но зная, насколько для Вас важно увидеть драконов, я решил сообщить Вам о происходящем, по секрету, можно сказать. В общем, Совет готовится к переселению драконов. И мне стало известно, что это может произойти очень скоро, в течение месяца.

- Переселение? Но как? Куда именно? И зачем им так поступать? - она была сражена этой новостью.

- Ну, насчет как: единственный способ их заставить пойти – это если они сами захотят. Лапами. Куда их отправляют: еще не знаю. Все, что известно – они собираются отправиться вверх по реке. А на вопрос зачем ответить легче легкого: в Дождевых Чащобах известно всем и каждому, что в Кассарике от драконов одни неприятности, если не сказать больше. Они стали настоящей угрозой для рабочих в погребенном городе, да и для жителей тоже. Вечно голодные, обозленные, многие из них попросту тупы. Настолько тупы, что не понимают, что не следует кусать кормящую руку, если Вы понимаете, о чем я. Не знаю, как им удалось принудить драконов к переезду, но они это сделали. Если Совету удастся собрать команду, которая не растеряет их по пути, то он сразу же и отправит их подальше. - Элис почувствовала слабость. Неужели она проделала весь этот путь лишь для того, чтобы узнать, что драконы перебрались неизвестно куда? И что дальше? Она пыталась произнести свои опасения вслух, облечь их в слова. К ее удивлению капитан усмехнулся при виде ее растерянности. – Что ж, мадам, именно это я и хотел Вам рассказать. Ну и еще кое-что: видите ли, я тоже часть команды, которую они пытаются собрать. Ну и могу Вам сказать, что если я откажусь, то они ничего не смогут поделать. Может, Совет и не догадывается, но на реке нет ни одной баржи, способной пройти по мелководью, как <i>Просмоленный</i>, так что за этот контракт никто не возьмется. Пока что я потихоньку прикидывал, сколько денег с них запросить за такое дело. Но теперь я готов потребовать другие условия, и тогда у Вас может появиться возможность поговорить с драконами до того, как они отбудут. Так что Вы скажете?

Элис была ошеломлена. – Я удивлена тем, что Вы доверили мне столь конфиденциальные сведения. И еще больше поражена тем, что Вы рассказали это совершенно незнакомому человеку. – Она оперлась на ручку кресла и приподняла вуаль, чтобы взглянуть ему в лицо. – Что Вами движет? – действительно удивленно просила она.

Капитан пожал плечами, а его улыбка стала робкой. Он отвел свой взгляд и негромко произнес: - Возможно, что Вы мне очень нравитесь, мадаам. И я искренне желаю, чтобы Вы достигли цели своего путешествия, ради чего Вы проделали столь долгий путь. Да и ничего не случится, если они задержатся на денек-другой.

- Уверена, что никому от этого не будет ни малейшего вреда, - ответила она, чувствуя, как ней поднимаются чувства благодарности и облегчения. – Капитан Лефтрин, мне будет очень приятно, если Вы будете обращаться ко мне по имени: Элис.

На его обветренном лице появилась широкая мальчишеская улыбка, когда он посмотрел на нее и радостно ответил: - Я буду чрезвычайно рад так обращаться к Вам. – И смущенно огляделся вокруг, пытаясь изменить тему разговора:- Какой прекрасный Вечер, Вы не находите?

Элис позволила опустившейся вуали прикрыть собственную улыбку, когда ответила : - Для меня это один из самых прекрасных вечеров за очень долгое время.

Когда он извинился и оставил ее одну на крыше палубной рубки, Элис находилась в чрезвычайно приподнятом настроении, как маленькая девочка: ведь она нравилась ему. Нравилась настолько, что он счел возможным поставить под угрозу выполнение очень важного контракта. Она задумалась, говорил ли ей хоть один мужчина слова: «Вы мне нравитесь», и не могла припомнить ни одного подобного случая. Возможно, это говорил Хист, когда только начал свои ухаживания? Но она просто не могла вспомнить такого; а если он и говорил, то лишь ради того, чтобы достичь своих целей. Но когда Лефтрин сказал эти слова, то они означали именно это, ведь у него не было никакой другой причины так рисковать ради нее. Потрясающе.

А когда через несколько минут капитан вернулся с огромными глиняными чашками с крепким сладким кофе, то ей показалось, что никогда раньше она ни с кем не пила столь вкусного напитка.

Простые условия жизни на барже до сих пор не потеряли для нее своего тревожащего очарования; ей казалось волнующе и немного опасно спать в кровати капитана, покрытой толстыми шерстяными одеялами и затейливо связанными забавными покрывалами. Каюта насквозь пропахла запахом табака и усеяна предметами, связанными с работой. Она просыпалась от солнечных лучей, играющих на переливающихся и мелодично звенящих рыбках, подвешенных перед иллюминатором, счастливая и жизнерадостная, немного нервничая от опасение, что в любую минуту капитан может постучаться в дверь и попросить разрешения войти, чтобы взять свою трубку или чистую рубашку.

Баржа преодолевала поток реки уверенно, хоть и неторопливо, держась мелководья по берегам, где течение было не таким сильным; пару раз команде приходилось вручную направлять ее движение, а иногда использовали длинные шесты, чтобы облегчить прохождение. Казалось настоящим волшебством, что настолько большой корабль плыл против сильного речного потока. В ее первое утро на барже капитан любезно разместил кресло на крыше палубной каюты, чтобы она могла внимательно наблюдать и изучать проплывающие мимо виды реки. Изредка ей составлял компанию Седрик, чему она была несказанно рада, но капитан Лефтрин проводил в ее обществе значительно больше времени.

Капитан знал бесконечное число историй о реке и кораблях, ведущих на ней торговлю. История Дождевых Чащоб представала в его рассказах совсем в ином свете, и Элис казалось, что теперь она намного лучше представляет образ мыслей Торговцев Дождевых Чащоб. Она получала удовольствие, наблюдая за яркими, самобытными членами команды, вплоть до нежного и ласкового Григсби. Никогда раньше у нее не было домашнего любимца, теперь ей представился невероятный случай испытать их привязанность и внимание. Она начала гадать, как отреагирует Хист на ее просьбу о домашнем животном, но после недолгих раздумий решила, что не нуждается в его разрешении и просто заведет кота. И все. Странно, думала она, насколько сильно за это небольшое время простой быт помог ей улучшить контроль над своей жизнью. Столько возможностей для принятия собственных решений.

И это была одна из многих причин, по которой она с радостью приняла предложение Лефтрина провести еще одну ночь на борту <i>Просмоленного</i>. Услышав ее решение Седрик расстроено вздохнул и нервно закатил глаза, но Элис лишь рассмеялась, увидев его расстроенную мину: - Седрик, позволь мне продолжить это небольшое приключение. Очень скоро, вернее, слишком скоро, оно закончится, и мы вернемся назад, в Удачный, где, я уверена, нас дожидаются мягкие постели, горячая еда и теплые ванны до скончания веков. Ну и еще кое-какие приятные мелочи.

- Уверен, что столь важной даме, как Вы, не следует вести настолько скучную и занудную жизнь, как Вы описали, - заявил преисполненный заботой капитан Лефтрин.

- Вынуждена сказать, что все обстоит именно так, сэр. Я ученый, капитан Лефтрин, и большую часть дня провожу за столом, изучая и переводя древние свитки, пытаясь понять, что же именно они пытаются мне поведать. Поэтому возможность побеседовать с драконами должна была стать моим первым настоящим приключением. Но после того, что поведали капитан Трелл и его жена, я опасаюсь, что эта попытка будет не настолько успешной, насколько я смела надеяться. Что настолько забавного Вы нашли в моих словах? Вы смеетесь надо мной?

Капитан Лефтрин громко рассмеялся над ее речью.
- Не над Вами, моя дорогая, смею вас уверить. Просто сама мысль, что кто-то осмелился назвать Альтию Вестрит всего лишь «женой капитана Трелла» невероятно рассмешила меня. Она настолько же капитан, насколько и Брэшен Трелл, хотя теперь <i>Совершенному</i> руководство совершенно не нужно. Он живой корабль, который в состоянии сам принимать решения.

Седрик вмешался в их разговор.
- Уверен, что здесь должно быть хоть какое-то более-менее приличное жилье! Пусть даже самое скромное.

- Ни одного, подходящего для дамы. Седрик, мой друг, опасаюсь, что Вам придется вытерпеть мое гостеприимство еще одну ночь. А теперь, если Вы меня извините, то мне следует переговорить со своим рулевым: впереди сложный участок реки перед Кассариком, прямо там, где пытались построить лестницу каскадов для морских змей в тот год, когда они поднимались по реке. Это не только не слишком помогло несчастным созданиям, но и стало с тех пор угрозой для любого судна. – С этими словами он спустился по лестнице на палубу и быстро исчез из виду в опустившихся сумерках.

Элис начала любоваться огнями приближающегося Кассарика, когда Седрик не выдержал и скорбно сказал: - Не могу дождаться, когда мы уберемся прочь с этой вонючей лоханки.

Она была поражена горечью в его голосе: - Неужели пребывание на этом судне тебе столь ненавистно?

- Ты еще спрашиваешь? Здесь нет ни единой возможности уединиться, еда настолько проста, что кажется отвратительной, команда недалеко ушла по уровню развития от бродячих собак, а постель, в которой я сплю, воняет предыдущим хозяином. Я не могу принять ванну, бритье превратилось в подвиг, и каждый клочок одежды, собранной в это путешествие, провонялся трюмными запахами. Я ожидал, что мы столкнемся с определенными сложностями за время путешествия, но мне и в голову не могло прийти, что мы уподобимся вонючим нищим.

Удивленная его страстной жалобой, Элис не нашлась, что ответить. Седрик, видимо, принял ее молчание за одобрение и продолжил: - Ты тоже не можешь утверждать что наслаждаешься пребыванием здесь, хотя тебе и выделили прокуренную каюту в личное пользование. Этот головорез не проявляет к тебе ни малейшего уважения. Он проводит большую часть своего времени не управляя кораблем, а глазея на тебя здесь, наверху; кеак на него не посмотришь, он все поглядывает на тебя и не может от тебя взгляд отвести, а его обращение «моя дорогая» - такое ощущение, что он принял тебя за портовую шлюху, которая ему пришлась по вкусу.

К Элис наконец-то вернулся дар речи.
- Ты считаешь, что это неприемлемо? Или мое поведение кажется тебе предосудительным?

- Элис, конечно же нет. Ты выше этого. – Ярость мгновенно исчезла из его голоса. – Мне прекрасно известно, что ты никогда бы не поступила бесчестно, а тем более с какой-то там вонючей речной крысой, который уверен, что « чистая рубашка» - это та, которую он не носил последние два дня. У меня и в мыслях не было в чем-то обвинять тебя. Ты чрезвычайно решительная женщина, и хоть ты и расстроена этой нелепой ситуацией с драконами, ты уверенно реализовала свое желание увидеть их во плоти в жизнь. Просто мне чрезвычайно неудобно на этой посудине. И в то же время я успокоен тем фактом, что ты трезво оцениваешь ситуацию, в которой мы оказались, и наше посещение Дождевых Чащоб окажется не настолько длительным, как ты первоначально планировала.

- Седрик, я так сильно сожалею! Почему ты молчал? До этого момента я не понимала, насколько ты несчастлив. Я искренне надеюсь, что завтра, прямо с утра, ты подыщешь для нас подходящее жилье, и наконец-то сможешь принять горячую ванну и достойно пообедать. И ты, конечно же, можешь отдыхать столько, сколько пожелаешь. Я уверена, что прекрасно справлюсь сама с Советом, и буду очень удивлена, если они не предложат на время моего визита к драконам проводника. Так что нет никакой необходимости, чтобы ты следовал за мной для посещения этих созданий. Первоначально, когда я планировала этот визит, то рассчитывала, что буду вести с ними долгие, подробные беседы, и надеялась, что ты будешь подробно их записывать и делать зарисовки и наброски для меня. Но теперь, когда нам известно, что это путешествия не будет сильно отличаться от посещения зверинца, я не вижу необходимости и далее причинять тебе столько страданий. – Она приложила большие усилия, чтобы во время этой речи в ее голосе не проскочил и намек на разочарование, ведь ей было необходимо его присутствие во время встречи с драконами, и не только для моральной поддержки.

Она мечтала о том, что кто-то станет свидетелем ее визита в эти дебри. И не раз представляла, как по возвращении в Удачный, на каком-либо званом ужине, когда кто-то из приглашенных гостей поинтересуется о проведенном среди драконов времени, она сможет честно ответить, что это было совсем не так волнительно, как кажется. И тогда Седрик повысит голос, чтобы вежливо ей возразить, и красочно опишет все подробности их пребывания среди драконов. Элис представила себя, в черных ботинках и холщевых брюках, которые она предусмотрительно приобрела перед отбытием, пробирающейся через топи и болота, чтобы предстать перед огромными чудовищами, и мысленно улыбнулась.

До встречи с драконами ей предстоит посетить местный Совет Торговцев, чтобы представиться и получить разрешение для дальнейшего путешествия. И Элис надеялась, что и здесь она будет не одна. Она не имела ни малейшего представления, с кем ей нужно встретиться во время посещения Совета, и поэтому надеялась, что будет опираться на руку Седрика, чтобы все могли оценить, насколько очарователен и красив ее спутник. Но ему уже стольким пришлось пожертвовать за время их путешествия, что пришло время отбросить свое тщеславие и задуматься о его потребностях в комфорте.

Седрик выпрямился и ответил:
- Элис, я совершенно не это хотел сказать! Мне очень приятно сопровождать тебя, и уверен, что буду так же, как и ты, рад увидеть драконов. И сожалею, что показался тебе столь неуверенным и несчастным. Давай отправимся спать, а утром продолжим наше путешествие как можно раньше. Думаю, что тебе стоит отправиться со мной, чтобы подыскать подходящие апартаменты, я ни за что не оставлю тебя одну в незнакомом городе. И что бы не говорил капитан Лефтрин, мы не знаем, насколько опасно может здесь быть. Мы быстро подыщем подходящую квартиру, как ты и говоришь, перекусим, приведем себя в порядок, сменим одежду, и сразу же отправимся вместе в Совет. А потом – к драконам!

- Так ты не против и дальше сопровождать меня? – Она удивилась внезапной перемене в его намерениях, и не могла сдержать радостной улыбки.

- Конечно же не против! – продолжал настаивать Седрик. – Я так же, как и ты, желаю отправиться дальше, чтобы увидеть драконов.

- Совсем нет, - рассмеялась Элис, отважно глядя ему в лицо и не опасаясь, что в этой темноте он рассмотрит, каким обожанием светится ее взгляд. – Но это очень благородно с твоей стороны, Седрик, ведь ты прекрасно знаешь, насколько это для меня важно, а ты оказался чрезвычайно добр, стойко вынося эту временную ссылку из Удачного. Я обещаю, что по возвращении я найду способ помочь тебе.

Седрик почувствовал себя неуютно и поспешил сказать: - Элис, смею тебя уверить, что это совсем не обязательно. Позволь, я провожу тебя к каюте и пожелаю спокойной ночи.

Она хотела сказать, что прекрасно может и сама дойти до каюты, но это могло значить , что она осознает, что наслаждается спокойными беседами с капитаном, и что надеется, что тот вскоре присоединится к ней этой ночью. Но Седрик дал четко понять, что он противник такого рода бесед, а она не собиралась принуждать его проводить в ее компании всю ночь, чтобы не доставлять еще больше неудобств. Элис встала и позволила ему предложить руку.

Уже смеркалось, когда Синтара проснулась; в тот момент, когда ее разбудили наступающие сумерки, ей снилось, будто она летела в безоблачном голубом небе над сияющим городом, расположенном на берегу широкой реки, чьи воды сияли серебром и отливали синевой. «Келсингра» - подумала она, и, закрыв глаза, пыталась вновь погрузиться в сладостный сон, вспоминая приметную высокую башню в центре города, огромные городские площади, струящиеся фонтаны, и широкие невысокие ступени, ведущие в главные здания, стены которых были украшены фресками, изображающими Элдерлингов и дракониц. Она сохранила воспоминания одного из предков, который дремал, удобно расположившись на этих ступенях, нежась под солнцем на раскаленных камнях. Как же приятно было греться, не обращая внимания на снующих по своим делам людей, чьи речи звенели так же музыкально, как и журчание реки.

Синтара вновь открыла глаза: сон не вернулся, а воспоминания были зыбкой и слабой заменой. Сквозь громкое дыхание спящих рядом драконов она слышала тихий шелест реки, огибающей илистые отмели; сладкий сон был совершенно не похож на окружающую ее действительность.

Меркор претворил свой план в жизнь с невообразимой точностью; он ни разу не высказал напрямую ни одному человеку ни одного слуха, а постарался, чтобы драконы как можно чаще обсуждали чудеса Келсингры, когда людишки находились неподалеку. Как-то раз, когда рабочие проносили прекрасную раму для зеркала, найденную в засыпанном городе, изготовленную из чудесного металла, который начинал светиться, стоило только к нему прикоснуться, он взглянул на нее и обратился к Сестикану: - Помнишь ли ты зеркальную палату Дворца Королевы в Келсингре? Только зеркала на потолке были украшены более, чем семью тысячами драгоценных камней; а как они сверкали и благоухали, когда она прибывала!

В следующий раз это было, когда охотники принесли им останки оленя, на которых еще оставалось достаточно мяса. Когда Меркор принимал эту невероятно крохотную порцию еды, то заметил: - Была ли статуя сохача в зале Короля в Келсингре? Или же нет? Слоновая кость, которой было инкрустировано золото, а глазами были два огромных драгоценных камня? Неужели никто не помнит, как они сияли, когда их приводили в действие? А как он бил копытом и склонял голову, стоило только кому-то войти в палаты короля?

Ложь, сплошная ложь. Если хоть одно из этих сокровищ существовало в действительности, то Синтара не помнила об этом. Но каждый раз, заслышав такие разговоры, людишки останавливались и внимательно прислушивались к его словам, хоть он и не смотрел на них. И не прошло и полной смены луны, как в сумерках пришли людишки, без факелов, шепча вопросы о Келсингре. Насколько далеко она расположена? Была ли возведена на возвышении или в низине? Насколько большим городом она была? Из чего были созданы возведенные здания? И Меркор лгал им к своей выгоде, рассказывая, что совсем недалеко, возведена на холмах, а здания были созданы из мрамора и нефрита. Но он исхитрился упомянуть ни ориентиров на пути, ни сколько дней может занять это путешествие от Кассарика – ничего, что позволило бы человечишкам предположить, где именно мог находиться город.

- Невозможно даже предположить, - приветливо объяснял он. – В те дни река питалась сотнями притоков, а перед Келсингрой было огромное озеро. Я отлично это помню. Но, кроме этого, ничего не могу добавить. Могу лишь отправиться туда и снова разыскать город, уверен, что смогу, если надумаю так поступить, и найду способ добыть пропитание. Но словами, нет, это я не могу облечь в слова.

На следующий вечер пришли другие люди, задававшие те же самые вопросы, и через вечер пришли еще. И всех потчевали дразнящими ответами. И наконец, средь бела дня, пришли шестеро членов Совета Торговцев Кассарика, чтобы сделать предложение драконам. С ними пришла рассерженная и настороженная Малта Элдерлинг, в одеждах цвета золота и тюрбан из полос белой и алой тканей.

Лишь по ее просьбе собрались все драконы, чтобы выслушать предложение Совета, который первоначально собирался обратиться к самому крупному дракону и добиться его согласия, тем самым получив обязывающее драконов соглашение. Узнав об этом, Малта лишь громко рассмеялась и настояла на общем сборе. Затем глава Совета, который был настолько худ, что ради мяса на его тощих костях не стоило затевать свару, завел долгую речь, изобилующую елейными словами и обещаниями, суть которой сводилась к тому, что Совет обеспокоен ненадлежащими условиями содержания драконов, и намерен приложить все возможные усилия для того, чтобы помочь им вернуться на свои исконные земли.

Меркор в ответ заверил, что они все прекрасно понимают, что люди делают все возможное, и невинно заметил, что у драконов нет «исконных земель», ибо в своей совершенной форме они являются повелителями трех стихий: земли, моря и небес. Он старательно не замечал прозрачных намеков главы Совета, пока разъяренная Малта не прервала поток лжи и прямо не заявила:- Они уверены, что вы покажете им путь в Келсингру, где они завладеют всеми бесчисленными сокровищами, поэтому стараются всеми путями убедить вас покинуть эти места и отправиться на поиски легендарного города. Лишь я, любящая вас всем сердцем, опасаюсь, что на самом деле Совет отправляет вас на верную смерть. Вы должны ответить на это предложение отказом!

Но Меркору не было нужды в ее помощи, и он печально заметил: - К нашему глубочайшему сожалению такое путешествие является совершенно невыполнимым, ибо мы обессилим без еды задолго до того, как достигнем Келсингры. Все мы желаем отправиться в путь, но среди нас многие слабы и немощны; нам потребуются охотники, чтобы прокормить нас, и спутники, которые станут ухаживать за нами и заботиться о нас, как это раньше делали Элдерлинги. Нет, боюсь что все это невозможно. Мне даже не требуется говорить нет, ибо любой иной ответ будет просто немыслим.

Не обращая внимания на отчаянные попытки Малты остановить их мольбами и гневными тирадами, они заключили сделку: Совет подбирает охотников и спутников, которые будут сопровождать, охотится и заботиться о них на всем пути, а драконы обещают привести их к Келсингре или месту, где она располагалась.

- С этими условиями мы можем согласиться, - серьезно произнес Меркор.

- Они обманывают вас,- пыталась вмешаться Малта. – Все, что они хотят – это избавится от вас, чтобы без помех разворовывать Кассарик, и прекратить тратиться на ваше содержание. Драконы, умоляю вас, прислушайтесь к моим словам!

Несмотря на бурные возражения соглашение было заключено. Кало прижал грязную, измазанную в иле лапу к предложенному пергаменту, будто эта жалкая церемония могла обязать дракона, не говоря уже обо всех остальных. Малта скрежетала зубами и сжимала кулаки, когда Совет объявил, что это соглашение принесет всем несомненную пользу. Синтара почувствовала укол жалости, смотря, как юный Элдерлинг твердо отстаивала мнение, что люди вынудили драконов пойти на это соглашение, и надеялась, что Меркор найдет способ незаметно переговорить с ней, объяснив сложившуюся ситуацию. Но тому были безразличны чувства, испытываемые Малтой, или же он мог считать, что этот разговор подвергнет опасности разработанный план. Поэтому когда члены Совета покидали их, она отправилась с ними, пылая от ярости.

- Это еще не все!, - предостерегала она их. – Вам требуются подписи всех членов Совета, чтобы это соглашение стало официальным! И не рассчитывайте, что я буду стоять в сторонке, пока вы будете это проворачивать!

Реакция Малты опечалила ее и , без сомнений, именно это послужило причиной снов. Она была юным Элдерлингом, недавно преобразованным человеком, и впереди у нее были многие годы изменений и преобразований, если она стремилась стать именно той, кем являлись Элдерлинги прошлого.

Возможно, что все обстояло не совсем так: некоторые из людишек с любопытством рассматривали ее, но слишком многие относились к ней с неприкрытым отвращением. Синтара гадала, что станет с Малтой, Селденом и Рейном теперь, когда Тинталья покинула юных Элдерлингов, точно так же, как поступила и с юными драконами. Она не винила драконицу за содеянное, ведь драконы всегда прежде всего заботились о своих потребностях. Та нашла себе пару и лучшие охотничьи угодья, возможно вскорости она отложит яйца, из которых вылупятся морские змеи – неизменный цикл жизни драконов, истинный цикл начнется именно с этих змей, отправившихся в море.

Но в течение всех лет, предшествующих этим событиям, именно Синтара и ее сородичи будут единственными драконами, живущими в Дождевых Чащобах. Все они создания прежних времен, возродившиеся в мире, который напрочь забыл о существовании подобных созданий. И к великому сожалению, они вернулись к жизни в изломанных телах, непригодных к существованию в этой среде.

Раньше они называли себя Повелителями Трех Стихий: моря, земли и небеса принадлежали драконам и их семьям. Никто не мог отказать им в любом желании, ибо они были Повелителями Всего.

А теперь они разве что повелители грязи и падали, обреченные на медленную и мучительную гибель от бушующих вод реки. Она вновь прикрыла глаза – когда придет время, то она отправится в путь. Не потому, что к этому ее обязывает обещание Кало, а потому, что здесь, в этой грязи, для них не было ничего впереди. Никакого будущего, кроме смерти; а если ей суждено умереть как сломанной, испорченной вещице, то она предпочитала испробовать хоть слабый проблеск настоящей жизни.

Элис проснулась до того, как рассвело, и ей показалось, что она проспала всего лишь несколько часов. Она открыла глаза от тихого скрипа открывающейся двери и тихо вздохнула, затаив дыхание, и лишь затем осознала, что разбудил ее негромкий стук в дверь каюты.
- Вы проснулись? – вежливо поинтересовался капитан Лефтрин.

- Уже проснулась, - сказала Элис и подтянула покрывало к подбородку; сердце молотом забилось в груди – что могло требоваться этому мужлану, вломившемуся в каюту под покровом ночи, не дожидаясь рассвета?

Он ответил на невысказанный вопрос:
- Прошу прощения за доставленное беспокойство, но мне срочно потребовалась чистая рубашка. Местный совет желает переговорить со мной прямо сейчас, не откладывая, - видимо, они ожидали моего прибытия, и вели наблюдение на причале. Говорят, что нужно подписать контракт по перевозке драконов как можно быстрее. - Он покачал головой в такт своим мыслям.
- Что-то произошло. Такое ощущение, что кто-то послал все под три черты и пытается сам сорвать весь куш. Не похоже, что за этим стоит Совет – они предпочитают вести себя таким образом, будто у них в распоряжении время до конца этого мира и уперто торговались, надеясь, что я соглашусь на их условия и позарюсь на жалкие гроши.

- Поторопиться с перевозкой драконов? – на этих словах она замерла, быстро поднялась на койке, тщательно прикрываясь покрывалом. – И куда жен они собираются их перевезти в такой спешке? Зачем им так спешить?

- Не знаю, мадаам. Но обязательно все разузнаю, как только встречусь с ними. Они передавали, что желают встретиться со мной как можно быстрее, поэтому мне стоит поторопиться.

- Я пойду с Вами, - стоило ей произнести эти слова, как тотчас же она поняла, насколько самонадеянно они звучат. Ничто в сказанных капитаном словах не подразумевало, что он будет рад ее присутствию. Да и она сама не удосужилась поинтересоваться, не станет ли он возражать против ее присутствия. Не доведет ли до беды ее внезапно проснувшаяся самостоятельность в принятии решений?

Но Лефтрин в ответ лишь сказал: - Я так и думал, что Вам будет очень интересно. Позвольте я соберу нужные вещи и уберусь из каюты, чтобы не мешать Вам, а заодно поджарю пару кусочков хлеба и приготовлю для Вас чашку отличного кофе. – Во время этой маленькой речи он безостановочно перемещался по каюте, снимая с крючка рубашку и беря коробочку, в которой хранил бритвенные принадлежности. Элис не вмешивалась, но обратила внимание, что слова Седрика были точны: Лефтрин взял рубашку, которую уже одевал несколько дней назад, а она не замечала, чтобы та стиралась или сушилась. И поняла, что ей нет до этого никакого дела.

Как только за ним тихонечко прикрылась дверь, она буквально выпрыгнула из постели. Предполагая, что придется провести день, карабкаясь по лестницам, возможно и веревочным, она одела раздельную юбку и крепкие ботинки, как если бы собиралась на конную прогулку, а блуза была из плотного хлопка. Поверх нее она накинула каштановый жилет из крепкой ткани и тщательно завязала его, обмотав вокруг талии. Вот так - кому-то наряд и мог показаться не слишком женственным, но теперь она была готова ко всему, что мог преподнести этот день. Маленькое зеркальце, аккуратно прикрепленное к стене в каюте капитана, показало, что эти несколько дней на реке не прошли даром и ее веснушки стали еще темнее и гуще, а волосы выгорели до огненно-рыжего, став сухими, как солома, несмотря на бесчисленные шляпки, которые она взяла с собой. И на миг невзрачность отражения смутила ее.

Но она сразу же распрямила плечи и уверенно улыбнулась – она забралась в такие дали не для того, чтобы обзавестись новыми поклонниками, восхищенными ее хрупкостью, а чтобы изучать драконов. И внешний вид никогда не был ее козырем – главным достоинством следовало считать недюжинный ум. Она снова посмотрела в зеркало, уверенно приподняла подбородок, взяла простую шляпку, сплетенную из стеблей, и небрежно прикрыла голову.

Она нашла капитана сидящим за обеденным столом спиной к ней в компании двух чашек дымящегося кофе, старающегося поджарить толстые ломти желтоватого хлеба на переносной печи. Рядом с чашками примостились две глиняные тарелки и горшочек с патокой. Когда Лефтрин повернулся, чтобы выложить куски подогретого хлеба на предназначенные для этого тарелки, то улыбнулся ей: - Ух ты, вот это скорость! У моих сестер сборы занимали пол дня, не меньше. Но Вы уже здесь, готовая к выходу и прекрасная, как картинка!

Элис сама удивилась тому, что от этого грубоватого комплимента покраснела, как майская роза.
- Вы слишком добры, - сказала она в ответ, и поняла, насколько формально это прозвучало. Но не могла выбросить из головы слова Седрика о том, что для нее неприемлемо поощрять простоватые заигрывания капитана. Это всего лишь его манера общения и не имеет ко мне никакого отношения, твердила она про себя, пока занимала место за столом.

Казалось, что они единственные проснувшиеся на барже. Она сделала глоток обжигающего кофе, который был крепким и черным, как смола и, вероятно, заваривался на плите всю ночь. Не было и намека на сливки, которыми можно было бы разбавить кофе, поэтому она последовала примеру моряков и недрогнувшей рукой щедро плеснула в него патоки. Теперь у него вкус стал как у смолы, в которую добавили сладости. Затем она налила сироп прямо на поджаренный хлеб и съела его, пока он не остыл. Гни ели быстро, не соблюдая никаких условностей. Лефтрин сложил тарелки и чашки в корыто и быстро протер стол.
- Что ж, не пора ли нам? – поинтересовался он, и Элис кивнула в ответ.

Они вместе покинули камбуз, а когда спускались с корабля, он снова предложил ей опереться на руку – поскольку утром трап не был спущен, требовалось сделать маленький прыжок с борта на причал. Как только Элис аккуратно приземлилась, воспользовавшись его помощью, было более чем естественно принять предложенную ранее руку и продолжить движение. Пока они проходили по причалу в рассветных лучах, Лефтрин описывал корабли, мимо которых они проходили, называя их имена и немного рассказывая о них . <i>Просмоленный</i> был самым большим судном, забравшимся столь далеко.
- И старший, - гордо рассказывал капитан. – Когда его строили, то не экономили на диводреве. С момента его постройки река поглотила тысячи корабликов, то <i>Просмоленный </i> держится крепко, проходя скалы, кислотные воды и остальные препятствия, продолжая бороздить эти неспокойные воды.

Когда они миновали причал, то ступили на хорошо утоптанную широкую тропу, которая необычно пружинила под ногами.
- Это кожаная дорога, - пояснил капитан. – старая работа. Слой дубленных шкур поверх бревен, затем укладывали ветви кедра, следующим слоем была кора, затем снова шкуры, и сверху пепел и слой земли – из-за всех этих слоев процесс гниения замедляется, и вдобавок ко всему эта тропа обладает отличной плавучестью. Она не вечная, но если бы ее сделали по-другому, то она попросту утонула в грязи за несколько недель, как только вода просочилась бы на поверхность. Может она на вид и не очень презентабельна, но обошлась Кассарику в круглую сумму. Вот мы подошли к шахтам лифтов. Или Вы предпочитаете лестницу?

У основания огромного дерева брала начало лестница, которая лентой обвивала гигантский ствол и стремительно уходила ввысь. Элис запрокинула голову вверх и лишь тогда разглядела высоко над собой нижние уровни Кассарика. Рядом с лестницей в качестве альтернативы была маленькая, ненадежно смотрящаяся платформа, опоясанная канатом, перед которой висел тонкий плетеный трос, заканчивающийся аккуратной рукояткой.
- Просто нужно потянуть за ручку звонка и если работник на месте, то он спустит вниз противовес, благодаря чему вы подниметесь наверх. Это стоит всего лишь монетку- две, но намного быстрее и удобнее, чем подниматься по лестнице.

- Я бы предпочла лестницу, - решила Элис. Не пройдя и полпути, она пожалела о своем решении – подъем был круче, чем казалось со стороны. Капитан самоотверженно сопровождал ее, негромко ворча при каждом шаге. Но когда они достигли первой площадки и она огляделась, то забыла о ноющих ногах.

Широкая площадка окружала огромный ствол дерева. Торговые палатки, жмущиеся к стволу, только начинали открываться для первых утренних покупателей. От главной платформы густой паутиной раскинулись на рядом растущие деревья и окружающие их платформы подвесные мостики. Прямо по ним вились лианы и виноградные лозы, а сами мостики настолько провисали посередине, что в некоторых местах плотно подогнанные дощечки разошлись.
- К Залу Торговцев в этом направлении, - показал Лефтрин и вновь взял ее за руку, как будто они просто прогуливались по набережной.

Еще четыре шага и пустота,– легкомысленно думала Элис. Дощечки под ногами поскрипывали в такт шагам; а Лефтрин даже не придерживался за натянутые канаты, не обращая внимания на мягко раскачивающиеся мостки. Она посмотрела вниз и невольно задержала дыхание, увидев далеко внизу землю, а после того, как перевела взгляд на мостик, то почувствовала легкую тошноту – тот заметно проседал под их весом, нога могла в любой момент соскользнуть с планки и она могла сорваться вниз. Заметив ее испуг Лефтрин крепко сжал ее руку и уверенно сказал:
- Смотрите на ближайшую площадку. Ступайте твердо и уверенно, как будто просто поднимаетесь по лестнице. Не смотрите вниз и не волнуйтесь. Жители Дождевых Чащоб строят эти мостки на протяжении ста лет, и они так же надежны, как и улицы

Он говорил так уверенно, что приступ тошноты прошел сам собой. Лефтрин не подумал о ней хуже из-за того, что она испугалась; очевидно, он понял, что это естественная осторожность. Возможно, именно из-за столь спокойной реакции ей было намного легче последовать его совету. Она крепче сжала его руку и постаралась приноровиться к его шагам, так что вскоре они шагали в такт друг другу, и ей показалось, будто они не просто идут, а кружатся в танце. Наконец они миновали самую низкую точку моста

и начали понемногу подниматься в гору, дощечки стали располагаться под небольшим наклоном, пока они совершенно неожиданно не достигли нужной платформы. Элис остановилась, чтобы перевести дыхание, и капитан остановился рядом.

- Осталось преодолеть всего лишь три мостика, - доверительно сказал Лефтрин, и хотя она все еще чувствовала себя немного напуганной, но предстоящий переход ее уже не пугал. Это вызов, подумала она, и пусть я немного напугана, но не боюсь принять его.

- Что ж, тогда в путь, - Элис постаралась ответить как можно спокойнее.

И практически растеряла всю храбрость на втором мостике, когда они встретились с группой работников, шедших навстречу. Им с Лефтрином пришлось сдвинуться практически на самый край, чтобы удалось разминуться, а шаги проходящих мимо заставили мостик раскачиваться не хуже хвоста у собаки, которую погладил хозяин. Но к третьему по счету мостику ей удалось снова приноровиться к капитану, и к третьей площадке она добралась слегка запыхавшаяся, но чрезвычайно довольная.

Кассарик оказался амбициозным городом. Это было очевидно, принимая во внимание размеры Зала Торговцев, который был построен вокруг ствола самого огромного дерева, которое Элис доводилось видеть. Поддерживающая платформа так же служила эспланадой, которая окружала не только Зал и дерево, но и четыре лестницы, которые начинались на ней и вели к соседним деревьям. Ранним утром, как сейчас, и в сумерках, когда солнце было далеко от вершин деревьев, факелы ярко освещали все эти сооружения и переходы. Это небольшое путешествие завело их достаточно далеко от русла реки, но солнечные лучи умудрялись освещать здания, хотя и не так ярко. Элис показалось, будто она попала в сумеречный город сказочного народа.

Она выросла в Удачном, среди прямых потомков семей Торговцев, высадившихся первыми, всегда знала о родне из Чащоб и уважала родственные связи между Удачным и Дождевых Чащоб. Только здесь, в Дождевых Чащобах, были найдены похороненные в земле магические сокровища древних Элдерлингов, но жизнь в Чащобах и работа на раскопках городов Элдерлингов наложила свой отпечаток на людей: практически все жители Чащоб рождались с отклонениями, которые становились все более явными с каждым прожитым годом. Иногда это выглядело как крохотные чешуйки на коже головы или губах, или бахрома переплетенных отростков вдоль линии подбородка; а с годами происходило изменение цвета глаз и плотности ногтей, что было прекрасно видно на жителях Дождевых Чащоб, посещающих Удачный. Да и капитан Лефтрин обладал своей долей отметок: кожа на тыльной стороне кистей и месте сгиба запястий не только отливала синевой, но так же на ней можно было разглядеть еле заметные чешуйки. И Элис была уверена, в том, что под густыми бровями и на затылке можно было бы разглядеть все те же чешуйки. Но было достаточно легко просто не обращать внимания на это.

В Кассарике, как и в Трехоге, большинство местных жителей не считало нужным носить вуаль: это были их родной город, и если вновь прибывшие не проявляли должного уважения к этим отличиям, то их быстро вынуждали уехать подальше. Элис старалась не слишком пристально разглядывать прошедших ранее рабочих, чьи руки и брови были плотно покрыты чешуей, которая была ярко-синей, изумрудной или пылающее алой, а не привычного цвета кожи. Один из них был полностью лишен волос, и не только кожа головы была полностью покрыта чешуей, но чешуя заменяла ему брови и губы, а у второго на челюсти была тяжелая бахрома мясистых наростов, кроме этого еще несколько наростов спускались на глаза, толстые и гибкие, как гребень у петуха. Ей пришлось отвести взгляд, благо все ее внимание пришлось уделить шаткому мостику под ногами.

Но теперь, когда она стояла на прочной платформе, стало намного сложнее контролировать свой взгляд. Несмотря на то, что было раннее утро и жителей вокруг было немного, но все они были явно отмечены Дождевыми Чащобами. В ее сторону было направлено слишком много любопытных взглядов, хотя она и не переставала твердить про себя, что столь пристальное внимание привлекло ее одеяние, сильно отличающееся от того, во что были одеты окружающие ее, и именно это притягивало их взор. Многие мужчины носили очень похожие плотные темно-синие рубашки из плотной ткани, брюки из толстой коричневой холщевой ткани и свободные расшитые жилеты. Обувь была прочной и тяжелой, покрытая высохшей за рабочий день грязью, в руках они несли холщевые мешочки со своим обедом, а из карманов брюк выглядывали толстые рукавицы и шерстяные шапки.
- Раскопщики, - сказал ей Лефтрин, когда они прошли мимо. – Полностью готовы к долгому рабочему дню под землей. Там, внизу, всегда холодно и сыро, хоть зимой, хоть летом.

А когда они миновали женщину, одетую в брюки из выделанной тонкой кожи и кожаный жилет, отделанный мехом, Лефтрин пояснил: - Верхолазка. Смотри, она босая, чтобы увереннее чувствовать, куда лучше поставить ногу; сегодня она отправится на самую вершину, чтобы насобирать фруктов или поохотиться на птиц.

Стоило ей только решить, что женщины Кассарика ведут тяжелую, полную забот жизнь, как мимо них пробежали две щебечущие девчушки, которые были одеты в подходящие утренние платья и, вероятно, направлялись к друзьям, или чтобы посетить поутру рынок. Их развевающиеся юбки были короче, чем было принято носить в Удачном, и из-под них виднелись туфельки из выделанной коричневой кожи, на плечи были накинуты небольшие кружевные платки, а шляпки были сделаны в форме больших, мягкополых листьев. Элис обернулась, глядя им вслед, и на мгновение в ее сердце разлилась кипящей лавой обжигающая зависть, портя прекрасное утреннее настроение: девочки выглядели очень радостными и полностью поглощенными своими разговорами; а когда они подошли к мосту, то взялись за руки и перебежали через него вдвоем, раскричавшись на другой стороне как настоящие шалопаи.

- Что заставило Вас так печально вздохнуть? – вежливо поинтересовался Лефтрин, и лишь тогда Элис поняла, что все еще смотрит им вслед.

Она мягко покачала головой, кротко улыбнувшись бродившим в голове мыслям.
- Просто я вспомнила, что мне как-то удалось пропустить этот задорный период, о чем я всегда глубоко сожалела. Мне всегда казалось, что я стала себя вести как благовоспитанная женщина, стоило мне только выйти из детского возраста, и никаких шалостей и эскапад.

- Вы говорите, как женщина в возрасте, оставившая позади целую жизнь.

У нее пересохло в горле. «Я именно такая», подумала она, « через несколько дней я вернусь домой и останусь там до конца своей жизни. И не стоит ожидать ни событий, ни изменений; все, что мне останется – вести надлежащую, приличную жизнь». Элис попыталась сглотнуть сухой ком, и, когда заговорила, то смогла подобрать более подходящие слова:
- Я замужняя женщина, ведущая размеренную жизнь. И мне кажется, что в ней не хватает этого робкого чувства, что все возможно изменить, стоит лишь сделать шаг или протянуть руку.

- И Вы говорите, что никогда не испытывали такого чувства?

Элис немного замешкалась, снова подбирая верные слова, потому что ей показалось, что давая правдивый ответ она снова почувствует себя униженной.
- Я уверена, что мне не приходилось испытывать такого чувства. Мне кажется, что вся моя жизнь была скорее более, чем менее расписана до мелочей с самого моего рождения. И лишь замужество было неожиданным: мне всегда казалось, что я никогда не выйду замуж. Но как только оно свершилось, моя жизнь сразу же стала столь же размеренной и расписанной, как и в девичестве.

Теперь Лефтрин надолго замолчал, а когда Элис взглянула на него, то увидела, что он борется с желанием произнести свои мысли вслух.
- Просто скажите вслух, - предложила она, стараясь сгладить этот неловкий момент, и лишь после этих слов задумалась, хватит ли ей самой смелости услышать его мнение, которое он так сильно пытался сдержать.

Капитан неловко усмехнулся и произнес:
- Возможно, мои слова прозвучат не слишком тактично, но: если бы я был на месте того мужчины, что взял в жены такую женщину, как Вы, и она призналась в разговоре, что ее жизнь в замужестве не слишком отличается от девичества, что ж, мне очень сильно стоило бы задуматься, что же я делаю не так. – Во время этой путаной речи он выразительно приподнял бровь, глядя на нее, и выразительно добавил: - Или же совсем не делаю!

- Капитан Лефтрин! – воскликнула чрезвычайно смущенная его словами Элис. А когда он рассмеялся, то очень сильно удивилась тому, что с удовольствием присоединилась к его смеху.

А когда они в конце концов остановились, чтобы перевести дыхание, он предостерегающе поднял руку:
- Нет! Больше ни слова! Есть такие вещи, которые женам лучше никогда не говорить о мужьях! К тому же мы уже пришли, так что времени на разговоры не осталось.

К этому времени они подошли к дверям Зала Торговцев, вдвое превышающие по высоте рост взрослого мужчины, каждая створка которого были изготовлена из цельной древесины черного дерева. Лефтрин надавил на одну из створок и та беззвучно открылась.

В небольшом вестибюле не было ни единого окна, его освещал лишь одинокий канделябр со свечами, распространяющими густой аромат цветущих апельсинов. Не промедлив и мгновения, Лефтрин зашагал по покрытому коврами полу и вошел в следующие двери. Последовавшая за ним Элис оказалась в круглой палате, нисходящие ряды скамеек в которой окружали широкий помост, на котором был установлен длинный стол из светлой древесины, за которым располагалась дюжина массивных кресел, лишь половина из которых была в данный момент занята. Подвешенные круглые светильники, напоминающие мячи из желтого стекла ,освещали комнату рассеянным золотистым светом, который странным образом мягко огибал ее темные уголки; стены были увешаны гобеленами, изготовленными Элдерлингами, или же являлись очень искусной имитацией. Элис не могла отвести от них взора и уже мечтала о возможности тщательно, шаг за шагом, изучить их в мельчайших подробностях.

Их резкое появление вызвало небольшое волнение среди сидящих за столом шестерых жителей Дождевых Чащоб, которые, несмотря на столь ранний час, были одеты в туники Торговцев, отличающиеся друг от друга цветом и покроем, указывающими, какие именно семьи Торговцев были здесь представлены. Элис не узнала ни одной из них: несмотря на крепко связывающие их в течение многих лет узы ,семьи Торговцев Удачного достаточно сильно отличались от своих родственников из Дождевых Чащоб. По центру сидела женщина, ее вытянутое лицо, обрамленное жесткими седыми прядями волос, притягивало взгляд.
- Это частное заседание комитета, - провозгласила она. – Если Вы пришли сюда по делам Торговцев, то Вам следует сначала договориться о встрече и зайти в назначенное время.

- Уверен, что мы были приглашены на это собрание, - ответил Лефтрин.

Элис обратила внимание на «мы» и ее сердце застучало сильнее; она поняла, что он предпримет все возможное, чтобы она присутствовала на этой встрече и была посвящена в планы касательно драконов.
- Я- Лефтрин, капитан «Просмоленного». Прошлым вечером, несмотря на поздний час, стоило мне только причалить, как я сразу же мне было предложено «как можно быстрее» принять участие в этом утреннем собрании. Насколько я понимаю, речь пойдет о перевозке нескольких драконов вверх по реке. Но, если я ошибаюсь…

Он сделал многозначительную паузу, и руки женщины взметнулись, опровергая ее последние слова. Но, прежде чем она смогла произнести хоть слово, раздался громкий и сердитый хлопок дверью позади вновь прибывших. Обернувшаяся на звук Элис пораженно застыла и удивленно вздохнула: прямо за ними стояла женщина Элдерлинг, облаченная в одежды синего и серебристого цветов, чьи глаза в золотистом свете мерцали, подобно металлу, а на лице застыл ничем не прикрытый гнев.
- Это заседание не имеет силы, капитан Лефтрин. Как Вы можете видеть, здесь присутствует недостаточное количество членов комитета, чтобы какое-либо решение стало законным.

- Напротив, Малта Кипрус, - говорившая ранее женщина подняла пачку бумаг. – Это- письма от двух членов комитета, которые слишком заняты делами, чтобы присутствовать сегодня на этом заседании, в которых они дают позволение голосовать от их имени; так что я могу использовать их голоса по своему усмотрению. Поэтому, если все здесь присутствующие придут к единогласному мнению, то это будет официально считаться мнением большинства, вне зависимости от того, как бы проголосовали отсутствующие здесь.

- Но я готова поспорить, что у Вас нет подобной бумаги от моего брата, Селдена Вестрита. И поскольку именно он, Торговец Полск, представляет интересы драконицы Тинтальи, мне непонятно, как Вы смеете проводить какое-либо голосование в его отсутствие.

- У него всего лишь один голос. И независимо от того, будет ли он «за» или «против», его решение никак не повлияет на результат голосования.

- Но он представляет интересы Тинтальи. Он говорит от имени драконов. Как Вы можете принять окончательное решение об их судьбе, не выслушав его мнение? Очевидно, что Вы не имеете на это никакого права!

Во время своей гневной речи Элдерлинг прошла мимо них. Элис старалась не очень пристально ее разглядывать, но ничего не могла с собой поделать. История Малты Вестрит была известна всем: она была вовлечена в неудачное похищение Сатрапа Джамелии. Вместе с ним она была захвачена пиратами, и именно благодаря ее усилиям был заключен мир между Пиратскими Островами и Джамелией. Но она стала известной не из-за этих событий: она сумела установить связь с драконицей Тинтальей еще до того, как та появилась на свет их защитного кокона. Бытовало мнение, что именно эта связь и явилась причиной того, что она столь скоро претерпела изменения от обыкновенной девушки из семьи Торговцев Удачного в женщину, которая постепенно становилась Элдерлингом. Также существовало мнение, что это изменение было даром драконицы. Эти изменения затронули не только ее жениха, но и брата, к тому же оба они присутствовали при появлении на свет дракона. И все они оказались затронуты похожим изменениям.

- Мы старались, чтобы Селден Вестрит принял участие в этом заседании, но его нет ни здесь, в Кассарике, ни в Трехоге. Но как нам было сказано, его возвращение ожидается не ранее, чем через четыре месяца. К тому времени погода существенно изменится к худшему, и наступит очередная долгая сырая зима, а драконы так и останутся месить грязь в окрестностях Кассарика, превращая их в непроходимые болота. Мы вынуждены начать действовать именно сейчас и не можем откладывать это решение лишь ради того, чтобы выслушать мнение одного из членов комитета.

- Вы начали действовать лишь потому, что именно сейчас он находится далеко от Дождевых Чащоб, и не может вмешаться, чтобы защитить интересы Тинтальи.

Седовласая женщина, сидящая за столом, растеряла свою уверенность. Несколько ее сотоварищей также выглядели неуверенно, но лишь один из них выразил свое смятение, нервно постукивая пальцами по столу. Юноша со скулами, покрытыми россыпью оранжевых чешуек, выглядел попросту разъяренным, сжав зубы с такой силой, будто пытался сдержать яростные слова. Глава комитета заговорила:
- Вы были с нами, когда мы отправились побеседовать с драконами, и были свидетелем того, что они поняли, что именно мы им предлагаем. Также Вам известно, что самый крупный, черный дракон, согласился с нашим предложением перевезти их всех в намного более удобное место. Мы даже согласились с его требованием предоставить охотников, которые будут их сопровождать, и эти охотники должны прибыть на место в любой момент, после чего они должны будут сразу же отправиться в путь. Данное утреннее собрание, по сути своей, посвящено тому, что мы в состоянии оправдать ожидания драконов. Капитан Лефтрин, мы вызвали Вас в надежде на то, что Вы и Ваша баржа сопроводит драконов и их компаньонов вверх по реке.

Элис была вынуждена признать, насколько умело женщина перевела разговор с Малты к Лефтрину, и пыталась понять, что же все это связывает воедино: драконов, которых перевозят из Кассарика? Охотников, которые следуют с ними? И, как оказалось, корабль капитана Лефтрина?

- Вы немногословны, - ответил капитан Лефтрин, затем вздохнул поглубже и взвешенно и уверенно начал говорить: - Я бы даже сказал, чрезвычайно немногословны. А я, прежде чем дать какой-либо ответ, предпочитаю узнать в подробностях, на что именно я соглашаюсь.

В его взвешенных словах Элис расслышала настойчивое требование. Речь Малты достаточно ясно дала понять, что у Совета Кассарика не осталось никакого выбора; они сами подтвердили, что вынуждены действовать стремительно. Если капитан Лефтрин сказал правду о своем корабле, то лишь его баржа являлась единственным судном, которое могло сопровождать драконов в их путешествии. И Совету придется или заплатить ровно столько, сколько он потребует, или же они потеряют возможность действовать на свое усмотрение. Элис было достаточно ясно, что они желают отправить драконов в путь до наступления зимы или возвращения Селдена Вестрита.

Женщина из Совета выглядела загнанной в угол, когда ее взгляд начал метаться с Лефтрина к Малте.
- У нас есть предложение, капитан Лефтрин, и мы желаем согласовать ее условия с Вами: мы нанимаем Вашу баржу в качестве сопровождающего судна для драконов и их хранителей. <i>Просмоленный</i> будет перевозить припасы для драконов и их хранителей, а также будет являться средством передвижения и пристанищем для наших охотников. При необходимости именно к нему будут причаливать на ночь лодки хранителей. Один из охотников по нашему выбору будет сопровождать Вас в качестве главного проводника: кроме обязанностей по добыче мяса для драконов, на него будут возложены обязанности по картографированию реки и ведению журнала о любых примечательных событиях. Также он будет являться полномочным представителем Совета и ему будет дано право решать, когда и где будут надлежаще устроены драконы. Когда он примет это решение, то обязательно поставит Вас в известность, и лишь тогда Вы повернете назад, к Кассарику.

Малта прервала ее речь весомым вопросом:
- Если лодки хранителей нужно будет привязывать на ночь к плывущему судну, то мне хотелось бы знать, Торговец Полск, где в это время будут находиться драконы?

Женщина покачала головой.
- Это всего лишь предположение, что может возникнуть такая потребность в корабле-носителе, Малта. Мы всего лишь обговариваем необходимые действия в какой-либо непредвиденной ситуации.

- А представитель Совета? Для чего он нужен? Разве сами драконы не поймут, когда именно они будут «надлежаще устроены» и не освободят своих хранителей от службы?

Свет из непонятного источника заставил светится взгляд Малты Элдерлинг. Элис внезапно поняла, что на самом деле свет исходил из ее глаз. Сжатые губы свидетельствовали о ее гневе, но это был не единственный признак: мерцающие золотые шары, освещающие комнату, начали медленно изменять свое местонахождение; что бы не удерживало их на месте ранее, теперь шары света начали медленно, но целенаправленно смещаться к Малте. Один из членов Совета беспокойно вздохнул, но остальные сохраняли ледяное спокойствие.

Председатель постаралась разрядить обстановку.
- Драконы могут не понять, что мы сделали для них все, что в наших силах. Как бы не печально это звучало, но это правда. Таким образом, мы отправляем своего представителя для сопровождения драконов и обеспечения беспристрастной оценки ситуации.

Малта не сдержалась.
- Беспристрастной? Вы хотите сказать, что представитель Совета может быть «беспристрастным»? В таком случае я уверена, что должен быть назначен представитель драконов, который удостоверится, что к драконам относятся должным образом и условия сделки соблюдены. Вы намереваетесь сдержать Ваше обещание перед драконицей Тинтальей? Согласно подписанному соглашению?
Плывущие шары полностью окружили Малту, оставив остальную часть комнаты в полумраке. Их свет отражался от чешуек на ее лице и сияющих рук; она сверкала, как статуя, созданная из драгоценных камней, а взгляд был тверд, как грани самоцветов.

- И что же?- парировала Торговец Полск Элдерлинга. – Тинталья исчезла, оставив нас с ордой голодных драконов, о которых мы должны заботится! И как Вы предлагаете нам поступить? Оставить их здесь, в окрестностях Кассарика? Продолжать их держать там, где ничего не изменить – это решение не пойдет на пользу ни им, ни нам. Но существует вероятность, что если мы отправим их вверх по реке, то они смогут найти более подходящее для себя место. Вам отлично известно, сколько именно драконов уже погибло, а те, что выжили, сейчас находятся в плачевном состоянии. Так что не стоит сейчас щеголять Вашими способностями лишь для того, чтобы заставить нас устрашиться, а лучше потратить это время на то, чтобы помочь нам составить план, как лучше всего помочь им в этом переселении. Это лучшее, что мы можем сделать в данной ситуации, Малта, и именно Вы должны это понимать как никто другой!

- А вот мне так не кажется!- тихо парировала Малта, но в голосе слышались нотки сомнения. – И я догадываюсь, что что-то произошло; что-то, послужившее причиной столь срочного переселения. Хоть кто-то из Вас считает целесообразным сказать мне правду? - Свет вокруг нее стал понемногу тускнеть.

Торговец Полск не обратила ни малейшего внимания на ее слова и постаралась воспользоваться сомнениями Малты.
- Есть ли у Вас какие-либо новости от Вашего брата или драконицы Тинтальи?

- В данный момент мой брат путешествует, и всем Вам отлично известно, насколько нерегулярной может быть в таком случае становится переписка. И я не слышала Тинтальи, и не чувствовала ее прикосновения по меньшей мере несколько месяцев, поэтому мне неизвестно, что сейчас с ней происходит. Возможно, что она просто слишком далеко для общения, или же с ней мог произойти какой-то ужасный несчастный случай. Мне на самом деле ничего не известно. – Ее голос сочился печалью, но она овладела своими чувствами и продолжила более уверенно: - Но мне прекрасно известно, сколько именно Торговцев Удачного дали драконице обещание, что сделают все возможное, чтобы помочь возродить род драконов в обмен на ее помощь. А ведь без ее помощи во время войны с Калсидой Удачный вполне мог погибнуть. Именно она сдерживала калсидийские корабли, не давая им пройти в устье реки Дождевых Чащоб. И когда нам больше всего требовалась ее помощь, она нам ее оказала. А теперь, когда она далеко, мы собираемся обречь юных драконов на погибель лишь потому, что забота о них оказалась не очень легкой? Неужели слово Торговца стало значить для нас столь мало теперь, когда миновали те тяжелые дни? – Во время ее речи светящиеся шары, окружающие ее, стали светить ярче, и их свет отражался от нее до тех пор, пока не стало казаться, будто это именно она источает свет.

За ее пламенной речью последовала тишина, возможно порожденная чувством стыда, в которой некоторые члены Совета молча обменялись взглядами.

Элис робко нарушила звенящую тишину: - Я была там, в ту ночь, когда драконица приземлилась у зала Торговцев в Удачном. В ту ночь, когда была заключена сделка. Я слышала слова Тинтальи, и несмотря на свой юный возраст я была среди тех, кто поставил свою подпись под соглашением с ней.- И прерывистым голосом добавила: -Я также была свидетелем того, как Рейн Кипрус обратился к ней и потребовал от Тинтальи, чтобы та помогла ему в поисках Малты, поскольку это являлось частью сделки. – Она перевела взгляд с пораженной Элдерлинга на членов Совета, держась твердо и уверенно, и повысила голос, желая, чтобы ее слова разнеслись по залу:
- Я - Элис Финбок. Кроме того, что я принимала участие в подписании соглашения с драконицей Тинтальей, и таким образом лично заинтересована в принимаемых по этому вопросу решениях, я являюсь одним из лучших экспертов по драконам и Элдерлингам среди тех, что может предложить Удачный. Я прибыла сюда из Удачного для того, чтобы получить возможность обратиться к драконам и узнать о них как можно больше.

- С того момента, как Тинталья впервые появилась на нашем побережье, я посвятила все свое время переводу и изучению каждого свитка и таблицы, находящихся в Удачном и имеющих отношение к драконам и Элдерлингам. Поэтому когда Вы говорите о нарушении соглашения драконом, назвавшим Вам свое истинное имя как подтверждение взятого обязательства, то мне кажется, что Вы не совсем осознаете, что именно вы предполагаете. В отличие от меня, самого квалифицированного специалиста Удачного по драконам.

И в то время, как Элис переводила дыхание после этой тирады, она отодвинула в сторону сомнения в том, что кто-либо из Удачного согласился бы с ее заявлением; да и не было никого из жителей Удачного поблизости, чтобы опровергнуть ее слова. К тому же она знала, что сказала правду, а сейчас было важно только это. Поэтому она решительно продолжила свою речь, с удивлением прислушиваясь к словам, которые сама и произносила:
- Я не могу поверить, что Совет Торговцев Кассарика обладает должными полномочиями принимать решение касательно..

- Вы изучали драконов и Элдерлингов, - резко прервала ее Малта Элдерлинг. – Доводилось ли Вам в изученных свитках встречать упоминания о месте, именуемом Келсингра? Я уверена, что так назывался город Элдерлингов.

Элис почувствовала себя подобно несущемуся парусному судну, когда внезапно прекратился ветер. Вопрос Малты был настолько неожиданен, что она растеряла все доводы, которые собиралась представить Совету. Новость о том, что они собираются как можно скорее «эвакуировать» драконов попросту потрясла ее. Опираясь на то, что сказал ей Лефтрин во время плавания, она ожидала, что в ее распоряжении будет, по крайней мере, несколько дней, которые она сможет провести с ними; и вдруг выяснилось, что ее лишили даже этих кратких мгновений. Именно это стало причиной того, что она была полна решимости сделать или произнести что угодно, лишь бы в ее распоряжении снова появилось несколько дней; но из-за вмешательства Малты она потеряла нить разговора и вся ее смелость внезапно просто исчезла. Элис посмотрела на членов Совета, предполагая, что они будут раздражены вопросом Малты; но все их внимание, как и Элдерлинга, было обращено к ней. Торговец Полск

даже немного подалась вперед, не сводя с нее глаз. Элис совершенно позабыла о рядом стоящем капитане, который приободрил ее, положив свою руку на ее и уверено сказав:
- Давай, поведай им.

На мгновение она испугалась: как он смог догадаться, что ей известно о Келсингре? Но сразу же вспомнила, что вчера вечером, когда он в очередной раз рассказывал интересные факты о навигации на реке: например, как канал, по которому он проплывал месяц назад, может заилиться буквально за месяц, то она сама, не желая отставать, многозначительно кивнула и поведала ему историю, прочитанную в древнем свитке, в которой говорилось о том, насколько часто приходилось расчищать причалы у Келсингры. На что Лефтрин ответил, что в первый раз слышит о таком городе, на что она просто пожала плечами и заметила, что, вполне возможно, река поглотила его давным-давно.

Элис взглянула на Малту, которая выглядела собранно, слегка подавшись к Элис в радостной надежде. Свет от шаров, парящих около нее, освещал все вокруг, но все равно складывалось впечатление, что та стояла в круге пылающего света. Как могла Элис сказать столь величественному созданию, что Келсингра была для нее всего лишь одним из названий, встреченных в свитках? Элис расстроено осмотрелась вокруг и то ли случай, то ли судьба, привлекли ее внимание к гобелену справа от Малты, и сразу же ее охватила странная дрожь, пока она поднимала руку, чтобы указать на него.
- Вот Келсингра, - она подошла поближе к гобелену, и с каждым шагом, приближающим к нему, сердце билось все быстрее и сильнее. – Осветите его получше, пожалуйста, - добавила Элис, практически забыв, где именно она находится и к кому столь взволнованно обращается.

В ответ на ее просьбу Малта направила к гобелену световые шары, которые кружили вокруг нее, те последовали направляющей их воле и замерли по ее пожеланию. Стоило им собрались вокруг гобелена, и показалось, будто присутствующие посмотрели сквозь окно, в котором отчетливо виднелся сотканный мир. Ткач, создававший гобелен, сознательно изменил перспективу так, чтобы на полотне можно было отразить как можно больше ориентиров.
- Вот здесь, - указывала приподнятой рукой Элис, продолжая говорить: - Вы можете видеть известную башню карт Келсингры. Из того, что мне удалось прочесть, следует, что такие же башни были возведены в нескольких самых крупных городах Элдерлингов, в каждой располагалась огромная рельефная карта, отображающая окружающую ее местность, а сквозь круглые окна башни можно было увидеть соответствующие карте районы; в некоторых случаях более отдаленные места обозначали определенными символами. В свитках утверждается, что каким-то образом башни карт помогали людям стремительно перемещаться; но, к сожалению, не уточняется, как именно это происходило. Башня карт Келсингры упоминается в нескольких свитках, и вполне вероятно, что таким образом подчеркивается, что она была значительно важнее остальных башен.

Ей казалось, будто голос доносился издалека; с лекторскими нотками, которые она иногда мечтала приобрести; когда-нибудь, когда ее знания будут признаны, и люди будут стремиться к тому, чтобы она разделила их с желающими. Но никогда ей не приходило в голову, что она будет просвещать в городе, подобном Кассарику, или что ее слушателем станет Элдерлинг. Она переместила руку и пояснила:
- Как вы можете видеть, башня карт является шпилем более чем внушительного здания, лицевая часть которого украшена фризом с изображением женщины Элдерлинга, идущей за пашущим волом. На соседней стене мы можем видеть изображение драконицы; я могу предположить, что именно эти два изображения не являются случайными, а наглядно демонстрируют, что эти двое являлись для города не менее важными, чем две стены, поддерживающие главное строение в городе. И мы можем лишь предполагать, что именно могло быть изображено на еще двух стенах этого здания.

- Также обратите внимание на высоту и ширину ступеней, ведущих к огромным центральным дверям: ни человеку, ни Элдерлингу столь огромные ступени не понадобились бы, так же как и невероятно огромные двери. Поэтому я могу совершенно четко предположить, что данное строение, называемое в одном из свитков как Цитадель Записей, посещалась как Элдерлингами, так и драконами.

- Но где оно находится? Где именно находится Келсингра? – встревоженный голос Малты прервал пояснения Элис.

Та медленно обернулась к Элдерлингу.

- Не могу даже предположить. Насколько мне известно, до сих пор не было найдено ни одной карты, изображающей местность, называемую нами Дождевыми Чащобами. Но основываясь на прочитанных манускриптах я могу твердо заявить, что город находился определенно вверх по реке от Трехога и Кассарика; сохранились описания изобильных равнин вокруг города, которые не только являлись отличными пастбищами для одомашненного рогатого скота, но и отличными охотничьими угодьями. Именно так кормились драконы, и считалось, что это их исконное право - так пиршествовать. Но описания этих обширных, не очень холмистых лугов не соответствуют хорошо известным дебрям Дождевых Чащоб, как и описания реки. Как гласят свитки, река, протекающая около Келсингры, была глубокой, а во время половодья становилась быстроводной и непредсказуемо коварной. Иллюстрации из сохранившихся свитков, также как и развешенные в этой комнате гобелены, отчетливо изображают судна, приближающиеся и швартующиеся у городских причалов, торговые судна значительных размеров. И снова могу добавить, что эти изображения не соответствуют тому, что нам известно о реке Дождевых Чащоб. Так что мы можем предположить, что река претерпела значительные изменения, очевидно именно так все и было, учитывая засыпанные руины, которые мы раскопали, или же допустить возможность существования еще одной реки, являющейся притоком или слившейся с известной нам рекой Дождевых Чащоб, первоначально протекавшей рядом с Келсингрой. – У нее закончились не только слова, но и дыхание. Сделав паузу, Элис оторвалась от гобеленов и вновь взглянула на замерших слушателей. Выражение лица Малты непостижимым образом отображало и радость и отчаяние. Седовласая женщина из Дождевых Чащоб, сидящая за столом, энергично кивнула головой.
- Превосходно! – Воскликнула она, предже чем кто-либо еще осмелился произнести хоть слово. – Мы чрезвычайно Вам признательны, мадам. Черный дракон говорил о Келсингре, как о наиболее подходящем пристанище для драконов; подразумевалось, что это был главный город Элдерлингов. Но теперь у нас есть данные, подтверждающие его существование. Вы предоставили нам не только наглядные доказательства, изображенные на гобелене, но и Ваше мнение ученого о том, что такой город существовал, и, вполне вероятно, все еще существует. Никто из нас не осмеливался надеяться на лучшие новости!

- Я смею не только надеяться, - категорично заявила Малта, -но и настаиваю, чтобы была предоставлена карта, на которой четко и понятно отображено, где именно находится когда-то существовавший город по отношению к двум известным нам городам Элдерлингов, которые мы уже обнаружили. – Говоря это, она раздраженно прищелкнула пальцами и световые шары разлетелись в разные стороны, подобно вспугнутым кошкам; после чего подошла к одной из скамей и медленно присела, выглядя невероятно устало.
- Мы так плохо о них заботились. Дали обещание Тинталье и энергично начали делать все возможное, чтобы его выполнить; но постепенно энтузиазм угас, а последние два года все это превратилось в жуткий кошмар. А сколько из них погибло.

- Без нашей помощи погибли бы все. Если бы не наша помощь, то большая часть змей не смогла бы свить свои коконы, и некому было бы появиться на свет. – Торговец Полск дала простую оценку происходившим событиям.

- Если бы мы не уничтожили большинство защитных оболочек, распилив их на доски для кораблей, то выжило бы намного больше особей и у них был бы шанс вылупиться на свет после разрушительного землетрясения.

- Если бы не существовало живых кораблей, то смогли бы мы оказаться в Дождевых Чащобах? – Элис отважилась прервать бесконечную дискуссию вопросом. Казалось, что Малтой овладело глубокое отчаяние, в то время как Элис чувствовала, как ею овладевает ни с чем не сравнимое волнение: самая замечательная, невероятная идея медленно формировалась в сознании, и ей едва хватало решимости и мужества, чтобы дать этой будоражащей идее полностью сформироваться. Ее то бросало в дрожь при мысли, что Совет откажет в реализации идеи, то трясло от страха, что они согласятся ее принять; и поэтому она приложила все усилия, чтобы голос не дрогнул, когда произнесла вслух:
- Как скоро нужно начать переселение драконов?

- Чем скорее, тем лучше, - ответила Торговец Полск, пригладив руками поднявшиеся подобно гребню дракона седые волосы. – Малейшее промедление только ухудшит положение, в котором мы все находимся, включая драконов. Если бы только мы могли начать этот переезд завтра, то я была бы только за.

- Но ведь я специально проделала весь этот путь из Удачного лишь для того, чтобы изучить этих драконов, и, если удастся, разговорить их, - возразила Элис.

- Вам предстоит узнать, что они не слишком склонны к разговорам, - мрачно сообщила Малта. – Даже если бы Вы прибыли несколько месяцев назад, то ситуация осталась такой же; да, они обладают наследственной памятью своих предков, как и должно быть. И как бы мне неприятно было признавать, но Торговец Полск права: они есть и были несчастны там, куда мы их поместили. Я делала все возможное, чтобы навещать их как можно чаще, и мне отлично известно о сложностях, с которыми столкнулись те из нас, кто стремился честно выполнить условия нашей сделки с Тинтальей. Я прекрасно понимаю сложившуюся ситуацию; всем сердцем стремлюсь к тому, чтобы можно было найти другой выход и страстно желаю отправиться с ними в путь и собственными глазами увидеть, как они будут устроены в лучшем месте. Но я не смею.

Она сказала это с таким отчаянием, что Элис стало интересно, уж не заболела ли Элдерлинг. Но когда Малта положила руки на живот в безошибочном жесте женщины, ждущей ребенка, то стало понятно, что здоровье ребенка для нее на данный момент превыше всего. Это было подобно последнему кусочку головоломки, вставшему на свое законное место: все обстоятельства были на руку Элис, и если ее вела не судьба, то это было проявлением не менее судьбоносных сил.

- Вы не можете отправиться в путь, но мне ничто не мешает так поступить,- уверенно произнесла Элис, предлагая помощь со своей стороны и в то же время получая невероятную возможность. – Я желаю отправиться с ними в путь, используя свои познания о драконах, чтобы помогать им в чем только смогу, оберегать их, и, осмелюсь добавить, искренне надеясь, что смогу быть с ними если и когда будет вновь найдена Келсингра. Дозвольте мне отправиться с ними.

Ответом на ее слова была тишина, хотя реакция у слушателей была самая разная. Малта смотрела на нее так, будто она была спасителем во плоти, Торговец Полск – заинтригованно. Двое из членов комитета смотрели на нее с тихим ужасом; ее внезапно озарило – эти двое подозревали, что Келсингра существует, и именно там хранятся неисчислимые сокровища Элдерлингов; не намереваясь этого сделать, она разгадала скрытые намерения, и эта мысль придала ей смелости. Она во всеуслышание обратилась к Малте:
- Если мы найдем Келсингру и город окажется неповрежденным, то это может стать ни с чем не сравнимым источником для понимания, как взаимодействовали Элдерлинги и драконы, и вполне вероятно, что тайны и загадки, обнаруженные в Трехоге и Кассарике, найдут свое решение в Келсингре.

- Уверен, что этот вопрос полностью является делом Торговцев Дождевых Чащоб, - заявил один из сидящих за столом мужчин.

- Уверена, что этот вопрос полностью является заботой Элдерлингов и драконов, - парировала Малта.

- Прежде всего нужно найти сам город. И обеспечить безопасность драконов, - едко усмехнулся Лефтрин, выходя из темного угла комнаты на свет и становясь рядом с Элис. – И если дама желает продолжить поездку, чтобы и далее заниматься изучением драконов, то я изъявляю желание помочь ей в этом. – Обратив внимание, что глава комитета, седовласая женщина, резко подалась вперед при его словах, он вежливо добавил:- Вернее будет сказать, что я желаю сделать это условие одним из пунктов нашей сделки. – После чего он отважно обернулся к Малте и вежливо поклонился.
- Возможно, нам также следует прислушаться к Малте Кипрус и предположению, что драконам также следует обзавестись представителем. И, сдается мне, что принятие на борт судна эксперта по драконам будет чрезвычайно мудрым решением.

Малта устало улыбнулась, и обратила свой взгляд на членов комитета.
- Я обговорю этот вопрос с Тинтальей.
Затем перевела взгляд на Элис и остановилась. Но Элис кивнула в знак согласия, даже не дожидаясь слов Малты.
- И если Элис Финбок желает продолжить путь, то я готова принять ее как беспристрастного судью, действующего во благо драконов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21240/80698

Переводчики: rambutan