Готовый перевод Constantin Chirita - Ciresarii 1 - Cavalerii florii de cires / Константин Кирицэ - Чирешары 1 - Рыцари черешневого цветка: Глава 1

В течение почти пятидесяти лет большие часы со школьной башни взирали своим большими циферблатами на все четыре стороны света, почти пятьдесят лет их огромные стрелки безошибочно указывали точное время.

Изредка зимой во время метели снег останавливал ход стрелок с восходом солнца, а весной голуби, вороны или другие птицы, резвящиеся в них, заставляли спешить минутную стрелку.

Но каждый раз дед Тимофте Пастравану, школьный сторож, который начинал здесь работать еще в то время, когда установили этого великого часового, и, как говорили ученики старших классов, будет работать до полной остановки часов, поднимался на башню, и начинал трясти гигантские шкивы и крутить рукоятки.

После нескольких минут выслушивания тиканья и покачивания в такт головой старик Тимофте доставал из-за пояса в прошлом блестящую, круглую металлическую коробку размером с тарелку, клал ее на колени и хлопал кулаком по крышке.

Как по команде, крышка коробки откидывалась, и открывались часы с такими же строгими римскими цифрами, как и те, что украшали циферблат часов на башне.

Сторож внимательно следил за точным временем, и настраивал их по «Gîngălăului», как называл он башенные часы.

Как только работа была завершена, он несколькими ударами закрывал крышку «Ţîngălăului », как он называл часы на поясе.

Излишне говорить, что висел этот монстр на металлической цепи, которой можно удержать собаку пастуха.

Затем старик медленно спускался вниз по лестнице во двор, становился по середине, и говорил вслух точное время на часах башни, а если шёл урок, быстро подсчитывал и сообщал вслух, сколько осталось до перемены.

И даже если оставалось еще сорок минут до звонка, старик Тимофте больше не проверял ни Gîngălăul, ни Ţîngălăul.

Он мог быть обременен делами, на него могли навалиться проблемы, но звоночек в его руке с точностью до секунды оглашал окончание урока.

Мы не сказали бы полной правды, как нам предлагалось, если бы не добавили, что, все-таки, было несколько дней в году, в которые старик Тимофте не соблюдал точное время.

(Старик простит нас за нескромность, тем более что это абсолютная правда, до сих пор мы не встречали второго столь же честного и правдолюбивого человека как старик Тимофте.)

Таким образом, в году было несколько дней, в которые школьный сторож конфликтовал с точным временем.

Это были дни перед каникулами, последние дни учебы.

В эти дни, сколько раз ни давал старик Тимофте звонок на перемену, он регулярно ошибался.

Звонк звенел за несколько минут до обычного времени.

Пять или шесть очень дотошных директоров сделали ему, в свое время, замечания по поводу этой странной ошибки, но старик Тимофте только пожимал плечами и говорил очень спокойным и безразличным голосом, что в эти дни "Gîngălăul" и "Ţîngălăul" не ладят: "Gîngălăul спешит, Ţîngălăul ленится, а пытаюсь их согласовать по своему пониманию.

Если Вы найдете другой способ их согласовать..."

На этом старик Тимофте заканчивал говорить.

Директора смотрели на него в недоумении, пытались понять, кто такие "Gîngălăul" и "Ţîngălăul", и, перебираясь от одной догадки к другой, приходили к совершенно другим мыслям, забыв, в конце концов, о старике Тимофте с его ошибкой.

Так происходило, что каждый раз, когда назначался новый директор, в самом большом здании, со вторым этажом, расположенном на холме на севере города, обсуждались два важных вопроса.

На общем собрании школы шла речь о старости лицея, который в хорошем состоянии прошел через целое столетие и в таком же состоянии прошел еще почти и четверть другого, а в кабинете, между учителями и новым директором, обсуждался неизменный обычай старика Тимофте дарить ученикам в последние дни школы несколько дополнительных минут во время каждой перемены.

Учителя склоняли голову якобы перед старым и незыблемым законом, а на самом деле думали, или даже вспоминали волнение и беспокойство учеников в эти дни..

и позволяли старику Тимофте продолжать свою старую привычку.

В остальном старик был самым правильным и честным человеком, который обитал в той местности.

За 50 лет, проведенные в школе, он ни разу не пропустил и не опоздал на работу.

Поэтому он всё принимал близко к сердцу, сталкиваясь с прогульщиками и недобросовестными учениками.

Школьный сад казался бесконечным, особенно для детей, полным секретов в виде зданий, стен, множества деревьев, огромных деревьев со страшно притягательными выемками под корнями, которые вызывали прямо-таки сумасшедшее желание прятаться в них часами.

Но он находил прогульщиков, где бы они не спрятались, и извлекал их на свет божий, укоризненно и печально покачивая головой.

В такие моменты можно было узнать от него обо всех известных людях, которые учились в школе в разное время: учителя, профессора, писатели, артисты, ученые, "люди которые поняли что школа это гнездо в котором учишься парить в небесах, а не болото, выращивающее отвратительных животных."

Вспоминались и печально известные имена мошенников, которые вступили на путь обмана еще в школе, чтобы потом обманывать родителей, друзей и страну.

Когда он злился, то поглаживал бороду и пинал острым мыском сапога старый пень.

Голос становился ледяным.

Последующие часы были тяжелы, как будто на него навалились бог весть какие несчастья.

Слонялся, не находя себе места, ворчал постоянно, и даже любимчики не могли успокоить его.

Но если хотя бы один из хулиганов извинялся перед старым Тимофте, без малейших следов лицемерия показывая готовность измениться.

"Тогда ...

ворчание старика становилось добродушным

но только не хватает слов ... "

Сказав это, он хмурился, словно вспоминая что-то важное, что следовало сделать немедленно.

Но сердцебиение его учащалось, и хмурился он, чтобы скрыть слёзы радости.

На счету старика Тимофте немало было таких случаев, которые оказали благотворное влияние на людей, которыми теперь гордилась школа.

Но самое замечательное было в том, что старик Тимофте не бросал начатое.

У него были любимчики, для которых в любое время он открывал классы, лаборатории, спортзал, даже если потом ему приходилось работать несколько часов, чтобы привести все в порядок.

Порой он даже помогал застенчивым, пугливым ученикам ненавязчивыми советами, как выйти из немилости у учителя, с которым произошел конфликт.

Дети вряд ли бы открыли ему свои сердца, будь он просто хранителем "преданий старины глубокой", но он подходил к решению их проблем мудро, и даже учителя прислушивались к его мнению.

Среди учеников даже распространено было мнение, что и руководство тоже прислушиваются к Тимофте и многие решения принимает без опаски, если он одобряет их.

Но трудно было найти лучший способ, чтобы старик Тимофте тебя ценил и помогал, чем стать одним из первых учеников, лучшим из лучших!

Тот, кто прошел через руки старика, даже несмотря на конфликты с учителями, мог смело смотреть в своё будущее.

Достаточно было дать пару-тройку примеров великих людей, оказавшихся в подобных обстоятельствах, причем эти случаи должны отличаться обилием подробностей, а также выражать искреннюю надежду, и учителя стали смотреть на вещи по-другому и изменять свое мнение.

Старик говорил открыто, убедительно глядя прямо в глаза и, видимо, никогда не ошибался, когда нужно было кого-то защищать.

В том году, в котором начинается наше повествование, у деда Тимофте, как обычно, имелись любимчики, которых он защищал, и те, кого он терпеть не мог.

На самом деле, только по случайности его главными любимчиками стали ученики восьмого класса, которые все жили на улице Черешен, и которых привыкли называть Чирешарами.

И также случай привел к тому, что среди «уродливых»(?), может быть даже во главе их, стояли двое хитрецов, тоже из восьмого, которых он поймал однажды утром спрятавшихся в канаве среди сорняков, в то время как их товарищи спокойно сидели на уроке геологии.

Но хотя память старика и хранила множество мельчайших подробностей каждого случая в прошлом, прогноз на будущее ему не удалось сделать, однако малыш Тик покорил Тимофте своим обаянием и стал его любимчиком, причем явно выделяемым из остальных.

Это сильно повлияло на будущее.

Но у Тика не было возможности узнать об этом, и когда старик Тимофте проходил мимо, он крался за ним, приставив растопыренные пальцы к носу, затем делал вид, что тянет за цепь воображаемую собаку:
- Песик, песик Цынгуликэ, сколько времени, скажи-ка?

Младшие ученики смеялись над хулиганом, Тимофте поворачивался и грозил пальцем Тику, хоть и не мог понять причин всеобщего веселья вокруг.

Тик так привык к этой невинной шалости, что даже устроил своему песику Цомби вторую церемонию крещения, добавив к его имени Цынгуликэ.

Мучился с ним, чтобы научить его узнавать время по солнцу.

Малыш решил использовать второе имя, когда был недоволен своей собакой, то есть в зависимости от плохого или хорошего поведения песика, он называл его то Цомби, то Цынгуликэ.

Тик много тренировался, для того чтобы автоматически выдавать фразы вроде:
- Ах ты, мерзкий, жалкий, противный Цынгуликэ, куда ты спрятал кед? Пшел в клетку!
- Молодец, Цомби, молодец! В следующий раз сдери с него всю шкуру, только хвост оставь, чтобы было за что таскать...

Но несмотря на то, что Тик не прекращал передразнивать Тимофте, тот его очень любил.

Их чириканье, безличное, механическое, не обладало размеренным очарованием старых.

Он предпочел бы звонить в коридорах школы у двери каждого класса, вместо того, чтобы нажимать на эти маленькие кнопки, рядом с комнатой для персонала, которые никогда бы не смогли передать эмоции или песни так, как колокольчик в его руке .

<font><font class=""><font><font class=""><font><font class="">Но много места занимали и те, кто готовился к экзамену или озабоченно ходили с руками, заложенными за спину, комментируя прошлогодние спортивные результаты и демонстрируя презрение к малявкам, прыгающим и бегающим с оглушительным шумом.</font></font></font></font></font></font>

Если бы я не был школьником, я бы сегодня играл в национальной команде.

- Даааа! Знаю я...

Ты хвастаешься.

Нас зовет Виктор.

Под каштаном, рядом с фонтанчиком.

Иди, предупредит девчонок.

- Опять чирешары собираются.

Что будем делать, Серджу?
Тот на минуту задумался.

Ему сразу же ответил Помпиликэ:
- Я поверчусь здесь, а ты...

Где собираются?
- На своем месте, под каштаном, возле фонтанчика.

- Замечательно!

Что, ты еще не понял? Они под каштаном,

а ты на каштане, болван.

Давай, вперед!
3
Медведь резко остановился, затормозив так, что чуть не покатился кубарем.

Перед ним на скамейке, стоявшей в тени каштана, сидели две девочки и удивленно на него смотрели.

Одна из них - брюнетка с бледным лицом, длинными косами, спускающимися на грудь, мечтательными глазами и медлительными движениями, как будто спросонья. Вторая - светленькая, с короткими, по-мальчишески стрижеными волосами, пытливыми глазами, точными и уверенными движениями; что-то было в ее голосе и поведении резкое, что отличало ее от подруги.

На первый взгляд, это были две противоположности.

Светленькая девочка, которую звали Лючия, строго выговаривала молчаливому посланнику:
- Тебя как будто циклоном с Японского моря принесло.

Что случилось? - Медведь избегал ее взгляда.

Слегка в смущении, он произнес:
- Дан мне сказал, что Виктор, наконец-то, раздобыл карту...

Девочки одновременно вздрогнули.

Мария, темненькая, с длинными, блестящими косами, подскочила со скамейки, но поклон, который последовал без какого-либо направления, казался медленным и вялым:
- Карта! - слово на мгновение пробудило ее ото сна.

Лючия! Ты понимаешь? - поведение Лючии тут же сменилось.

Она заговорила строго, педантично, как сомневающаяся учительница:
- Послушайте меня и сохраняйте спокойствие.

Я займусь третичным.

Я сама очень быстро с ним разберусь.

Четвертичный...

если не возражаете...

можно списать у Дана.

Не понимая, Мария попыталась протестовать:
- Лючия, ты не понимаешь...

- Да нет, я очень хорошо понимаю.

Мне кажется, ты не понимаешь.

Ты слишком быстро теряешь самообладание.

Чтобы избавиться от страхов, я обещаю, что я помогу Урсу, конечно, если еще понадобится моя помощь.

Карта четвертичного периода очень хорошо изображена в учебнике.

Серджу, у тебя нет с собой учебника? - произнеся последние слова, Лючия уверенно, почти лениво повернула голову в его сторону.

Там, на краешке скамейки, спрятавшись от посторонних взглядов за бесконечным стволом тополя, Серджу внимательно читал книгу, или, как сразу же поняли чирешары, притворялся, что погружен в чтение.

Разозлившись, что его так быстро обнаружили, несчастный шпион набросился на них:

- Нет у меня никакого учебника, и даже если бы был, не дал бы вам, зубрилы.

Вот так!
Когда силуэт Серджу растворился в толпе других учеников, Лючия стала упрекать своих друзей:
- Сколько раз мы договаривались, что будем внимательны, обсуждая экспедицию.

Вы еще не поняли, что Серджу и вся его клика следят за каждым нашим шагом? Если мы не в состоянии избежать этих дураков, тогда уж можем представить наш план на школьном собрании.

Медведь и Мария виновато опустили головы.

Мария шепотом спросила, скорее для себя:
- Разве он что-то слышал? Не думаю...

Но Лючия все еще была недовольна.

У нее был принцип, которому она пыталась научить и остальных: сохранить что-то в секрете не означает окутать загадками.

Таким образом можно только привлечь внимание к тому, что могло бы остаться незамеченным.

Проще всего сохранить тайну, - утверждала Лючия, - это не придавать внимания предмету тайны, относиться к нему также, как и ко всем другим банальными, ежедневным вещам.

Каждый раз, когда друзья обсуждали этот вопрос, а случалось это часто, она без устали вспоминала рассказ По, который ее сильно впечатлил и позволил понять этот принцип.

В нем речь шла об исчезновении одного очень важного документа, который упорно искала полиция, причем зная, в какой комнате он был спрятан.

И несмотря на то, что обыскивали практически каждый квадратный сантиметр помещения с лупой, никто не смог его найти.

А потом документ был обнаружен в конверте, брошенном, как будто случайно, в коробку с письмами.

Лючия развила идею, утверждая, что документ был бы в гораздо большей сохранности, если бы его бросили в мусорное ведро.

Вот так появился приницип, который чирешары назвали "секрет Лючии", который, если говорить коротко, звучит следующим образом: у секрета больше шансов остаться таковым, если его не рассматривают как секрет.

Поэтому Лючия считала, что нужно добавить еще несколько слов:
- Достаточно начать шептаться, как сразу же окружающие навострят уши.

Давайте обсуждать наш план, как будто мы говорим об экзаменах.

После слов Лючии Медведь принял такое безразличное отношение, а потом еще так по-идиотски ухмыльнулся, что девчонок пробрал смех.

- Встретимся под нашим каштаном, - продолжал хихикать Медведь.

Рядом с фонтанчиком.

Так Виктор сказал.

Контраст между гримасой на его лице и произнесенными словами был абсолютно неподражаем.

Если бы это происходило на сцене, зрители бы надорвали животы от смеха.

Поэтому Лючия нравоучительно объявила:
- Теодору Теодор - Медведь! Садись, двойка!
Теодору Теордор, здоровяк, которого не зря прозвали Медведь благодаря его силе, смотрел ошеломлено в след девочкам, которые направились, продолжая очевидно банальный разговор, к месту встречи чирешаров.

Не сумев понять причину этой трансформации, он последовал за ними, засунув руки в карманы и глядя задумчиво в небо, что спровоцировало еще десяток учеников искать что-то невидимое на голубом небосводе.

- Да где же?
- Я ее потерял.

- Что потерял?
- Не знаю...

- Смотри, там, над тополем!

- Опять пропала...

Десятки возгласов, вопросов, сотни пар глаз с энтузиазмом и упорством изучающие совершенно чистое небо без единого облачка.

И только случайность привлекла откуда-то ястреба, которого обнаружили ученики, начав гадать, был ли то ястреб, орел или беркут.

Даже нашлось несколько утверждавших, что у птицы из когтей выпал ягненок.

Молчание и возгласы пробудили и Медведя, который, послушав разговоры, также начал обследовать глазами небо.

4
Под ветвями огромного каштана, названного королевским, где могла бы спрятаться вся школа целиком, сидел один парень. Этот и был тот самый Виктор, который, по словам Дана, раздобыл карту.

И хотя он склонился над листом бумаги, легко можно было угадать его высокую, хорошо сложенную и, конечно, очень гибкую фигуру.

У него было продолговатое лицо, черные глубокие глаза, темные волосы. Выглядел он подобно многим другим подросткам его возраста.

Более внимательный взгляд смог бы разглядеть что-то взрослое в его чертах, жестах и поведении.

Но не этим отличался Виктор от остальных.

Юноша, наклонившийся над листом бумаги был исключительным учеником, в первую очередь в математике, удивляя своей логикой и мощностью обоснований.

Достаточно сказать, что его знала вся школа, и что редко учителя возлагали столько надежд на одного ученика.

Несмотря на свою преждевременную зрелость, Виктор был все еще ребенком, мечтавшим об экспедициях и приключениях.

Углубившись в изучение карты, он не увидел фигуру, спрятавшуюся за стволом каштана, и не услышал через несколько секунд слабый шелест листвы, которая как будто поглотила гибкий и молчаливый силуэт.

Если бы это происходило на несколько минут позже, то внимательные взгляды Медведя, Лючии и Марии обнаружили бы незваного гостя, взобравшегося на каштан.

Но так как никто ничего не заметил, разговор начался с полной уверенностью в безопасности.

- Правда, Виктор, что ты действительно раздобыл карту? - спросила Мария.

Это было бы здорово....

- Как видите, - ответил Виктор, показывая друзьям большой лист бумаги.

Их взгляды жадно уставились на карту.

Только Виктор, спокойно, как будто про себя, спросил:
- Почему Ионель и Дан не пришли?
Как раз в этот момент появился, запыхавшись, Дан.

- Не хочет идти...

Осел! Я его просил, я ему угрожал, изображал клоуна....

Не хочет! Говорит, что ему нужно повторить геологию, осел.

Дайте мне взглянуть на карту!
Виктор посмотрел на часы.

До звонка осталось еще около семи минут.

- Что будем делать? - спросил он.

Мария...

Не хочешь ты попробовать привести Ионеля?
Видно было, что предложение Виктора Марие совсем не понравилось, но, так как у нее не было привычки противоречить другу, она согласилась, поморщив при этом нос.

Если бы на его месте был кто-то другой, она бы устроила скандал, или хотя бы ссору длиной в целую перемену.

Но потому что ее попросил Виктор...

Она быстро поборола недовольство и чуть ли не побежала по направлению к школе.

Остальные снова занялись картой,

положив ее на колени и разглядывая во все глаза.

- Что означают эти голубые полосы? - спросил Дан.

- Ты, великий чемпион в отгадывании ребусов, и не знаешь? - удивилась Лючия.

Что же еще?
- Замечательно! - вдруг до Дана дошло.

Подземные реки! Мама дорогая, везде одни реки...

и вдруг почувствовал, что его охватило беспокойство: Мама дорогая, но как мы пройдем?
- В том-то и дело, - ответил Виктор.

Это проблема номер один! Как мы пересечем реки? Карта ничего не говорит об их глубине, ни слова; скажем, что они могут быть в пределах сантиметров...

Но посмотрите на озера.

Возможно, озера окажутся очень глубокими, и я не сомневаюсь в этом.

Это будет сложнее всего.

В любом случае, озера нас не остановят.

Как мы выкрутимся?
Лючия ударила несколько раз, медленно, кулаком по скамейке:
- Две минуты на размышления, чтобы найти наилучшее решение, потому что их много...

Все, начинаем! - ребята все же приняли во внимание призыв Лючии, несмотря на его неожиданность и странность.

Подперев руками головы, закрыв глаза, они сконцентрировались.

Помпиликэ, слабак и худосочный, как его не так давно прозвал Тик, воспользовался этим неожиданным перерывом.

Он с легкостью дошел до каштана, но только сейчас последовало самое трудное.

С воплями и причитаниями ему удалось взобраться, исцарапав при этом руки, а потом на него напал целый муравейник, который он побеспокоил.

Мальчишка уселся на ветке и затрясся в немом страдании от атаковавших его насекомых.

Даже в такой незавидной ситуации он все еще подслушивал, в готовности услышать самую страшную тайну.

К несчастью, молчание продолжалось,

а несколько любопытных муравьев залезли к нему под рубашку и начали спускаться к животу.

Но Помпиликэ не был единственным, у кого бегали мурашки по коже.

Где-то в классе находились еще два ученика, которые испытывали те же ощущения без укусов муравьев. Мария и Ионель умудрились менее чем за две минуты наговорить друг другу столько гадостей, сколько другие не наговорят за три дня. И все это потому, что Мария обнаружила Ионеля одного в классе, сидевшего на подоконнике и мечтательно смотревшего куда-то в даль.

- Мне сказали, что юный Эдисон готовится к геологии, - набросилась на него девушка.

Или, может быть, пытается представить как выглядит юрский период в школьном дворе...

- Что хочешь, в конце концов, Елена Прекрашеная?
- Вот козел!
- Страхолюдина!
- Эдисон недоношеный!
- Что ты сказала?
- Что слышал! Беспозвоночное! Мы тебя все ждем, а ты изображаешь из себя высшее звено эволюции.

Оставайся и считай листья на акациях.

Лучше бы травинки считал...

- Что общего между мной и травинками? - не понял Ионель.

Зачем?

- Чтобы знать, хватит ли тебе на десерт.

- Послушай, языкастая! Если не свалишь сейчас же, чувствую, что придется мне пересчитать твои косы.

- Да ты что! - состроила гримасу Мария.

Думаю, ты слишком дорожишь своим личиком, чтобы это сделать.

Тебе говорили, что ты тормоз?
Казалось, Ионелю, скорее, надоели выпады Марии:
- Даже не можешь создать видимость боевого духа.

Может, ты заразилась от своего братца...

Мария была готова наброситься на него:
- Ты думаешь, меня волнует боевой дух? Я в бешенстве, а ты просто смешон...

очень.

Хочу только тебе сказать, что Виктор скопировал карту, что нам нужно принять огромное количество решений, что ждем тебя под каштаном.

Чего ты хочешь? Чтобы все пришли тебя умолять? Не понимаешь, что у нас есть карта?
- Да идите вы все к черту со своей картой.

То же мне, большое дело.

Ну карта, и что.

Будет время, посмотрю...

А так, через несколько минут должен звонить звонок.

- Очень хорошо! - Мария нашла спасительное решение.

Если не хочешь, не приходи, но, может быть, ты хотя бы проводишь меня туда.

- Это что за уловка?
- К сожалению, это не уловка...

Серджу и Помпиликэ...

- Пусть идут к черту оба, и ты оставь меня в покое, слышишь? - Мария глубоко поклонилась.

- Пусть идут к черту, как скажешь.

Я не против.

Как раз можешь им помочь быстрее дойти,

если проводишь меня до каштана.

Они меня ждут во дворе и сказали, что косы мне повыдергивают.

Не можешь же ты меня оставить в опасности.

К удивлению Марии Ионель даже не думал сдвинуться с места.

Наоборот, пожав плечами, быстро открыл книгу и уставился на какие-то рисунки.

Мария топнула ногой.

- Трус!
- Иди отсюда. Не видишь, что я занят. И, если честно, мне совсем не нравятся твои косы.

Давай, вали!
- Никуда я не пойду!
- У тебя нет выбора!

Другими словами, различие между археем и палеозоем...

- Является следующим: в архее жили примитивные живые существа, не имевшие определенной цели, которых вполне могли звать Ионелями, а в палеозое...

- Жило единственное существо - бесформенное, лживое и невыносимое, -

бросил юноша.

- Эволюционировавший Ионель! - Мария поставила точку в споре и направилась к двери, оставив приятеля с открытым ртом.

6
Несмотря на то что время на размышления прошло, ребята под каштаном не открывали своих решений.

Несколько дней подряд, с тех пор как в забытом архиве, куда долгое время никто не заглядывал, была найдена карта, Виктор днем и ночью размышлял о предмете, который им понадобится.

Без сомнения, что Лючия, Медведь и Дан также догадались, о каком предмете идет речь, но он настолько пугал, что они боялись произнести слово вслух.

В конце концов, скрепя сердце, Дан заговорил, но таким печальным голосом, как будто вместо того, чтобы решить проблему, он встретился с непреодолимым препятствием:
- Лодка, вот что нам нужно... мама дорогая...

Тон Дана передался и остальным, которые согласно кивали, пряча грустные и безутешные взгляды.

И только Медведь сохранил присутствие духа:
- И что, подумаешь - лодка...

а если...

Однако удивленный взгляд Лючии его остановил.

Как раз в этот момент появилась хмурая Мария.

- Не хочет он идти, хоть ты тресни - объявила она.

Чудак! И я уверена, что это только из самолюбия.

Кто еще обратит внимание на Ионеля!? Все о нем забыли, а остальное его не волнует.

Мария, в удивлении, что никто ей не отвечает, обиженно спросила:
- Вы надо мной издеваетесь? Или, быть может, что-то случилось? Говорите! Как будто у вас корабли затонули.

После минуты молчания за ее словами последовал взрыв смеха, который запутал девочку еще больше.

Она уже ничего не понимала, а Дан попытался ее успокоить:
- Эх!

Как бы было хорошо, Мария, если бы у нас действительно затонуло несколько кораблей.

Мама дорогая, хотя бы один мы бы спасли...

Что? Все еще думаешь, что мы шутим? Да мы только о кораблях и лодках и думаем.

Посмотри на карту - реки, озера...

Как мы их пересечем?
В этот момент голова Помипиликэ вылезла из зелени и медленно опустилась вниз, настолько, насколько можно было это сделать не повредив шею, а огромные глаза шпиона вылупились на карту.

Но на том же каштане, несколько меиров выше, тонкая и ловкая рука раздвинула листву, медленно и осторожно поднялась, а затем молниеносно опустилась, выпустив мягкий и колючий плод,

который с точностью до миллиметра ударил Помпиликэ по самой макушке.

Катастрофа была неизбежна.

Получив по голове, он не удержал на долю секунды равновесие, которое и так было сложно удерживать, и этого было достаточно, чтобы никто и ничто не смогло его спасти от падения.

Под фантастический аккомпанемент воплей, треска и шороха, его тело рухнуло на землю.

Последними были Серджу и Помпиликэ.

Старик долго смотрел вслед Помпиликэ и, когда увидел его продырявленый зад, удрученно кивнул головой.

В глубине души ему было жаль несчастного ублюдка.

Серджу, в свою очередь, горько ругал разведчика:
- Ну что, дурак, ты не в состоянии стоять за деревром?
- Пусть я провалюсь, если вру, но меня толкнул Урсу.

- Что, Урсу был на дереве?
- Нет...

То есть..

Урсу был внизу всё время

Но кто, черт возьми, его толкнул?
Кто ударил его? Кто-то только что на дереве ударил его кулаком, из-за чего он потерял равновесие и упал.

Но несколько действий малыша устранили все следы его секретного и отважного подъема и спуска.

Он заправил рубашку в брюки, поправил воротничок, подтянул носки и пригладил одежду в считанные секунды.

Колокольчик деда Тимофте висел на месте в закрытом углу коридора, но он не спешил покинуть здание школы, чтобы начать обычную проверку двора и сада.

Он стоял в своем уголке, в коридоре, занятый набиванием трубки, но в действительности не спуская глаз с двери канцелярии.

Он хотел поговорить с учителем географии и естественных наук, преподающим в восьмом классе.

Он был первым проводником нового учителя в школьном лабиринте.

Старик Тимофте медленно побрел за учителем.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22480/73979

Переводчики: vidordure, rovenka, FraizyGrant, Alyona_Magadan

irgor, nibelunga, Tirana_beat