Готовый перевод Eragon. Inheritance (The Inheritance Cycle - book 4) by Christopher Paolini / Эрагон. Наследие (Серия Наследие - книга 4) - Кристофер Паолини: UNDER HILL AND STONE

<b><center>ПОД ГОРОЙ И СКАЛАМИ</center></b>

<font face="Monotype Corsiva" size="+4">Э</font>рагон повел плечами, пытаясь заставить кольчугу сесть поудобнее под туникой, которую он носил, чтобы скрыть броню.

Тьма опустилась на них, тяжелая и угнетающая. Толстый слой облаков закрыл луну и звезды. Если бы не светящийся шар на ладони Анжелы, даже эльфы и Эрагон ничего бы не разглядели.

Воздух был влажным, и пару раз Эрагон почувствовал, как капли дождя коснулись его щеки.

Эльва рассмеялась и отказала, когда он попросил ее помощи. Он спорил с ней долго и упорно, но безрезультатно. Даже Сапфира вмешалась, подлетев к палатке ребенка-ведьмы и положив свою огромную голову рядом с девочкой, вынуждая ее встретиться с ее немигающим взглядом.

После этого Эльва перестала смеяться, но осталась тверда в своем решении. Ее упорство расстроило Эрагона. Однако, он не мог не восхититься силой ее характера; отказать обоим, и Всаднику, и дракону, не каждый на такое способен. К тому же, за свою короткую жизнь ей пришлось вытерпеть слишком много боли, и это довело ее до состояния, несравнимого даже с состоянием самого замученного воина.

Рядом с ним Арья застёгивала длинный плащ вокруг шеи. Такой же был у Эрагона, а также у Анджелы и черноволосого эльфа Вирдена, которому Блёдхгарм велел сопровождать их. Плащи были нужны, чтобы защитить их от холода ночью, и чтобы скрыть оружие от тех, с кем им придётся столкнуться в городе, если они пройдут так далеко.

Насуада, Джормундр и Сапфира сопроводили их к границе лагеря. Среди палаток, вардены, гномы и ургалы были заняты подготовкой к походу.

— Не забывайте, — сказала Насуада, ее дыхание превращалось в облачко пара перед ней, — если вы не сможете достигнуть ворот к рассвету, найдите место, чтобы переждать до завтрашнего утра, и тогда мы попытаемся еще раз.

— Мы не можем позволить себе роскошь ждать, — сказала Арья.

Насуада потерла руки и кивнула. Она необычайно волновалась. — Я знаю. В любом случае, мы будем готовы атаковать, как только вы свяжетесь с нами, независимо от времени суток. Ваша безопасность важнее, чем захват Драс-Леоны. Помните об этом. — Ее взгляд был обращен в сторону Эрагона, когда она говорила.

— Мы должны идти, —сказал Вирден. — Ночь подходит к концу.

Эрагон прижал лоб к Сапфире на мгновение. - Хорошей охоты, - тихо сказала она.

<i>"Тебе тоже."</i>

Они неохотно расстались, и Эрагон присоединился к Арье и Вирдену, которые уже шли за Анжелой в направлении восточной части города. Насуада и Джормундур пожелали удачи и попрощались, и, как только они остались позади, все затихло, за исключением звука шагов и дыхания путников.

Анжела закрыла свет своей ладонью настолько, что при его свете Эрагон едва различал собственные ноги. Ему пришлось напрягать глаза, чтобы увидеть камни и ветки, лежащие на пути.

Они шли в тишине около часа, когда травница остановилась и прошептала:
— Мы на месте, насколько я могу судить. Я довольно хорошо рассчитала расстояние, но мы могли отклониться более чем на тысячу футов. Сложно сказать точно, учитывая окружающий мрак.

Слева было видно около полудюжины огоньков над горизонтом, единственное свидетельство того, что они где-то рядом с Драс-Леоной. Казалось, что огни достаточно близко, чтобы достать рукой.

Эрагон и обе женщины собрались вокруг Вирдена, как только эльф опустился на колени и снял перчатку с правой руки. Положив ладонь на землю, он начал напевать заклинание, которое ему рассказали гномьи маги перед тем, как они ушли на задание. Орик послал этих магов специально, чтобы они могли рассказать о способах обнаружения подземных помещений.

Пока эльф пел, Эрагон вглядывался в окружающую тьму, слушая и наблюдая за врагами. Число капель дождя, падающих не его лицо увеличивалось. Он надеялся, что погода улучшится прежде, чем начнется битва, если битва начнется.

Совы заухали поблизости, и он потянулся за Брисингром, но остановил себя и сжал руку в кулак. —
<i>"Барзул"</i>, — мысленно выругался Эрагон, пользуясь любимым проклятьем Орика. Он нервничал сильнее чем должен был. Понимание того, что ему возможно вскоре предстоит сражаться с Муртагом и Торном — одному или нет — заставило его нервничать.

<i>"Я точно проиграю, если продолжу в том же духе"</i>, — подумал Эрагон. Поэтому он замедлил дыхание и начал делать упражнение для самоконтроля над эмоциями, которому его научил Глаэдр.

Старый дракон без энтузиазма воспринял сообщение о миссии, когда Эрагон рассказал ему о ней, но он не стал возражать. После обсуждения возможных непредвиденных обстоятельств, Глаэдр сказал: — <i>"Остерегайся призраков, Эрагон. Странные вещи таятся в темных местах"</i>, — что, как думал Эрагон, было едва ли обнадеживающим заявлением.

Он вытер с лица накопившуюся влагу, держа другую руку около рукоятки своего меча. Кожа перчатки была теплой и гладкой в отличие от своей собственной.

Опуская руку, большим пальцем он задел портупею меча, пояс Белотха Мудрого, состоявший из двенадцати безупречных алмазов. Этим утром он отправился на скотный двор, где повара резали птиц и овец на ужин для войска, и перенаправил энергию умирающих животных в камни. Он ненавидел так делать; когда он касался сознания животных, если их головы все еще были на месте, их страх и боль превращались в его собственные, он будто проваливался в пустоту, чувствуя, что умирает. Страшный и отвратительный опыт. По возможности он старался успокоить животных, шепча им слова на древнем языке. Иногда это срабатывало, иногда нет. Он понимал, что животные все равно бы погибли, и не смотря на то, что он нуждался в их энергии, он ненавидел делать это, поскольку это заставляло его чувствовать ответственность за их смерти, как будто их кровь была на его руках.

Сейчас ему казалось, что пояс немного тяжелее, чем прежде, нагруженный энергией многих животных. Даже если бы алмазы внутри были бесполезны, для Эрагона пояс был ценнее золота из-за дюжины жизней, которые пошли на то, чтобы заполнить его.

Когда Вирден перестал петь, Арья спросила. —Ты нашёл его?

— Сюда, — сказал Вирден поднимаясь.

Облегчение и трепет охватили Эрагона. — <i>"Джоад был прав!"</i>

Вирден повел их дорогой и рядами небольших холмов, затем спустился в небольшой овраг, скрытый в складках земли.
— Вход в туннель должен быть где-то здесь, — сказал эльф, и указал на западный берег низины.

Травница увеличила свечение шара достаточно для их поиска; затем Эрагон, Арья и Вирден начали прочесывать окрестности вдоль края склона, тыкая в землю палками. Дважды Эрагон сдирал кожу с его голеней о пни упавших берез, заставляя его всасывать воздух от боли. Он хотел одеть сапоги, но он оставил их на месте, вместе со своим щитом, потому что они привлекали бы слишком много внимания в городе.

В течение двадцати минут они искали, рыща сверху и снизу склона, они начинали свой путь из их отправной точки. Наконец, Эрагон услышал звон металла, и тогда Арья тихо позвала: — Сюда.

Он и остальные поспешили к ней, где она стояла у маленького, заросшего углубления в крае склона. Арья отдернула куст, чтобы показать выложенный камнем туннель пять футов в высоту и три фута в ширину. Ржавая железная решетка закрывала зияющую дыру.

— Смотрите, — сказала Арья и показала на землю.

Эрагон посмотрел и увидел тропинку, выходящую из туннеля. Даже при тусклом свете огонька травницы было видно, что тропа недавно использовалась. Один или несколько человек использовали туннель, чтобы тайно покинуть Драс-Леону и вернуться обратно.

— Мы должны соблюдать осторожность, — прошептал Вирден.

Анжела тихо проговорила:
— А как еще вы планируете действовать дальше? С ревом труб и криками глашатаев? В самом деле.

Эльф не ответил, но казался явно встревоженным.

Арья и Вирден сняли решетку и осторожно двинулись в туннель. Оба сотворили себе шарики света. Беспламенные шары поплыли над головами, словно два маленьких красных солнца, хотя излучали свет, не больше чем горстка угольков.

Эрагон повесил решетку на место и обратился к Анжеле:
— Почему эльфы так почтительно относятся к тебе? Они, кажется, почти боятся тебя.

— Я не заслуживаю уважения?

Он заколебался. — Однажды, ты знаешь, ты решишь рассказать мне о себе.

— С чего это ты взял? — И она оттолкнула его в сторону, заходя в туннель, края ее плаща развивались подобно крыльям Летхблака.

Покачав головой, Эрагон последовал за ней.

Невысокой травнице не приходилось нагибаться слишком низко, а Эрагон, как и оба эльфа, чувствовал себя стариком, которого согнул ревматизм. В основном туннель был пуст. Пол был покрыт слоем засохшей грязи. У входа валялось несколько палок и камней и сброшенная змеиная кожа. Пахло тут влажной соломой и крыльями мотыльков.

Все старались идти как можно тише, но туннель умножал звуки. Каждый удар и скрежет повторялся, наполняя воздух множеством переплетающихся шорохов так, что казалось, будто воздух живёт собственной жизнью. Эрагон ощущал, что они окружены множеством бестелесных духов, которые сопроводжают каждый их шаг.

<i>"Вот тебе и подкрадываться к кому-то"</i>, — подумал он и задел ботинком камень, который отскочил к противоположной части туннеля с громким треском, распространившимся по всему туннелю со стократно увеличившимся звуком.

— Извините, — пробормотал он, когда все посмотрели на него.

Кривая улыбка коснулась его губ. — <i>"Теперь, по крайней мере, мы знаем, что издает такие странные звуки под Драс-Леоной. По возвращению надо сказать Джоаду."</i>

Когда они прошли освещенный идущий вниз туннель, Эрагон оглянулся и посмотрел на вход, уже затерявшийся в темноте. Темнота была почти осязаемой, словно на мир накинули тяжелую ткань. Близко посаженные стены и низкий потолок поселили в нем ощущение тесноты и замкнутости. Вообще-то, он не был против закрытого пространства, но этот туннель напомнил ему неотесанные лабиринты в Хелгринд, где он и Роран сражались с раззаками — весьма неприятное воспоминание.

Он сделал глубокий вдох и, вдруг, заметил это.

Как только он собрался продолжить путь, он увидел два больших глаза, сверкающих в тени, как пара медных лунных камней. Он схватил Брисингр и уже вытащил на несколько дюймов из ножен, когда из тьмы вышел Солембум, мягко ступая на бесшумных лапах.

Кот-оборотень остановился на границе света. Он шевельнул черными кончиками ушей, и его рот расплылся в то, что казалось выражением удовольствия.

Эрагон расслабился и поприветствовал кота-оборотня кивком головы. —<i>"Я должен был догадаться.</i> — Везде, куда бы ни отправилась Анжела, Солембум неизменно следует туда же. И снова Эрагон задался вопросом о прошлом травницы.— <i>Каким образом она завоевала его лояльность?"</i>

Поскольку остальные ушли далеко, тени снова наползли на Солембума, скрыв его от глаз Эрагона.

Успокоенный тем что кот-оборотень следит за тылом, Эрагон поспешил наверстать упущенное растояние.

Прежде, чем группа покинула лагерь, Насуада сообщила им о точном числе солдат в городе, о том, где они размещались, об их привычках и обязанностях.Также она подробно рассказала им, где спит Муртаг, что он ест и о том, какое настроение было у него накануне вечером. Её информация была удивительно точной. Отвечая на вопрос, она с улыбкой объяснила, что с тех пор, как вардены прибыли, коты-оборотни шпионат для них в Драс-Леоне. Как только Эрагон и его спутники проникнут в город, коты-оборотни проводят их до Южных ворот города, не показывая своего присутствия в Империи, насколько это возможно, иначе они уже не смогут помогать Насуаде так эффективно с разведкой. В конце концов, кто заподозрит, что необычайно большой кот, развалившийся неподалёку, шпион врага.

До Эрагона дошло, когда он обдумывал указания Насуады, что одной из самых больших слабостей Муртага было то, что ему все еще нужно был спать. —<i>" Если мы не схватим или не убьем его сегодня, то в следующую нашу встречу, с тем, что мы знает, можно найти способ разбудить его посреди ночи — или будить его многими ночами подряд, если получится. Три или четыре дня без полноценного сна, и он не сможет как следует бороться."</i>

Они всё шли и шли через туннель, прямой, как стрела; ни единого поворота, ни единого изгиба. Эрагону казалось, что туннель уходит немного вверх, что было бы логично, ведь из города по нему сплавляли отходы; однако Эрагон не был полностью уверен.

Через некоторое время спустя, грязь под ногами стала мягче и прилипала к их сапогам, как мокрая глина. С потолка капала вода, иногда приземляясь на шею Эрагона и скатывалась по его позвоночнику, это ощущение напоминало прикосновение холодных пальцев. Один раз он подскользнулся и когда схватился за стену для равновесия, обнаружил, что стены покрыты слизью.

Невозможно определить, сколько прошло времени, пока они шли по туннелю. Может, час. Может, десять. А может прошло только несколько минут. В любом случае, шея и плечи Эрагона болели оттого, что приходилось идти, согнувшись пополам; он уже устал видеть перед собой одно и тоже — двадцать футов камня розоватого оттенка.

Вскоре он заметил, что постепенно эхо затихает, а перерыв между повторяющимися звуками удлиняется. Вскоре после этого, туннель привел их в большую прямоугольную комнату с ребристым, половинчатым куполом с высотой более пятнадцати футов. Камера была пуста, за исключением гниющей бочки в углу. Напротив них, три одинаковые арки открывали путь в три похожие комнаты, маленькие и темные. Куда они вели, Эрагон не мог увидеть.

Их группа остановилась, и Эрагон выпрямился, поморщившись, так как его мышцы болели.

— Этого не было в планах Эрста Грейберда, — сказала Арья.

— Какой путь мы должны выбрать? — спросил Вирден.

— Разве это не очевидно? — задала вопрос травница. — Левый. Всегда только левый, — и она зашагала в сторону арки, про которую говорила.

Эрагон ничего не мог с собой поделать.
— Левый с какой стороны? Если вы встанешь с другой стороны, то левым путем...

— Левый станет правым, а правый станет левым, да, да, — сказала травница. Ее глаза сузились. — Иногда ты слишком умен, что для твоего же блага, Губитель Шейдов... Хорошо, будь по-твоему. Но не говори, что я не предупреждала тебя, если мы в конце концов будем бродить здесь на протяжении нескольких дней.

На самом деле Эрагон предпочел бы зайти в центральную арку, которая, как ему казалось, должна вывести их на улицы города, но он не хотел вступать в спор с травницей. — <i>"В конце концов,</i> — подумал он, — <i>мы найдем лестницу, так или иначе. Не может же быть много таких комнат под Драс-Леоной."</i>

Направляя свой светящийся шар вверх, Анжела пошла первой. Арья и Вирден шли за ней, а Эрагон замыкал шествие.

Комната за правой аркой оказалась больше, чем сначала показалась, ибо ее стены тянулись на протяжении двадцати футов, затем комната поворачивала в сторону и тянулась еще несколько метров, и только потом вела в коридор с пустыми подсвечниками. Коридор кончался у трех выложенных арок, каждая из которой вела в такую же комнату с арками, и так далее.

<i>"Кто построил это и зачем?"</i> — изумился сбитый с толку Эрагон. Все комнаты, которые они видели, были заброшены и немебелированы. Единственное, что они смогли найти — двуногий табурет, который развалился, стоило его коснуться носком ботинка, а также кучу разбитой посуды, лежащей в углу под покровом паутины.

Анжела никогда не колебалась и не выглядела неуверенной в каком направлении им двигаться, без отлагательств она двинулась в правую сторону. Эрагон мог бы возразить, если бы у него была идея получше о том, куда им идти.

Травница остановилась, когда они оказались в круглой комнате с равно отдаленными друг от друга арками вдоль стен. Семь коридоров, включая тот, из которого они вышли, протянулись за арками.

— Пометьте тот коридор, из которого мы пришли, иначе мы начнем ходить кругами, — сказала Арья.

Эрагон подошел к коридору и кончиком Брисингра нацарапал на каменной стене небольшую линию. Пока он это делал, он всматривался в темноту, пытаясь разглядеть Солембума, но не видел даже его усов. Эрагон надеялся, что кот-оборотень не потерялся в одной из комнат этого лабиринта. Он мог мысленно попытаться найти его, но подавил это желание; если кто-то почувствует, что он мысленно ощупывает все вокруг, Империя может узнать об их местонахождении.

— Ах! — воскликнула Анжела, и темнота вокруг Эрагона отступила, так как травница встала на цыпочки и подняла светящийся шар так высоко, как только смогла.

Эрагон поспешил в центр комнаты, где стояли Анжела, Арья и Вирден.
— Что такое? — прошептал он.

— Потолок, Эрагон, — пробормотала Арья, — посмотри на потолок.

Он сделал, как она сказала, но увидел только блоки древних, покрытых плесенью камней, расколотых с такими большими трещинами, что казалось удивительным, как потолок не рухнул давным-давно.

А потом его взгляд сосредоточился, и он ахнул.

Линии были не трещинами, а довольно глубокими резными рунами — целые ряды. Они были аккуратными и маленькими, с острыми углами и прямыми стеблями. Плесень и ушедшие века скрыли часть текста, но большинство из написанного можно было разобрать.

Эрагон бился с рунами некоторое время, но смог понять только несколько слов, да и те были написаны иначе, чем он привык.
— Что здесь написано? — спросил он. — Это язык гномов?

— Нет, — ответил Вирден, — это язык твоего народа, это очень специфический диалекте, когда то очень давно на нем писали и говорили фанатики Тоска.

Это имя ударило по Эрагону.
— Когда я и Роран спасали Катрину, мы слышали, как священники Хелгринда упоминали книгу Тоска.

Вирден кивнул.
— Он принимается в качестве основы их веры. Тоск не был первым, кто возносил молитвы Хелгринду, но он был первым, кто систематизировал его веру и практику, и многие стали подражать ему. Те, кто преклоняются Хелгринду, считают Тоска божьим пророком. И это, — эльф широко раскинул руки, — это его история, от рождения, до самой смерти, такая, которой его ученики не делились с теми, кто был вне их секты.

— Мы многое могли бы узнать из этого, — сказала Анжела, не отрывая глаз от потолка. — Если бы у нас было время... — Эрагон был удивлен, увидев ее настолько восторженной.

Арья посмотрела на семь коридоров.
— Тогда недолго, читай быстрее.

Пока Вирден и Анжела просматривали руны с жадным интересом, Арья подошла к одной из арок и начала вполголоса петь заклинание на местонахождение и поиск пути. Закончив, она выждала момент, склонив голову набок, а затем перешла к другой арке.

Эрагон пялился на руны еще некоторое время. Потом вернулся ко входу коридора, через который они пришли, и прислонился к стене, выжидая. Его плечо пробрал холод камней.

Арья остановилась перед четвертой аркой. Теперь знакомые интонации её голоса поднимались и опускались, как мягкое дыхание ветра.

Снова ничего.

Легкое щекотание на обратной стороне его правой ладони заставила Эрагона опустить глаза вниз. Огромный, бескрылый сверчок уцепился за его перчатку. Насекомое было отвратительное: черное, луковичной формы, с колючими ногами и массивной, похожей на череп, головой. Его панцирь сверкал, подобно маслу.

Эрагон вздрогнул, по его коже побежали мурашки, и встряхнув руку, отбросил насекомое в темноту.

Оно приземлилось с характерным стуком.

Пятый коридор сказал Арье не больше, чем предыдущие четыре. Она подошла ко входу, где стоял Эрагон, и остановилось перед седьмой аркой.

Прежде, чем она успела сотворить заклинание, гортанный визг разнесся по коридорам, как казалось, со всех сторон сразу, потом раздалось шипение, шлепок и снова визг; от всего этого волосы на теле Эрагона встали дыбом.

Анжела обернулась.
— Солембум!

Как один, все четверо обнажили клинки.

Эрагон оказался загнанным в центр комнаты, его взгляд метался от одной арки к другой. Его гедвей игнасия чесалась и покалывала, словно от маленьких укусов — бесполезные ощущения, ведь она не говорила ему, что именно представляет собой опасность и откуда ее ждать.

— Сюда, — сказала Арья, двигаясь к седьмому арочному проходу.

Травница не двинулась с места.
— Нет! — прошептала она яростно. — Мы должны помочь ему.— Эрагон заметил, что она держит в руках короткий меч со странным бесцветным лезвием, которое переливалось на свету.

Арья нахмурилась. — Если Муртаг знает, что мы здесь, мы должны ...

Всё произошло так быстро и бесшумно, что Эрагон ничего не заметил бы, если бы не знал, куда смотреть: пол дюжины дверей, скрытых в трёх разных коридорах, распахнулись, и около тридцати человек в чёрных одеждах появились перед ними с мечами в руках.

— Летта! — воскликнул Вирден, и в одной из групп мужчины столкнулись друг с другом, как если бы внезапно вбежали в стену вперед головой.

Затем остальные нападавшие набросились на них, и было уже не до магии. Эрагон с легкостью парировал удар, и крученным обманным ударом снес голову злоумышленнику. Как и у всех остальных, лицо мужчины было скрыто под платком, так что было видно только его глаза; платок затрепетал, когда голова упала на пол.

Эрагон расслабился, когда почувствовал, как Брисингр погружается в плоть и кровь. На мгновение ему показалось, что их противники защищены магией или броней — или, еще хуже, если бы это оказались вообще не люди.

Он пронзил другого человека через ребра и как раз повернулся, чтобы заняться еще двумя нападающими, когда меч, которого не должно быть там, описал дугу в воздухе направился к горлу. Его магическая защита спасла его от неминуемой смерти, тем не менее лезвие было в дюйме от его шеи, Эрагон не смог бы спастись, если бы не отступил назад.

К его удивлению, человек, которого он зарезал, еще стоял, кровь стекала по его телу; не обращая внимания на кровоточащую рану, Эрагон пронзил его насквозь.

Страх прокрался в душу Эрагона.
— Они не могут чувствовать боль! — воскликнул он, отражая удары сразу с трех сторон. Если кто-то и услышал его, то не ответил.

Он больше не тратил времени на разговоры, а сосредоточился на битве с мужчинами, доверяя защиту тыла своим спутникам.

Эрагон делал выпады, парировал и уворачивался, рассекал Брисингром воздух, будто он весил не больше, чем прутик. Вообще, он мог бы убить любого из этим мужчин в одно мгновение, но тот факт, что они невосприимчивы к боли, означал, что ему нужно либо обезглавить их, либо ударить прямо в сердце, либо резать и калечить их до тех пор, пока от потери крови они не потеряют сознания. В противном случае нападающие будут снова и снова пытаться убить его, независимо от их повреждений. Число мужчин усложняло дело, было непросто уклоняться от всех их атак и делать ответные выпады. Он мог бы перестать отбиваться и просто позволить защитной магии защищать его, но это надоело бы ему так же быстро, как размахивание Брисингром. И пока он не мог сказать точно, когда его защитная магия перестанет действовать — а она должна была, иначе она его убьют — и он знал, что она может понадобиться ему позже, поэтому сражался так внимательно и осторожно, словно мечи людей могли убить или покалечить с одного удара.

Еще больше одетых в черное воинов высыпалось из скрытых дверных проемов в коридорах. Они скапливались вокруг Эрагона, оттесняя его назад благодаря абсолютному перевесу в численности. Руки цепляли его ноги и руки, угрожая обездвижить его.

— Кверст, — пробурчал он себе под нос, произнося одно из двенадцати смертоносных слов, которым учил его Оромис. Как он и подозревал, его заклинание не возымело эффекта: люди были защищены от прямых магических атак. Он быстро произнес заклинание, которое Муртаг однажды использовал на нем:— Триста виндр! — Это был извилистый путь для удара по нападавшим, так как на самом деле заклинание не било по ним, а лишь создавало напор воздуха против них. В любом случае, это сработало.

Вой ветра наполнил комнату, цепляясь за волосы и плащ Эрагона и отбрасывал ближайших к нему войнов в их союзников, расчищая перед ним пространство в десять шагов. Его сила соразмерно уменьшилась, но не достаточно для того, чтобы вывести его из строя.

Он повернулся, чтобы увидеть как дела у остальных. Он не был первым кто нашел способ обойти барьеры вокруг людей; удары молний, протягивающиеся от правой руки Вирдена, оборачивали себя вокруг всякого воинов, которому не повезло пройти рядом. Святящиеся нити энергии становились практически прозрачными когда они терзали своих жертв.

Однако, все еще много людей заставляли их отступать в комнату.

— Сюда! — закричала Арья, и бросилась к седьмому коридору — тот, который она не успела осмотреть перед нападением.

Вирден, как и Эрагон, последовал за ней. Анжела замыкала шествие, прихрамывая и держась за кровоточащий порез на плече. Позади них, люди одетые в черное, мгновение колебались, осматривая комнату, затем, с могучим ревом, бросились за ними.

Когда Эрагон бежал по коридору, он пытался составить другой вариант своих прежних заклинаний, который позволит ему убить людей, а не просто отбрасывать их назад. Он быстро придумал одно и держал его наготове, чтобы использовать его как только сможет увидеть достаточное число нападающих.

— Кто они? — спросил он с удивлением. — Сколько их там?

Впереди он заметил открытый проход, сиявший тусклым багровым светом. Не успел он почувствовать смутную тревогу, как травница громко закричала, воздух прорезала неяркая оранжевая вспышка, раздался ужасающий грохот и воздух наполнился запахом серы.

Эрагон огляделся вокруг и увидел как пятеро мужчин тащат травницу к дверному проему, внезапно открывшемуся в стене туннеля. — Нет! — завопил Эрагон, но до того как он сумел помешать им, дверь закрылась также бесшумно, как и открылась, и стена опять стала совершенно гладкой.

— Брисингр! — выкрикнул он, и его меч вспыхнул пламенем. Он приложил наконечник меча к стене и старался проткнуть камень, пытаясь вырезать дверь. Камень был толстым и с трудом поддавался напору, так что Эрагон вскоре понял, что у него это отнимет больше энергии, чем он был готов пожертвовать.

Затем рядом с ним возникла Арья и положив руку на дверь прошептала: — Ладрин. <i>Откройся</i>. — Но дверь упрямо оставалась закрытой, а Эрагон смутился от того, что не попытался сначала сделать именно так.

Их преследователи были настолько близко, что у него с Арьей не оставалось другого выбора, кроме как повернуться и встретиться с ними. Эрагону очень хотелось попробовать в действии изобретенное им заклинание, но в коридоре могло одновременно находиться только два человека; так что у него не получилось бы убить остальных, поскольку они были скрыты от его взгляда. Он решил, что лучше приберечь заклинание до лучших времен и использовать его, когда появится возможность уничтожить как можно больше врагов.

Они с Арьей обезглавили двух первых нападавших, затем набросились на следующую пару, как только они перебрались через тела. Быстрой серией ударов они убили еще шестерых, но казалось, что нападавшим не было конца.

— Сюда! — крикнул Вирден.

— Стенр слота! — воскликнула Арья, и по всему коридору, всего в нескольких метрах от места, где она стояла, каменные стены взорвались внутрь прохода. Град острых обломков вынудил людей в черных одеждах корчиться и спотыкаться, несколько человек повалились на пол искалеченными.

Вместе Эрагон и Арья развернулись и последовали за Вирденом, который бежал к открытой двери в конце коридора. Эльф был всего в тридцати футах от нее.

Затем в десяти...

Затем в пяти...

А затем ряд аметистовых пик вырвался сквозь отверстия в полу и потолке, зажимая Вирдена между ними. Казалось, что эльф парит в середине коридора, пики прошли меньше чем в дюйме от его кожи, поскольку его защитные чары отразили каменные шипы. А потом сверкающий выброс энергии прошел по всей длине каждой пики, острые шипы ярко вспыхнули и с отвратительным скрипом вонзились в него.

Вирден закричал и забился, а затем его огонек погас и он больше не двигался.

Эрагон с неверием уставился на все это и спотыкаясь остановился перед шипами. За все то время, проведенное в битвах, он ни разу не присутствовал при смерти эльфа. Вирден и Блёдхгарм и все остальные из его команды были такими совершенными, что Эрагон верил — единственной причиной, когда они могли оказаться на пороге смерти, был поединок с Гальбаториксом или Муртагом.

Арья казалась на столько же ошеломленной. Хотя, она быстро взяла себя в руки. — Эрагон, — настойчиво сказала она,— проруби нам путь Брисингром.

Он понял. Его меч, в отличие от её, будет невосприимчивым для любой черной магии, содержащейся в пиках.

Он отвел руку назад и размахнулся так сильно как смог. Полдюжины пик разбилось под напором Брисингра. Аметист разбивался со звуком, похожим на звон колокольчиков, а когда его осколки падали на пол, они звякали как лед.

Эрагон держался правой стороны коридора, стараясь не задевать окровавленные пики, поддерживающие тело Вирдена. Снова и снова он орудовал мечом, прокладывая себе путь сквозь блестящий частокол. С каждым ударом куски аметиста разлетались по воздуху. Один осколок оцарапал его левую щеку, и он вздрогнул, удивившись тому, что его магическая защита не сработала.

Острые осколки разбитых шипов заставляли его двигаться более осторожно. Обрубки внизу могли запросто проткнуть подошву его ботинок, в то время как верхние угрожали его голове и шее. Однако, ему удалось пройти через частокол, только слегка поранив голень, и рана отдавалась болью каждый раз, когда он наступал на ногу.

Люди в черном почти догнали их, когда он помогал Арье преодолеть последний ряд острых шипов. Как только она освободилась, они помчались через проход к багряному свету. При каждом удобном случае Эрагон оборачивался и старался убить каждого из их преследователей, мстя за смерть Вирдена.

С другой стороны прохода была тёмная, с трудом выстроенная комната, напомнившая Эрагону пещеры под Тронжхаймом. Огромный круглый рисунок, инкрустированный мрамором, халцедоном и полированным гематитом — занимал центра пола. По краям рисунка диск стоял неровно, аметисты размером с кулак были вмонтированы в серебряные отверстия. Каждый кусок пурпурного камня мягко отсвечивал — источник света они увидели в коридоре. По ту сторону диска, напротив дальней стены находился большой чёрный алтарь, драпированный золотой и темно-красный тканью. Колонны и канделябры находились по бокам алтаря, закрытые двери находились с каждой стороны.

Всё это Эрагон увидел, влетев в комнату в тот краткий миг, когда понял, что инерция несёт его через круг с аметистами в сторону диска. Он пытался остановиться, попытался свернуть в сторону, но двигался слишком быстро.

Отчаявшись, он сделал единственную возможную вещь, прыгнул в сторону алтаря, надеясь перепрыгнуть диск в один прыжок.

Когда он воспарил над ближайшими аметистовыми камнями, его последним чувством было сожаление, а его последняя мысль была о Сапфире.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22899/76892

Переводчики: Ursulla, fis444, Lady_Stark, Viliya

Ihero, SrMal, gnoll, Avroraleoks

larny, Shak, Anarhist, Luizot

Belashov007, ASirius, javritio