Готовый перевод Eragon. Inheritance (The Inheritance Cycle - book 4) by Christopher Paolini / Эрагон. Наследие (Серия Наследие - книга 4) - Кристофер Паолини: INFIDELS ON THE LOOSE

<center><b>БОГОХУЛЬНИКИ НА СВОБОДЕ</b></center>

— Что за идиот, — сказала Анжела, когда она заспешила к краю узорчатого диска на полу. У нее сочилась кровь из нескольких порезов и царапин, и ее одежда была еще больше испачкана кровью, которая, как подозревал Эрагон, была не ее собственной. Во всем остальном она выглядела невредимой. — Вот все, что он должен был сделать!

И она взмахнула своим мечом с прозрачным лезвием над головой, ударила по одному из аметистов, который окружали диск. Кристалл разрушился с странным звуком, как от статического электричества, а свет, который он испускал, замерцал и померк. Другие аметисты продолжали сиять.

Без остановки, Анжела подошла к следующему куску аметиста и также разбила его, затем следующий за ним и так далее.

Никогда в жизни Эрагон не был так рад видеть кого-либо.

Он попеременно наблюдал за травницей и смотрел, как увеличиваются трещины в верхней части первого яйца. Раззак практически выбрался наружу. Казалось, что он замечает происходящее вокруг, так как раззак скребся и стучал по скорлупе с удвоенной энергией. Эрагон увидел между кусочков скорлупы белые мембраны и клюв раззака, чудовищный и страшный, который пытался вслепую разрушить яйцо.

<i>" Быстрее, быстрее"</i>, — думал Эрагон, когда фрагмент столь же большой, как его рука, отпал от яйца и прогремел об пол, будто тарелка, сделанная из обожженной глины.

Мембраны порвались, и раззак вытащил голову из яйца, показывая колючий фиолетовый язык, одновременно с торжествующим визгом. Слизь стекала с его панциря, и грибной запах распространялся по комнате.

Эрагон дернул свои оковы еще раз, зная что это бесполезно.

Раззак снова завизжал, изо всех сил пытаясь выбраться из оставшейся части яйца. Он вытащил одну когтистую руку, но это сделало яйцо неустойчивым и оно завалилось на бок, проливая густую,желтоватую жидкость на всю площадь узорчатого круга. Нелепый детеныш лежал на боку несколько мгновений, ошеломленный ситуацией. Затем он зашевелился и встал на ноги, где и остался, неуверенно покачиваясь, производя щелкающие звуки, как взволнованное насекомое.

Эрагон смотрел, потрясенный и испуганный, но также очарованный.

У раззака была глубокая, ребристая грудь, которая выглядела так, будто ребра располагаются на внешней стороне его тела, а не внутри. Конечности существа были тонкими и узловатыми, как ветки, а его талия была уже чем у человека. Каждая нога имела дополнительный сустав, изгибающийся обратно, который и придавал раззакам такую неправильную походку. Такого Эрагон еще никогда не видел. Панцирь детеныша выглядел мягким и податливым, в отличие от более взрослых раззаков, с которыми сталкивался Эрагон. Без сомнения, он будет становиться крепче со временем.

Разак наклонил голову — его огромные, выпученные, лишённые зрачков глаза поймали свет — и он задрожал, как будто бы он только что обнаружил что-то волнительное. Затем он сделал попытку шагнуть к Арье...и другую...и затем следующую, его клюв раскрылся как только он потянулся к лужи крови под её ногами.

Эрагон выкрикивал в свой кляп, надеясь отвлечь создание, но не считая беглого взгляда, оно игнорировало его.

— Сейчас! — воскликнула Анжела и сломала последний из кристаллов.

Когда осколки аметиста разлетались по полу, Солембум прыгнул к раззаку. Форма кота-оборотня стала неясной в воздухе, голова сжималась, ноги укорачивались, мех проростал, и он приземлился на все четыре, его тело теперь было больше похоже на животное.

Раззак шипел и царапал Солембума, но кот-оборотень уклонялся от ударов быстрее чем глаза могли проследить, ударил голову раззака одной из своих больших, тяжелых лап.

С громким треском шея раззака сломалась, существо пролетело через всю комнату и приземлился скрученной массой, где и лежало несколько секунд, подергиваясь.

Солембум зашипел, его неповрежденное ухо выпрямилось, а затем он выскользнул из набедренной повязки, все еще повязанной вокруг его бедер, и сел,ожидая, у другого яйца.

— Что ты сделала с собой? — спросила Анжела, подбежав к Арье. Эльфийка устало подняла голову, даже не пытаясь ответить.

Тремя быстрыми ударами бесцветного лезвия травница разрубила оставшиеся манджеты Арьи, как будто закаленный металл был не тверже, чем сыр.

Арья упала на колени и согнулась пополам, прижимая ее поврежденную руку к своему животу. Своей другой рукой она разорвала свой кляп.

Жжение в плечах Эрагона ослабло, когда Анжела освободила его, и он мог окончательно опустить свои руки. Он вытащил ткань из своего рта и хриплым голосом сказал: — Мы думали, что ты погибла.

— Им придется приложить намного больше усилий, если они хотят убить меня. Растяпы, вот кто они.

Он все еще стоял согнувшись, когда Арья начала напевать заклинания укрепления и исцеления. Ее голос был тихим и дрожал от напряжения, но эльфийка ни разу не сфальшивила и не огоровилась.

Пока она исцеляла свою руку, Эрагон залечил порез на своих ребрах, а также раны на запястьях. Затем он показал жестом на Солембума и сказал:
— Отойди.

Кот-оботень махнул своим хвостом, но сделал, как Эрагон просил.

Подняв свою правую руку, Эрагон сказал: — Брисингр!

Столб синего пламени вспыхнул вокруг второго яйца. Создание внутри завизжало: ужасный, неземной звук, больше похожий на скрежет разрыва металла, чем на крик человека или зверя.

Прищурив глаза от жара, Эрагон с удовлетворением наблюдал, как горело яйцо.
<i>"Надеюсь, это был последний из раззаков"</i>, — подумал он. Когда крики прекратились, Эрагон погасил пламя и оно прошло последний раз снизу вверх. Наступившая после этого тишина была неожиданной, поскольку Арья закончила свои заклинания, и все затихло.

Анжела была первой, кто зашевелился. Она подошла к Солембуму и встала над ним, шепча на древнем языке, пока она подправляла его ухо и другие раны.

Эрагон опустился рядом с Арьей и положил руку ей на плечо. Она посмотрела на него, затем повернулась настолько, чтобы он мог видеть ее руку. Кожа вдоль третьей фаланги ее большого пальца, а также вдоль внешней части ладони и по всей тыльной стороне руки, блестела и была ярко красного цвета. Тем не менее, мышцы внутри пульсировали.

— Почему ты незакончишь исцеление? — он спросил. — Если ты слишком устала, я могу...

Она потрясла головой. — Я повредила несколько нервов ... и я, кажется, не могу излечить их. Мне нужна помощь Блёдхгарма; он умеет лучше чем я обращаться с плотью.

— Ты можешь сражаться?

— Если я буду осторожна.

Эрагон на мгновение сжал ее плечо сильнее:— То, что ты сделала..

— Я делала только то, что было логично.

— Большая часть людей не нашли бы сил... Я пытался, но моя рука слишком большая. Видишь? — И он подержал свою руку напротив ее.

Она кивнула, затем, схватив его за руку, медленно поднялась на ноги. Эрагон встал с ней, обеспечивая ей постоянную поддержку.

— Мы должны найти наше оружие, — сказал он. — А также моё кольцо, пояс и ожерелье, которое гномы дали мне.

Анжела нахмурилась. — Зачем твой пояс? Он очарован?

Когда Эрагон колебался, неуверенный в том, нужно ли говорить ей правду, Арья сказала: — Ты можешь не знать имени его создателя, мудрейшая, но в течение своих странствий, ты должна была, конечно же, слышать разговоры о поясе двенадцати звезд.

Глаза травницы расширились. — Тот пояс?! Но я думала, что он был утерян свыше четырех веков назад, уничтожен в течение ...

— Мы восстановили его, — отрезала Арья.

Эрагон видел, что на языке у травницы вертится множество вопросов, но она сказала только:
— Вижу... но мы не можем тратить время на обыск каждой комнаты в этом лабиринте. Как только священники поймут, что вы сбежали, все они разом кинутся догонять нас по пятам.

Эрагон указал на послушника на полу и сказал: — Может быть он может сказать нам, где они держат наши вещи.

Присев на корточки, травница положила два пальца на шейную вену подростка, проверяя пульс. Затем она ударила его по щекам, и приподняла его веки.

Послушник оставался спокойным и неподвижным.

Его отсутствие реакции, казалось, раздражало травницу.
— Один момент, — сказала она, закрывая глаза. Небольшая морщинка залегла на ее лбу. Какое то время она продолжала находится в такой позе, а потом вдруг вскочила с неожиданной скоростью. — Что за эгоцентричный маленький паршивец! Ничего удивительного, что родители отправили его присоединиться к жрецам. Я удивлена, что они терпели его так долго.

— Он знает что-нибудь полезное? — спросил Эрагон.

— Только выход на поверхность. — Она указала на дверь слева от алтаря, ту самую, через которую входили и уходили жрицы. — Удивительно, что он пытался освободить вас. Я думаю это был первый раз в его жизни, когда он действовал по собственной инициативе.

— Мы должны взять его с собой, — Эрагону не хотелось говорить это, но долг вынудил его, — я обещал, что позволю ему идти с нами, если он нам поможет.

— Он пытался убить тебя!

— Я дал слово.

Анджела вздохнула и закатила глаза. Она сказала Арье: — Я не представляю как, но ты можешь убедить его в обратном?

Арья покачала головой, а затем без явного усилия подняв юношу на плечо, сказала: —Я понесу его.

— Если так, — сказала травница Эрагону, — это лучший вариант для нас, поскольку нам, как мне кажется, большую часть времени придется провести, сражаясь. — Она передала ему свой короткий меч, а затем вытащила из внутренней складки ее платье кинжал с ювелирной отделкой рукояти.

— Из чего он сделан? — спросил Эрагон, вглядываясь сквозь прозрачное лезвие меча, замечая, как он ловит и отражает свет, напоминая алмазы. Но он не мог себе представить, что кто то будет делать оружие из драгоценных камней; количество необходимой энергии, для сохранения камня от разрушения с каждым ударом, быстро истощит любого нормального мага.

— Не камень и не металл, — сказала травница. — Однако, предупрежу. Ты должен быть очень осторожен, когда держишь его. Никогда не касайся острия и никогда не позволяй всему, чем ты дорожишь приближаться к нему, иначе ты пожалеешь об этом. Также, никогда не прислоняй меч к чему-нибудь, что может понадобиться тебе...твоей ноге, например.

Эрагон обеспокоено убрал меч подальше от тела. — Почему?

— Потому что, — сказала травница с явным удовольствием, — <i>это</i> самый острый клинок из всех существующих. Нет такого меча или ножа, или топора, который может сравниться по остроте с его лезвием, даже Брисингр не может. <i>Это</i> конечное воплощение инструмента, способного разрезать. <i>Это</i>, — она сделала паузу,чтобы подчеркнуть — прототип наклонной плоскости... Ты не найдешь равного клинка, где бы ты не побывал. Он может прорезать все, что не защищено магией, и многое, что защищено.

Эрагон высматривал вокруг что-нибудь, на чем можно испытать меч. Наконец, он подошел к алтарю и замахнулся клинком на один угол каменной плиты.

— Не так быстро! — закричала Анжела.

Прозрачное лезвие прошло через четыре дюйма камня, будто гранит был не тверже крема, а потом продолжило путь вниз к его ноге. Эрагон, взвизгнув, отскочил назад, едва сумев остановить свою руку прежде, чем порезал себя.

Угол алтаря спустились на один уровень вниз, а потом с треском упали на середину комнаты.

В конце концов, Эрагон понял, что лезвие меча без труда может пройти и сквозь алмаз. Не обязательно, чтобы у меча была магическая защита, поскольку в мире редко встретишь что-то, имеющее настолько мощное сопротивление.

— Вот, — сказала Анжела, — тебе пригодится это. — Она отстегнула ножны меча и передала ему. — Это одна из немногих вещей, которые клинок не может порезать.

Потребовалась секунда, чтобы дар речи вернулся к Эрагону.
— У меча есть имя?

Анжела засмеялась. — Конечно, есть. На древнем языке, его имя Албитр, означающее именно то, что ты думаешь. Но я предпочитаю называть его Звенящая Смерть.

— Звенящая Смерть!

— Да. Потому что когда касаешься лезвия, оно издает такой вот звук, — демонстрируя это, она коснулась лезвия кончиком ногтя и улыбнулась, когда звон на высокой ноте пронзил царящую в камере тишину, подобно солнечному свету. — Ну, теперь мы можем идти?

Эрагон убедился, что они ничего не забыли и кивнул, подходя к левой двери и открывая ее как можно тише.

За дверным проемом шел длинный, широкий коридор, освещенный факелами. На страже стояли два ряда воинов, держащиеся с двух сторон прохода, двадцать воинов, обличенных в черные одежды; те самые, что схватили их ранее.

Они посмотрели на Эрагона и потянулись за оружием.

Проклятия мелькали в голове Эрагона, когда он бросился вперед, чтобы атаковать воинов прежде, чем они смогут обнажить клинки и собраться в эффективную группу. Он преодолел всего несколько футов, когда слабое мерцание возникло рядом с каждым из мужчин: мягкие, темные пятна, подобно трепещущим на ветру флагам, прошмыгнули мимо его взора.

Без единого крика, двадцать человек застыли и упали на пол, мертвые, все до последнего.

Встревоженный, Эрагон остановился прежде, чем напоролся бы на тела. Каждый человек убит колющим ударом в глаз так аккуратно, как возможно.

Он повернулся, чтобы спросить Арью или Анжелу, что только что произошло, но его слова застряли в горле, когда он увидел травницу. Она стояла на коленях, опираясь на стену и тяжело дыша. Ее кожа была смертельно белой, и руки дрожали. Кровь струйкой сбегала по ее кинжалу.

Трепет и страх завладели Эрагоном. Каким бы образом травница не сделала это, это было выше его понимания.

— Мудрейшая, — сказала Арья, ее голос звучал неуверенно, — как тебе удалось сделать это?

Травница усмехнулась между вздохами и сказала: — Я использовала трюк...Я научилась этому у своего учителя... Тенги... много лет назад. Это, словно тысячи пауков выедают глаза и выдавливают их.

— Да, но как ты это сделала? — настаивал Эрагон. Такой трюк был бы полезным в Урубаене.

Травница снова усмехнулась.— Что есть время, как не движение? А что есть движение, как не тепло? И разве тепло и энергия не разные названия одного и того же? — Она оттолкнулась от стены, подошла к Эрагону и потрепала его по щеке. — Когда ты поймешь смысл этого, ты поймешь и то, как и что я сделала... Я больше не смогу использовать это заклинание сегодня, так что не думай, что я убью всех в следующий раз, когда мы влетим в группу людей.

С трудом, Эрагон проглотил любопытство и кивнул.

Он взял тунику и подбитую куртку у одного из упавших мужчин, и после надевания одежды, повел их по коридору и через арку на дальнем конце.

После это они никого не встретили в множестве комнат и коридоров, но также они не увидели никаких намеков на местонахождение их украденных вещей. Хотя Эрагон был рад, что их не заметили, отсутствие даже слуг беспокоило его. Он надеялся, что они еще не подняли тревоги, которая предупредила жрецов о побеге.

В отличие от заброшенных комнат, которые они видели перед засадой, те комнаты, где они проходили сейчас, теперь были завалены гобеленами, мебелью и странными устройствами, сделанными из латуни и хрусталя, назначения которых Эрагон не мог понять. Не раз он хотел остановиться и осмотреть стол или шкаф, но приходилось сопротивляться желанию. У них не было времени на чтение затхлых старых бумаг, какими бы они ни были интригующими.

Анжела выбрала путь по которому они пошли, несмотря на то, что вариантов выбора было более одного. Однако, Эрагон остался во главе, сжимая обмотанную проволокой рукоять Звенящей Смерти так сильно, что его руку свела судорога.

Вскоре они дошли до прохода, переходящего в пролет каменных ступеней, которые сужались по мере подьема. Два послушника стояли у начала лестницы, по одному с каждой стороны, и оба держали планку с колокольчиками, такую же, как Эрагон видел раньше.

Он подбежал к двум молодым людям и постарался проткнуть одному послушнику шею прежде, чем он сможет закричать или прозвенеть в свои колокольчики. Другой, однако, имел время, чтобы сделать и то, и другое прежде, чем Солембум прыгнул на него и прижал его к земле, разрывая его лицо, и весь проход с шумом зазвенел.

— Скорее! — крикнул Эрагон, когда он подбежал к лестнице.

На вершине лестницы находилась стена около десяти футов в ширину, богато покрытая орнаментом в виде завитков и резьбой, которые казались смутно знакомыми Эрагону. Он обошел вокруг стены и вышел на пространство, настолько освещенное лучами розового цвета, что он споткнулся, ослепленный. Эрагон поднял ножны Звенящей Смерти к глазам, чтобы прикрыть их от света.

Не более чем в пяти футах перед ним, Верховный Жрец сидел на своих носилках, кровь стекала из пореза на его плече. Другой из жрецов, женщина, потерявшая обе руки, сидела на коленях сбоку от носилок, ловя падающую кровь в золотой кубок, который она держала зажатым между ее предплечьями. Она и Верховный Жрец смотрели на Эрагона с изумление.

Потом Эрагон посмотрел, что происходит за ними, и увидел, как вспыхнула пара молний: массивные, ребристые колонны, поддерживающие сводчатый потолок, пропали в тени. Витражные окна украшали стены башни — через окна с левой стороны в башню проникали лучи восходящего солнца, а те, что с права были безжизненными и унылыми. Бледные статуи стояли между окнами. Ряды гранитных церковных скамей, покрашенных в разные цвета, занимали все пространство от входа до церковного нефа. На первых четырех рядах сидела группа, одетых в кожанную одежду, священников. Их лица были подняты вверх, и рты открывались в такт песне. Казалось, что священники похожи на попрашаек, молящих о еде.

Эрагон запоздало понял, что он стоит в большом соборе Драс-Леоны, с другой стороны алтаря, где он когда-то давным-давно преклонял колени в почтении.

Безрукая женщина уронила чашу и встала раскинув культи, закрывая своим телом Верховного Жреца. Эрагон увидел за ее спиной голубое сияние Брисингра вблизи переднего края носилок, и ему показалось, что Арен тоже лежит рядом.

Прежде чем он побежал за своим мечом,двое охранников бросились на него с другой стороны алтаря, размахивая копьями, украшенными гравированным красным орнаментом. Он увернулся от первого охранника и разрезал древко копья пополам. Затем Эрагон разрезал мужчину надвое; Звенящая Смерть прошел через его плоть и кость с шокирующей легкостью.

Эрагон убил второго охранника так же быстро и повернулся лицом к паре других, приближающихся сзади. Травница присоединилась к нему, размахивая кинжалом, а где-то слева зарычал Солембум. Арья держалась подальше от боя, до сих пор держа юношу.

Пролитая кровь из чаши растекалась по полу у алтаря. Стражи подскользнулись в луже, и стоящий сзади страж упал, сбив с ног своего товарища. Эрагон метался меж ними — никогда не отрывая ноги от пола настолько, чтобы потерять равновесие — и прежде чем стражи могли среагировать, он проткнул их обоих, позаботившись о том, чтобы заколдованный меч травницы легко проткнул сразу двоих мужчин.

Когда он сделал это, Эрагон осознал, что Верховный Жрец кричит, будто на большом расстояние: — Убейте неверных! Убейте их! Не позвольте богохульникам сбежать! Они должны быть наказаны за их преступления против Старейшин!

Собравшиеся жрецы начала реветь и топать своими ногами, и Эрагон чувстовал, что их разумы царапают его, словно группа волков раздирает ослабленного оленя. Он ушел глубже в себя, отражая атаки способами, которые он практиковал под опекой Глаэдра. Однако, было сложно защищать себя от стольких врагов, и он боялся, что он не сможет поддерживать свои барьеры так долго. Его единственное преимущество в том, что приведенные в панику, дезорганизованные жрецы атаковали его по отдельности, а не как единое целое; их объединение могло бы сокрушить его.

Затем сознание Арьи начало давить на его сознание знакомым, комфортным чувством, которое было приятно среди скопления врагов, царапавших его разум. С облегчением он открылся ей и они обьединили сознания, также как он делал с Сапфирой, и Эрагон потерял способность отличать свои мысли от мыслей, обьединенных с ней.

Вместе они направили свое сознание на одного из жрецов. Человек изо всех сил пытался увернуться от них, как рыба, извивающаяся в руке, но они усилили натиск и не позволили ему сбежать. Он читал странно сформулированные молитвы в попытке защитить свое сознание; Эрагон предположил, что это был отрывок из книги Тоска.

Однако жрецу не хватало тренировки, и его концентрация вскоре дрогнула, когда он подумал: — <i>"Богохульники слишком близко к Учителю. Мы должны убить их прежде чем...погоди! Нет! Нет!..."</i>

Эрагон и Арья ухватились за слабость жреца и быстро подчинили его сознание своей воле. Как только они были уверены, что он не в состоянии сделать ответный удар по их разуму или телу, Арья произнесла заклинание, которое позволило изучить память священника, и узнать, как проскользнуть мимо стражей.

В третьем ряду скамей, мужчина закричал и вспыхнул пламенем, зеленый огонь извергался из его ушей, рта и глаз. Пламя воспламенило одежду нескольких жрецов близких к нему, и горящие мужчины и женщины начали метаться и дико бегать вокруг, дальше мешая атакам против Эрагона. Шорох пламени звучал, словно ветки, скрипящие в шторм.

Травница сбежала с алтаря и двинулась к священникам, убивая здесь и там. Солембум следовал за ней по пятам, добивая тех, кого она повалила.

После этого Эрагон и Арья легко смогли захватить контроль над мыслями врагов. Продолжая работать вместе, они убили еще четырех священников, после чего другие скопления нападающих разрознились и разбежались. Некоторые убегали через вестибюль, который, как помнил Эрагон, вел в монастырь рядом с собором, другие садились на скамьи и обхватывали голову руками.

Однако шесть жрецов не бежали и не прятались, а продолжали атаковать Эрагона, трясся кривыми ножами в руках, словно они были одержимы. Эрагон замахнулся на одну из них прежде, чем он смогла бы атаковать его. К его раздражению, женщина была защищена магией, которая остановила Звенящую Смерть в пол футе от ее шеи, в результате, меч развернулся и направился к его руке. Левой рукой Эрагон замахнулся на женщину. По какой-то причине заклинание не остановило его кулак, и он почувствовал кости в ее груди проламывались, когда он ударил ее, откинув в людей позади нее.

Оставшиеся жрецы высвободились и продолжили атаку. Эрагон блокировал резкий удар ближайшего священника и с криком: — Ха! — ударил ему в живот, заставляя упасть на скамью, о которую жрец ударился с противным треском.

Эрагон убил следующего человека подобным образом. Зелено-желтая молния вцепилась в горло священника справа, а потом коричневый Солембум прыгнул на оставшуюся группу.

Оставалась лишь одна из последователей Тоска, стоявшая перед ним. Свободной рукой Арья схватила женщину перед ней в кожаной одежде и бросила ее кричащую на тридцать футов за скамьи.

Четыре послушника подняли носилки Верховного Жреца и понесли его рысью вдоль восточной стены собора, когда они направились к переднему входу здания.

Увидев как они бегут, Эрагон зарычал и вскочил на алтарь, уронив тарелку и бокал на пол. Оттуда он перепрыгнул через тела павших жрецо, и, легко приземлившись, помчался по проходу в конец собора отрезая путь послушникам.

Четверо молодых людей остановились, когда они увидели Эрагона, бегущего к дверям.
Развернитесь! — заорал Верховный Жрец. — Развернитесь! — его слуги повиновались, но столкнулись с Арьей, стоящей стоящей за ними, один из них был перевешен через ее правое плечо.

Послушники завизжали и бросились бежать между двумя рядами скамей. Но прежде чем они смогли пробежать хотя несколько футов, Солембум достиг края рядов и бросился за ними. Уши кота-оборотня были прижаты к голове, а от его низкого рычания по шее Эрагона побежали мурашки. Недалеко от него шла Анжела, спускаясь в собор с алтаря, в одной руке она держала кинжал, а во второй желто-зеленую стрелу.

Эрагон удивился тому, как много оружия она имела при себе.

К их чести, послушники не потеряли своей храбрости или преданности их хозяину. Наоборот, четверо кричали и бежали даже быстрее на Солембума, по-видимому потому что кот-оботень был наименьшим и ближайшим соперником, и потому они верили, что его было бы проще всего победить.

Они ошиблись.

Одним гибким движением, Солембум присел, прыгнув с пола на вершину скамьи. Затем, не останавливаясь, он запрыгнул на одного из послушников.

Когда кот-оботень летел по воздуху, Верховный Жрец выкрикнул что-то на древнем языке, Эрагон не разобрал слово, но его звучание было несомненно таким, как в эльфийском языке. Как бы то ни было, это заклинание, оно, казалось, не имело имело эффекта на Солембума, хотя Эрагон видел, что Анжела споткнулась, как если бы она была поражена.

Солембум столкнулся с послушником, на которого он бросился, и молодой человек упал на пол, крича, пока Солембум избивал его. Остальные послушники споткнулись от тело их товарища, и все из них упали в запутанной куче, выбросив Верховного Жреца из его носилок на одну из скамеек, где существо лежало, извиваясь будто личинка.

Эрагон догнал их через секунду, и тремя быстрыми ударами, он убил всех послушников, кроме того, чья шея была зажата между челюстями Солембума.

Как только Эрагон убедился, что люди были мертвы, он повернулся сразить Верховного Жреца раз и навсегда. Когда он пошел к фигуре без конечностей, другой разум вторгся в его, прощупывая и схватывая наиболее интимные части его самого, пытаясь контролировать его мысли. Жесткая атака заставила Эрагона остановиться и сконцентрироваться на самозащите от незваного гостя.

Краем глаза он видел, что Арья и Солембум также выглядели обездвиженными. Травница была единственным исключением. Она остановилась на момент, когда атака началась, но затем она начала идти медленными, шаркающими шагами к Эрагону.

Верховный Жрец смотрел на Эрагона, его глубоко посаженными глазами с темными кругами, горящими ненавистью и яростью. Если бы создание имело руки или ноги, Эрагон был был уверен, что оно бы попыталось вырвать его сердце голыми руками. В это время, недоброжелательность его взгляда была такой сильной, как почти ожидал Эрагон, жрец раскачавшись упал со скамьи и начала кусать его лодыжки.

Нападение на его разум усилилось, когда Анжела подошла ближе. Верховный Жрец, вероятно Верховный Жрец был ответственнен за это, был намного более умел, чем любой из слабых существ. Вступать в умственное сражение с четырьмя различными людьми сразу, и реальную угрозу для каждого из четверки, было заметным проявлением большого искусства, особенно когда врагами были эльф, Всадник Дракона, ведьма и кот-оборотень. Верховный Жрец имел один из наиболее внушительных умов, которых Эрагон когда-либо встречал; Эрагон полагал, что если бы не помощь его товарищей, то он уступил бы под натиском существа. Жрец делал вещи, похожих на которые Эрагон никогда не видел прежде, такие, которые связывали отдельные мысли Эрагона, Арьи и Солембума, сворачивая их в такой запутанный узел, что на немногие мгновения Эрагон потерял след своей собственной личности.

Наконец Анжела добралась в пространство между скамьями. Она проложила свой путь вокруг Солембума, который присел рядом с послушником, которого он убил, каждый волосок на его теле стоял дыбом, и затем осторожно продолжила путь по телам трех послушников, которых убил Эрагон.

Когда она подошла, священник начал брыкаться, как пойманная рыба и попытался отодвинуться дальше по скамье. В то же время давление на сознание Эрагона уменьшилось, хотя и недостаточно, чтобы устранить опасность.

Приблизившись, травница остановилась, священник, не оказавший сопротивления, удивил Эрагона, он лежал на скамье, тяжело дыша. Около минуты создание с глубоко посаженными глазами и маленькая суровая женщина смотрели друг на друга, невидимая борьба шла между их сознаниями.

Затем священник вздрогнул, и улыбка появилась на губах Анжелы. Она бросила свой меч и из складок одежды извлекла небольшой кинжал с лезвием красноватого оттенка. Наклонившись к священнику, она прошептала тише, чем когда либо: — Ты должен знать моё имя немой. Если бы ты знал, ты никогда не решился бы противостоять нам. И позволь сказать тебе...

Её голос стал даже тише, чем мог услышать Эрагон, но когда она заговорила, священник побледнел, его сморщенный рот открылся, образуя круглый темный овал, из которого исходил нечеловеческий вой, такой, что весь зал зазвенел.

— Ох, умолкни! — воскликнула травница и всадила свой кроваво-красный кинжал ему в грудь.

Лезвие вспыхнуло белым пламенем и погасло со звуком похожим на отдалённый раскат грома. Место вокруг раны засветилось как горящее дерево. Затем кожа и плоть начали превращаться в мелкую тёмную сажу, которая рассыпалась по груди священника. С приглушённым бульканьем вой прекратился также внезапно, как и начался.

Заклинание быстро пожирало остатки Верховного Жреца, превращая его тело в кучу черного порошка, форма которого соответствовала контуру головы и торса Верховного Жреца.

— И скатертью дорога, — сказала Анжела с решительным кивком.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22899/76894

Переводчики: fis444, Ihero, Ursulla, larny

gnoll, _Little_witch, Avroraleoks, Shak

QUARTZ, slafka, Lady_Stark