Готовый перевод Eragon. Inheritance (The Inheritance Cycle - book 4) by Christopher Paolini / Эрагон. Наследие (Серия Наследие - книга 4) - Кристофер Паолини: BY THE BANKS OF LAKE LEONA

<center><b>НА БЕРЕГАХ ОЗЕРА ЛЕОНА</b>

Эрагон шагал через потемневший лагерь, сжав свою челюсть и кулаки.

Он провел последние несколько часов в переговорах с Насуадой, Ориком, Арьей, Гарцвогом, королем Оррином, и их советниками, обсуждая события дня и оценки текущей ситуации варденов. Ближе к концу встречи они связались с королевой Имиладрис, чтобы сообщить ей, что вардены захватили Драс-Леону, а так же о смерти Вирдена.

Эрагону было совсем неприятно объяснять королеве, как один из ее старейших и могущественнейших заклинателей умер, и королева без удовольствия приняла новости. Ее первоначальной реакцией была грусть, что его удивило его, он и не думал, что она знала Вирдена так хорошо.

Разговор с Имиладрис оставил Эрагона в плохом настроении, так как это напомнило ему, насколько случайна и бессмысленна была смерть Вирдена. — "Если бы я был во главе группы, то это я был бы нанизан на те шипы, — думал он пока продолжал свой поиск по лагерю — Или это могла быть Арья".

Сапфира знала, что он собирался сделать, но она решила вернуться к его палатки, где она обычно спала, поэтому сказала, — "Если я буду топотать взад-вперед между палатками, я разбужу варденов, а они заслужили отдых." — Их сознания оставались объединенными, и он знал, что если она ему понадобиться, то примчится через несколько секунд.

Чтобы скрыть свое ночное путешествие, Эрагон старался идти подальше от костров и факелов, которые горели перед многими палатками, но он обследовал каждый островок света, выслеживая свою жертву.

Пока он охотился, ему пришло в голову, что она могла бы ускользнуть от него. Его чувства к ней были далеко не дружественными, и это могло позволить ей вычислить его местоположение и скрыться от него, если бы она захотела. Но все же он не думал, что она была трусом. Несмотря на свою юность, она была одним из самых сильных людей, которых он встречал, будь то человек, эльф или гном.

Наконец он обнаружил Эльву, сидящую перед маленькой неприметной палаткой, играющую с веревкой в свете угасающего пламени. Рядом с ней сидела ее кормилица, Грета, пара длинных деревянных спиц мелькала в ее скрюченных руках.

Одно мгновение Эрагон просто стоял и смотрел. Старая женщина казалась более спокойной, чем он когда-либо ее видел, и ему не хотелось нарушать ее покой.

Затем Эльва произнесла:
— Не теряй самообладание, Эрагон. Не теперь, когда ты так близко, — ее голос казался подавленным, будто она плакала, но когда она подняла глаза, ее пристальный взгляд был жестким и вызывающим.

Грета казалось была поражена, когда Эрагон вступил в круг света; она схватила свою пряжу и спицы и кланяясь произнесла:
— Приветствую, Губитель Шейдов. Могу я предложить Вам поесть или выпить?

— Нет, благодарю Вас. — Эрагон остановился перед Эльвой и посмотрел вниз на хрупкую девочку. На мгновение их глаза встретились, а потом она вернулась к переплетению нитей пряжи между пальцами. Что-то в его животе перевернулось, когда он заметил, что ее фиалковые глаза были того же цвета, что и аметисты, с помощью которых жрецы Хелгринда убили Вирдена и пленили его и Арью.

Эрагон опустился на колени и схватил пряденую сеть Эльвы посередине, останавливая ее движения.

"Я знаю что ты намереваешься сказать," начала она.

— Вполне может быть, — проворчал он, — но я все равно это скажу. Ты убила Вирдена, конечно, ты не ты непосредственно нанесла ему удар. Но если бы ты пошла с нами, то ты бы могла предупредить его о ловушке. Ты бы могла предупредить всех нас. Я видел как погиб Вирден, я видел как Арья содрала почти половину своей руки, из-за <i>тебя.</i> Из-за твоего гнева, из-за твоего упрямства, из-за твоей гордости... Можешь ненавидеть меня, если хочешь, но не смей заставлять еще кого-то страдать из-за этого. Если хочешь, чтобы вардены проиграли, ступай к Гальбаториксу и покончим с этим. Ну, ты этого хочешь?

Эльва медленно покачала головой.

— Тогда впредь я и слышать не хочу, что ты отказалась помочь Насуаде лишь по той причине, что злишься, иначе я выставлю тебе счет, Эльва Провидица, и здесь тебе не победить.

— Тебе никогда не победить меня, — пробормотала она, её голос был наполнен эмоциями.

— Ты будешь удивлена. У тебя ценный талант, Эльва. Вардены нуждаются в твоей помощи больше чем когда-либо. Я не знаю, как мы собираемся победить короля в Урубаине, но если ты будешь с нами и повернешь свой дар против него, у нас может будет шанс.

Эльва, казалось, боролась с собой. Потом она кивнула, и Эрагон увидел, что она плачет, слезы закапали из ее глаз. Он не получил удовольствия от ее страданий, но он почувствовал определенное удовлетворение тем, что его слова затронули ее так сильно.

— Я сожалею, — прошептала она.

Он выпустил пряжу и поднялся.
— Твои извинения не могут вернуть Вирдена. Добейся большего успеха в будущем, и возможно ты сможешь искупить свою ошибку.

Он кивнул старухе Грете, что хранила молчание на протяжении всего их разговора, а затем вышел из света обратно во тьму между темными рядами палаток.

“Ты преуспел. — сказала Сапфира. — Я думаю, теперь она будет действовать по-другому".

— Я надеюсь.

Упреки в адрес Эльвы были в новинку для Эрагона. Он помнил как Бром и Гэрроу бранили его за его ошибки, а сейчас он сам отчитывал кого-то, и это заставило его чувствовать себя...другим...более зрелым.

"Лед тронулся", — подумал он.

Он провёл время, прогуливаясь по лагерю, наслаждаясь прохладным бризом, доносящимся от озера, скрытого в тени.

* * *

После захвата Драс-Леоны, Насуада удивила всех, заявив, что вардены не останутся на ночь в городе. Она никак не объяснила своего решения, но Эрагон подозревал, что это произошло потому, что длительная задержка на Драс-Леоне задержит их в путешествии к Урубаену, а также потому, что у нее нет желания задерживаться в городе, где могло находиться большое число агентов Гальбаторикса.

После того как варденами обезопасили улицы, Насуада определила количество воинов что останутся в городе под командованием Мартланда Краснобородого. Затем вардены покинули Драс-Леону и отправились на север, вдоль берега соседнего озера. Постоянный поток посыльных ездил туда и обратно между варденами и Драс-Леоной, так как Мартланд и Насуада совмесно решали многочисленные вопросы которые были направлены на управление городом.

Перед тем как вардены ушли, Эрагон, Сапфира и заклинатели Блёдхгарма вернулись в разрушенный собор, чтоб извлечь тело Вирдена, и отыскать пояс Белотха Мудрого. Понадобилось лишь пара минут на то, чтобы Сапфира отодвинула в сторону нагромождение каменных плит, которые блокировали вход в подземные ходы и Блёдхгарм и других эльфов вынести тело Вирдена. Но независимо от того, как долго они искали, и не важно, какие они использовали заклинания, найти пояс они не могли.

Эльфы вынесли Вирдена на своих щитах из города на холм рядом с небольшим ручьем. Там они похоронили его во время пения нескольких скорбных плачей на древнем языке, песни звучали так грустно, что Эрагон плакал безудержно и все птицы и животные в пределах слышимости затихли и прислушались.

Седовласая эльфийка Яэла опустилась на колени рядом с могилой, достала желудь из сумки на поясе и посадила его точно над грудью Вирдена. А потом двенадцать эльфов, включая Арью, пели желудю, который пустил корни и ростки, вился вверх, вытягиваясь и захватывая небо, словно сплетением рук.

Когда эльфы закончили, покрытый листьями дуб стоял двадцати футов высотой, с длинными гирляндами зеленых цветков на конце каждой ветви.

Эрагон подумал, что это самый хороший способ захоронения на котором он когда-либо присутствовал. Он уважал традиции гномов о погребений своих умерших в твердый, холодный камень глубоко под землю, но ему более нравилась идея своим телом обеспечить пищу для дерева которое могло бы жить на протяжении сотен лет . Если он должен был умереть, он решил, что он хотел бы чтоб над ним посадили яблоню, так что его друзья и семья могла бы есть плоды, которые выросли из его тела.

Концепция была чрезвычайно забавной, хоть и в довольно нездоровой манере.

Помимо поиска собора и преданию земле тела Вирдена, Эрагон также сделал одну другую значимую вещь в Драс-Леоне после ее захвата. Он, с одобрением Насуады, объявил каждого раба в городе свободным человеком, он лично пошел в поместья и аукционные дома и освободил большинство мужчин, женщин и детей, прикованных там цепью. Это дало ему большое удовлетворение, и он надеялся, что это улучшит жизни людей, которых он освободил.

Когда он приблизился к своей палатке, он увидел Арью, ожидающую его у входа. Эрагон ускорил свой шаг, но прежде чем он смог поприветствовать ее, кто-то окрикнул его:
— Губитель Шейдов!

Эрагон обернулся и увидел одного из слуг Насуады, бегущего к ним.
— Губитель Шейдов, — повторил мальчик, несколько запыхавшись, и поклонился Арье. — Госпожа Насуада хочет, чтобы вы пришли к ней в палатку за час до рассвета завтрашнего утра для переговоров с ней. Что мне передать ей, Госпожа Арья?

— Передай ей, что я буду там, когда она пожелает, — ответила Арья, немного наклонив свою голову.

Слуга ещё раз поклонился, потом повернулся и побежал в ту сторону откуда он пришёл.

— Это немного странно, особенно сейчас, когда мы оба убили Шейда, — заметил Эрагон с легкой улыбкой.

Арья также улыбнулась, движения ее губ были почти незаметны в темноте.
— Может ты бы хотел, чтобы я оставила Варога в живых?

— Нет... нет, ничуть.

— Я могла бы сохранить его как раба, выполняющего мои распоряжения.

— Теперь ты дразнишь меня, — сказал он.

Она издала тихий смешок.

— Возможно, я должен называть тебя вместо этого Принцессой...Принцесса Арья. — Он сказал это опять, наслаждаясь ощущением произнесённых им слов.

— Ты не должен меня так называть, — сказала она серьезнее. — Я не принцесса.

— Почему нет? Твоя мать королева. Кем ты еще можешь быть, кроме как принцессой? Ее титул Дрётнинг, твой Дрётнингу. Первое означает "королева," а второе...

— Не означает принцесса, — сказала она. — Не совсем. Нет точного эквивалента на языке людей.

— Но если твоя мать умрет или откажется от своего трона, ты займешь ее место в роли правителя своего народа, разве нет?

— Все не так просто.

Арья, казалось, не была склонна объяснять дальше, так что Эрагон спросил:
— Ты хочешь взойти на трон?

— Я взойду, — сказала она.

Эрагон приоткрыл полог от его палатки, пропуская Арью внутрь. После быстрого взгляда на Сапфиру, которая лежала, свернувшись неподалеку готовясь ко сну, Эрагон последовал за Арьей.

Он подошел к фонарю, которые висел на шесте в центре палатки и проборматал:
— Исталри, — не используя брисингр, чтобы избежать воспламенения его меча. Получившееся пламя заполнило внутреннее пространство теплом, спокойным светом, который заставил скудно обставленную походную палатку казаться почти уютной.

Они сели, и Арья сказала:
— Я нашла это среди вещей Вирдена, и подумала, что мы могли бы насладиться этим вместе. — Из бокового кармана ее штанов она достала резную деревянную флягу размером с руку Эрагона. Она вручила её ему.

Эрагон откупорил флягу и вдохнул аромат. Он поднял брови, когда почувствовал сильный, сладковатый вкус ликёра.

— Неужели это Файлнирв? — спросил он, называя напиток эльфов, который делается из ягод бузины и, как утверждал Нари, из лунных лучей.

Арья засмеялась, и ее голос звенел как хорошо закаленная сталь. — Да... но Вирден добавил сюда еще что-то.

— Оу?

— Листья растения, которое растет в восточной части Дю Вельденварден, вдоль берега озера Рона.

Он нахмурился.
— Я знаю название этого растения?

— Возможно, но это не важно. Давай, пей. Тебе понравится, я обещаю.

И она снова засмеялась, приведя его в замешательство. Он никогда не видел ее такой. Она, казалась шальной и беззаботной, и удивившись, он понял, что она уже порядком навеселе.

Эрагон смутился и задумался, наблюдает ли Глаэдр за ними. Тогда он поднес флягу к губам и сделал глоток, наполнив рот Файлнирвом. На вкус ликёр был не таким как бал раньше: у этого ликёра был мощный мускусный аромат, подобный запаху куницы или горностая.

Эрагон скривил лицо и подавил желание рыгнуть, так как Файлнирв жег ему горло. Он сделал еще один глоток, но меньше чем предыдущий, и передал флягу обратно Арье, которая тоже пила.

Прошлый день был чередой крови и ужаса. Он провел большую его часть сражаясь, убивая, почти убив себя, он нуждался в расслаблении ... Ему нужно было забыться. Напряжение, которое он чувствовал, было слишком глубоко засевшим, чтобы ослабить его только умственными усилиями. Требовалось что-то еще. Что-то, что прибыло из за пределов его самого, как и насилие в котором он участвовал, по большей части, было внешним, не внутренним.

Когда Арья вернула ему флягу, он залпом сделал большой глоток, и затем начал посмеиваться, не в состоянии остановиться.

Арья приподняла бровь и посмотрела на него с задумчивым, хотя забавным, выражением.
— Что тебя так веселит?

— Это ... Мы ... Факт, что мы еще живы, и они... — он махнул своей рукой в направлении Драс-Леоны, — нет. Жизнь смешит меня, жизнь и смерть. — Согревающее тепло уже начало образовываться в его животе, и кончики его ушей начали гореть.

— Хорошо быть живым, — сказала Арья.

Они продолжали передавать флягу туда сюда, пока внутри ничего не осталось. После Эрагон закупорил флягу пробкой, задача, которая потребовала нескольких попыток, поскольку его пальцы казались толстыми и неуклюжими, и койка, казалось, наклонилась под ним, как палуба судна в море.

Он отдал пустую флягу Арье, когда она взяла ее, он схватил ее правую руку и повернул к свету. Кожа была гладкой и чистой. Не было никакого следа раны.
– Блёдхгарм излечил тебя? — спросил Эрагон.

Арья кивнула, освобождая руку;
— В основном. Я могу в полной мере пользоваться рукой. — Она продемонстрировала это, сжав и расжав ее несколько раз. — Но есть небольшой участок в основе большого пальца, где я ничего не чувствую. — Указала она левым указательным пальцем.

Эрагон протянул руку и слегка коснулся этой области. —Здесь?

— Здесь, — сказала она, и переместила его руку немного правее.

— И Блёдхгарм ничего не смог сделать с этим?

Она покачала головой. — Он попробовал полдюжины заклинаний, но нервы отказываются вернуться. — Она сделала пренебрежительное движение. — Это не важно. Я все еще могу работать мечом и стрелять из лука. Только это и важно.

Эрагон колебался, затем сказал:
— Знаешь ... как я благодарен за то, что ты сделала, что ты пыталась сделать. Я сожалею только о том, что оставил тебя с неизменной отметиной. Если бы я мог предотвратить это как-нибудь ...

— Не чувствуй себя плохо из-за этого. Невозможно пройти по жизни невредимым. Не стоит желать этого. Увечьями мы накапливаем, мы измеряем как наши глупости так и наши достижения.

— Анжела сказала что-то похожее о врагах, что если ты не приобрел их, ты был трусом или того хуже.

Арья кивнула.
— В этом есть доля правды.

Они продолжали разговаривать и смеяться, пока медленно тянулась ночь. Вместо ослабления, влияние измененного файлнирва продолжало усиливаться. Головокружительный туман установился над Эрагоном, и он заметил, что затененные зоны в палатке выглядели, как если бы они были крутящимися, странными и сверкающими огнями, похожими на те, которые он обычно видел, когда закрывал глаза ночью, плывущих через поле его зрения. Кончики его ушей пылали огнем, кожа на его спине чесалась и покрылась мурашками, словно муравьи бегали по ней. А некоторые звуки приобрели необычную интенсивность, ритмичное щебетание озерных насекомых, например, и потрескивание факела снаружи палатки; эти звуки он слышал отчетливее, когда другие он с трудом выделял.

— Я отравился? — поинтересовался он.

— Что это такое? — спросила Арья, заметив его тревогу.

Он увлажнил свой рот, который стал невероятно, крайне сухим, и рассказал ей, что он испытывает.

Арья засмеялась, ее веки были тяжелыми и глаза были полуоткрыты.
— Все так, как должно быть.Эти ощущения исчезнут к рассвету. До тех пор расслабься, и позволь себе наслаждаться ими.

Эрагон спорил сам с собой несколько мгновений, пока обдумывал, следует ли ему использовать заклинание, чтобы очистить разум от воздействия алкоголя, если это вообще возможно. Но в конце концов, он решил довериться Арье и последовать ее советам.

Как только мир начал изменяться под воздействием алкоголя, Эрагону пришло на ум, как он был зависим от своих ощущений, чтобы определить, что было реально, а что не было. Он мог бы поклясться, что сверкающие огоньки были там, хотя рациональная часть его сознания знала, что они были только вызванными видениями фейлнирва.

Они продолжили говорить, но их разговор становился все более бессвязным и непоследовательным. Тем не менее, Эрагон придавал всему,что они говорили первостепенное значение, но не мог обьяснить почему, как и не мог вспомнить, что они обсуждали лишь за несколько мгновений до этого.

Некоторое время спустя Эрагон услышал низкий, хриплый звук трубы тростника, играемой где-нибудь в лагере. Сначала он думал, что ритмичные тоны играли в его воображение, но тогда он видел, что Арья подняла свою голову и повернула её в направлении музыки, как будто она тоже слышала это.

Эрагон не мог сказать, кто это играл и зачем. Он и не думал об этом. Казалось, что мелодия возникла из ночной мглы, как ветер, забытый и одинокий.

Он слушал, отклонив голову назад и практически закрыв глаза, в то время как фантастические образы кружились в его сознании, изображения, навеянные фейлнирвом, но лишь музыка придала им форму.

Мелодия становилась все более дикой, и из жалобной превратилась в назойливую, и звуки становились то тише,то громче, музыка становилась быстрее, сложнее, настойчивее, тревожнее. Эта музыка казалась слишком быстрой и искусной, что было невозможно даже для эльфа.

Арья рассмеялась, когда музыка достигла особенно возбужденной кульминации, и она вскочила на ноги и приняла позу, подняв ее руки над головой. Она топнула своей ного по земле и хлопнула рукам, один, два, три раза, и затем, к большому изумлению Эрагона, она начала танцевать. Ее движения были сначала медленными, почти вялыми, но скоро ее темп увеличивался, пока он не совпал с бешеным ритмом музыки.

Музыка вскоре достигла пика, а затем начала постепенно затихать, Дудочник наигрывал последние темы мелодии. Но прежде чем музыка прекратилась, неожиданно правую руку Эрагона охватил зуд, заставляя чесаться ладонь. В тоже время внезапный приступ боли проник в его сознание, сжигая все его барьеры и предупреждая об опасности.

Секундой позже, над головой прорычал дракон.

Холодный страх пронзил Эрагона.

Рев не принадлежал Сапфире.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22899/76899

Переводчики: fis444, Lady_Stark, Burrito, Selfi

Belashov007, Ihero, dem_on, smel1

racot69, javritio, Kerrovitarr, QUARTZ

Eversor, Shak