Готовый перевод Eragon. Inheritance (The Inheritance Cycle - book 4) by Christopher Paolini / Эрагон. Наследие (Серия Наследие - книга 4) - Кристофер Паолини: WAR COUNCIL

<center>ВОЕННЫЙ СОВЕТ</center>

В полёте из Врёнгарда к Урубаену Сапфире не пришлось пробиваться через шторм и достаточно повезло с попутным ветром, который ускорил её продвижение, так как Элдунари сказали ей где найти скоростной поток воздуха, который, как они говорили, веял почти каждый день в году. Также, Элдунари снабжали её постоянным зарядом энергии, так что она никогда не слабела и не уставала.

В результате, город впервые появился на горизонте ужеь через два дня после того, как они покинули остров.

Дважды во время пути, когда солнце светило наиболее ярко, Эрагону показалось что он мельком увидел вход в воздушное пространство, где плыли Элдунари, спрятанные за Сапфирой. Оно выглядело как как одна тёмная точка, такая маленькая, что он не мог зафиксировать на ней взгляд больше, чем на секунду. Сначала, он допустил что это была пылинка, но потом он заметил что точка никогда не изменяла расстояние к Сапфире, и когда он видел её, она всегда была на одном и том же месте.

Пока они летели, драконы, через Умарота, изливали воспоминание за воспоминанием Эрагону и Сапфире: кладезь познаний — битвы выигранные и битвы проигранные, любовь, ненависть, заклинания, события засвидетельствованные по всей земле, горе, понимание, и размышления об устройстве мира. Драконы владели тысячелетиями знаний, и им хотелось поделиться им до последней крупицы.

"Этого слишком много! — запротестовал Эрагон. — Мы не можем запомнить всё, не говоря о том, чтобы понять."

"Нет, — сказал Умарот. — Но вы можете запомнить кое-что, и может быть, это будет именно то, что вам нужно, чтобы победить Гальбаторикса. Теперь, позвольте нам продолжить."

Потоки информации были непомерными; временами Эрагон ощущал, что он забывает, кем он является, драконьи воспоминания численно превосходили его собственные. Когда это происходило, он изолировал свой ум от них и повторял свое истинное имя до тех пор, пока снова не был уверен в безопасности своей личности.

Вещи, которые они с Сапфирой изучали, поражали и беспокоили его, часто заставляли сомневаться в своих убеждениях. Но у него не хватало времени остановиться на какой-либо определенной мысли, так как ее место тут же занимало другое воспоминание. Он знал, что уйдут годы на то чтобы начать улавливать смысл всего того, что драконы показали ему.

Чем больше он узнавал о драконах, тем больше они внушали ему страх. Те кто жил в течение сотен лет странно мыслили, и старейшие драконы отличались от Глаэдра и Сапфиры, как Глаэдр, и Сапфира отличались от Фангхуров в Беорских горах. Взаимодействие с этими старейшинами запутывало и тревожило; они делали резкие переходы, сопоставляли и сравнивали, и это казалось бессмысленным, но Эрагон знал, что в этом был глубокий смысл. Он редко мог понять то, что они пытались сказать, а древние драконы не соизволили объяснять термины, которые он не мог понять.

Спустя некоторое время он понял, что они не могут выражаться по-другому. За столетия их мышление поменялось, и то, что было простым и доступным для него, часто казался сложным для них, и наоборот. Слушая их мысли, он ощущал, что слушает мысли Богов.

Когда он дошел до этого примечательного наблюдения, Сапфира фыркнула и сказала ему: — "Есть разница."

"В чем?"

"В отличии от Богов, мы принимаем участие в делах мира."

"Наверно Боги предпочитают действовать не заметно."

"Тогда что в них хорошего?"

"Ты думаешь драконы лучше Богов?" — спросил он удивленно.

"Когда мы полностью вырастаем — да. Какое существо могущественней нас? Даже сила Гальботорикса зависит от драконов."

"А как насчет нидхвалов?"

Она выдохнула. — "Мы можем плавать, но они не могут летать."

Самое старое из Элдунари, дракон по имени Валдр — что на древнем языке означает "правитель" — говорил напрямую с ними только однажды. От него они получили видение лучей света, рассеивающихся в волнах песка, а также приводящее в замешательство чувство, что все, что казалось плотным, по большей части было пустым. Тогда Валдр показал им гнездо спящих скворцов, и Эрагон мог почувствовать их мечты, мерцающие в их сознаниях также быстро, как моргание глаза. Сначала эмоции Валдра выражали презрение — мечты скворцов казались крошечными, мелочными и несущественными — но затем его настроение изменилось и стало добрым и сочувствующим, и даже самая ничтожная забота скворцов стала более важной, а в конечном счете начала казаться равной тревогам королей.

Валдр задержал видение, чтобы увериться, что Эрагон и Сапфира запомнят его среди всех остальных воспоминаний. Но всё же, никто из них не был уверен что пытался сказать дракон, а Валдр отказал в объяснение.

Когда наконец-то показался Урубаен, Элдунари прекратили делиться своими воспоминаниями с Эрагоном и Сапфирой, и Умарот сказал: — "Теперь будет куда полезней изучить логово нашего врага."

Так они и делали, пока Сапфира снижалась к земле, преодолевая многого лиг. То что они увидели, совсем не ободрило их, настроение не улучшилось и когда Глаэдр сказал: — "Гальбаторикс много построил с тех пор, как выгнал нас отсюда. Стены не были такими толстыми и высокими в наши дни."

К этому Умарот добавил: — "Илирия не была укреплена настолько во время войны между нашим видом и эльфами. Предатель спрятался глубоко и сложил гору камня вокруг себя. Я думаю по своей воли он не выйдет. Он походит на барсука, который отступил в свое логово и будет кусать любого, кто попытается раскопать его."

На юго-западе в миле от обнесенного стеной города стоял лагерь варденов. Он было значительно больше, чем Эрагон помнил, и это озадачило его, пока он не понял, что Королева Имиладрис и ее армия, должно быть, наконец соединили силы с варденами. Он сделал маленький вздох облегчения. Даже Гальбаторикс опасался энергии эльфов.

Когда он и Сапфира были приблизительно в одной мили от палаток, Элдунари помогли Эрагону расширить диапазон его мыслей, пока он не смог почувствовать умы людей, гномов, эльфов и ургалов, находившихся в лагере. Его прикосновение было слишком легким для того, чтобы его заметить, если только не наблюдаешь сознательно за ним, он моментально определил местонахождение Блёдхгарма по отличительному напряжению дикой музыки, которая помечала его мысли. Он направил свои мысли эльфу.

"Блёдхарм, — сказал он. — Это я, Эрагон." — Многие формальные фразы казались ему естественными после столь долго препровождения в переживаниях опыта прошлых веков.

"Губитель Шейдов! Ты в безопасности? Твой разум кажется очень странным. Сапфира с тобой? Она не ранена? Случилось ли что-то с Глаэдром?"

"С ними все хорошо, как и со мной."

"Тогда..." — замешательство Блёдхгарма было очевидным.

Прерывая его, Эрагон сказал : "Мы не далеко, но я спрятал нас из виду на время. Иллюзия меня и Сапфиры все еще видима для всех?"

"Да, Губитель шейдов. У нас есть Сапфира, кружащая над палатками милей выше. Иногда мы скрываем ее в гряде облаков, или мы заставляем казаться, как будто вы и она ушли на патруль, но мы не осмеливаемся позволять Галбаториксу думать, что вы долгое время отсутствуете. Мы заставим ваши изображения улететь сейчас, так, чтобы вы могли воссоединиться с нами, не возбуждая подозрение."

"Нет, подожди немного. Пусть заклинание поработает еще некоторое время."

"Губитель шейдов?"

" Мы возвращаемся не прямо в лагерь. — Эрагон взглянул на землю, — Есть небольшой холм, примерно в двух милях к юго-востоку. Знаешь его?"

"Да, я вижу его."

" Сапфира приземлится за ним. Арья, Орик, Джормундур, Роран, Королева Имиладрис и король Оррин должны присоединиться к нам, но убедитесь что они не покинут лагерь все сразу. Будет лучше если вы скроете их. А затем приходи тоже."

"Как прикажешь... Губитель Шейдов, что вы нашли в ...?"

" Нет! Не спрашивай меня. Было бы опасно думать об этом здесь. Приходи и я расскажу тебе, но я не хочу говорить о этом там, где другие могут услышать."

"Я понимаю. Мы встретимся с вами настолько быстро, насколько это возможно, но это может занять некоторое время, чтобы изобразить ваш уход правильно."

"Разумеется. Я верю, что ты сделаешь всё идеально."

Эрагон разорвал их связь и откинулся в седле. Он слегка улыбнулся, когда представил себе выражение лица Блёдхгарма в тот момент, когда тот узнает об Элдунари.

С помощью завихрений ветра Сапфира стала плавно приземляться на вершину холма, поражая стадо рядом стоящих овец, которые начали убегать, издавая жалобное блеяние.

Когда Сапфира сворачивала крылья, она оглядела овец и сказала — "Было бы так легко поймать их. Ведь они не могут меня видеть". — Она облизнулась.

"Да, но ведь тогда пропадет спортивный интерес, не так ли?" — Спросил Эрагон, ослабляя ремень на своих ногах.

"Спортивный интерес не наполнит мой желудок."

"Да, но ведь ты же не голодная, или нет?" — Энергия Элдунари, хоть и иллюзорно, подавляла ее голод.

Сапфира выпустила большой поток воздуха, казалось что она вздыхает. — "Нет, не так...."

Пока они ждали, Эрагон потянулся, затем немного подкрепился тем, что осталось из его провизии. Он знал, что Сапфира, также растянулась перед ним, хотя он и не мог ее видеть. Ее выдавали только ее тень, которая искаженно падала на траву. Не зная почему, но зрелище забавляло Эрагона.

Когда он поел, он обратил внимание на благодатные поля вокруг холма, наблюдая как ветер шевелит стебельки пшеницы и ячменя. Длинная, низкая стена, сложенная из камня, разделяла поле; местным фермерам, должно быть, потребовались сотни лет, чтобы вырыть столько камней из земли.

"По крайней мере, такой проблемы не было у нас в Долине Паланкар," — подумал он.

Мгновение спустя, одно из воспоминаний драконов возвратилось к нему, и он знал точно, какого возраста были каменные стены; они датировались временем, когда люди пришли, чтобы жить в руинах Илирии, после того, как эльфы победили воинов Короля Паланкара. Он мог видеть, как будто он сам был там, как колонны мужчин, женщин, и детей прочесывают недавно обработанные поля и несут найденные камни туда, где будет стоять стена.

Через некоторое время Эрагон позволил воспоминанию исчезнуть, и тогда он открыл свое сознание, чтобы почувствовать потоки энергии вокруг них. Он слушал мысли мышей в траве, червей в земле и птиц, которые пролетали над его головой. Делать это было немного рискованно, потому что он мог окончательно оповестить ближайших вражеских заклинателей противника о своем присутствии, а он предпочитал знать кто и что рядом, так что, никто не мог напасть на них врасплох.

Так он обнаружил приближение Арьи, королевы Имиладрис и Блёдхгарма, и он не поднял тревогу, когда тени их шагов приближались к нему с западной части холма.

Воздух завибрировал, прямо как рябь на воде, и вскоре три эльфа появились перед ним. Королева Имиладрис стояла в центре как глава всей процессии. Она была облачена в золотой корсет из золотых латных пластин, шлем, инкрустированный драгоценными камнями, на голове, в то время как ее плечи украшала красная, с белой отделкой туника. Длинный, узкий меч свисал с ее тонкой талии. В одной руке она держала длинное копье, а в другой - щит в форме березового листа, даже края щита были такие же зазубренные как у листка.

Арья так же была облачена в хорошие доспехи. На ней были обычные черные легинсы и рубашка, за исключением корсета - он был столь же красив как и у ее матери, только сделан был из черной стали, и она носила шлем, украшенный рельефным орнаментом и парой стилизованных орлиных крыльев по бокам шлема. По сравнению с доспехами Имиладрис, латы Арии смотрелись угрюмо и мрачно, но от этого еще более смертоносно. Мать и дочь были словно два лезвия, одно для созерцания, а другое для убийств.

Как и две женщины, Блёдхгарм был одет в чешуйчатую броню, его голова была голой, и у него не было никакого оружия, кроме небольшого ножа на поясе.

— Покажи себя, Эрагон Губитель Шейдов, — сказала Имиладрис, глядя на то место, где он стоял.

Эрагон снял заклинание, что скрывало его и Сапфиру, затем поклонился королеве эльфов.

Она пробежалась глазами по нему, изучая каждую деталь, будто он был призовой лошадью. Но все же он стойко переносил ее взгляд на себе. Спустя несколько секунд она заключила. — Ты изменился, Губитель Шейдов.

Он опять поклонился, на этот раз не так низко. — Спасибо вам, ваше Величество. — Как обычно, ее голос поразил его. Казалось, каждое слово было наполнено магией и звучанием, будто эпическая поэма. — Такой комплимент многое значит от столь мудрого и справедливого, как ты.

Имиладрис засмеялась, показывая ее длинные зубы, и поля и холмы, казалось, смеялись вместе с ней. — Да ты стал красноречив, как я смотрю! Ты не сказала мне как он стал хорошо говорить, Арья!

Слабая улыбка коснулась лица Арья. — Он все еще учится.— Тогда она сказала Эрагону:— Рада видеть, что вы благополучно возвратились.

Эльфы завалили его, Сапфиру и Глаэдра всевозможными вопросами, но те отказывались давать ответы, пока другие не вернутся. Еще, Эрагону казалось, что эльфы что то почувствовали от Эльдунари, поскольку некоторые кидали взгляд на сердца сердец, хотя, казалось, они и не осознают этого.

Вскоре к ним присоединился Орик. Он ехал с юга на мохнатом пони, который уже в конец устал и запыхался. — Эй, Эрагон! Эй, Сапфира! — король гномов кричал и махал кулаком. Он слез со своего бедного пони, затопал на месте и потом крепко обнял Эрагона, похлопывая его по спине.

Когда они закончили приветствовать друг друга, и Орик щелкнул по носу Сапфире, что заставило ее рыкнуть, Эрагон спросил:
— Где твои охранники?

Орик показал себе через плечо. — Заплетают свои бороды на ферме в миле на запад отсюда, и я не слишком рад этому, смею сказать. Я доверяю всем до одного из них - они мои соклановцы - но Блёдхгарм сказал что лучше мне прийти одному, вот я и пришел. Теперь скажи мне, зачем такая скрытность? Что ты нашел на Врёнгарде?

— Тебе придется дождаться остальных из совета, чтобы все выяснить. — сказал Эрагон. — Но я рад снова тебя видеть, — сказал Эрагон, хлопнув Орика по плечу.

Вскоре прибыл Роран, мрачный и недовольный. Он крепко пожала руку Эрагону и поприветствовал его, затем отвел в сторону и сказал:
— Ты можешь огородить нас от подслушивания? — кивнул он в сторону Орика и эльфов.

Эрагону потребовалось лишь несколько секунд, чтобы сотворить заклинание, которое защищало их от слушателей. — Готово. — В то же время, он отделил своё сознание от Глаэдра и других Элдунари, кроме Сапфиры.

Роран кивнул и осмотрел всех на поле. — У меня случилась небольшая размолвка с королем Оррином, пока вас не было.

— Размолвка? Как так?

— Он вел себя как дурак и я сказал ему это.

— Я думаю, он отреагировал на это не очень дружественно.

— Можно сказать и так. Он попытался ударить меня.

— Он что???

— Мне удалось выбить меч из рук его прежде, чем он смог нанести удар, но если бы он настоял на своем, он бы убил меня.

— Оррин? — Эрагону трудно было представить короля, занимающимся такими вещами. — Ты ранил его?

Впервые, Роран улыбнулся: но улыбка быстро исчезло под его бородой. — Я испугал его, что может быть еще хуже.

Эрагон проворчал и сжал рукоять Брисингра. Он обнаружил, что он и Роран зеркально отражали позы друг друга: у обоих руки на оружии, и они оба опирались на одну ногу. — Кто еще знает об этом?

— Джормундур, он был там, и те, кому сказал Оррин.

Хмурясь Эрагон начал шагать взад-вперед, он пытался решить, что сделать. — Выбор времени для этого не мог быть хуже.

— Я знаю. Мне не стоило быть таким прямолинейным с Оррином, но он собирался послать "Королевское приветствие" Гальбаториксу и другую тому подобную ерунду. Он подверг бы нас всех опасности. Я не мог позволить этому произойти. Ты сделал бы то же самое.

— Возможно, однако теперь это все усложняет. Я - лидер варденов. Напасть на тебя или на любого другого моего воина это все равно, что напасть на меня самого. Оррин знает это. И он также прекрасно знает то, что мы с тобой одной крови. Его действия можно расценивать как вызов мне.

Он был пьян, — сказал Роран. — Я очень сомневаюсь в том, что он осознавал свои действия, когда доставал меч.

Эрагон, увидев как Арья и Блёдхгарм посылают ему удивленные взгляды, перестал ходить и повернулся в их сторону.

— Я переживаю за Катрин, — добавил Роран. — Если Оррин достаточно зол, он может послать своих людей за мной или за ней. В любом случае, он может навредить ей. Джормундур уже поставил охрану у нашей палатки, однако этой защиты не достаточно.

Эрагон покачал головой. — Оррин не осмелится причинить ей боль.

— Неужели? Он не может навредить тебе, и у него не хватит духу открыто выступить против меня. Что же тогда остается? Ловушка, нож в спину. Смерть Катрины - самый простой способ отомстить мне.

— Я сомневаюсь, что Оррин пойдет на такую подлость, как вонзить нож в спину или навредить Катрине.

— Ты не можешь сказать наверняка.

Эрагон на минуту задумался. — Я наложу защитные заклинания на Катрину, чтобы уберечь ее и сообщу об этом Оррину. Это должно положить конец всем его планам.

Напряженность стала понемногу исчезать с лица Рорана. — Я ценю это.

— Я наложу и на тебя несколько новых заклинаний.

— Не нужно. Береги силы. Я способен позаботиться о себе сам.

Эрагон настаивал, однако Роран стоял на своем. Наконец, Эрагон сказал:
— Послушай меня. Мы собираемся вступить в бой с людьми Гальбаторикса. У тебя должна быть защита, хотя бы против магии. И я собираюсь наложить на тебя заклинание, нравится это тебе или нет. Поэтому тебе остается только улыбнуться и поблагодарить меня.

Роран сердито посмотрел на него, а затем хмыкнул поднял руки. — Как хочешь. Ты никогда не знал, когда лучше отступить.

— А ты знаешь?

Роран улыбнулся в бороду. — Думаю нет. Это, видимо, семейное.

— Ммм. Бром и Гэрроу, я не знаю, кто упрямее.

— Отец, — сказал Роран.

— Э. .. Бром также был ... Нет ты прав это был Гэрроу.

Они обменялись улыбками, вспоминая жизнь на ферме. Тогда Роран изменил позу и окинул Эрагона странным взглядом. — Ты кажешься не таким как раньше.

— Неужели?

— Да. Ты выглядишь более уверенным в себе.

— Возможно, это потому, что я понимаю себя лучше, чем прежде.

На это Рорану было нечего ответить.

Через полчаса прибыли Джормундур и король Оррин. Эрагон поприветствовал Орррина как можно вежливее, но король ограничился лишь кратким ответом и пытался избежать его взгляда. Даже на расстоянии нескольких футов Эрагон ощутил запах вина в его дыхании.

Как только все они собрались перед Сапфирой, Эрагон начал. Сначала, он заставил всех поклясться на древнем языке о неразглашении. Потом он объяснил понятие "Элдунари" Орику, Рорану, Джормундуру и Оррину, также он рассказал им краткую историю драгоценных сердец драконов со Всадниками и Гальбаториксом.

Эрагону было неудобно разглашать тайну Элдунари при эльфах, но ни один эльф не протестовал, что было приятно Эрагону. По крайней мере, он завоевал их доверие. Орик, Роран, и Джормундур отреагировали с удивлением, недоверием, и задавали десятки вопросов. У Рорана засветились глаза, ведь эта информация дала ему источник новых идей о том, как убить Гальбаторикса.

Однако Оррин был неприветлив и не верил в существование Элдунари. Единственная вещь, которая, наконец, опровергла его сомнения, было Элдунари Глаэдра, когда Эрагон достал его из седельных сумок и представил им дракона.

Страх, который они показали при встрече с Глаэдром, удовлетворил Эрагона. Даже Оррин казался впечатленным, а после обмена нескольких слов с Глаэдром он повернулся к Эрагону и спросил:
— Насуада знала об этом?

— Да. Я рассказал ей о них в Фейнстре.

Как и ожидал Эрагон,его фраза вызвала недовольство Оррина. — И так, вы двое снова проигнорировали меня. Без поддержки моих воинов и поставок еды из моей страны у варденов не было бы шансов против Империи. Я - правитель одного из четырех государств Алагейзии, моё войско составляет основную часть нашей армии, но вы не удосужились сказать мне об этом!

Прежде, чем Эрагон успел ответить, Орик вышел вперед:
— Они не говорили и мне об этом, Оррин, — прогрохотал гномий король. — И гномы помогали варденам дольше чем ты. Ты не должен обижаться. Эрагон и Насуада сделали то, что они считали лучшим; они не хотели унизить или оскорбить тебя.

Орин нахмурился и, казалось, хотел продолжить спор, но Глаэдр помешал ему. — "Они сделали так. как я сказал им, Король Сурды. "Элдунари являются заветной тайной нашей расы, и мы не делимся ею даже с королями."

— Тогда почему вы решили сделать это сейчас? — требовал ответа Оррин. — Вы могли отправиться в битву не выказывая себя.

В ответ Эрагон рассказал историю своей поездки во Врёнгард, включая о их столкновении с бурей в море, и о том, чему они были свидетелями в самой верхней части облаков. Арья и Блёдхгарм, казалось, заинтересовались этой частью его истории, в то время как Орик чувствовал себя неудобно.

— Барзул! Это звучит довольно неприятно. Одна мысль об этом заставляет меня трястись. Лучшее место для гнома земля, а не небо.

"Я согласна", — сказала Сапфира, что заставило Орика подозрительно хмуриться и скручивая, заплетать конец своей бороды.

Подытоживая свой рассказ, Эрагон рассказал, как он, Сапфира и Глаэдр попали в Склепа Душ, правда скрыв тот факт, что для этого им нужно было назвать свои настоящие имена. Когда же он наконец сказал что было в склепе, наступила шокирующая тишина.

Тогда Эрагон сказал. — Откройте свои мысли.

Минуту спустя шепот голосов, казалось, заполнил воздух, и Эрагон ощутил присутствие Умарота и других драконов.

Эльфы пошатнулись, а Арья опустилась на одно колено, прижимая руку к голове, как будто ее ударили. Орик вскрикнул и осмотрел все вокруг дикими глазами, в то время как Роран, Джормундур и Оррин стояли ошарашенные.

Королева Имиладрис стала на колени, как и ее дочь.Мысленно Эрагон услышал ее разговор с драконами, приветствие многих по имени, и их ответ как старые друзья. Блёдхгарм поступил аналогично, и в течение нескольких минут волна мыслей прошло между драконами и теми, кто собрался возле холма.

Какофония мыслей была настолько сильна,что Эрагон оградил себя от нее и сел на одну из передних лап Сапфиры, которая слушала шум. Эльфы оказались наиболее тронуты открытием: Блёдхгарм смотрел в воздух с выражением радости и удивления, а Арья все еще стояла на коленях. Эрагон показалось, что он увидел след от слез на ее щеках. Имиладрис сияла от радости, и впервые после того, как он встретил ее, Эрагон посчитал её действительно счастливой.

Орик встряхнулся и очнулся от мечтаний. Глядя на Эрагона, он сказал: — Клянусь молотом Морготала, это совершенно меняет дело! С их помощью мы в состоянии убить Гальбаторикса!

— Ты не верил, что мы могли это прежде? — мягко спросил Эрагон.

— Конечно я верил, просто не так, как верю сейчас.

Роран встряхнулся, как если би он проснулся ото сна. — Я не... Я знаю что ты и эльфы будете сражаться так усердно, как сможете, но я не верю что ты сможешь победить. — Он встретил пристальный взгляд Эрагона. — Гальбаторикс победил так много Всадников, а ты всего лишь один, и не так опытен. Это выглядит невозможным.

— Я знаю.

— Теперь, однако ... — волчий взгляд появился в глазах Рорана. — Теперь у нас есть шанс.

— Да, — сказал Джормундур. — И только подумайте: мы больше не должны так волноваться о Муртаге. Он не идет ни в какое сравнение с вами и объединенными драконами.

Эрагон стучал своими пятками по лапе Сапфиры и молчал. У него были другие идеи по этому вопросу. Кроме того, ему не нравилась необходимость убивать Муртага.

Тогда Оррин сказал: — Умарот говорит, что вы разработали план сражения. Вы намереваетесь сообщить его нам, ГубительШейдов?

— Я бы также хотела его услышать, — сказала Имиладрис более добрым тоном.

— И я, — добавил Орик.

Эрагон взглянул на них и сказал Имиладрис. — Ваша армия готова к битве?

— Готова. Мы долго ждали мести, и больше ждать не должны.

— А наша? — Спросил Эрагон, обращаясь к Оррину, Орику и Джормундуру.

— Мои кнурлан стремятся к сражению, — объявил Орик.

Джормундур посмотрел на короля Оррина. — Наши люди устали и голодны, но их желание не сломлено.

— Ургалы тоже?

— Они тоже.

— Тогда мы атакуем.

— Когда? — спросил Оррин.

— На рассвете.

Мгновение никто не говорил.

Роран нарушил молчание. — Легко сказать, но трудно сделать. Как?

Эрагон объяснил.

Когда он закончил, возникло молчание.

Роран присел на корточки и начал рисовать в грязи кончиком пальца. — Это рискованно.

— Но смело. — Сказал Орик. — Очень смело.

— Больше нет безопасных ходов, — сказал Эрагон. — Если нам удастся застать врасплох Галбаторикса, мы получим шанс склонить чашу весов в нашу сторону.

Джормундур потер подбородок. — Почему бы не убить Муртага в первую очередь? Эту часть плана я не понимаю. Почему бы не прикончить его и Торна когда у нас есть шанс?

— Потому что, — ответил Эрагон, —тогда Гальбаторикс будет знать о них. — И он указал туда, где плавали скрытые сердца-сердец. — Мы потеряем преимущество внезапности.

— Что насчет ребенка? — резко спросил Оррин. — Почему ты думаешь, что она поможет тебе? Она не помогала раньше.

— На этот раз она будет, — Эрагон обещал более уверенно, чем он чувствовал.

Король не убежденно проворчал.

Затем Имиладрис сказала: — Эрагон, ты предлагаешь одновременно великую ужасная вещь. Ты согласен сделать это? Я спрашиваю не потому, что сомневаюсь в твоем просвещении или в твоей храбрости, а потому что это что-то может быть предпринято только после многих соображений. Итак я спрашиваю тебя: ты согласен сделать это, даже зная чего это может стоить?

Эрагон не двигался, но он позволил металлу прозвучать в своём голосе. — Я смогу. Это должно быть сделано, и мы те, кто должен выполнить эту задачу. Чего бы это не стоило, мы не можем повернуть сейчас назад.

В знак своего согласия, Сапфира открыла пасть на несколько сантиметров и затем с щелчком закрыла, выделяя конец его предложения.

Имиладрис повернула своё лицо к небесам. — И ты, и те, от чьих имён ты говоришь, одобряете это, Умарот-элда?

"Да", — ответил белый дракон.

— Тогда, мы идём, — пробормотал Роран.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22899/76923

Переводчики: Meredit, evolett, swag, AxeKiller

Huske, jiyk, Anarhist, Tiaro

albertylia, vernalEquinox, Infanta, Anuar333

svetca, racot69, oleglip48, luybava_shmel и ещё 10 человек

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0