Готовый перевод Cabot, Meg - Abandon: 5

Глава 5.

Он всюду царь, но там его держава;
Там град его, и там его престол;
Блажен, кому открыта эта слава!
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ, Ад, Песня I
В следующий раз, когда я увидела его после того дня на кладбище с дедушкой, я была мертва.

Конечно я сказала то, что говорят все, когда открывают глаза, вернувшись после удара головой и остановки сердца, нахлебавшись литров пять воды из бассейна.

- Где я?
Потому что я больше не была на дне бассейна... хотя на мне была все та же одежда, в которой я туда упала.

Она была влажной и прилипла ко мне, словно холодная вторая кожа.

Я была не на больничной койке и даже не в скорой.

Вместо этого, я была в огромной подземной пещере, которая, казалось, была всегда, на берегу озера, обдуваемого ветром.

Но я не была одна.

- Твое имя?
Высокий человек в черном, услышав мое "Где я?", повернулся ко мне, подняв светящуюся табличку, которую он держал в руке.

Я была слишком изумлена, чтобы что-либо сделать, поэтому ответила:
- Пирс Оливейра.

- Ты прямо здесь, - сказал он, вводя мое имя.

Я посмотрела туда, куда он указывал.

Я осознала, что мы стоим в тысячной толпе людей - в основном пожилых, но были и мои ровесники, или даже младше - все они выглядели несчастными, как и я.

Просто они не обязательно были промокшими или оцепенелыми от удара по голове.

Но они были, как и я, распределены в две линии огромными людьми, одетыми во все черное.

Эти люди выглядели так, как страшеклассницы, садящиеся в поезд до Нью Йорка, чтобы улизнуть в ночные клубы, описывали вышибал - мускулистые, лысые, одетые в черную кожу и с татуировками по всему телу.

Другими словами, весьма устращающе.

В отличие от моей лучшей подруги Ханны, у меня никогда не возникало желания несовершеннолетней улизнуть в городской клуб.

У меня не было поддельных документов.

Я едва ли помню, куда положила свои настоящие.

Так что я не смела ослушиваться приказов людей, стоящих передо мной.

Линии тянулись вдоль озера, в котором торчали два дока.

Одна из линий была очень длинной.

Другая немного короче.

Он указывал в направлении второй.

- Оставайся в своей линии, - прогремел он.

Это был приказ.

Я безмолвно поспешила к концу короткой линии, слишком напуганная, чтобы произнести хоть что-то.

Я смогла говорить, только когда оказалась стоящей после маленькой, старушки милой наружности, которую я похлопала по плечу и спросила:
- Извините, мадам?
Она обернулась.

У нее было самое морщинистое лицо, которое я когда-либо видела.

Ей должно было быть около ста лет.

- Да, дорогуша? Ой, посмотри на себя.

Ты вся мокрая!
- Я в порядке, - солгала я.

Я очень сильно дрожала, зубы немного стучали.

- Просто хотела спросить.

Вы не знаете, где мы?
- О, да, дорогая,- сказала она с широкой улыбкой,-

- Мы садимся на лодку.

Я даже не знала, что на это ответить.

Был ли это сон? Но если так, как тогда я могла выжимать свой шарф и ясно чувствовать капли, скользящие сквозь пальцы?
- Куда идет эта лодка? - спросила я.

- Ох, я не знаю, - ответила старушка с милой улыбкой, -

Никто нам ничего не говорит.

Но я уверена, там будет замечательно.

Посмотри, как сильно все там хотят попасть в эту линию.

Она указала на длинную очередь в нескольких десятков метров от нас.

И точно.

Люди в той линии, очевидно услышавшие то же, что и старушка, почти что бунт устроили, чтобы сбежать оттуда к нам.

Некоторым из лысых, татуированных мужчин в черных кожаных плащах приходилось удерживать мятежников, как охрана на рок концерте пытается усмирить буйных фанатов.

- Эй, - сказал парень, стоявший сзади меня.

Он был страше меня, но моложе старушки.

Может, ему было двадцать с небольшим.

- У вас тут сеть ловит?
Он держал в руке свой мобильник.

- У меня не ловит.

Я проверила свои карманы.

Они были пусты.

Конечно, у меня не было телефона.

Так обычно было в моих кошмарных снах.

- Извини, - сказала я.

- У меня нет...
Вот тогда я увидела его.

Высокий мужчина, одетый во все черное - черные ботинки, черные кожаные перчатки, черное кожаное пальто - направляющийся к беспорядкам на огромном черном коне.

Я сразу же его узнала, хоть это и было много лет назад.

Волна облегчения прокатилась по моему телу.

Наконец-то, знакомое лицо.

Может поэтому я, не колеблясь, - даже когда увидела, как все разошлись, давая ему проехать - выскользнула из очереди и направилась прямо к нему.

- Ох, дорогуша, я на твоем месте так не делала, - крикнула мне в след старушка.

- Все в порядке, - обернувшись ответила я.

- Я его знаю!
- Сумасшедшая, - я услышала, как парень, стоявший после меня, пробормотал ( понятия не имею, сколько раз я выслушивала такое после).

- Она, наверно, пытается себя убить.

Они еще ничего не сообразили.

И я тоже.

Не тогда.

Не все спокойны, когда рядом лошади, говорила я себе, пока бежала к нему по песку.

Вот почему они, в отличие от меня, были так напуганы.

И это была не такая лошадь, как у моей лучшей подруги Ханны, Двойной Вызов, уютно спокойный - он отказывался даже от самых невысоких прыжков - и, вероятно, был причиной того, что Ханна теперь предпочитала проводить время со школьной баскетбольной командой, или прогуливаясь по супермаркету, высматривая друзей старшего брата, или даже в ночных клубах, вместо конюшен.

Кличка Двойной вызов начинала становится некой шуткой.

Серьезно, в нем не было никакого мужества.

С другой стороны, можно было сказать, что эта лошадь была храброй, при первом взгляде, даже не приближаясь к ней.

Воможно, именно поэтому мои действия так испугали того парня.

Все, чтоя сказала, чтобы привлечь внимание всадника было: "Эй"... также он кричал на всех в той очереди, чтобы они оставались на местах - более того, они казались скованными его требовательным тоном.

Я понятия не имела, что тот милый человек, которого я вспомнила, может быть таким ожесточенным - тот, кто оживил птичку - на похоронах моего дедушки.

Я стояла, парализованная страхом...
...следующее, что я помню, это черные как уголь копыта, рубящие воздух в нескольких сантиметрах на моей головой, когда лошадь, фыркая, встала на дыбы.

Затем я пригнулась, опасаясь за свою жизнь, закрыв руками лицо, чтобы защитить глаза.

Секундой позже эти огромные копыта с грохотом опустились на землю, поднимая вокруг тучки песка, а я была в безопасности.

Вот когда шум, похожий на сильнейший громовой раскат, который я когда-либо слышала, заполнил пещеру.

Я не была уверена, был ли это настоящий гром или звук от лошади, обрушившейся на пляж, одна из ее задних ног проскользныла в песок под ней.

Мужской голос что-то прокричал.

Когда я подняла взгляд оттуда, куда присела в попытке не быть убитой, я поняла, что возглас всадника.

Он выкрикивал кличку лошади - Аластор, насколько я могла услышать - и пришпоривал ее, когда лошадь поднялась на ноги.

И только тогда я поняла - с помощью физического шока, который встряхнул меня почти также, как бурная реакция лошади - это был не ночной кошмар.

Если бы это было так, я бы уже проснулась.

Я не чувствовала бы вкус песка во рту.

А мужчина, которого я встретила на похоронах своего дедушки, не стоял бы надо мной, уставившись на меня своими серебряными глазами, в которых не было и намека на то, что он меня узнал... или на человечность.

И тогда я заметила кое-что - не этот ужасный голос - иное насчет него.

Нет, не то, чтобы он был другим.

...
Но я была.

Мне было уже не семь лет.

А он выглядел точно также, как и в тот день на кладбище.

Темные волосы.

Мерцающие глаза.

Огромный рост - только он уже не казался таким гигантом, как раньше.

Как такое было вообще возможно, если с дня нашей последней встречи прошло уже много лет?
- Ты в порядке? - спросил он голосом, который был даже хуже - громче и более властный - чем гром, раскатившийся по пещере секундами ранее.

- На- наверно, - сказала я, сопротивляясь желанию вскочить и убежать.

С душой в пятках, я потянулась к его руке, позволяя ему поставить меня на ноги.

Его кожа была маняще теплой и сухой, учитывая, что с моей все было как раз наоборот.

- Ты в порядке?
Он бросил на меня скептический взгляд, его сверкабщие глаза, казалось, скоблили меня.

- В порядке ли я? - спросил он,-

Тебя могли затоптать.

И ты спрашиваешь, в порядке ли я?
- Он перевернулся на тебя? - спросила я, нервно поглядывая на его коня, бьющего копытами в нескольких метрах от меня, его держал под уздцы - с трудом - один из охранников.

Лошадь была в меньшей мере клейдесдальской породы.

А в большей - дьявольской.

Ее владелец, казалось, не был заинтересован в обсуждении травм, которые он мог получить из-за того, что я устроила.

- Я в порядке, - отрезал он, -

Но тебе нужно научиться следовать инструкциям.

Слова "оставатесь в своей очереди" для тебя ничего не значат?
Он выпустил мою руку, чтобы положить свою мне на плечо.

И в тот же момент я поняла, что он ведет меня обратно в очередь.

Но не в ту, в которой я стояла.

В другую.

Я пыталась хоть что-то сказать.

Правда.

Но, я думаю, начинал сказываться шок.

Все, что я могла, - это смотреть.

Его глаза были точно такого же цвета, как японские метательные звезды, подаренные папе одним из клиентов.

Когда отец первый раз распаковал передо мной коробку, цвет лезвий вызвал что-то из моей памяти.

Но до этого момента я не могла понять что.

Его.

- Не вздумай это трогать, - предупредил отец.

Как будто мне очень хотелось... пока он это не сказал.

Тогда у меня появилось странное побуждение вынуть одну из них из специального ящика, где хранил их отец, и бросить ее в ствол старого дерева на заднем дворе.

Папе пришлось использовать плоскогубцы, чтобы вынуть их, так глубоко они были заложены.

После этого он хранил лезвия запертыми в безопасности в своем офисе - кроме тех слечаев, когда он брал их, чтобы покидать в дерево и увидеть, может ли он вонзить их как и я.

Но, к своему ужасу, не мог.

Теперь, впервые я осознала, что же побуждало меня взять папины метательные звезды, кроме того, что это было запрещено.

Не смей на меня так смотреть, - предупредил меня мо тюремщик, -

Это не сработает.

Я этим уже достаточно долго занимаюсь.

И знаю все уловки.

А хлопанье этими большими карими глазами ничего не даст, уверяю.

Я моргнула.

Он говорил со мной? Очевидно.

Я была единственной, кого он тащил.

Уловки? О чем он говорил?
Я все еще не уверена, смогу ли произнести хоть слово под этим угрожающим взглядом, не говоря уж о предложении.

Но, полагаю, когда ты абсолютно мокрая, в ужасе и отчаянии, то понимаешь, что тебе нечего терять.

- Я н-не знаю, о чем ты говоришь, - сказала я, заикаясь.

Я не могла держать свой голос также ровно, как трясущиеся пальцы.

- Я н-не знаю никаких уловок.

Я не хотела, чтобы так вышло с лошадью.

И я извиняюсь, если тебя поранило.

Но мне нужно с тобой поговорить...
- Слишком поздно,- сказал он отстраненно, глядя прямо перед собой,-

- На сегодня с меня достаточно извинений.

Я принял решение, и оно окончательное.

Я не делаю исключений... даже для девочек вроде тебя.

- Понимаю, - сказала я, не имея ни малейшей идеи, о чем он говорил.

Какое решение? И что за девушки вроде меня? Я представила, как жалко выглядела, в своей мокрой одежде.

Волосы, наверное, свисали крысиными хвостиками.

Он это имел в виду?
- Но это не то, что я хотела...
Другая линия - более шумная - была все ближе.

И мне не нравилось то, что я видела.

Там не было милых старушек.

Никто не пытался заставить свой телефон работать.

Вместо этого люди бились и драли волосы, пытаясь попасть в другую очередь мимо охранников.

Все стало еще хуже, когда, секундой позже, протрубил рог.

Лодка - такая же большая, как та, что мои родители и я взяли для путешествия на Мартас-Винъярд летом, достаточно огромная, чтобы вместить сотни людей с их машинами - тарахтя, приближалась к пристани, ближайшей к той очереди, в которой стояла я.

Волна предчувствия прокатилась по пещере.

Грохот стал почти невыносимым.

Кто-то из шумной очереди сумел высвободиться, а затем направился наперерез нам, заставляя меня потерять и без того шаткое равновесие.

Моему тюремщику пришлось обхватить меня рукой, чтобы уберечь от падения.

- Я займу ее место, - кричал мужчина из очереди, - если она идет сюда!
Один из охранников поймал его прежде, чем сумел скрыться и потащил его, кричащего, обратно.

- Но это не честно, - вопил мужчина,-

- Почему я не могу занять ее место?
Незнакомец с кладбища, наблюдавший за всем этим, посмотрел на меня.

- Откуда ты пришла? - подозрительно спросил он.

- Вот что я пыталась тебе сказать, - проговорила я, мои глаза наполнились слезами,-

Ты меня не помнишь?
Он потряс головой.

Но его хватка начинала ослабевать.

- Это я, - сказала я.

Мне ужасно не нравилась, что всякий раз, когда мы встречались, я плакала.

Хотя, может это напомнит ему.

- С кладбища Исла Хуэсо, были похороны моего дедушки.

Ты тогда оживил мертвую птичку...
Его поведение изменилось.

Тяжелый блеск изчез из этих серых глаз.

Внезапно, все стало так же добродушно, как было в день нашей первой встречи.

- Так это была ты? - даже его голос изменился.

Он звучал почти по-человечески.

- Да, - сказала я, улыбаясь сквозь слезы.

Я заметила, что наконец достучалась до него.

Может - только может - теперь все будет в порядке.

- Это была я.

- Пирс, - сказал он.

Я видела, как возвращались воспоминания.

- Тебя зовут...Пирс.

Я кивнула, мои слезы текли так сильно, что мне пришлось вытереть их.

- Пирс Оливейра.

Мое имя на его губах звучало так по-доброму в этом ужасном месте.

На самом деле все то, что было знакомо и казалось таким ужасным, было прекраснее, чем я могла описать.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не броситься к нему в объятия.

Ведь мне уже было не семь.

И он уже не был добрым дядюшкой, которым казался, исполняя фокусы с голубями.

Вот почему я оставалась на расстоянии.

- Я думаю, тут произошла ошибка, - сказала я, когда он отпустил меня, чтобы залезть в карман и вытащить одну из дощечек, которые были у всех охранников.

Думаю, он проверял мое имя.

- Вот почему я так обрадовалась, когда нашла тебя.

Я правда считаю, что меня здесь быть не должно.

Без обид, но это место...- слова вылетели прежде, чем я смогла бы замолчать, - что бы это ни было, здесь ужасно.

Ты тут управляющий или вроде того?
Я знала, что он почувствовал, но это не остановило меня от оскорбления его управляющих навыков, ужасная привычка досталась мне от папы, он никогда не испытывал угрызений совести, отправляя назаж стейк или бутылку вина, которые ему не нравились.

- Потому что тут можно много всего улучшить, - продолжала я, пока он читал что-то на табличке.

Здесь нет никаких знаков или чего-либо, говорящего где мы или когда приплывает следующая лодка, не думаю, что все влезут на эту, и еще здесь очень холодно, нет сети для мобильников, и... - я подошла к нему поближе, чтобы охранники не смогли услышать меня, хотя я была вполне уверена, что за всем этим шумом протестующих и звоном якорной цепи щвартующейся лодки, я был в безопасности, - парни, что организовывают очередь? Они очень грубые.

- Я извиняюсь, - сказал он.

Он положил табличку обратно в карман, затем снял пальто и обернул его вокруг меня, потянув его - и меня - за воротник.

- Так лучше?
Немного растерянная от того, что он пропустил мои слова мимо ушей - но несомненно согревшаяся.

Его пальто весило целую тонну, и от него исходил пар тепла его тела - я кивнула.

Он не выпустил воротник.

Странно было чувствовать себя так близко к нему.

Он определенно больше не был добреньким дядюшкой.

Напротив, он был теперь молодым человеком, почти моим ровесником.

Я от него так и веяло мужской сексуальностью..

Я размышляла, стоит ли мне оставаться в своей очереди.

Все в ней садились на лодку, которая теперь выглядела очень удобной, когда я смогла рассмотреть ее вблизи.

- Просто не только не только обо мне, - медленно продолжала я, -

Все здесь выходят из себя.

Они тоже мокрые и замерзшие.

Я указала на очередь людей, которым не позволяли садиться на только что прибывшую лодку.

- Что с ними происходит?
Он посмотрел туда, куда я указала, потом снова на меня.

Он все еще держал воротник своего пальто, держа его так, чтобы он охватывал мои плечи.

- Не стоит тебе беспокоиться, - сказал он.

Его слова снова начали отдавать металлом, а его глаза стали бурно серыми, будто бы ему не нравилась тема разговора.

- За ними тоже придет лодка.

Ну, все же они заслуживают хорошего отношения, - сказала я, вздрогнув, когда какой-то мужчина попытался добраться до очереди к лодке прежде, чем охрана вынуждена была применить силу, чтобы его подавить.

- Это не их вина...
Он подошел еще ближе ко мне, закрывая мне обзор на происходящее перед лодкой.

- Ты хочешь пойти в другое место? - спросил он.

Отсюда в другое место? Туда, где тепло?
- Ох, - сказала я, чувствуя волну облегчения.

Он понял, что это была ошибка.

Он собирался все исправить.

Я собиралась домой.

- Да, если можно.

И затем я моргнула.

Потому что так делают все люди, особенно когда плачут.

Но когда я открыла глаза, я не была дома.

Но я больше не стояла на берегу озера.

И то, что я надеялась, было концом моего ночного кошмара оказалось только его началом.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23757/78516

Переводчики: Hey_Juls, _twilight_sun_